К Евреям послание ап. Павла 12 глава 22 стих

тьмы Ангелов - Греч, μυριάς, равно как и слав, «тьма», было самым большим числительным (10 000) и потому употреблялось как метафорическое обозначение огромного множества, особенно когда оно стояло во мн. ч.

 В этих словах изображается всецелый состав Церкви Христовой. Она называется горою Сионом, как местопребывание Божие, как место, откуда Господь подает людям спасение; в этом отношении она уподобляетсядревнему Сиону: Пс. 47,3; 109, 2; 131, 13—14. К Церкви принадлежат , затем в нее входит, как составная часть, написанных на небесах, и духи праведников, т. ф. святых угодников, патриархов, апостолов и проч. святых, которые раньше прочих причислены к гражданам Царства Небеснаго: Лк. 10:20. Изображая в таком виде состав Церкви, Апостол дает незыблемое основание православным догматам о призывании в молитвах и прославлении небесных сил и святых угодников Божиих, о молитве за умерших и о молитвенном заступлении и благодатной помощи ангелов и умерших святых остающимся в живых.

Третьим отступлением второй части Евр. является предостережение 12:18–29. Оно с новою силою повторяет мысли 10:26–31. Грозным признаком присутствия Божия в Ветхом Завете составители послания противополагают в Новом Завете (ср. ст. 24) Небесный Иерусалим, тьмы ангелов в торжествующем соборе и Церковь первенцев. Упоминание «Судии всех Бога» (ст. 23) сообщает предостережению эсхатологический характер, который достигает полной ясности в стт. 26–29.

В этих словах изображается всецелый состав Церкви, того небесного непоколебимого царства, в которое вступают верующие во Христа (ст. 28). Она называется горою Сионом, как местопребывание Божие, как место, откуда Господь подает людям спасение; в этом отношении она уподобляется древнему Сиону (Пс. 47:3; 109:2, 131:13, 14 и др. мн.). Церковь называется также градом Бога живого, подобно тому, как Иерусалим назывался градом Божиим, градом великого Царя (Мф. 5:35); в этом наименовании содержится указание на то, что в Церкви Бог обитает среди Своих избранных, в совете и роде праведных (Пс. 1:5, 13:6), как царь земной живет в своем городе среди своих подданных. Далее, Церковь именуется Иерусалимом небесным, как такой град Божий или такое царство Божие, которое несть от мира сего (Ин. 18:36), которое состоит не только из земных людей, но еще более из небожителей, и в котором земнородные получают небесные благословения и ведут небесную жизнь (см. прим, к ст. 11–12 и 24 гл. 9). Церковь называется торжеством (πανήγυρις), т. Е. всеобщим праздничным собранием, подобно тому как Христос уподобляет Свое царство брачному пиру, на который небесный Домовладыка звал многих (Лк. 14:16). К Церкви принадлежать тьмы ангелов, затем в нее входит, как составная часть, Церковь первородных, которых имена написаны на небесах, т. е., святых угодников, патриархов, апостолов, которые раньше прочих причислены к гражданам царства небесного (Лк. 10:20). К Церкви Христовой причисляются апостолом и вообще «духи праведников, достигших совершенства»; до времени общего воскресения они находятся в разлучении с телами, не облечены плотью и более подобны бесплотным ангелам, чем земнородным, но ожидают восириятия тел, подобных славному телу Христову (1 Кор. 15:44; Флп. 3:21). Изображая в таком виде состав Церкви, апостол дает незыблемое основание православным догматам о призывании в молитвах и прославлении небесных сил и святых угодников Божиих, о молитве за умерших и о молитвенном заступлении и благодатной помощи ангелов и умерших святых остающимся в живых. В Церкви, ради ее единства, все молятся за всех, и все содействуют всем, ибо ни в чем ином не может выражаться то, что мы действительно приступили к «торжествующему собору», к «небесному Иерусалиму».

Восходя по лествице созданий к вершине небесного Сиона, к Бытию несозданному и вечному, апостол говорит: (приступисте к) Судии всех Богу – и к ходатаю завета нового Иисусу. Бог (Отец) есть законодатель и судия человечества, Который говорил о Себе: Аз есмь – Бог ревнитель, отдаяй грехи отец на чада до третьего и четвертого рода (Исх. 20:5), Который не обезвинит преслушников и преступников воли Его и согрешающих не очистит (34, 7; Иер. 32:18–19); отсюда открывается, как драгоценно или бесценно для людей ходатайство Иисуса Христа, приобретающего людям вечное искупление и Новый Завет. При этом ходатайство Христа возносится на такую высоту, что с ним ни в какое сравнение не идет ходатайство бесплотных сил и святых. Ходатайством, Христа дарован нам Новый Завет, а взаимопомощь людей в деле спасения основывается уже на пребывании их в едином Новом Завете; ходатайством Христа создана Церковь, а молитвенное содействие нам святых истекает уже из пребывания нашего в одной с ними Церкви (приступите к – духом праведник). Посему, хотя мы и прибегаем к заступлению святых, однако отнюдь не сравниваем их с Единым Ходатаем (1 Тим. 2:5). Изъясняя, каким образом Христос приобрел нам вечное искупление и даровал Новый Завет, ап. Павел говорит: (приступите к) крови кропления, лучше глоголющей, нежели Авелева. О крови Авеля Господь сказал Каину: «голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли» (Быт. 4:10). В этих словах выражается то, что прилитая Каином кровь брата не безмолвствует, но вопиет, ходатайствует пред Богом об отмщении. Это и послужило для апостола основанием сравнивать с нею Кровь Христову, которая также вопиет, т. е., ходатайствует пред Богом, но только лучше вопиет, – не об отмщении, а, напротив, о примирении и прощении. Вследствие сего ходатайственного действия Христовой Крови и получают люди искупление и Новый Завет. Для нас важно поставить здесь следующий вопрос: один ли раз возопила о нас Богу Кровь Христова, именно, когда была пролита на Голгофе, или она доселе вопиет? Апостол сказал: глоголющей, значит, она постоянно глаголет. К тому же и кровь Авеля вопияла и после убийства, а не только во время его совершения. Иов, желая примириться с Богом, Которого он представляет враждебным себе, говорит: «земля! не закрой крови моей» (16, 18): он убежден, что невинная кровь его, изливающаяся из ран его, вопия к Богу, возвратит ему некогда милость Божию (не напрасно Иов считается прообразом Христа, так как и его кровь вопияла лучше Авелевой). Пророк Исаия говорит, что земля обнаружит кровь убитых, не сомневаясь, что эта кровь исходатайствует отмщение убийцам (26, 21). Во всех этих случаях кровь является вопиющей не только во время ее пролития, но и после. Посему и Христова Кровь доселе вопиет, и всякий, кто вступает в Христову Церковь, приступает и к этой немолчно-вопиющей Крови, нечему и становится участником приобретаемого ею Нового Завета. Но для того, чтобы постоянно вопиять, Кровь Христова должна постоянно пребывать; для того, чтобы к ней приступать, нужно где-нибудь ее находить; для того, чтобы приобщаться ее, необходимо веровать, что она не иссякла, но постоянно уделяется верующим (почему и называется кровию кропления) из неоскудевающего источника. Эта заветная Кровь и сообщается (как бы кропится, см. примеч. к гл. 10, ст. 22) нам в таинстве Евхаристии, после того как ради нее чрез таинство крещения вступили мы в Церковь, которая служит ее неистощимой сокровищницей.

Таково по апостолу должно быть изображение Церкви, в которой обитает Бог, которую Ходатай – Христос освящает Своею Кровью, которая объемлет в своем единстве земнородных и небожителей.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 154-157++

вы приступили. Пребывая в своем земном странствии, христиане, подобно патриархам (Евр. 11:13), взирают с верой на град будущий (Евр. 13:14), небесный Иерусалим, и могут входить в Святое Святых для поклонения Господу (Евр. 10:19-22). См. статью "Небеса".

22-й стих: но вы приступили к горе Сиону, — имеется в виду духовный Сион, — и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов (Евр. 12:22). Настоящая гора Сион находится в самом Иерусалиме. Там был дом царя Давида, и там сейчас его могила. Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его. 
Но мы приступаем к Небесному Иерусалиму, и нашему взору открывается Небесный Сион.

Чтобы усилить значение своих увещаний, ап. далее указывает на величие новозаветнаго отношения людей к Богу, по сравнению с ветхозаветным. Христианину нужно дорожить новым своим положением, потому что ветхозаветные люди даже не могли близко подойти к Синаю, горе видимой, на которой временно находился Бог, а христиане приступили к самому Сиону, месту, которое Бог избрал постоянным своим местопребыванием (Пс. 67. 17. ср. Авд. ст. 17; Пс. 47:3 и др.) и к истинному своему отечеству — небесному Иерусалиму, где естественно присутствуют пред Богом целыя мириады ангелов в торжественном собрании (πανηγυρεί). Они причислены к церкви первородных, которые уже получили на небе права граждан (ср. Исх. 32:32. Ис. 43.) т. е. к обществу верующих, как тех, которые еще живут на земле, но уже считаются справедливо гражданами неба (Флп. 3:20), так и тех, которые уже почили, именно блаженных мужей В. Завета и первых христиан. Они приступили к такому судии, который есть Бог всех людей и их Владыка, и, следовательно, может всегда покарать непокорных и отступников. Они приступили к сонму душ, совершивших свой земной подвиг, хотя еще и не облеченных в прославленное тело '). Наконец мы стали близки к самому Ходатаю новаго или недавно—установленнаго (νέας) Завета и пользуемся кровью кропления, которая говорит о лучшем чем кровь Авеля (Авелева вопияла об отомщении, Христова о прощении ст. 18 — 24). 

Чтобы предостеречь евреев от отступничества от веры, ап. Павел напоминает им:

1) какой важный и превосходнейший Завет с Богом они получили. Если дарование Закона на Синае сопровождалось устрашающими символами, соответствующими грубости необрезанных сердец, то теперь они приступают «ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму», где обитает множество Апостолов и праведников, достигших совершенства; более того, приступают «к Судии всех Богу... и к Ходатаю нового завета Иисусу» (Евр. 12:18–24). Такое тесное общение с Богом достигается через «Кровь кропления», т. е. через Крещение и Евхаристию.

2) Апостол указывает на неотвратимость наказания за отвращение от «Глаголющего с небес», как не избегли наказания не послушавшие Бога «глаголавшего на земле», т. е. на Синае (Евр. 12:25; Исх. 19:10–25).

3) Апостол предостерегает, напоминает о предстоящем последнем Суде. Как при даровании закона Господь «поколебал землю», так теперь он дал обетование поколебать «не только землю, но и небо» (Евр. 12:26–27; Агг. 2:6), т. е. ничто не устоит при этом испытании огнем, кроме непоколебимого Царства Христова, царства благодати (Евр. 12:28).

Благодарно благословим Господа и за то, что даровав храмам новаго Своего завета высокую благодать своего Божественнаго, спасительно действующаго присутствия, благопромыслительно присовокупил к тому посредствующий благодатный дар – общение Святых. Ибо если и в небесной Иерархии, как поведают нам Богопросвещенные созерцатели, не все равно способны непосредственно принимать Божественный свет, но блаженные духи высших чинов передают оный блаженным же духам низших степеней; то кольми паче для нас, сущих на земли, полезно и благопотребно быть может, под единым верховным Ходатаем Бога и человеков, Богочеловеком Иисусом, подчиненное благодатное посредничество Святых, дабы всевышняя благодать Божия, часто неудободосязаемая нами, по недостатку чистоты ума и возвышения сердца, по отягчению духа плотию, по несообщимости высочайшей чистоты Божией с неочищенным от греха естеством, – дабы благодать Божия сама нисходила к нашей низости, и ближе приспособлялась к частным и постепенным потребностям нашим, посредством частных и постепенных дарований, которыя Дух Святый разделяет Святым. По сему-то, думаю, и в сем-то смысле первенствующая Церковь «общение Святых» явственно признавала членом веры, как то можно видеть из некоторых древних символов веры. По сему-то, думаю, и Апостол, как на важное преимущество Церкви Христианской, указует на ея общение с Церковию небесною. «Приступисте, – говорит, – к Сионстей горе, и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному и тьмам Ангелов, торжеству и Церкви первородных на небесех написанных, и Судии всех Богу, и духом праведник совершенных» (Евр. 12:22-23). Но если бы кто спросил нас, когда же, и где мы приступили, или приступаем к торжествующей небесной Церкви, как является, и чем знаменуется наше с нею общение; то сему испытанию нельзя удовлетворить очевиднее и простее, как разве указать на Христианский храм справедливо и знаменательно называемый «Церковию», не только по тому, что собирает в себе Церковь земную, но и потому, что соединяет ее с Церковию небесною. В нем не только благоговейно чтится память Святых, и призывается молитвенное их предстательство с таким постоянством и порядком, что, можно сказать, все светила духовнаго неба в известных кругах времени обращаются окрест Церкви, сущей на земли; но и многоразличная благодать, данная Святым, как в некоей сокровищнице от всех времен и мест собирается, неповрежденно сохраняется, щедро в пользу всех и каждаго употребляется. Здесь даже доныне Дух Святый ударяет в струны Давидовой Псалтири, и оглашает вас ея Богодвижными звуками. Даже доныне Моисей, Анна, Аввакум, Исаия, Иона, Даниил, Захария, воспевают с нами свои пророческия песни, и дышат на нас духом своей молитвы. Даже доныне, каждый день, сама Пресвятая Дева отверзает свое преисполненное Божественною любовию сердце к нашему сердцу, и возглашает свое превыше-серафимское величание Господа. Даже доныне Василий и Златоуст влагают в наши священнослужащия уста свои священнодейственные глаголы. Даже доныне здесь Ефрем поучает, Дамаскин песнословит вместе и богословствует, Савва освященный управляет чином Церковных молитвословий, и – чтобы воспомянуть хотя одного и из наших некогда единоземцев, а теперь небожителей, видимо связующих земную Церковь с небесною, – Димитрий ежедневною чредою призывает Святых показать нам для подражания их Богоугодную жизнь и подвиги. Что сказать о древнем священном установлении полагать части телес святых Мучеников и других Святых в наиболее священном месте храма? Не представляется ли в сем осязательная точка благодатнаго соприкосновения Церкви земной с небесною, из коих одной принадлежит дух праведника совершившагося, а другая еще обладает его телом, не чуждым и духа, потому что оно оказывает действия в высшей степени жизненныя, каковы суть целебныя? Что сказать о другом Церковном обычае, по которому храм, посвящаемый всегда собственно Богу, иногда приписуется имени одного из Святых, как и освященный ныне храм приписан имени Святителя Иакова? Просто ли это обычай? Для различения ли только и памяти наименование? – Нет. Богомудрые установители Церковных обычаев не могли действовать без мысли; в Церкви нет ничего не значущаго. Во всех явлениях ея живет сокровенная благодатная сила; во всяком слове изрекается дух. Если мы при освящении наименовали храм сей храмом Святителя Иакова: то сим самым поручили ему храм, благоговейно пригласили сего Святителя быть его покровителем и начальником; и Святитель, живущий в Боге человеколюбце, по человеколюбию, без сомнения, не отрекся от сего приглашения. Какое утверждение храму! Какая помощь нам немощно и недостойно служащим! Какое утешение вам предстоящим! Праведник совершенный невидимо настоятельствует здесь посреди нас; он, как достойный, пространнее отверзает токи благодати, более или менее преграждаемые нашим недостоинством; он подкрепляет наше немощное служение, и дополняет недостатки онаго; он возносит и неокриленныя молитвы наши и ваши, в пренебесный жертвенник Божий. Благословен Бог, дивный во Святых своих!

Но если бы кто спросил нас, когда же, и где мы приступили, или приступаем к торжествующей небесной Церкви, как является, и чем знаменуется наше с нею общение; то сему испытанию нельзя удовлетворить очевиднее и простее, как разве указать на Христианский храм справедливо и знаменательно называемый «Церковию», не только по тому, что собирает в себе Церковь земную, но и потому, что соединяет ее с Церковию небесною. В нем не только благоговейно чтится память Святых, и призывается молитвенное их предстательство с таким постоянством и порядком, что, можно сказать, все светила духовнаго неба в известных кругах времени обращаются окрест Церкви, сущей на земли; но и многоразличная благодать, данная Святым, как в некоей сокровищнице от всех времен и мест собирается, неповрежденно сохраняется, щедро в пользу всех и каждаго употребляется. Здесь даже доныне Дух Святый ударяет в струны Давидовой Псалтири, и оглашает вас ея Богодвижными звуками. Даже доныне Моисей, Анна, Аввакум, Исаия, Иона, Даниил, Захария, воспевают с нами свои пророческия песни, и дышат на нас духом своей молитвы. Даже доныне, каждый день, сама Пресвятая Дева отверзает свое преисполненное Божественною любовию сердце к нашему сердцу, и возглашает свое превыше-серафимское величание Господа. Даже доныне Василий и Златоуст влагают в наши священнослужащия уста свои священнодейственные глаголы. Даже доныне здесь Ефрем поучает, Дамаскин песнословит вместе и богословствует, Савва освященный управляет чином Церковных молитвословий, и – чтобы воспомянуть хотя одного и из наших некогда единоземцев, а теперь небожителей, видимо связующих земную Церковь с небесною, – Димитрий ежедневною чредою призывает Святых показать нам для подражания их Богоугодную жизнь и подвиги. Что сказать о древнем священном установлении полагать части телес святых Мучеников и других Святых в наиболее священном месте храма? Не представляется ли в сем осязательная точка благодатнаго соприкосновения Церкви земной с небесною, из коих одной принадлежит дух праведника совершившагося, а другая еще обладает его телом, не чуждым и духа, потому что оно оказывает действия в высшей степени жизненныя, каковы суть целебныя? Что сказать о другом Церковном обычае, по которому храм, посвящаемый всегда собственно Богу, иногда приписуется имени одного из Святых, как и освященный ныне храм приписан имени Святителя Иакова? Просто ли это обычай? Для различения ли только и памяти наименование? – Нет. Богомудрые установители Церковных обычаев не могли действовать без мысли; в Церкви нет ничего не значущаго. Во всех явлениях ея живет сокровенная благодатная сила; во всяком слове изрекается дух. Если мы при освящении наименовали храм сей храмом Святителя Иакова: то сим самым поручили ему храм, благоговейно пригласили сего Святителя быть его покровителем и начальником; и Святитель, живущий в Боге человеколюбце, по человеколюбию, без сомнения, не отрекся от сего приглашения. Какое утверждение храму! Какая помощь нам немощно и недостойно служащим! Какое утешение вам предстоящим! Праведник совершенный невидимо настоятельствует здесь посреди нас; он, как достойный, пространнее отверзает токи благодати, более или менее преграждаемые нашим недостоинством; он подкрепляет наше немощное служение, и дополняет недостатки онаго; он возносит и неокриленныя молитвы наши и ваши, в пренебесный жертвенник Божий. Благословен Бог, дивный во Святых своих!

То есть: древние, вступая в завет с Богом, предстояли видимой горе Синайской, и чувственным знамениям присутствия Божия: вы, Христиане, вступая в завет с Богом и Христом, приступили к невидимой горе Сионской, вступили в ближайшее, духовное общение с Небом. Те имели своим ходатаем, или посредником пред Богом человека, раба Божия, Моисея, который и сам трепетал пред знамениями присутствия Божия: ваш Ходатай пред Богом есть Иисус Xpистос, Сын Божий, истинный Бог и человек, в Котором обитает все благоволение Бога Отца к Нему, и чрез Него к человекам. Те и повелением, и собственным страхом удержаны были от приближения к Богу, от прикосновения к месту Его присутствия, от непосредственного общения с вышними силами: вам открыт свободный и невозбранный доступ к общению со множеством Ангелов,

Но мне кажется, приведенные теперь, и несколько нами объясненные, слова Святого Павла возбуждают еще вопрос: когда же и как произошло то, что мы «приступили к Сионстей горе, и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному, и тмам Ангелов, торжеству, и Церкви на небесех написанных»? Евреи ясно знали, когда, и как приступили они «к горе осязаемей», Синайской, и приняли закон. То, что в соответствие сему явному событию поставляет Апостол, может ли быть указано с такою же очевидностью? Ходатай нового завета, Господь Иисус, как только начал созидать свою Церковь призванием Апостолов, сказал первым ее членам: «отселе узрите Небо отверсто, и Ангелы Божия восходящия и нисходящия над Сына человеческаго» (Ин. 1:51). Это почти тоже, как бы Он обещал им, что они скоро «приступят к... тмам Ангелов». Когда же, и как исполнилось то, что Господь обещал и что Апостол видел уже исполнившимся? Видно, что сие началось от самых слов обещания Господня: «отселе узрите небо отверсто»; вполне же и торжественнее совершилось, думаю, в воскресении Господнем, и в вознесении на небо. Со времени грехопадения первого человека и его изгнания из рая, двери рая и неба были затворены для рода человеческого; херувим пламенным оружием заграждал вход. Кровию и водою из ребра страждущего на кресте Иисуса погашен пламень оружия сего. Воскресшему сквозь запечатанный гробный камень Иисусу отверзлись двери Неба, как Богу: но как он есть купно и человек, то и для человечества они отверзлись, и нам открылась возможность приступить ко граду Бога живаго, к тмам Ангелов, к Церкви первородных, на небесех написанных. «Возшед», по выражению Пророка и Апостола, «на высоту», то есть, на небо, «пленил» Он «плен», то есть, освобожденных Им пленников ада привел к Иерусалиму Небесному, «и даде даяния человеком» (Еф. 4:8), то есть, дары небесные и Божественные. Таким образом твердо и торжественно установленное ближайшее общение земного с небесным, без сомнения, не могло не оказать более или менее влияния на события в Христианстве. Сие самое и показывает История Евангельская и Апостольская. Ангелы открывают гроб воскресшего Иисуса и остаются при нем в ожидании человеков, чтобы обрадовать их вестью о Его воскресении. «Многа телеса усопших святых восташа, и» воскресшие «изшедше из гроб, по воскресении Его, внидоша во святый град, и явишася мнозем» (Мф. 27:52-53), без сомнения, служа тем союзу земного с небесным, славе Небесного Спасителя, и вере земнородных спасаемых. Ангел вывел Апостола Петра из заключенной и стрегомой темницы. И достойно примечания, что когда освобожденный таким образом Петр пришел к воротам дома, в котором собрано было много Христиан, и когда до них дошла неожиданная весть о его пришествии, тогда они, не поверив, сказали: «Ангел его есть» (Деян. 12:15). Такое близкое было знакомство с Ангелами, что казалось вероятнее встретить Ангела из области света, нежели Петра из темницы.
Правда, и во время ветхого завета не неизвестны были явления Ангелов: но тогда и благочестивые взирали на сие, как на необычайность, угрожающую смертью. И тогда в отшедших к Богу праведниках живущие на земле полагали некоторую связь с небом; ибо для чего бы иначе так любили именовать Бога в молитвах Богом Авраама, Исаака и Иакова? Но тогда сия связь была не так тверда и открыта: потому что сами праведники еще ожидали утверждения и открытия своего союза с Богом чрез Христа.
Когда же Христианская на земли Церковь и учением познала, и опытом открыла свой, хотя большею частию невидимый, но действительный союз с Церковью небесной, со тмами Ангелов, с душами праведников совершенных: тогда мудрости ее свойственно было избрать и ввести в постоянное употребление приличные средства к сохранению и поддержанию сего союза в его благотворной силе. Для сего память святых введена в Богослужение; распределена по дням года, и частью по дням недели. Церковь восхваляет пред вами их подвиги и добродетели, чтобы возбуждать нашу к ним любовь и в след за нею подражание; обращает к ним молитвенные гласы, чтобы преклонять к вам их любовь, для вас благотворную. Ибо основание чистого союза духовного есть чистая любовь. И если начало церковной памяти святых небесных не может быть изъяснено иначе, как из живого дознания союза с ними в первенствующей Церкви: то продолжение и распространение сей памяти также не иначе изъясняется, как непрестанно являющеюся и испытуемою благотворностью сего союза. Церковь полна славою святых: потому что, по благодати Божией, полна их благотворениями.
Если хорошо и на земле иметь друзей, которых доброта поощряла бы нас к добру, мудрость вразумляла бы в затруднениях; сила и доступ к высшему могуществу подкрепляли бы нас и защищали: колико лучше иметь на небесах друзей, которых доброта, мудрость, сила чиста, светла, Божественна, от непрерывного их общения с Богом? Или это далеко? Не далеко, братия. Потому что расстояния и времен, и мест, мало значат для духа, особенно чистого, и в Боге живущего. «Буду и спребуду вам всем в ваш успех и радость веры», уверял Апостол (Флп. 1:25) тогда, как не знал, долго ли останется в живых на земли: и верно слово сие о всех ему подобных. Точию да имеем хотя начаток веры и любви, с надеждою успеха в них.