Евангелие от Матфея 9 глава 16 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов понимают притчу о новой заплате как продолжение ответа Христа о посте и одновременно как наставление о духовной постепенности. Господь не отвергает пост и строгую жизнь, но показывает, что ученики еще не готовы к самым тяжелым подвигам. Подобно тому как новая, крепкая ткань не подходит для починки ветхой одежды, так и строгие требования не следует сразу возлагать на духовно немощных людей. Так единодушно объясняют стих святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, блаженный Евфимий Зигабен, блаженный Иероним Стридонский, святитель Феофан Затворник.

Первая линия толкования раскрывает непосредственный смысл притчи. Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт, Евфимий Зигабен, святитель Феофан Затворник считают, что новая заплата означает строгие подвиги — прежде всего пост, а ветхая одежда символизирует духовную слабость учеников. Если потребовать от новоначальных того, к чему они еще не готовы, это принесет не пользу, а вред. Поэтому Христос проявляет снисхождение, ожидая, когда ученики укрепятся благодатью Святого Духа.

Вторая линия толкования связана с соотношением Ветхого и Нового Завета. Блаженный Иероним Стридонский и святитель Петр Хризолог видят в новой ткани евангельское учение, которое невозможно соединить с обветшавшими формами иудейского понимания закона. Новое требует внутреннего обновления человека и не может быть лишь добавлением к прежнему образу жизни. При этом оба толкования не противоречат друг другу: они показывают, что и отдельный человек, и весь народ Божий должны быть подготовлены к принятию новизны Евангелия.

Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Иоанн Златоуст отмечает, что этими словами Христос дает правило и будущим пастырям: воспитывать новоначальных с кротостью и не возлагать на них сразу тяжких подвигов.
• Блаженный Иероним Стридонский связывает притчу с Посланием к Галатам, где осуждается смешение евангельской свободы с ветхозаветными предписаниями.
• Святитель Петр Хризолог образно называет новой заплатой само Евангелие, а ветхую одежду — законом, поврежденным человеческими искажениями.
• Евфимий Зигабен поясняет, что новая ткань, будучи более крепкой, при стягивании лишь увеличит разрыв старой одежды; так и чрезмерная строгость может повредить духовно слабому человеку.
• Блаженный Феофилакт Болгарский подчеркивает, что Господь говорит это не только о Своих учениках, но и наставляет их самих впоследствии проявлять снисхождение к тем, кого они будут приводить к вере.
• Святитель Феофан Затворник предупреждает, что внешние подвиги без внутренней решимости и благодатного обновления могут привести человека к еще большему духовному ослаблению.

Пристыженные таким ответом, они хотят отмстить и учителю и ученикам порицанием в слабости правил Его, выставляя на вид, что с такой снисходительностью к грешникам они сами не отличаются от них ни особенным воздержанием, ни молитвами. Пост и молитва – первые средства к очищению от грехов, к достижению святости. Но сии средства у них слишком мало значат. Чтобы подкрепить свои слова еще более, фарисеи приглашают на свою сторону случившихся там учеников Иоанна и, указывая на пример Иоанна, уважаемого и Иисусом, и на свой пример – на пример людей, которых Он унижает, предлагают вопрос Ему: для чего ученики твои не постятся и не творят молитв, как мы, или как ученики Иоанна?

Господь отвечал на этот вопрос: и в этом нет ничего странного. Во-первых, надобно различать состояние тех и других учеников, и во-вторых – знать, в какой мере и в каком виде соглашается это требование с прочими началами Моего учения – Пост есть выражение скорби; в горе не приходит и пища на мысль; начало его скрывается в чувстве скорби о лишении чего-нибудь. Мои ученики не имеют причины скорбеть, доколе Я с ними; подобно как званные на брак друзья жениха не имеют причины скорбеть, доколе жених с ними. Ученики Иоанновы могут и должны поститься теперь, потому что с ними нет жениха их (он в темнице). Фарисеям, которые не хотели стоять ни на стороне Иоанна, ни на стороне Иисуса, всегда есть причина поститься, хотя их пост и не имеет пред глазами Божиими того значения, какое они хотят ему дать. Иное дело, когда наступит и для моих учеников такое же время. Но и тогда, когда начнется время скорби для моих учеников, и тогда это учреждение, как внешнее, должно быть вполне сообразным с прочими внешними учреждениями и с новыми внутренними началами. Поступить тогда по примеру учеников Иоанновых, т. е., изменить только в одной части правила жизни, значило бы к ветхой ризе пришить новую заплату и тем увеличить дыру. А поступить по примеру фарисеев, т. е., удержать все ветхие формы, значило бы влить в ветхий мех новое вино и лишиться вдруг и вина и мехов. Итак, всему свое время и своя мера. Дух христианства должен образовать для себя и новые формы.

Таким образом указания фарисеев, относившихся к Иисусу с своими правилами, и здесь были отринуты и только послужили ученикам Господним для точнейшего соображения своих отношений и к фарисеям, и к ученикам Иоанновым, из среды которых некоторые сами вышли. А книжники и фарисеи узнали отселе, что Господь отнюдь не расположен подчинять Себя их мнениям и правилам, что Он хочет действовать с полной независимостью.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 100-101++

Теперь у учеников Христовых не достаточно сил для несения этого подвига. Господь поясняет это двумя яркими образами. «Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже». И «не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает». Не все деревья в саду Господнем — одной величины, не все ученики Христовы одинаковы. Лучшие из них должны пройти возраст новорожденных младенцев. И пища для них должна соответствовать их возрасту. Христос не предлагает Своим ученикам исполнить немедленно то, что они еще не могут понести. Начинающих в вере не следует обременять сразу тяжелыми обязанностями, чтобы не вызвать у них уныние.

Господь проявляет особую заботу о малых сих в Его Церкви, об агнцах Своего словесного стада. Он бережно ведет их ко спасению. И в доброделании требуется рассудительность. «Когда увидишь кого-то, желающего живым взойти на небо, тяни его вниз за ноги на землю, — говорят святые отцы, — дабы избавить его от гибельного падения в бездну». И подчеркивают: пост, не уравновешенный внутренним деланием, более вреден, чем полезен. По хитрости сатаны сверхделание может обернуться ничегонеделанием. Разумеется, без внешнего не может быть внутреннего, как не может быть плодов без листьев и цветов. Но бывает, пышно цветут и бесплодные деревья. Мера внешних подвигов и способность радоваться истинной радостью в конце концов определяется глубиною любви ко Господу.

Помимо общения учеников Иисуса с грешниками законников неприятно поражало и то, что ученики Христа вели довольно беззаботный образ жизни, не больно-то обращая внимания на всякие правила религиозности и благочестия. Сам Иисус заповедал: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться» (Мф. 6,25). Но иудеи не могли принять такой беззаботности. Они тщательно соблюдали систему своих религиозных обрядов. Немалое значение для них имело соблюдение поста.

Пост в жизни иудеев имел долгую традицию и имел ясное обоснование. Самым естественным был пост в случае какого-нибудь несчастья или траура, когда у человека, так сказать, «пропадал аппетит», «в рот ничего не лезло». Практиковался пост и в дни общественного траура. Это как сейчас в большинстве государств мира в скорбные дни приспускаются флаги, отменяются развлечения. И тот, кто не соблюдает этих правил, выглядит, мягко говоря, странно, если не враждебно.

Пост мог также выражать раскаяние перед Богом о свершившемся преступлении Закона – в надежде, что Бог откажется от заслуженного отмщения. Именно таково происхождение великого ветхозаветного дня Йом киппур, Дня примирения и очищения, когда постился весь народ.

Постились также те, кто желал утончить свой внутренний слух к голосу Божию и понять Его волю. Таковы сорокадневные посты Моисея или Иисуса Христа.

Итак, помимо естественного траура, было две основные причины, которые придавали посту большую ценность. Во-первых, пост выражал печаль о совершенных грехах отдельного человека или всего народа. Во-вторых, пост считался путем к более серьезному и углубленному отношению с Богом.

Кроме того благочестивые иудеи дополнительно постились два дня в неделю – в понедельник и в четверг. Мы уже обсуждали проблему поста, когда изучали Нагорную проповедь Евангелия от Матфея. И мы видели, что пост часто из духовной потребности превращался в нечто регулярное, привычно рутинное. То есть пост становился ритуалом и к тому же ритуалом напоказ.

При этом надо заметить, что вот эти еженедельные посты были не обязательные, а добровольные – знаки подчеркнутой религиозности. Разумеется, когда ученики Крестителя и фарисеи осуждали учеников Иисуса, что те не постятся, речь шла не об обязательных для всех постах, а именно о таких добровольных постах. Мол, если уж Иисус – большой Учитель, то от Него и от Его учеников ожидали набожности, которая не меньше благочестия фарисеев или учеников строгого и даже грозного пророка Иоанна. Поэтому тот факт, что Иисус Христос не призывал Своих учеников к посту, казался, мягко говоря, странным. Разве Его ученики совсем лишены чувства своей греховности? Разве в их жизни не было ничего такого, в чем они должны были каяться, чтобы их простил Бог? Ни ученики Иоанна, ни фарисеи так и не поняли слов Иисуса: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы?» (Мф. 9:13). Они так и не поняли, что «Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи» (Мф. 9:6) и тем самым давать людям радость исцеления.

Разумеется, Иисус не имел ровным счетом ничего против поста. Люди не меняются, и поэтому им нужен пост! Изменились не люди, но времена! Когда Иисус в ответ ученикам Иоанна Предтечи говорит: «могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?», Он тем самым намекает на то, что вместе с Ним пришло исполнение пророчества Исаии:

«Как юноша сочетается с девою,

 так сочетаются с Тобою сыновья Твои;

и как жених радуется о невесте,

 так будет радоваться о тебе Бог Твой» (62,5).

Это удивительное сравнение: В Иисусе к Израилю пришел Бог в библейском образе жениха. Именно поэтому Его ученики не могут печалиться. Если бы они печалились и налагали на себя добровольный пост, они поступали бы не по времени! Ведь настали дни свадьбы!

А иудейская свадьба длилась целую неделю. Двери дома держались открытыми. Это было самое радостное время жизни. Всяк мог входить и уходить, когда ему заблагорассудится, и все пировали и веселились. Существовало правило: «Все присутствующие на брачном пире освобождаются от соблюдения всех тех религиозных обязанностей, которые уменьшают радость и веселье». Были и особые приглашения для близких друзей жениха и подруг невесты. Эти избранные гости назывались по-библейски «сынами брачного чертога». Это для русского читателя необычно звучащее выражение характерно для древнего еврейского языка. Чтобы прочувствовать это выражение, требуется краткое пояснение. Дело в том, что слово «сын (или дочь)» могло быть просто приставкой, обозначающей относительные понятия. В любом языке есть понятия абсолютные и относительные. Абсолютные – это такие понятия, которые логически не обязательно влекут за собою какое-то другое понятие. Абсолютное понятие понятно само по себе. Например, понятие «стол». Стол – он и есть стол без всяких пояснений. А вот относительные понятия логически немыслимы без привлечения других понятий. Так, в русском языке, например, относительными являются понятия родственных отношений. Если я говорю «отец», то невозможно мыслить отца без сына или без дочери. Жену невозможно мыслить без мужа, и наоборот; тещу без зятя и наоборот и так далее. Иначе говоря, относительные понятия всегда указывают на какую-то существенную связь или на происхождение. В еврейском языке область относительных понятий гораздо шире, чем в русском языке. Например, мы скажем по-русски «стрела», а в еврейском стрела называется «сын колчана». Мы говорим «эхо», а по-еврейски эхо – «дочь голоса» (бат кол), так как логически невозможно представить себе эхо без голоса (или звука), который эхо вызвал. Вот и в нашем случае «гости на свадьбе» – «сыны чертога брачного». Такова специфика языка. Иисус сравнил сопровождавших Его учеников с избранными гостями на брачном пиру. Вместе с Иисусом приблизилось Царствие Божие, настало праздничное время, исцеляющее от печалей и скорбей царства земного. Было бы абсурдно печалиться и поститься во время пира.

Но увы, придет и время печали, когда пост станет вполне уместен и даже необходим. Для учеников Иоанна Крестителя такое время печали уже настало, потому что Иоанн уже был посажен в темницу, а для учеников Иисуса это время печали еще впереди. И притча о свадебной радости заканчивается мрачным предзнаменованием Иисуса Христа: «Придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься». В этом «отнимется» звучит намек на Его арест, неправедный суд и страшную казнь на Кресте. Вот тогда и настанет время траура, когда Его ученики тоже будут печалиться и поститься. Надо полагать, что вряд ли кто-то из присутствовавших понял, что означают Его слова об «отнятии» жениха. Но Сам-то Иисус уже тогда предвидел в конце Своего земного пути Крест. Ведь тучи непонимания и ненависти уже сгущались вокруг Него. Так что смерть не застала Его врасплох, и несмотря на это Он последовательно шел Своим путем.

Далее Иисус приводит две всем понятные притчи о старом и новом. Старый мир с его религиозными формами обветшал: он просто не способен сочетаться с тем новым, что принесло Евангелие Царствия. Такое соединение не принесет пользы ни старому, ни новому, ибо они – разной природы. Новая ткань не может быть заплатой, латающей ветхую одежду. Новая ткань, пришитая к ветхой одежде, разорвет её! – Кстати, этот образ разорванной старой ткани, не выдерживающей натиска нового, повторится в Евангелии еще дважды: когда первосвященник разорвет на себе одежду (Мф. 26:65), и когда в момент крестной смерти Иисуса Христа разорвется завеса в Иерусалимском храме (Мф. 27:51). – Из новой ткани надо шить новую одежду. Новое молодое вино слишком полно жизни, чтобы вливать его в изношенные старые мехи. Нужны новые, прочные мехи, чтобы удержать живую бродящую жидкость. Иисус хорошо понимал, что принесенная Им Весть является поразительно новой, и что Его образ жизни отличается от образа жизни традиционных учителей Израиля. Его поведение не умещается в старые правила (ветхую одежду и ветхие мехи). И дыра на ветхой одежде будет еще хуже, и новое вино вытечет, и старые мехи пропадут. Настаёт время, когда уже невозможно латать и ремонтировать – нужно делать все заново!

Теперь еще всмотримся чуть более пристально в текст Евангелиста Матфея, чтобы прочувствовать его специфику по сравнению с другими Евангелиями. Ведь этот эпизод о посте находится во всех синоптических Евангелиях (Мк. 2:18-22; Лк. 5:33-39). Изначальным источником в таких случаях считается рассказ Евангелия от Марка, так как исследования показывают, что Матфей и Лука редактируют текст Марка, а обратный процесс логически исключен. Так вот, если мы сравним прочитанный нами текст Матфея с текстом Марка, то внимательное наблюдение покажет небольшие, но существенные изменения, которые Матфей внес в первоначальное предание Марка.

На уровне словесном: у Марка Иисус решительно говорит: «Могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Доколе с ними жених, не могут поститься!» (Мк. 2:19). У Матфея сказано гораздо сдержаннее: «Могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?» (Мф. 9:15). И всё. Нет никакого принципиального отрицания поста: мол, «не могут поститься!». Да нет, мы же читали в Нагорной проповеди заповедь Иисуса о посте: «Когда поститесь, не будьте унылы как лицемеры… Когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим…» (Мф. 6:16-18). Пост – хорошая вещь, но пост правильный, скромный, не горделивый, не напоказ.

Но еще важнее для Матфея вторая часть речи Иисуса Христа, в которой говорится о несовместимости старого и нового. Здесь тоже заметна небольшая, но существенная разница с Марком. В Евангелии от Марка, если следовать критическому тексту, Иисус говорит определенно, кратко и резко: «Новое вино – в новые мехи!» (Мк. 2:22). Да, конечно, это так. Но для Матфея важно следствие (богословское и практическое), которого нет у Марка: «Новое вино вливают в новые мехи, и сберегается то и другое» (Мф. 9:17). Вот что важно: сберечь, сохранить «новое, или молодое вино». А для этого требуются «новые мехи». Это означает: То новое, что пришло с Иисусом Христом, только тогда не пропадет, не погибнет, если это «новое» воплотится в «новом» образе жизни – тех людей, которые не только выучили, но и жизненно усвоили: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы?» (Мф. 9:13). Иначе говоря «новое» в людях – это любовь, милость и дарованное им Богом право и даже обязанность прощать на земле грехи друг друга. Разумеется, Матфей подчеркнуто добавляет эти слова к древнему преданию Марка с целью поддержать в своей церкви дух новизны, принесенной заповедями Иисуса Христа. Ведь в христианских церквах не только во второй половине I века, когда писалось Евангелие от Матфея, но и гораздо раньше, в церквах, основанных апостолом Павлом, то и дело возникали колебания: а не слишком ли радикальны новые евангельские заповеди? Не опасны ли они? Ведь жил же Израиль столетиями без них, накопив огромный религиозный опыт. И то здесь, то там появлялись опасливые оглядки назад: а не правильнее ли было бы соединить Евангелие с иудейством, а иногда и с язычеством? – Нет, такое соединение невозможно и даже опасно. Об этом с присущей ему энергией учил апостол Павел в Послании к Галатам: даже робкие попытки вернуться к прошлому и Евангелие извратят и новую свободу жизни во Христе вернут к рабству существования в цепях Закона.

Вообще говоря, в этом отрывке о посте, о старом и новом, мы видим, сколь революционными были взгляды Иисуса Христа на тысячелетиями устоявшиеся религиозные представления людей. Иисус изменил все ветхие, – будь то иудейские, будь то языческие, – представления о религии. Но в области религиозных традиций люди как-то особенно привязаны к прошлому и чуждаются новизны. Этот страх перед новым привел Иисуса Христа на Крест. Тот же страх новизны и стремление всё законсервировать постоянно чувствовался и в христианстве. Более того, в Церкви чувство неприятия нового приобрело хронический характер. История дает нам тому множество примеров, иногда прямо-таки устрашающих. И не только история. Мы далеко не уверены, что и сегодня новозаветные взгляды на религию, выраженные Иисусом Христом и богословски осмысленные Апостолом Павлом, полностью усвоены христианами. Хуже, скорее мы на каждом шагу убеждаемся в обратном. Конечно, проблема консерватизма и новаторства стара как мир. Логически она не разрешается, но разрешается только жизнью во Христе и в Святом Духе. Только не надо путать жизнь во Христе с тем, что у нас принято называть «церковностью», с регламентированной жизнью в законсервированных традициях. Вот именно это и есть ветхая одежда или ветхие мехи. Не надо также путать жизнь во Христе и с жизнью, отвергающей все традиции и легкомысленно хватающейся за все «новое».

В реальной и трудной жизни этого мира человек постоянно стоит перед нелегким выбором между старым и новым, между той или иной формой поведения. И собственной мудрости сделать правильный выбор человеку часто недостаёт. Иными словами, человек постоянно сталкивается с проблемой кризиса: как поступить? в какую сторону двигаться? И это состояние предвидел Иисус Христос, когда Он обещал верующим в Него послать от Отца Утешителя, Духа истины, Который наставит сомневающегося на верный путь (Ин. 14:26; 15:26) и поможет сделать правильный и богоугодный выбор. Поэтому жизнь во Христе и в Святом Духе – это не жизнь, которую мы сами себе выбираем, чаще всего ошибаясь, а жизнь в той мудрости, которая и дается Самим Христом и Его Духом, Который свободен и «дышит, где хочет» и как хочет. Это жизнь не по правилам старых или новых законов, а жизнь по дарованной нам благодати.

И все-таки, – возвращаясь к контексту евангельского рассказа и к историческому контексту реальной жизни церкви евангелиста Матфея, – всегда оставался вопрос: Где, в чём ученики Иисуса и ранние христиане брали уверенность и силы противостоять мощному действию общественного мнения, основанному на привычных традициях? – Вот все вокруг такие благочестивые, постящиеся, избегают общения с грешниками, – а ученики, окружавшие Иисуса, не постятся, пируют с грешниками, то есть ведут себя «неподобающим» образом, вызывая косые взгляды и даже осуждение… На этот вопрос евангелист Матфей отвечает несколькими рассказами о чудесных деяниях Иисуса Христа, придавая им предельно символический характер. И особенно важными представляются две первых чудесных истории о воскрешении. В одной из них к общественной жизни возвращается некая женщина, по причине своей якобы нечистоты исключенная из израильского общества, как бы мертвая для всех. В другой истории к действительной жизни возвращается реально умершая девушка.

Другая мысль выражена с помощью образов заплаты, пришитой к ветхой одежде, и молодого вина, влитого в ветхие мехи. Эти образы указывают не только на иудейскую практику постов — в расширительном смысле они относятся ко всему Ветхому Завету. Слова Спасителя можно интерпретировать следующим образом: вино Нового Завета нельзя вливать в мехи ветхозаветных правил и постановлений; внешние формы благочестия, вытекающие из соблюдения буквы Закона Моисеева, не способны вместить дух учения Иисуса, отличающегося радикальной новизной и требующего, помимо прочего, новых форм религиозной практики.

Ученики Спасителя после Его смерти и Воскресения в течение некоторого времени посещали храм и синагоги, соблюдали отдельные иудейские обычаи. Однако очень скоро они от этого отказались. Новый подход к религиозной жизни потребовал и новых форм благочестия. Уже в первом поколении христиан было отменено обрезание, а главные иудейские праздники, Пасха и Пятидесятница, были полностью переосмыслены и получили новое значение. Стала развиваться своя традиция соблюдения поста. В целом пост стал пониматься как отказ от определенных видов пищи — мяса, молочных продуктов, алкоголя, в некоторые дни и от рыбы. Но вслед за пророком Исаией христианские авторы настаивают на том, что телесное воздержание во время поста — лишь вспомогательное средство. 

.

На вопрос учеников Иоанновых о посте Иисус Христос ответил тремя уподоблениями: 1) Егда могут сынове брачнии плакати, елико время с ними есть жених (могут ли печалиться сыны чертога брачнаго, пока с ними жених?). По приидут дни, егда (когда) отъимется от них жених, и тогда постятся. Сыны чертога брачнаго (Тов. 6:16), т. е. искренние друзья жениха, которым доверена от него забота об устройстве брачнаго чертога и пира, и первые гости на пиру. Уместна ли для таких людей печаль и своевременен ли для них пост, как выражение печали? В отношении к И. Христу и Его апостолам, эти слова значат следующее: „пока Я нахожусь с Моими учениками, им не время печалиться и выражать свою печаль постом". Можно думать, что в это время Иоанн был заключен Иродом в темницу (Мф. 4:12), а потому ученики его имели в этом повод усилить обыкновенный свой пост. „Вот Иоанн, ваш друг и учитель" в темнице, это для вас время скорби и поста (Феоф. и Злат.). Будет такое время и у Моих учеников: отнимется у них жених, как бы так говорит И. Христос. Отнимется жених; это — указание Господа на время после Своей смерти. Тогда будут поститься, т. е. после смерти Христовой будут учреждены и у христиан посты; тогда будут и они выражать свою скорбь постами. 2) Никто же. бо приставляет приставления плата небелена ризе ветсе (никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани): возьмет бо кончину свою от ризы, и горша дира будет (ибо вновь пришитое отдерет от стараго, и дыра будет еще хуже). Новая суровая заплата здесь означает пост, а старая одежда — еще слабость или несовершенство учеников. Таким образом в этих словах Христовых выражается та мысль, что так как ученики Христовы еще не утвердились и не обновились Духом Святым, то и требуют еще большаго снисхождения, и нельзя обременять их строгостью (Злат.). Та же мысль выражается и в дальнейших ответных словах (3-е уподобление) И. Христа ученикам Иоанновым.

Далее следуют две короткие парные притчи с одинаковым смыслом: старый век прошел, старые религиозные формы уже не вмещают новое содержание. Новая (буквально: «неотбеленная») ткань сядет после стирки, и тогда дыра станет еще хуже. Это прекрасно знает любая хозяйка.

Во второй притче также говорилось о том, что хорошо знакомо людям, жившим в винодельческой стране. Молодое вино в процессе ферментации бродит, и, если старый, изношенный бурдюк (их обычно делали из козьей шкуры) наполнить таким вином, он лопнет. Образ разорванной ткани повторится еще дважды: в Мф. 26:65, когда первосвященник разорвет на себе одежду, и в Мф. 27:51, когда завеса в Храме будет разодрана.

«И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани; ибо вновь пришитое (этих слов нет в греческом тексте) отдерет от старого, и дыра будет еще хуже». Мысль верна, но не выражено той образности, той картинности, какая заключается в подлиннике. Αἴρειν πλήρωμα значит: достигать полноты, восполнять, пополнять, вознаграждать. «Никто на ветхую одежду не кладет заплаты из сурового отрезка; потому что он пополняет себя (свою ушивку – αἴρει τὸ πλήρωμα αὐτοῦ) от одежды, и дыра бывает хуже прежней». Когда что шьют, то объем материи на сшитой одежде несколько уменьшается: потому что края её ушиваются (идут на шов). Новая заплата, как бы в вознаграждение себя за эту потерю, обыкновенно обрывает вокруг себя старую одежду.

Этими образами Господь объясняет, насколько нужно быть осторожным в проповеди веры и воцерковлении тех, которые не имеют ни знаний, ни опыта духовной жизни. «Великое зло, — сказал святой Исаак Сирин, — преподавать какое-либо высокое учение тому, кто еще находится в чине новоначальных, и по духовному возрасту — младенец» (Свт. Игнатий (Брянчанинов). Аскетические опыты. Ч. 2. Гл. 17). Причина такого предупреждения понятна: неподготовленность ученика может духовно погубить его.

Он не принуждал учеников Своих поститься, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «не в угождение тела, но по особенному Своему смотрению», как это и объяснит в следующих двух уподоблениях, взятых уже прямо из домашней жизни. Никтоже приставляет приставления плата небелена ризе ветсе, – никтоже приставления ризы новы приставляет на ризу ветху, – ветсей не согласует еже от нового: – возмет конец его новое от ветхаго, и горша дира будет. И никтоже вливает вина нова в мехи ветхи; аще ли же ни, просадит вино новое мехи, и вино пролиется, и меси погибнут: но вино новое в мехи новы влияти, – и обоя соблюдутся. И никтоже пив ветхое, абие хощет новаго, глаголет бо: ветхое лучше есть. «Ученики еще не так крепки, чтобы можно было налагать на них тяжкие заповеди, но еще требуют снисхождения и легкого бремени. Новая суровая заплата и новое вино означают пост, а старая одежда и старые мехи – слабость учеников» (блж. Феофилакт). Строгая подвижническая жизнь, к которой привыкли ученики Иоанна, для не утвердившихся и не обновившихся духом учеников Господа была бы то же, что новая заплата на старой изношенной одежде, новое вино в старых мехах или худшее вино после лучшего: все это неблагоразумно и неполезно.

Мытарь Матфей, оставив все свое достояние, пошел за Христом и удостоился быть в числе 12-ти избранных апостолов. Вместе с другими учениками Христовыми он сопровождал Господа в путешествиях по Галилее и Иудее, внимал Его Божественному учению, видел бесчисленные Его чудеса, ходил с проповедью, был свидетелем крестных страданий, искупительной смерти Спасителя и преславного вознесения Его на небо. После вознесения Господня и сошествия Святаго Духа на апостолов святой Матфей в течение восьми лет проповедовал в Палестине, а затем обошел с благовестием Сирию, Мидию, Персию, Парфию. Перед отбытием из Иерусалима он написал Евангелие. Святой апостол Матфей закончил свои проповеднические труды мученической кончиной в Эфиопии. Его обвинили в колдовстве и, положив лицом вниз и засыпав хворостом, подожгли. Когда костер разгорелся, то все увидели, что огонь не вредит святому. Тогда добавили хвороста в костер, облив его смолой, вокруг костра поставили 12 идолов. Пламя растопило идолов, тело же святого апостола осталось невредимым. Когда хотели с честью извести святого Матфея из огня, то он, сотворив молитву, предал святую свою душу в руце Божий (память 16/29 ноября и 30 июня/13 июля).

3. And it rightly follows, “And nobody puts a piece of raw cloth onto an old garment. For it will take away the firmness (fortitudinem) thereof from the garment, and the tear becomes worse. Neither do they put new wine into old wineskins. Otherwise the wineskins will break, and the wine will run out, and the wineskins perish. But new wine they put into new wineskins, and both are preserved” Matt 9:16–17. The account is clear, that a piece of raw cloth cannot be matched to an old garment. By the metaphor of this comparison the Lord is speaking against those who refused to be renewed through the Lord’s passion and who boasted in the oldness of the law. For in the raw cloth is understood the gathering of the people of the gospel, which has been renewed through faith in Christ and through the grace of baptism, and is woven by the Holy Spirit. But in the old garment we observe a signification of the people of the synagogue, who have become an old garment as it were by the corruption of the oldness of sin. The Lord shows this very thing clearly through Isaiah when he rebukes the people of the same synagogue and says, “Behold, all of you are growing old as a garment, and a moth shall devour you” Isa 50:9. It was not fitting, therefore, to join a piece of raw cloth, namely the congregation of the new people, to this old garment, that is, to the synagogue, which was abiding in the oldness of the letter and had been corrupted by the oldness of sin. For the faith of the church and the faithlessness of the synagogue did not match with each other.
4. And for that reason he went on to say, “For it will take away the firmness (fortitudinem) thereof from the garment, and the tear becomes worse” Matt 9:16. Doubtless if raw cloth is attached to an old garment, its firmness is taken away and it causes a greater tear. By this example, too, it was not fitting for the people of the church, who have been renewed through the grace of Christ and through the Holy Spirit, to observe according to the oldness of the letter either circumcision or the Sabbaths or the various burdens of the law, according to Jewish tradition. Otherwise the tear would become worse, that is, no small scandal to the faith would arise, not only among those who believed from the Gentiles, but also among those who had come to faith from the synagogue. After all, as we read in the Acts of the Apostles, when some of the believing Jews wanted to burden those who came from the Gentiles with the superfluous burdens of the law, and when no small dissension had arisen, the apostles decided through the Holy Spirit that these burdens of the law were not to be imposed upon the necks of believers see Acts 15. This then is what the Lord is saying: “No one puts a piece of raw cloth onto an old garment. For it takes away the firmness (fortitudinem) thereof from the garment, and the tear becomes worse.” Whence not without cause long ago, when the Holy Spirit exhorted the people through Isaiah to the newness of this evangelical law and future grace, he gave the following advance warning: “Remember not the former things, and consider not the ancient things. Behold, I will do new things, which shall presently spring forth, and you shall know them, and I will make a way in the wilderness, and rivers in the dry land” Isa 43:18–19. And again: “Behold, I will do new things, which I will tell you, and after I told them, they were made known to you” Isa 42:9. And again: “Be renewed to me, you islands, for your princes shall exult with strength” Isa 41:1. Hence through Jeremiah the Lord says the following: “Renew for yourselves the newness and do not sow among thorns” Jer 4:3. And justly the apostle says, “Old things have passed away, behold, all things have become new” 2 Cor 5:17.