Евангелие от Матфея 8 глава 4 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов объясняют слова Христа как свидетельство Его уважения к Закону Моисея и одновременно как проявление смирения. Святитель Иоанн Златоуст, преподобный Ефрем Сирин, блаженный Иероним, Евфимий Зигабен, блаженный Феофилакт Болгарский, преподобный Исидор Пелусиот и святитель Филарет (Амфитеатров) единодушно отмечают, что Господь велит исцеленному исполнить предписание закона: показаться священнику и принести установленный дар. Этим Христос не отвергает Закон, а исполняет его, показывая, что исцеление совершил Тот же Бог, Который прежде дал Закон через Моисея. Поэтому Новый Завет не противопоставляется Ветхому.

Вторая линия толкования касается слов «никому не сказывай». Святитель Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, блаженный Иероним, блаженный Феофилакт и святитель Филарет видят здесь прежде всего урок смирения. Христос не ищет человеческой славы и учит не превозноситься после добрых дел. При этом Он знает, что исцеленный все равно расскажет о чуде, но Своим повелением показывает правильный образ поведения.

Особое значение святые придают словам «во свидетельство им». Святитель Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, блаженный Иероним и блаженный Феофилакт объясняют, что исцеленный должен стать свидетелем перед священниками: они увидят, что Христос не нарушает Закон, а соблюдает его. Если же, несмотря на такое свидетельство, они не уверуют, это станет обличением их неверия.

Развернутого богословского толкования самого обряда на странице почти нет, за исключением особого символического объяснения святителя Кирилла Александрийского.

Частные замечания Святых Отцов

• Преподобный Ефрем Сирин отмечает, что Христос посылает исцеленного к священникам, чтобы устранить подозрение, будто Он отвергает Закон или священство.

• Блаженный Иероним замечает, что нет нужды рассказывать словами о том, что само тело уже ясно свидетельствует окружающим.

• Преподобный Исидор Пелусиот кратко объясняет принесение дара как знак согласия Ветхого и Нового Заветов и единства Законодателя и Исцелителя.

• Святитель Кирилл Александрийский подробно истолковывает жертву за очищение (двух птиц, кедр, иссоп, червленую нить, живую воду и помазание) как прообраз Христа, Его Крови, нетленной плоти, благодати Святого Духа, Крещения, Вознесения и очищения человека.

 Что заповедует исцеленному Христос? Для нас важнее всего усвоить, что все, получившие исцеление от Господа, должны отныне быть в совершенном послушании Ему. «Смотри, — говорит Господь, — никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им».

Не говори никому, прежде чем покажешься священнику, и он, как полагается по Божественному закону, засвидетельствует твое очищение. Христос хочет раскрыть Свои чудеса в истинном свете, и не позволяет возвещать о них, пока этот свет не воссиял в полноте. И пусть знают все, что Он пришел не нарушить Закон, но исполнить. Принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им. Это будет свидетельством, что среди них явился Тот, Кто совершает дела, которые не может совершить ни один первосвященник. Это будет свидетельством Его Божественной силы и власти, и что напрасно противятся все противляющиеся Ему.

Но для того чтобы он полностью исцелился, Христос открыл ему глаза, говоря: Пойди покажи себя священнику (Мф. 8:4). В синагоге было много священников, но тот, кто открывает глаза, смотрит не на ложных священников, а взирает на истинного Священника. Кто истинный священник? Тот, Кто священник вовек! Потому и сказал Ему Отец: Ты священник вовек (Пс. 109:4). Христос открыл слепому глаза, и тот увидел, и понял, какой дар он должен принести за свое очищение. Блажен, кто слышит это! Насколько же блаженнее тот, кто может предстать пред истинным Священником, ничего не скрывая, кто сначала взирает на себя открытым лицом! Если сначала он сам не увидит себя, то не осмелится и показать себя. Как Адам, который хотел спрятаться, потому что не познал себя. Но давайте рассмотрим теперь и следующее.

Когда И. Христос, во время того же путешествия, был во едином из градов (Лк.), в доме (Мк. έξεβαλεν ст. 43. и έζελθων ст. 45), приходит к Нему больной проказою—болезнию, как известно, неизлечимою медицинскими средствами. Вследствие заразительности этой болезни, прокаженные отлучались от общества и жили вне городов; в случае, если бы болезнь прошла, прокаженные могли войти в общение с другими только после тщательнаго изследования священников (Лев. 13 гл.). Подошел к И. Христу, больной смиренно, с сознанием своего недостоинства, молит Его об исцелении, и Господь исцеляет его. Когда И. Христос очистил прокаженнаго, то,—передает ев. Марк,—„посмотрев на него строго, тотчас отослал его». Что это был за взгляд, сие вполне понятно было лишь самому исцеленному, в душу котораго смотрел теперь Сердцеведец-Господь. Делают догадку, что Господь, совершивши сначала дело сострадания к больному, исцеливши его, потом, однако, карает его зато, что пришествием своим в дом он нарушил закон. Догадка эта получает некоторую для себя опору в том, что вслед за этим Господь повелевает бывшему больному исполнить все, предписанное законом для очистившихся от проказы (Лев. 14 гл.).

После величественной композиции Нагорной Проповеди, составленной из поучений Иисуса Христа, евангелист Матфей, следуя своему обыкновению, предлагает читателю и слушателю Евангелия новую композицию, составленную не из слов, но из деяний Иисуса Христа. По замыслу Евангелиста, в Нагорной Проповеди Господь преподнес учение о Царствии Божием, или, точнее говоря, учение о праведности, которая превосходит праведность книжников и фарисеев, и которая является предпосылкой вхождения в Царство Небесное: «Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное» (5:20).

Перед началом Нагорной Проповеди у евангелиста Матфея стоит: «И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях» (4:23). В этих словах выражена некая программа повествования. Иисус учил и проповедовал, делая это с беспримерной смелостью, «как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (7:29). Теперь эта от Бога данная «власть» выражает себя в поступках и действиях, которые являются знаками, знамениями приблизившегося Царствия Божия. Наиболее очевидные и понятные множеству людей знамения Царствия – чудесные «исцеления всякой болезни и всякой немощи в людях». Они как бы указывают на то, что в новом веке с людей будет снято проклятие первородного греха. Сам грех мы, как правило, понимаем в узком смысле преступления против тех или иных законов нравственности. И это верное, но весьма ограниченное понимание. Понятие греха значительно шире. Грех – состояние отчуждения от Бога, от самого источника вечной жизни в блаженной свободе. Грех поверг человечество в состояние тленности, несвободы и всяческого страдания, наиболее яркими и видимыми проявлениями которого являются болезни, приближающие нас к смерти, и сама смерть. Поэтому исцеления от всевозможных болезней и являются знамениями, предвосхищениями грядущего Царствия Божия. Напомню, что сами понятия «спасения» и «исцеления» очень близки друг другу. И само слово «исцеление» во многих языках обозначает также «спасение». Например, в немецком языке Heilung (исцеление) и Heil (спасение). Родственны эти слова и в английском языке: to heal (исцелять) и holy (святой, спасенный). Родственны слова, означающие исцеление и спасение, и в греческом языке Евангелия. Но дело, конечно, не в филологии, а в самой сущности: спасение – это и есть исцеление от самой универсальной болезни – от греха как источника всех болезней и всех страданий.

Итак, открывается новый раздел Евангелия, в котором преимущественно повествуется об исцеляющем присутствии Царствия Божия в лице Иисуса Христа. Этот раздел охватывает 8-ю и. 9-ю главы.

Рассказ об очищении прокаженного есть и в других синоптических евангелиях. Наиболее подробно он изложен в Евангелии от Марка (Мк. 1:40-45). Матфей, по своему обыкновению, опускает несущественные, с его точки зрения, подробности рассказа Марка, устраняет неточности и некоторые странности языка Марка и оставляет лишь самую суть произошедшего. Сокращения, произведенные Матфеем, отодвигают в сторону бытовые подробности в пользу богословия. Но редакция – дело тонкое, и сокращения Матфея иногда вступают в некоторое противоречие с последовательностью изложения. Так, например, евангелист пишет о множестве народа, который последовал за Иисусом, когда Он сошел с горы. Но тогда не совсем понятно, как при такой большой толпе можно было удержать в тайне событие исцеления прокаженного («смотри, никому не сказывай…»). У Марка ведь все происходит в пустынном месте, где никакого народа не было. Тогда и повеление «не сказывать» понятно. Но… Матфей, как уже упоминалось, не очень интересуется деталями и подробностями, излагая лишь самое существенное.

А существенно для него, например, то, чего нет у других евангелистов: Иисус «на горе» излагал новое откровение о новом законе и теперь Он «сошел с горы». И это должно напомнить внимательному читателю о Моисее, который на горе Синай получил откровение о старом Законе, который он, сойдя с горы, преподнес всему народу. Иисус – новый Моисей. Он сходит с горы к большой толпе народа. Именно это важно для Матфея, а не логика мелких деталей.

Не было в древности болезни, которая вызывала бы больше страха, чем проказа. Проказой, собственно, назывались самые разные кожные заболевания: например, псориаз или стригущий лишай. При этом больный человек становился ритуально нечистым. Почему? Дело здесь не столько в санитарных нормах, сколько в убеждении, что всякая болезнь является следствием конкретного прегрешения. А уж такая болезнь как проказа является наказанием за очень тяжкое преступление. И пока человек не очистится, он лишен общения не только с людьми, но и с Богом. В книге Левит сказано: «У прокаженного … должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист! … Он должен жить отдельно, вне стана жилище его» (Лев. 13:45-46). Ведь Израиль должен быть «чистым народом»! И поселения, где жили израильтяне, должны быть «чистыми». Поэтому прокаженные находились за стенами городов. Можно сказать, что прокаженный считался мертвецом, ходячим трупом. Никакой врач не в силах исцелить такового. Только Бог может, по своей милости, сделать это. Писание сообщает нам только о двух случаях исцеления от проказы. Это исцеление Богом сестры Моисея Мариам (Числ. 12:10-15) и исцеление пророком Елисеем сирийского военачальника Неемана (4 Цар. 5:1-19). В рассказе об исцелении Неемана есть показательное место, где «царь Израильский … разодрал одежды свои и сказал: “Разве я Бог, чтобы умерщвлять и оживлять, что он посылает ко мне, чтобы я снял с человека проказу его?”» (4 Цар. 5:7). Царь, конечно, был прав: он Богом не был. Да и пророк Елисей тоже не был Богом. Но он, будучи пророком, знал волю Божию об исцелении сирийского военачальника Неемана. И вот теперь – третий случай исцеления от проказы, о котором сообщает уже Писание Нового Завета. При этом, если Мириам ждала исцеления семь дней, и если Нееман должен был семь раз погружаться в Иордан, то Иисус Христос исцелил мгновенно, одним прикосновением! В Нем и через Него действует Сам Бог.

Кстати, обращает на себя внимание жест прикосновения к прокаженному. Вообще-то по Закону прокаженный не смел приближаться к Иисусу, да и Сам Иисус по Закону должен был или отогнать от Себя прокаженного, или Сам отбежать от него. Что уж там говорить о прикосновении! Но Иисус сознательно, «со властью» нарушает постановления Закона, ибо Он – выше Закона, и никакая «нечистота» Ему не страшна. Он видит перед Собою просто отчаянно несчастного человека, которому Он протягивает руку помощи.

По-русски в традиционном переводе несколько неуклюже звучит просьба прокаженного: «Господи! если хочешь, можешь меня очистить». Да, в этих словах несчастного скользит понятная боязливая неуверенность. Но более адекватно все-таки следовало бы перевести несколько иначе: «Господи! Ты ведь можешь меня очистить, стоит тебе только захотеть!» Перевод В.Н. Кузнецовой.. В этой просьбе исследователи обращают внимание на обращение прокаженного: «Господи!». Разумеется, слово κύριε в обыденной речи означало просто «господин». Однако, Матфей (как и Лука), ощущая всю чрезвычайность ситуации, вряд ли добавили это отсутствующее у Марка слово только ради того, чтобы сделать речь прокаженного «вежливой»: мол увидел какого-то идущего мимо господина и учтиво попросил исцелить его от проказы. Нет, конечно. В мольбе прокаженного слово κύριε – не «господин», а именно «Господи». «Господь» – так церковь евангелиста Матфея исповедала Иисуса Христа, признавая Его Божественность, ибо Κύριος – заменитель Имени Божия, открытого Моисею при неопалимой купине. В лице прокаженного к Иисусу как к Богу обращается в Евангелии не просто несчастный больной иудей, но Церковь Христова. Это ощущали первые читатели Евангелия.

Исцелив прокаженного, Иисус прежде всего повелел ему не говорить о свершившемся чуде, чтобы не вызвать к Себе излишнего и опасного внимания толп народа. Всё это было бы преждевременно и могло лишь вызвать волнения подобные тем, которые возникали при появлении всяких самозваных лжемессий. Ведь Сам Иисус не заявлял о Себе, что Он – Мессия. Народ не был приготовлен к вести о таком необычном Мессии, каким Он был. Потом Иисус послал исцеленного выполнить принятый ритуальный обряд очищения и освидетельствования у священника. Это предписывалось Законом (Лев. 14). Последние слова «во свидетельство им» можно понимать именно в этом смысле – свидетельство об очищении от проказы. Но можно понимать и в другом смысле. – Поскольку полностью утаить личность Целителя было невозможно, Иисус предписывает исцеленному совершить все необходимые по Закону обряды, чтобы избежать постоянных обвинений в свой адрес, будто Он только и делает, что нарушает Закон. Может быть, и так.

Как мы отметили, рассказ об исцелении прокаженного в версии Марка отличается от версии Матфея большей детализацией. Заслуживают внимания следующие слова: «И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей, во свидетельство им». Здесь многое вызывает вопросы. По какой причине Христос строго посмотрел на исцеленного? Был ли Он недоволен тем, в какой форме тот представил просьбу об исцелении («если, хочешь, можешь...»), или предвидел, что он ослушается Его приказания не разглашать о чуде? Чем было вызвано это приказание — желанием Иисуса Христа скрыть от окружающих факт произошедшего исцеления или какимилибо соображениями, относящимися к дальнейшей судьбе исцеленного? Наконец, что означают слова «во свидетельство им»? Кто эти «они» и какого рода свидетельство для «них» требуется?
На первый вопрос мы не можем дать скольконибудь удовлетворительный ответ. Мы не знаем причину, по которой Спаситель строго посмотрел на исцеленного. Возможно, Он почувствовал в нем человека не вполне надежного, не способного исполнить Его повеление. Можно сравнить этот случай с другим, описанным у Иоанна: там Христос исцеляет расслабленного, пролежавшего у купели тридцать восемь лет; после того, как это произошло, Христос скрывается в толпе. Иудеи начинают возмущаться тем, что Иисус нарушил субботу, и говорят исцеленному, что ему не следовало брать постель, тем самым также нарушая субботний покой. Тот ссылается на повеление Иисуса. Тогда Спаситель находит его в храме и говорит: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже». А бывший расслабленный идет и докладывает иудеям, что исцеливший его есть Иисус. В результате «стали Иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу» (Ин. 5:1-16). 
Несмотря на то, что исцеления носили массовый характер, Спаситель — по крайней мере на начальном этапе — не желал, чтобы они предавались широкой огласке. В Евангелиях встречаются неоднократные упоминания о том, как Он запрещал исцеленным рассказывать о произошедшем с ними чуде . Тому было, как кажется, две причины. Вопервых, Он не хотел, чтобы развязка Его конфликта с фарисеями наступила раньше времени. На начальном этапе Своего служения Он говорил: «Еще не пришел час Мой» (Ин. 2:4). Характерно Его высказывание: «Се, изгоняю бесов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий день кончу» (Лк
13.    32). Он понимал, что Его срок на этой земле отмерен, и хотел успеть сделать и сказать то, ради чего пришел. Вовторых, чрезмерная популярность, постоянная толпа людей вокруг и быстро растущая слава чудотворца — все это приводило к тому, что Он не мог войти в город, но вынужден был скрываться «в местах пустынных» (Мк. 1:45). Он не искал славы от людей (Ин. 5:41), избегал ее и не хотел, чтобы распространившаяся о Нем молва препятствовала Его проповеди.
Причина, по которой Иисус Христос «тотчас отослал» исцеленного, тоже не вполне ясна. Спешность могла быть мотивирована нежеланием, чтобы собралась толпа людей и начались пересуды, подобные тем, которые возникли после того, как Он вернул зрение слепорожденному (Ин. 9:8-34). Дело сделано, проказа сошла с человека, и единственное, что от него требуется теперь, это пойти показаться священникам.
Блаженный Иероним указывает на три причины, по которым Спаситель направил прокаженного к священнику:
Вопервых, по смирению — чтобы видели, что он воздает честь священникам, ибо в законе было поведено, чтобы очистившиеся от проказы приносили дары священникам. Затем — с той целью, 
чтобы они или уверовали во Спасителя, видя очистившегося прокаженного, или не уверовали. Если бы они уверовали, то спаслись бы, а если бы не уверовали, то были бы безответными. Наконец — чтобы не показаться нарушителем закона, в чем они обвиняли Его весьма часто.
Слова «во свидетельство им» могут указывать на то свидетельство, которое исцеленный получает от священника, когда тот провозглашает, что он очистился от проказы. Однако эти слова могут быть поняты и в контексте той полемики с фарисеями, которая сопровождала служение Спасителя с самого начала. «Они» — это священники и фарисеи, которые не верили в Иисуса Христа. Термин «свидетельство» здесь, возможно, употреблен в том смысле, в каком он употребляется в суде.
В другом месте Спаситель говорит иудеям: «Я сказал вам, и не верите; дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне» (Ин. 10:25). Глагол «свидетельствовать» здесь относится к Его делам. Истинность слов Христа подтверждается Его делами, и прежде всего — совершаемыми Им исцелениями. Эти дела должны стать мощным свидетельством против обвинителей, которые закрывают глаза на очевидные факты. В этом духе понимает указанное место Иоанн Златоуст:
Но что значит: «во свидетельство им»? В обличение, в обвинение и в доказательство, если они не захотят вразумиться. Именно, когда они скажут: мы преследуем Его как соблазнителя и обманщика, как богопротивника и законопреступника, — тогда, говорит Христос, ты засвидетельствуй обо Мне, что Я не преступник закона, потому что, исцелив тебя, отсылаю к закону и на суд священников; а поступать таким образом свойственно тому, кто почитает закон, уважает Моисея и не противится древним постановлениям... Он не сказал: «для исправления их», или «для научения», но «во свидетельство им», то есть, в обвинение, в обличение и в доказательство того, что Я все для тебя сделал; и хотя Я предвидел, что они не исправятся, но, невзирая и на это, 
Я не оставил без исполнения того, что надлежало Мне сделать, а они остались пребывать в своем нечестии.

Вижд, никому же повеждь (смотри, никому не сказывай). И. Христос часто, совершив чудо, напр., исцелив больного или воскресив умершаго, повелевал не разглашать, а иногда, напротив, повелевал разсказывать о чуде. Это делал Он по разным причинам: повелевал не разглашать и для того, чтобы отвратить от самомнения и тщеславия тех, для кого совершено чудо (Злат. и Феоф.), и по смирению Своему (Мф. 12: 16, 19, 20), и чтобы и другим показать пример смирения и скромности; и, наконец, для того, чтобы разглашением чуда преждевременно не возбудить в народе представления о Мессии, как о земном властителе, но сначала дать утвердиться в нем более здравым понятиям о своем духовном царстве (Мих.). Повелевал же разглашать о чудесах и для успеха веры, и для выражения благодарности Богу. Покажи себя иереови (священнику). Священники умели распознавать болезнь проказы, и им предоставлено было право свидетельствовать больного после выздоровления и позволять жить в обществе (Лев. 13:14 и дал.). Принеси дар, егоже (какой) повеле Моисей в законе, во свидетельство им. Исцеленный от проказы обязан был законом Моисеевым принести жертву Богу за свое исцеление — двух агнцев, или двух горлиц и т. п. Во свидетельство. Священник, осмотрев больного, давал исцеленному свидетельство, чтобы он мог быть принят в общество и пользоваться всеми правами общественными и религиозными. Еще и во свидетельство того, что Господь не есть нарушитель закона и что новый завет не противоречит ветхому (Троиц. лист.).

– Тут же –в обычной жизни проказа не могла пройти так быстро, как здесь. Этим подчеркивается чудотворная способность Иисуса. Проказа тут же сошла (буквально: «ушла»). Вероятно, болезнь рассматривается как некая личностная сила.

Согласно Книге Левит 14, выздоровевшего прокаженного должен был осмотреть священник. Если он объявлял его «чистым», то есть здоровым, человек мог вернуться к нормальной жизни. Дар –то есть жертвоприношение: две птицы, кедровые дрова, красная нить и иссоп (Лев. 14:4), а на восьмой день – двух барашков, овцу, пшеничную муку и оливковое масло. Чтобы все это видели – это можно понять по‑другому: «пусть это будет свидетельством против них» (то есть против всех тех, кто обвинял Иисуса в нарушении Закона Моисея).

При этом Спаситель запретил исцелившемуся разглашать об этом событий, так как прикосновение к про­каженному, как запрещенное законом, могло опять вызвать бурю негодования со стороны бездушных законников, для которых мертвая буква закона была дороже всякого человеколюбия. Вместо этого он должен был пойти показаться священникам и принести установленный дар, чтобы получить фор­мальное свидетельство о своем очищении. Но исцеленный был слишком рад своему счастью, чтобы скрывать его в сердце своем, и не исполнил наказа о молчании, разглашая о своем исцелении повсюду.

никому не сказывай. Иисус велел прокаженному молчать, чтобы те, кто ищет чудес, не помешали Ему в исполнении Его главной миссии (ср. Мк. 1:45). Показавшись же священнику, прокаженный засвидетельствовал бы о том, что Ветхий Завет возвещает об Иисусе.

Слова никому не сказывай, которые в разных вариантах постоянно звучат из уст Христа, указывают на одну из важнейших характеристик истинной святости — глубокое смирение, скрывающее свои добродетели. Святитель Игнатий предупреждал: «Добрые дела наши должны быть сокрыты не только от других человеков, но и от нас самих» (Аскетические опыты. Т. 1. Гл. 48). Игумен Никон (Воробьев) даже так писал: «Мерою духовного роста человека является его смирение. Чем выше духом человек, тем он смиреннее. И наоборот, чем смиреннее, тем выше. Не правила, не поклоны, не посты, не чтение Слова Божия, а смирение приближает человека к Богу. Без смирения все, даже величайшие, подвиги не только не полезны, но могут и вовсе погубить человека... Сам Спаситель призывает всех научиться от Него смирению; не посту, не молитве, даже не любви к ближнему, а смирению» (Нам оставлено покаяние. Письмо 192).

Далее Христос говорит исцеленному прокаженному: но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им. Этим повелением Господь, во-первых, призвал его благодарить Бога, во-вторых, исполнять церковные правила. Неблагодарность является одним из самых низких поступков, а искреннее благодарение свидетельствует о нравственном здоровье человека и научает его началам смирения. Исполнение же церковных правил дисциплинирует и способствует жизни по заповедям Божьим.

Когда же Он сошел с горы, за Ним последовало множество народа, слушавшего Его наставления, и вот, подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи, аще хощеши, можеши мя очистити. – Хощу, очистися, отвечал Господь, – и больной очистился от проказы. Виждь, – продолжал Господь, – никтомуже повеждь, но шед покажися иереови и принеси дар, егоже повеле в законе Моисей, во свидетельство им. То же самое Господь сказал и при другом случае исцеления прокаженного (Мк. 1:40–45; Лк. 5:12–16) //-- см. толкования там.

The Lord commands the one whom he had cleansed from leprosy to show himself to the priest, and offer the sacrifices prescribed in the law for himself see Lev 14:2. In this he wanted to show that he himself carried out the sacraments of the law and to expose the unbelief of the priests, so that upon seeing that the leper was cleansed, whom neither the law nor the priests had been able to cleanse, they might indeed thus believe he was God’s Son and acknowledge him as Lord of the law; or at least, if they are unwilling to believe, by the justice and faith of the leper and by the testimony of the work itself, they would receive condemnation for their unbelief. For who could have cured a leper, whom the law was not able to cleanse, by the authority of his own power, except the one who is the Lord of the law, and who is the God of all virtues, of whom we read it written, “The Lord of virtues is with us, our protector, the God of Jacob” Ps 46:7,11? And even before he was cured, that leper indeed believed that the Son of God was God, with a religious confession of faith; but the priests refused to believe even after the miracle of the divine operation.
2. But since in these very sacrifices that the law had commanded to be offered for lepers we recognize a figure of the future truth shown in advance, we need to examine what these sacrifices are and what meaning in respect to the heavenly mystery they contain in themselves. For indeed we understand that the reason the Lord even commanded the one whom he had cleansed of leprosy to offer the sacrifices prescribed for him in the law was to show both that he was the author of the precept given and that the mysteries themselves were fulfilled through himself in truth, which had been shown earlier as types. And indeed in the law different sacrifices were commanded to be offered for leprosy see Lev 14:1–7. But the greatest sacrifice was commanded for the cleansing of leprosy itself. For the following was stated in the law, that if someone should be cleansed of leprosy, he should go to the priest and offer for himself the sacrifice of two birds, or two live chicks, and cedar wood, and spun scarlet, and hyssop see Lev 14:4. And it was commanded that the priest should take one bird and one chick and kill them over an earthen vessel over living water see Lev 14:5. And as for the living bird and the cedar wood, and the spun scarlet, and the hyssop, he shall dip them into the blood of the bird that was slain over living water and sprinkle it upon the one cleansed of leprosy seven times and he would be clean, and he would release the live bird in a field and it would fly away see Lev 14:6–7, and the other things that are too long to tell. <If> we consider this sacrifice prescribed in the law according to its spiritual sense and mystical account, we find no small mysteries.
3. For in the leprosy, a figure of sin is shown by whose defilement the entire human race had been stained as it were with a kind of leprosy. This agrees with what the apostle has said: “A little leaven corrupts the entire lump” 1 Cor 5:6. Long ago the law showed in types that this cleansing from sin could not happen in any other way than through the previously mentioned sacrifice. For in the two chicks is shown the mystery of the Lord’s incarnation, for he who is an eternal priest see Heb 7:24 received both body and soul <from> a holy virgin for the cleansing of our sins. But in the cedar wood the mystery of the cross is clearly shown; but in the scarlet-colored shrub is the redemption by his precious blood; in the hyssop, however, is the apostolic preaching by which we are <sprinkled> with the blood of the Lord and purified from sins. This is why Moses was commanded to dip a small bundle of hyssop branches in blood and thus cleanse the people see Exod 24:8. This is also the reason David testified in the Psalm and said, “O Lord, you will sprinkle me with hyssop and I will be cleansed; you will wash me and I will be whiter than snow” Ps 51:7. But in the living water is shown the grace of baptism that gives us birth to eternal life.
4. But it is not without reason that one of the two chicks is reported to be killed, since only his body undertook the suffering of death. But the soul and Word remained as God with an immortal nature. But because a living chick was dipped in the blood of the slain chick, this showed that the suffering of his body should be attributed even to the soul and divinity of Christ. And this is why the holy apostle attested that the Lord of majesty was crucified see 1 Cor 2:8. But the reference to the living chick being dipped in the blood of the slain chick and released in a field to fly away, surely this showed that the Son of God through his worshipful resurrection, once he had taken up his body again, would fly from the field of this world to heaven, in accordance with what is written: “And he ascended upon the cherubim and flew upon the wings of the winds” Ps 18:10. And so, long ago the law had shown figuratively that our Lord and Savior, who is a true and everlasting priest see Heb 6:20, would offer this kind of sacrifice for the leprosy of our sins, or rather for those of the whole world see 1 John 2:2. Whence too it is commanded to the one who was cleansed from leprosy to be sprinkled seven times with the blood of the slain chick because through the blood of Christ by which we are redeemed see 1 Pet 1:18–19 and through the sevenfold grace of the Holy Spirit see Isa 11:2; Rev 3:1 by which we are illumined, a complete cleansing of our sins takes place. Whence in this leper who met the Lord as he was coming down from the mountain in order to be cured, a figure of all sins and of the entire human race has been shown, because we were all being held, sprinkled by the iniquity of Adam’s sins, as it were by a kind of leprosy. But when our Lord and Savior came down from the summit of the heavens, as from a mountaintop for the sake of our salvation, we received the remission of sin and sensed the cure of eternal healing. Whence not without cause was it commanded that this kind of man return to the camp on the eighth day see Lev 14:8, to show that by means of the Lord’s resurrection, which is on the eighth day, once the cleansing of sin had taken place, we would be presented back in the heavenly encampments by our Lord and Savior <who is blessed in the ages of ages. Amen.>