Евангелие от Матфея 7 глава 28 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно видят в этом стихе свидетельство о необычайном впечатлении, которое Нагорная проповедь произвела на народ. Люди были поражены не красотой речи, а тем, что Христос говорил с собственной властью, как Законодатель Нового Завета, а не как обычный толкователь Закона. Его учение отличалось простотой, ясностью, внутренней силой и было обращено к самой жизни человека, тогда как книжники и фарисеи чаще занимались человеческими толкованиями, мелочными предписаниями и словопрениями. Именно поэтому народ сразу почувствовал разницу между словами Христа и привычными наставлениями своих учителей.

Можно выделить две взаимосвязанные линии толкования. Первая раскрывает причину удивления народа. Ее представляют святители Иоанн Златоуст, Филарет (Амфитеатров), блаженный Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен и другие. По их мнению, слушателей поразили не внешние достоинства речи, а Божественная власть, с которой Христос открывал истину. Он говорил: «Я говорю вам», не ссылаясь на других, потому что Сам был Источником Закона. Простые люди, не ожесточенные завистью, приняли это слово с благоговением.

Вторая линия обращает внимание на самих слушателей. Святые отмечают, что именно простой народ оказался способен воспринять слова Спасителя. Его сердца были открыты, поэтому после окончания проповеди люди продолжали следовать за Христом. Тем самым евангелист показывает, что Нагорная проповедь предназначалась не только ближайшим ученикам, но и всему народу. Развернутого богословского толкования самого стиха на странице немного; основное внимание святые уделяют историческому значению этой реакции народа и отличию учения Христа от учения книжников.

Частные замечания Святых Отцов

• Свт. Иоанн Златоуст замечает, что, несмотря на высокие и строгие заповеди, народ не пал духом, а настолько полюбил слова Спасителя, что продолжал идти за Ним и после окончания проповеди.

• Евфимий Зигабен обращает внимание на начальные слова «и бысть», характерные для еврейского повествования, а также отмечает терпение и внимательность слушателей, которые дождались окончания всей речи.

• Блж. Феофилакт Болгарский подчеркивает, что удивлялись не начальники народа, а простые люди; их поражала не красота выражений, а свобода и властность речи Христа.

• Свт. Филарет (Амфитеатров) объясняет, что спасительная сила слова Божия особенно действует в смиренных сердцах, а отсутствие плода происходит не от слова Божия, а от неподготовленности человеческого сердца.

В заключение Господь требовал, чтобы во всякой нужде мы непременно обращались с молитвой к Богу, – в отношении к ближнему всегда держались того правила, чтобы наша любовь к ним не была слабее любви к нам самим, – самих себя приучали всегда идти тесным путем, остерегались лжеучителей и познанное исполняли.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

И народ дивился учению Его, ибо Он учил их, «как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи». Книжники и фарисеи сами не исполняли то, что они проповедовали. В их слове не было жизни и силы. Они произносили его, как произносит ученик затверженный урок. А слово Христово было словом Самим Богом предлагаемой новой заповеди. Духом Святым со властью Божественной Он просвещает человеческие сердца и умы. Он говорит: «Да будет свет», — и вот стал свет.

Потому и следует за Ним множество народа. 

Изложение нагорной беседы ев. Матфей заканчивает замечанием (28—29), что учение И. Христа производило сильное впечатление на слушателей: „ибо, говорит ев., Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи». Это значить, что слово Христово обладает неотразимою силою истинности и убедительности, так что не оставалось места ни сомнениям, ни возражениям; сама истина, сам Законодатель говорил тут, а не его толкователи — книжники, которые, постоянно вращаясь в своих толкованиях около слов закона, лишь затемняли смысл его.

Все пространные речи Иисуса Христа в Евангелии от Матфея завершаются предложением: «И когда Иисус окончил слова сии <…>». Пять речей Евангелия. И пять раз встречается эта фраза (см.: Мф. 7:28; Мф. 11:1; Мф. 13:53; Мф. 19:1; Мф. 26:1). Некоторые толкователи сделали оригинальное, но скорее остроумное, чем отвечающее реальности, предположение, что евангелист, разделив свою книгу на пять частей, как бы намекнул на новую Тору, новое Пятикнижие.

«Народ дивился учению Его». В самом начале проповеди мы читали, что народ стоял под горой, а Иисус «взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их», то есть учеников (Мф. 5:1–2). Но здесь подчеркнуто, что проповедь Иисуса была предназначена не узкому кругу учеников, но всему народу. Что ж, возможно, по ходу проповеди к ученикам присоединилось и множество народа.

Следует обратить внимание на глагол «дивился». Безусловно, народ удивлялся. Но глагол, стоящий в оригинале, означает не просто «дивиться, удивляться», но буквально «быть пораженным, изумленным, потрясенным и даже охваченным страхом». Вот такой спектр значений. И ведь было отчего «устрашиться» – «ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи».

Реакция слушателей на Нагорную проповедь описана Матфеем в одной фразе:

И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи (Мф. 7:28-29).

Аналогичным образом Марк описывал реакцию слушателей на проповедь Спасителя в Капернаумской синагоге: «И дивились Его учению, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники» (Мк. 1:22). В параллельном тексте Евангелия от Луки читаем: «И дивились учению Его, ибо слово Его было со властью» (Лк. 4:32). Во всех трех случаях употреблено слово «власть»: Евангелисты при помощи этого слова подчеркивают отличие учения Иисуса от учений книжников. Последние ссылались на авторитет Закона, толковали его и обращались к нему, считая себя «Моисеевыми учениками» (Ин. 9:28). Иисус не апеллировал ни к Закону, ни к Моисею, ни к какому-либо иному авторитету, кроме Своего собственного, отождествляя его с авторитетом Бога. Поэтому Его проповедь казалась беспрецедентной. Служители фарисеев и первосвященников с изумлением говорили о Нем: «Никогда человек не говорил так, как Этот Человек» (Ин. 7:46).

.

Дивляхуся народи о учении Его (народ дивился учению Его). Дивился потому, что слышал в Его учении много новаго и особеннаго. Дивился простой народ, но не книжники и фарисеи; если они и были тут, то только мучились от зависти. Бе бо уча их, яко власть имея (Он учил их, как власть имеющий) и не яко (и не как) книжницы и фарисеи (Мф. 3:5). Так учил И. Христос, потому что был не простой, а Божественный учитель, имел власть не только изъяснять закон, но и пополнять и отменять его, а поэтому и мог говорить так, как ни один из людей. И самое учение Христово было, как подобает быть божественному, просто и возвышенно, тогда как учение книжников и фарисеев по. большей части состояло в мелочах, в вымыслах человеческих и безполезных словопрениях (Мих.). Слово Христово было выше слова древних пророков, те говорили: сия глаголет Господь, а Христос, как Бог, говорит: Аз же глаголю вам.

Иисус говорил ученикам, но народ Его слышал. И евангелист отмечает удивление народа. Чему удивление? Слову с властью (ст. 28–29). Власть в проповеди Христа Спасителя противополагается учению книжников. Это противоположение также заслуживает внимания. Оно тоже получит свой полный смысл в свете учения Церкви, новом союзе, противостоящем союзу, Христом упраздняемому, закосневших в формализме экспертов – блюстителей закона.

Когда Иисус закончил Свою речь – таковы в этом Евангелии завершающие слова после каждой речи (см. параллельные места). Хотя перед началом речи говорится, что Иисус, подозвав учеников, обратился к ним, мы видим, что Его аудитория была шире: Его слушал собравшийся народ. Следовательно, учение о новой, эсхатологической нравственности обращено не к узкому кругу, но ко всем. Народ дивился – слово «дивился», кроме значения «удивляться», имело дополнительный оттенок «страшиться». Это означало, во‑первых, что такое учение для них было во многом внове, а во‑вторых, что все слова Иисуса говорили о скором наступлении Суда, что не могло не вызвать страха.

Иудеи были уязвлены учением Иисуса, поскольку Он говорил как власть имеющий. Но с той же властностью, с какой действует Он в Евангелии, Он втайне обращается и к нашей душе. И вера наша — от силы Его слов: кто еще может говорить так? Кто еще осмелится требовать столь безоговорочного послушания?

Когда Христос Спаситель окончил Нагорную проповедь, народ дивился учению Его, – «дивился не только красоте речей» (блж. Феофилакт), но властной силе, которая давала себя чувствовать в словах Его. Как Бог, Он прямо указывал в Себе Законодателя Нового Завета: Аз глаголю вам, и предлагал учение возвышенное, Божественное, между тем как учение книжников и фарисеев состояло в бесплодных словопрениях и мелочных вымыслах.