Евангелие от Матфея 27 глава 32 стих

Как обыкновенно бывало с осужденными на смерть, Господь Сам должен был нести орудие Своей казни до места. Но претерпенными Им жестокими страданиями телесными и душевными Он так был истощен, что падал под тяжестью креста, так что грубые солдаты, доселе издевавшиеся над Ним, изъявили сострадание и принудили одного проходившего мимо Еврея Симона взять на себя крест и донести его до назначенного места.

Но при всей тяжести Его страданий глубоко трогало Его сострадание к заблуждающемуся и ослепленному народу, которого судьбу Он провидел, над которым вскоре должны были разразиться суды Божии за все его прежние беззакония и в особенности за настоящее ужасное злодеяние. Когда взгляд на Его страдания привел в слезы некоторых женщин иерусалимских, Он сказал им: не обо Мне плачьте, а плачьте о себе и о детях ваших, – и потом предсказал им о тяжких скорбях, которые действительно постигли Иерусалим во время его осады: ибо, прибавил Он, ежели с сырым деревом это делается: то что будет с сухим? (Ежели безгрешный подвергается таким страданиям, то что сказать о грешных. Сл. Иез. 20:47; Иез. 21:3).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 226++

Более всех краток здесь св. Иоанн, который отмечает лишь тот факт, что когда осужденнаго на смерть Христа взяли и повели, Он вошел на Голгофу¹, „неся крест Свой». Первые три евв. при этом передают, что во время пути встречен был Симон Киринейский, котораго солдаты и заставили нести крест за Иисусом, конечно потому, что Сам Христос, измученный всеми предыдущими страданиями, де в силах был нести Свой крест до места распятия. Один ев. Лука, кроме этого, передает, что за Иисусом следовали многия верующия жены, которыя плакали и рыдали о Нем. Утешая их, Господь в Своей речи отводит их духовный взор от Себя и обращает его на них самих, предсказывая суд Божии над Иерусалимом: тогда будут такия бедствия для его жителей, что даже благословение чадородия не будет желательно, и люди пожелают хотя бы мучительнейшей, но быстрой смерти, лишь бы не испытывать всех ужасов этих наступающих дней. Ибо, говорит он, если святой и безгрешный претерпевает такия страшныя мучения, то каков должен быть суд Божий в свое время над людьми грешными?

Возложение креста Господня на Симона Киринеянина

Как бы то ни было, но решено было казнь не откладывать и заставить кого-нибудь донести крест Иисуса до Голгофы. Несение креста считалось позорным, добровольно едва ли кто согласился бы нести его и потому воины вынуждены были захватить первого встречного и силой принудить его нести Крест. Этим встречным оказался возвращавшийся в город с поля Симон Киринеянин; воины остановили его и возложили на него крест, а дабы никто не мог подумать, что казни подлежит сам Симон, заставили Иисуса идти впереди него. По сказанию Евангелиста Матфея, эта встреча произошла при выходе из города, следовательно, у городских ворот (Мф. 27:32). Евангелист Марк дополняет повествование о Симоне Киринеянине, говоря, что он был отцом Александра и Руфа (Мк. 15:21). Если Евангелист Марк счел необходимым упомянуть о сыновьях Симона, то, вероятно, они во время написания им Евангелия были достаточно известны в христианском мире. Полагают, что один из них — тот самый Руф, приветствие которому Апостол Павел послал в своем Послании к Римлянам (Рим. 16:13).

Из некоторых исторических источников мы знаем, как происходило распятие. Осужденного ставили в центр четырехугольника, по углам которого стояли четыре римских воина. После этого клали ему на плечи крест и самым длинным путем вели его к месту казни; впереди шел еще один римский воин с дощечкой, на которой было написано преступление приговоренного. Видимо, так же было и в случае Иисуса Христа. Надпись на дощечке гласила: «Сей есть Царь Иудейский». – Сначала Иисус Сам нес Свой тяжелый крест (Ин. 19,17), но потом, обессилев после бичевания, Он был уже не в состоянии нести его. Поэтому ведшие Его солдаты заставили нести этот крест одного человека, который попался под руку. Евангелист называет его. Это некий Симон Киринеянин, то есть Симон из города Кирена, столицы области Киренаика в Северной Африке, в современной Ливии. Можно предположить, что этот Симон издалека прибыл в Иерусалим на праздник Пасхи. Но теперь его праздник был омрачен невольной обязанностью нести крест Иисуса. – Дело в том, что в оккупированной римлянами Палестине любой местный человек мог всегда быть призван на службу правительства. Достаточно было легкого удара по плечу римским копьем. Когда Иисус упал под тяжестью креста, так и произошло с Симоном из Киренаики. Этот евангельский эпизод с Симоном – явный намек на «крестоношение» в следовании Иисусу по Его же словам: «Возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16,24). Но ведь Симон нес не свой крест, а крест Иисуса Христа, который в известном смысле стал и его, Симона, крестом! Так, согласно Евангелию, и всякий христианин должен понимать свой крест как крест Христов. 

   Когда приблизились к городским воротам, Иисус Христос изнемог до того, что не в силах был далее нести Своего креста и, как говорит древнее предание, преклонился под ним. Человеколюбие ли римского сотника, распоряжавшегося казнью, или бесчеловечие иудеев, опасавшихся, что жертва их злобы может умереть до казни, были причиной, только воины решились помочь Иисусу и, вопреки обыкновению, возложить Его крест на другого. Провидение не умедлило послать для этого человека, некоего Симона, родом или прозванием Киринейского, который, возвращаясь с села, встретил стражу, ведущую Иисуса, при самом выходе из города. Воины тотчас захватили его и заставили нести крест Иисусов: поручение тягостное и, при настоящих обстоятельствах, чрезвычайно бесчестное; а поэтому весьма вероятна догадка некоторых, что Симон был из числа последователей Иисуса Христа и при встрече с Ним подал какой-либо знак сострадания, из-за чего воины сами или по совету иудеев решились возложить на него крест. По крайней мере, три евангелиста (Мф. 27:32; Мк. 15:21; Лк. 23:26) не без причины почли нужным передать потомству имя и род человека, который нес крест Господа, и причину эту следует искать в том, что Симон нес крест не по одному принуждению, а с любовью к Распятому на нем; или в том, что он впоследствии совершенно узнал цену креста Иисусова и носил его до конца своей жизни. Св. Марк упоминает еще, что Симон был отцом Александра и Руфа, которые, по крайней мере, во время написания Маркова Евангелия, принадлежали к числу христиан и были всем известны по своим добродетелям: иначе упоминание о них не имело бы никакого смысла. Руф, видимо, есть тот самый, которого ап. Павел в послании к Римлянам (16,13) называет избранным в Господе и которого память он столько уважал, что мать его именовал своей матерью. Такого семейства был главой Симон, удостоенный Провидением высочайшей и единственной чести — разделить с Господом тяжесть Его собственного креста!..
   Чтобы кто-либо, видя Симона, несущего крест, не подумал, что он сам осужден на распятие192, воины, возложив на него крест, заставили Иисуса Христа идти прямо впереди него. Новое положение это, являясь некоторым облегчением, в то же время могло служить для врагов Господа поводом к новым клеветам и насмешкам. Казалось, Провидение с намерением соединяло у креста Иисусова все, что могло быть мучительнейшего и более поносного, дабы Началовождь спасения человеческого собственным опытом узнал все.

Исходяще (выходя), или только из претории, где Господь был так измучен от разных поруганий, или уже — из города, когда Он изнемог до крайности, так что был уже не в силах продолжать нести Свой крест, и воины увидели необходимость снять с Него крест. Киринеянина, т. е. происходившаго из Киринеи или Кирены, африканскаго города в Ливии, на западе от Египта, который населен был во множестве Евреями. Симон или был переселенцем оттуда, или пришел в Иерусалим только на праздник Пасхи. Известные после в первенствующей Христовой церкви Александр и Руф были дети Симона Киринеянина (Мк. 15:21. Рим. 16:13). Заставили сего (сему задеша) нести крест. Распинаемые обыкновенно сами должны были нести крест свой до места распятия. Так понес было Свой крест и Господь; но потом до того ослабел, что не мог нести и уже донес Симон Киринеянин. Евангелист Лука прибавляет, что когда вели Господа на распятие, то в толпе, сопровождавшей Его, было много женщин, которыя плакали и рыдали о Нем. Иисус же, обратясь к ним, сказал: дщери иерусалимския, не плачьте обо Мне, а плачьте о себе и о детях ваших: ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодныя и утробы не родившия и сосцы не питавшие. Тогда начнут говорить горам: падите на нас и холмам: накройте нас и пр. (Лк. 23:27-31), т. е. Господь сказал, что Ему, как Спасителю мира, необходимо пострадать за грехи мира, а им придется терпеть великия скорби вместе с осудившими Его невинно, их отцами и мужьями, братьями и детьми. Таким образом Господь и в такия страшныя для Него минуты, думал не о Себе, но об ужасной участи, ожидавшей преступный иудейский народ.

Страдавшие души скорее раскрываются обетованиям радости. Матери, потерявшей единственного сына, молодой женщине, потерявшей мужа, мы сможем сказать: «Сам Иисус в этот час страдает твоим страданием, чтобы навсегда превозмочь его. Подобно Симону Киринеянину ты несешь крест твоего Спасителя. И в этот момент Иисус несет его с тобою. Ты еще не видишь, что крест этот, крест на двоих, возвещает о победе. Но глаза твои раскроются, и ты увидишь».

Но вот приговор начал приводиться в исполнение. Воины сколотили крест, взвалили его на плечи приговоренного к смерти, и страшное шествие двинулось за город, к месту казни, на Голгофу или лобное место, названное так по своей выпуклообразной форме. За осужденным по обычаю двигалась толпа народа, и теперь она была тем больше, что самая личность Узника и все обстоятельства суда над Ним взволновали весь город с его многочисленными паломниками. По дороге тяжесть креста, на котором висели грехи всего мира, надломила истощенный всеми предшествующими духовными и телесными муками организм Христа, и Он упал под своей ношей. Чтобы не замедлять исполнения казни, воины, сопровождавшие Узника, навалили крест на встретившегося им по пути некоего Симона Киринеянина, который таким образом удостоился великой чести участия в несении искупительного креста. Вся обстановка этого ужасного шествия имела надрывающий душу характер, и многие женщины, не выдерживая всех ужасов его, горько плакали. Бож. Страдалец обратил на них внимание и увещевал их плакать не о Нем, а о самих себе и о тех ужасах, которые ожидают весь иудейский народ и обетованную землю. Рядом с Христом на казнь ведены были еще двое разбойников, распятием которых при теперешней страшной обстановке Пилат хотел на­вести страх на других разбойников и тем хоть отчасти подор­вать сильно распространенное в это время разбойничество, часто переходившее в политические мятежи.

По прибытии к месту казни все три креста положены бы­ли наземь, и крест Иисуса как главного узника положен был для большего издевательства посредине. После этого с Него сняли все одежды и последовал самый страшный момент казни – прибитие ко кресту. Христа положили на орудие казни, руки растянули вдоль перекладины и посредине ладоней наставлено было по огромному железному гвоздю, которые ударами молотка вгонялись в дерево. По такому же гвоздю вбито было и в ноги, и затем воины с большими усилиями стали поднимать крест, с его пригвожденною живою ношею, чтобы установить его в заго­товленной яме. И в этот-то ужасный момент невообразимого страдания раздался голос Спасителя человечества с всепроща­ющей мольбой за своих зверских и безжалостных убийц: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). Понятно, какие нестерпимые муки могли испытывать распинаемые; но муки эти были тем ужаснее, что несчастные жертвы могли долго то­миться на кресте, и сами страдальцы с воплем просили окружающих предать их смерти, которую они считали избавитель­ницей. Такова-то была смерть, на которую осужден был Христос; и хотя для Него она счастливо ускорилась от всего вынесенного Им предварительно, Он все-таки томился на кресте с пол­дня и почти до солнечного захода, прежде чем «испустил дух».

Впереди шел герольд, и его громкий голос извещал всех встречавшихся на улицах о том, кто будет казнен и за какое преступление «В продолжении 40 дней, – говорит иудейская басня в вавилонской Гемаре (Sanhedr. VI, 2), – выходил герольд и возглашал (об Иисусе Христе): этот ведется для побиения камнями, потому что он обманул Израиля. Кто знает что-нибудь в его защиту, может прийти и сказать. Но не нашлось никакой защиты; поэтому он был повешен вечером праздника Пасхи».. О том же должна была говорить надпись на белой дощечке, которую несли пред преступником или вешали ему на шею Titulus, σανίς, λεύκωμα, πίναξ, αἰτία. См. Socrat. Hist. eccl. I, 17. Sueton. Calig. c. 32. Euseb. Hist. eccl. V, 1, n. 19. Dio Cass. 54, 3: μετὰ γραμμάτων τὴν αἰτίαν τ. θανατώσεως αὐτοῦ δηλούντων.. Целый отряд солдат в полном вооружении, под командою центуриона или трибуна на лошади Тацит (Annal. III, 14) называет его поэтому exactor mortis, а Сенека (de ira 1, 16), напротив, – centurio supplicio praepositus., со всех сторон окружал обреченных на смерть. Многочисленная толпа народа, растянувшаяся вдоль улицы, заключала это печальное шествие, и тысячи глаз то с простым любопытством, то с враждебным злорадством, то, быть может, и с печальным участием были устремлены в то место, откуда виднелись орудия казни Подобную же картину представляло шествие на место казни и осужденного иудейским судилищем, в период самостоятельной деятельности последнего. Преступника вели два экзекутора חסני הכנסת, spectatores congregationis. Герольд – קרת קורא – шел впереди и громким голосом называл имя осужденного, род казни, к которой он был приговорен, главные обстоятельства и свидетелей его преступления. «Если кто знает что-нибудь полезное для него, может прийти и сказать», – всякий раз заканчивал он свою речь. Sanhedr. VI, 1..

В какую сторону направилось печальное шествие? Как длинен был предстоявший ему путь, и где находилось место казни, составлявшее его цель? На эти вопросы евангельский рассказ не дает ответа. Один евангелист Лука на этом пути к Голгофе дает место обращению Господа к плачущим женщинам; другие повествователи не делают и этого, ограничивая свой рассказ лишь кратким замечанием о встрече с Симоном. Тем не менее, некоторые выражения у них дают нам право, по крайней мере, к тому заключению, что место казни Господа Иисуса Христа находилось за чертою города. Так, евангелист Матфей говорит, что "выходя (ἐξερχόμενοι) они встретили одного Киринеянина, по имени Симона» Мф. 27:32.; евангелист Марк говорит, что переменив багряницу Иисуса Христа на собственные Его одежды, воины έξάγουσιν αὐτόν – буквально: "выводят Его, чтобы распять» Мк. 15:20.. «И неся крест Свой, Он вышел (ἐξῆλθεν) на место, называемое лобное», читаем мы у евангелиста Иоанна Ин. 19:17., который несколько дальше, сказав уже о распятии Иисуса Христа, замечает, что надпись на кресте Его читали многие из иудеев, потому что ἐγγὺς ἦν πόλεως ὁ τόπος ὅπου ἐσταυρώθη ὁ Ἰησοῦς – «место, где был распят Иисус было (не в городе, а только) не далеко от города» (ст. 20). Последнее замечание Иоанна объясняет нам и то выражение двух первых евангелистов, что распятого Господа злословили и поносили οἱ δὲ παραπορευόμενοι Мф. 27:39; Мк. 15:29. – люди, проходившие мимо Лобного места, по той дороге, которая здесь же, неподалеку от Голгофы, вела в город и потому особенно теперь, во время праздника Пасхи, была переполнена народом. Все эти, сами по себе не довольно ясные и определенные, выражения евангелистов находят для себя объяснение и подтверждение у апостола Павла, который ясно говорит, что Господь Иисус Христос, «дабы освятить людей кровию Своею, пострадал вне врат» Ἔξω τῆς πύλης. Евр. 13:12..  

Путь на Голгофу шел в гору, усеянную мелкими камнями и гравием, и поэтому подъем был затруднителен. Христос изнемогал и падал под тяжестью Креста, который, по обычаю того времени, Он нес на Себе, на плечах. А совершители казни торопились закончить ее до вечера, так как начинался великий праздник Пасхи. В это время с поля возвращался в город некто Симон, уроженец Киринейский. Воины заставили его донести Крест Христов до места казни. Многие женщины, бывшие в толпе народа, сопровождавшего Христа на казнь, громко рыдали. Но Христос терпеливо переносил страдания и скорбел об ожесточении народа и о той ужасной участи, какая ожидает этот преступный народ. Не плачьте обо Мне, – говорил Он женщинам, – но плачьте о себе и о детях ваших!.. Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? (Лк. 23:27–28, 31).

Видя, что изнуренный и обессиленный страдалец не может нести далее креста своего, и зная, что из Иудеев никто не решится опозорить себя прикосновением к нечистому дереву, воины захватили возвращавшегося с поля некоего Симона киринеянина и заставили его нести крест Господа. Это был язычник, чужестранец, родом из ливийского города Киринеи, а посему Иудейские обычаи, понятия и предрассудки для него не имели обязательной силы. Так человек, отчужденный жития Израилева и чуждый от завет обетования, упования не имущий (Еф. 2:12), сверх чаяния, удостоился разделить с Господом тяжесть креста Его. Этим обстоятельством, по толкованию святителя льва великого, «предзнаменовалась вера тех язычников, для коих крест Христов имел быть не соблазном, но славой, ибо не случайно, но таинственно и знаменовательно произошло, что, когда Иудеи злобились против Христа, для страдания с ним явился не Израильтянин, а иноземец. Через сие преложение креста перешло умилостивление кровью пречистого агнца и полнота всех таинств от обрезания к необрезанию, от чад плотских к чадам духовным».

О самом Симоне известно, что он был близок к ученикам Христовым, потому что евангелист Марк говорит о сыновьях его Александре и Руфе как о людях, которых хорошо знали в христианском обществе (Мк. 15:21). Полагают, что апостол Павел в своем Послании к римлянам именно этого Руфа называл избранным о Господе и память его он настолько уважал, что мать его именовал своей матерью (Рим. 16:13). Вполне вероятно, что Симон и сыновья его – Александр и Руф – были начатком Христианской Церкви у киринейцев.

Итак, страшное шествие продолжалось: впереди шел началовождь спасения нашего Господь Иисус Христос, за ним – Симон киринеянин, два разбойника, воины и великое множество народа, привлеченного любопытством видеть плачевное зрелище. Господь хранил глубокое молчание и не беседовал с народом, как бы давая разуметь, что прошло время слышать для имеющих уши и настало другое – созерцать для имеющих очи. В толпе народа следовали за Иисусом и женщины, которые плакали и рыдали о нем.

Воины сняли с Иисуса багряницу, одели Его в собственные одежды и возложили на Него крест. По обычаю, приговоренный к смерти должен был сам нести свой крест до места казни. Под крестом, который несли осужденные на смерть, подразумевается не целый крест, а тяжелая поперечная перекладина (патибулум), которая возлагалась на плечи и привязывалась к рукам. Измученные предварительными пытками, заключенные не выдерживали этой ноши и по дороге падали: сперва на колени, потом лицом об землю. Обессиленный бичеванием Христос изнемогал и падал под тяжестью креста. Чтобы ускорить продвижение, воины задержали одного крестьянина, идущего с поля, – Симона Киринеянина – и заставили его нести крест Спасителя. Ап. Марк отмечает, что этот Симон из Киринеи, то есть из египетской области, был отцом Александра и Руфа (Мк. 15:21), видимо, людей известных в римской христианской общине, которой Марк адресовал свое Евангелие.

Вместе со Христом вели на казнь двух злодеев. Шествие сопровождала большая толпа народа. Обернувшись к плачущим в толпе женщинам, Христос сказал: «Дщери иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших! Потому что скоро придут дни, когда будут говорить: блаженны неплодные и утробы неродившие…» (Лк. 23:28–29).