Евангелие от Матфея 27 глава 25 стих

Пилат имел довольно приемлемости для истины, чтобы не оскорбиться этим замечанием. Он еще более желает освободить Иисуса. Но он не тверд.

Раздалось: если сего отпустишь, то ты окажешь себя неверным императору – и Пилат пал. В самом деле, подозрительному Тиверию весьма не трудно было надуть в уши об измене дому Иудейского прокуратора. Пилат так этого испугался, что сейчас садится на свое судейское место и попытавшись еще привесть к жалости народ, представляет ему Иисуса с словами: вот царь ваш. Но когда ему не внимают, предает Иисуса на распятие, умыв только руки пред народом в знак неповинности своей в крови праведника, которую принимают на себя озлобленные Иудеи, обещаясь передать ее и детям своим, как дорогое наследство.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 225++

Враги Господа, чтобы побудить Пилата произнести смертный приговор над Иисусом, прибегают к решительному средству, намекают ему, что если он отпустит обвиняемого в присвоении Себе царскаго достоинства, то они сделают на него донос в Рим. Это надломило решимость Пилата освободить Иисуса. Он, впрочем, делает еще одну попытку к этому: обращаясь к национальному самолюбию иудеев, к их мечтам о самостоятельности, о своем Царе, он выводить Иисуса на каменный помост пред судилищем и говорит народу: „се, Царь ваш!.. Царя ли вашего распну?* Этим он хотел сказать дошедшим до неразумия в своей злобе иудеям, что, если бы Иисус и действительно заявил Себя царем иудейским, им-то не следовало забывать о себе, о своих надеждах иметь своего собственнаго, самостоятельнаго царя, о своей вражде против Рима. Не следовало бы им если не стремиться поддержать Иисуса в Его стремлениях сделаться Царем иудейским, то, по крайней мере, не предавать Его суду римской власти? Иначе ведь они действуют в интересах Рима. Но иудеи так озлобились против Иисуса, что, лишь бы погубить Его, отказываются от своей национальности и кричат: „нет у нас Царя, кроме Кесаря». Тогда, наконец, Пилат предал им Иисуса на пропятие. При этом ев. Матфей разсказывает, что Пилат, отдавая народу Иисуса, умыл руки пред иудеями (ср. Втор. 21:6.), сказавши: „неповинен я в крови праведника Сего; смотрите вы". А эти, произнося над собою горький приговор, отвечали: „кровь Его на нас и на детях наших».

Первосвященники крикнули: кровь Его на нас и на детях наших. Многотысячная толпа подхватила этот возглас, и прогремело перекатами страшное проклятие, призываемое народом на себя. Кровь Его на нас и на детях наших — неистово кричала озверелая толпа, забывшая, что требует крови Того, Кого пять дней назад величала Сыном Давидовым и встречала победными криками: «Осанна!»

Пилат, конечно, понимал, что никакой политической цели Иисус не преследует, что речь идет о вопросах не политических, а религиозных. В политическом смысле Иисус был невиновен: «Я не нахожу никакой вины в этом человеке» (Лк. 23:4).  Видел он также хитрость и уловки иудейских начальников, непременно желавших обвинить ненавистного им Иисуса. Но прошлые преступления и злодеяния Пилата дали иудеям средство шантажировать его и заставить его против своей воли и против чувства справедливости выполнить их волю и утвердить смертный приговор Иисусу.

Только евангелист Матфей пишет о том, что Пилат «взял воды и умыл руки перед народом». Этим жестом он как бы снимал с себя вину за казнь невинного. Обычай этот, видимо, известный Пилату, восходит к Закону Моисея: «Все старейшины города того, ближайшие к убитому, пусть омоют руки свои … и объявят и скажут: руки наши не пролили крови сей, и глаза наши не видели» (Втор. 21:6-7).

«Невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы», – говорит при этом Пилат. Выражение «смотрите вы» нам уже недавно встречалось в реакции священников на раскаяние Иуды. «Что нам до того? смотри сам» (Мф. 27:4), – сказали они, то есть «это твое дело, твои проблемы». Так и здесь: Пилат говорит толпе: «смерть невинного – ваше дело, не моё». Разумеется, в этом жесте омовения рук и в этих словах ясно видно лицемерие и трусость Пилата. В одних случаях он вел себя решительно и жестоко по отношению к иудеям, но теперь он показал себя человеком слабым. На нем лежала полнота власти и ответственности. Но он и то, и другое перелагает на других. «Подписывая» приговор, говорит: «Это не я». – Образ Понтия Пилата – фигура трагическая, говорящая о том, как прошлое человека может настолько владеть им, что он становится совершенно беспомощным проявить свою подлинную волю.

Как мы уже говорили в прошлой беседе, образ Понтия Пилата в народных сказаниях расценивается по-разному. В одних случаях он признается раскаявшимся и святым, в других – изображается в демоническом свете: даже после его смерти его мертвое тело не желает принимать ни вода, ни земля Так в средневековой поэме «Пилат». См. Античность и современность. – М., 1972, с. 411-417. .

«И, отвечая, весь народ сказал: “Кровь Его на нас и на детях наших”». Не только старейшины и священники, но весь народ с готовностью берет на себя ответственность за смертный приговор Иисусу. Вот она в действии – воля большинства! Однако, мы уже обсудили прежде вопрос о том, из кого состоял этот весь народ. Это были не те толпы людей, которые ходили за Иисусом по дорогам Галилеи и Иудеи, ловя каждое Его слово. Это была толпа сторонников Вараввы, которые видели в этом мятежнике и террористе национального героя. Поэтому несправедливо было бы возлагать ответственность за убийство Иисуса на весь народ Израиля и осуждать всех иудеев, беря на себя грех антисемитизма. Не забудем самую первую проповедь апостола Петра, в которой он говорил иудеям: «Я знаю, братия, что вы, как и начальники ваши, сделали это по неведению» (Деян. 3:17). Не забудем и слова апостола Павла о том, что если бы иудеи узнали во Христе Премудрость Божию, «то не распяли бы Господа славы» (1 Кор. 2:8). Вспомним и пророчество апостола Павла о конечном спасении всего Израиля: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, – чтобы вы не мечтали о себе, – что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдет полное число язычников; и так весь Израиль спасется» (Рим. 11:25-26). Мы не говорим уже о том, что Сам Господь молил о прощении Его обидчиков: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34).

По окончании судебной процедуры Пилат «отпустил им Варавву, а Иисуса, бив а точнее, «бичевав», предал на распятие». Разумеется, бичевал Иисуса не Пилат, а воины претории. Бичевание было частью наказания перед распятием. Из описаний историков мы узнаём, насколько это было ужасно. Человека привязывали к столбу. Бич представлял собой длинный кожаный ремень, на котором были закреплены заостренные куски свинца и костей. Иногда такой бич вырывал человеку глаз, нередко приговоренные умирали от ран. Многие становились буйно помешанными, лишь немногие сохраняли здравый рассудок. Такому наказанию подвергли Иисуса.

Судебные процедуры закончились. Вопросам об этих юридических процедурах суда над Иисусом Христом сегодня посвящаются бесчисленные исследования, научные и ненаучные дискуссии, многочисленные романы, а также художественные и документальные фильмы. Мы всенепременно хотим знать: Кто же, в конце концов, виновен в смерти нашего Спасителя? На кого нам следует направить наш гнев? Первых христиан и евангелистов вопросы юридического характера интересовали в последнюю очередь. Вспомним хотя бы весь ряд великих посланий апостола Павла. Есть в них хотя бы одно слово о юридических процедурах суда над Иисусом и Его осуждения? Ни единого слова! Но что в них есть, так это плодотворные размышления над смыслом Креста, над этим Божественным парадоксальным чудом – спасении через крестную смерть! Мысли ранних христиан были заняты вопросами более существенными, чем юридические процедуры суда. Они размышляли о спасительных деяниях Божиих, о том, какими путями Бог осуществляет Свой замысел спасения людей через Крест, через посредство Иуды, Пилата, Ирода, Синедриона, иудейской толпы… Да, замысел спасения осуществляется через них, невзирая на них и не снимая ни с кого из них ответственности и исторической вины. – Пути Господни неисповедимы. 

 Теперь надлежало произнести приговор «на праведника, любимца, может быть, сына богов». Мысль эта все еще была слишком тяжела для римлянина. В таком случае ищут какую-нибудь опору своей совести. Пилат, к сожалению, скоро нашел ее.
   У иудеев было обыкновение, превратившееся даже в закон, что если находили где-либо мертвое тело, то старейшины ближайшего города должны были над головой юницы омывать руки, говоря: «Руки наши не проливали этой крови, и глаза наши не видали убийства» (Втор. 21.6). Пилат, прожив немалое время в Иудее, знал об этом обыкновении, подобное которому было и у язычников, которые, в знак своей невиновности и для очищения от грехов, также совершали омовение. Бедный мужеством и слабый совестью, судья язычник решился всенародно обратиться к этому обряду, который, принося некоторое успокоение его совести, был полезен теперь и тем, что стоящие в отдалении иудеи, которые из-за шума не слышали слов Пилата, могли по омовению судьей рук понять, что он осуждает Иисуса Христа против воли. «Я не повинен, — воскликнул Пилат, омывая руки, — я не повинен в крови Праведника Этого! Смотрите вы! вы принуждаете меня пролить ее: вам должно будет и отвечать за нее!»
   Слова эти не могли быть произнесены иначе, как с самым глубоким и горьким чувством. Это был единственный в истории случай, когда римский судья выражал с такой силой уверенность свою в невиновности осуждаемого на смерть узника. Если бы прокуратор не был сильно растроган, то одно самолюбие заставило бы его произнести приговор как можно короче, чтобы не подать вида, что его к тому принуждают. Особенно должен был Понтий сожалеть теперь и упрекать себя, если он мог отклонить осуждение Господа, когда получил предостережение от жены, и не отклонил его, потому что считал, будто в его руках еще достаточно средств для Его спасения.
   Буйный народ, несмотря на ярость свою, понял, чего хотелось прокуратору и каково состояние души его; но, наущенный слепыми вождями своими, он зашел уже слишком далеко, чтобы вдруг возвратиться назад; опасение осудить невиновного, делающее столько чести язычнику, показалось маловажным для почитателей Иеговы, которым с детства внушали понятие о справедливости. Как бы желая пристыдить или ободрить малодушие прокуратора, все закричали: «Кровь Его на нас и на чадах наших!»
   (Слова эти, ужасные сами по себе, представятся еще ужаснее, когда вспомним, что их нужно понимать без всякого ограничения, во всей буквальной точности; потому что иудеи, согласно учению пророков, твердо верили, что Бог за преступление родоначальников наказывает все их потомство.)

Кровь Его на нас и на чадех (детях) наших, т. е. мы принимаем ответственность за смерть Христову на себя, и не только на себя, но и на свое потомство. „Такова безразсудная ярость, такова злая страсть!" восклицает при этом св. Златоуст. Иудеи и наказаны были по этому заклятию за отвержение Христа. В 70 году от Р. Хр. они возмутились против Римлян. Тогда Римляне разрушили Иерусалим, сожгли храм и из Иудеев многих посекли мечами, многих распяли на крестах, иные умерли от открывшагося в осажденном Иерусалиме голода и болезни, а оставшиеся в живых были разсеяны по всему свету.

Пусть вина будет на нас и на детях наших –дословно: «Пусть кровь Его будет на нас и на детях наших» (ср. Лев. 20:9; Втор. 19:10; Ис Нав. 2:19; Иер. 26:15; Иез. 18:13; 33:4; Деян. 5:28; 18:6 и др.). Это традиционная ближневосточная формулировка, означавшая, что обвинители берут на себя ответственность за приговор. Так ответила вся толпа, а не только лидеры. Но нужно помнить, что толпа состояла из сторонников Бар‑Аббы, видевших в нем национального героя. Это не те люди, которые тысячами ходили за Иисусом, чтобы услышать Его и получить исцеление. Кроме того, вина лежит на лидерах народа, искусно манипулировавших массовым сознанием. Так что великой ошибкой будет видеть здесь проклятие народа на все времена.

Вероятно, Матфей, как и многие из Отцов Церкви, видели в разрушении Храма и Иерусалима исполнение этого пророчества, так что слово «дети», вероятно, употреблено в прямом смысле, как указывающее на следующее поколение, а не в значении «потомки». Умирая, Иисус простил виновников Своей смерти (см. Лк. 23:34). Кроме того, надо помнить, что «кровь Христа означает не осуждение, но спасение»¹. Другие тексты Нового Завета также говорят, что народ Израиля совершил это преступление по незнанию (Деян. 3:17; 1 Кор. 2:8). Особенно важно пророчество апостола Павла, который был уверен в том, что народ Божий будет спасен (см. Рим. 11:26‑32).

Пилат, побежденный настойчивостью, злобой и наглостью членов Синедриона и видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы! (Мф. 27:24). Кровь Его на нас и на детях наших (ст. 25), – неистово кричал народ, заразившийся чувством злобы своих руководителей. И Пилат решил быть по прошению их, и отпустил им посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили, а Иисуса предал в их волю (Лк. 23:24–25). Омыл Пилат перед народом руки, но это формальное оправдание участия в беззаконном суде не избавило его от укоров совести. И совесть стала мучить его еще сильнее, когда он узнал, что император Тиверий намеревался даже включить Иисуса Христа в число римских богов и, только ввиду протеста сената, ограничился распоряжением не преследовать учеников Христовых.

Вскоре после суда над Иисусом Христом Пилат, по жалобе на него самарян, за жестокость и различные преступления по службе был отрешен от должности и сослан в Галлию, где и окончил жизнь самоубийством.

кровь Его на нас. Пилат явно не желал выполнить то, на чем настаивала толпа. Но люди не побоялись заявить, что принимают на себя ответственность. Виновны иудеи, виновен Пилат, но решали не они — все было предопределено Богом (Деян. 4:28). Согласно Иезекиилю (Иез. 18:20; ср. Деян. 2:23, 39), дети не несут ответственности за грехи родителей, если сами не принимали участия в этих грехах.

Тяжкий грех пал на кричавших эти слова. Этот грех падает и на всех потомков, независимо от их рода и племени, которые так же возненавидят Христа и окажутся духовно едиными с кричавшими Пилату: да будет распят.

И эти враги были так бесстрашны, что готовы были принять на себя все последствия богоубийственного дела. В ответ Пилату народ закричал: кровь Его на нас и на чадех наших! «такова безрассудная ярость, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – такова злая страсть! не позволяет видеть то, что должно видеть. Они были жестоки и бесчеловечны к своим детям и отрекались от самой природы, но Господь не подтвердил согласием сего голоса не только против детей, а и против их самих: даже и из них самих принял покаявшихся и удостоил бесчисленных благ, кровь Его была на детях их, но не на всех, а только на тех, которые подражали нечестию и беззаконию отцов, и только те, которые были сынами их не по преемству природы, а по произвольному безумию, подверглись бедствиям. И не тотчас навел на них наказания и бедствия, но спустя сорок и более лет после креста: он хотел дать им время на покаяние, чтобы они оставили свои грехи и загладили преступления». На нераскаянных же и неверующих Иудеев проклятие их предков обрушилось всей тяжестью – и «памятник их бедствия – целая вселенная, по которой они рассеяны» (свт. Григорий Богослов).

Суд окончился ужасным проклятием, которым Иудеи наказали себя за пролитие невинной крови.

Когда первосвященники поняли, что Пилат намерен все-таки отпустить Христа, они решили добиться Его казни с помощью угроз. Как только Пилат появился из здания претории Претория – резиденция римского наместника. и вновь спросил иудеев: «Царя ли вашего распну?», – они, словно забыв, что ненавидят язычников и римскую власть, закричали: «Если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю» (Ин. 19:12). Угроза иудеев написать донос императору подействовала на Пилата, и он уступил их желанию. Разбойник Варавва получил свободу, а Христос был приговорен к распятию. Пилат демонстративно умыл руки перед народом, сказав: «Невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы» (Мф. 27:24). На эту попытку самооправдания толпа отреагировала криком: «Кровь Его на нас и на детях наших» (Мф. 27:25) – то есть иудеи приняли на себя ответственность за смерть Христа. Подлинное значение этих безумных слов открылось вскоре, когда римляне потопили Иерусалим в крови и разрушили его, а также в дальнейшей истории еврейского народа, полной кровавых гонений и преследований.

После суда Христос опять отдан был в руки римских воинов для исполнения приговора.