Евангелие от Матфея 27 глава 22 стих

Обобщающее толкование

Святители Иларий Пиктавийский и Иоанн Златоуст, преподобные Ефрем Сирин и Исихий Иерусалимский, блаженные Иероним, Августин и Феофилакт, святитель Филарет и Евфимий Зигабен видят в требовании распятия крайнюю степень ожесточения. Народ, уже предпочёвший Христу убийцу Варавву, теперь требует для Невиновного не просто смерти, а позорнейшей казни, предназначенной преступникам. Так обвинители стремились представить Иисуса злодеем и покрыть Его бесчестием.

Первая линия толкования, общая для святителя Иоанна Златоуста, блаженных Иеронима и Феофилакта, святителя Филарета и Евфимия Зигабена, касается слабости Пилата. Его вопрос был новой попыткой вызвать в людях стыд и человеколюбие. Однако, признавая невиновность Иисуса, правитель не должен был спрашивать толпу, как с Ним поступить. Тем самым он сделал народ судьёй и передал ему власть, которой тот не имел. Пилат мог освободить Христа, но из-за нерешительности уклонился от собственного долга.

Вторая линия раскрывает смысл требования именно крестной казни. Евфимий Зигабен, преподобный Исихий и блаженный Феофилакт объясняют: враги хотели не только убить Христа, но и навлечь на Него славу преступника и проклятого, поскольку крест считался казнью злодеев, а закон говорил о проклятии висящего на дереве. Преподобный Исихий добавляет, что Отец обратил это проклятие в благословение.

Третья линия у преподобного Ефрема и святителя Илария сопоставляет духовный смысл выбора: народ отверг истинного Агнца и Начальника жизни, потребовав убийцу и образ «сына отца», связанный святителем Иларием с будущим принятием антихриста.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин сопоставляет Христа с истинным пасхальным Агнцем: кровь древнего агнца спасла народ от губителя, но Самого истинного Агнца люди отвергли.

Святитель Иларий Пиктавийский объясняет имя Вараввы как «сын отца» и видит в его выборе образ предпочтения антихриста Христу.

Блаженный Иероним связывает крик толпы с пророчествами Псалтири, Иеремии и Исаии о вопле врагов, окруживших Праведника.

Святитель Иоанн Златоуст поясняет, что Пилат надеялся побудить людей просить о Христе хотя бы из человеколюбия.

Блаженный Августин отмечает согласие Матфея и Марка: один передаёт вопрос Пилата и общий ответ, другой — повторный крик народа.

Преподобный Исихий Иерусалимский указывает на слова закона: «проклят всяк, висящий на дереве».

Блаженный Феофилакт Болгарский сравнивает Пилата с тысяченачальником, который силой спас апостола Павла: правитель также имел власть защитить Христа.

Евфимий Зигабен уточняет, что «все» означает не только народ, но также первосвященников и старейшин.

Святитель Филарет (Гумилевский) подчёркивает, что право народа ограничивалось просьбой о помиловании одного узника, но не включало суда над другим.

Пилат, видя упорство первосвященников, предлагает по крайней мере даровать Иисусу свободу, как обыкновенно дается она в пасху какому-нибудь злодею. Таким образом могло и определение Синедриона остаться в своей силе, и обвиненный – остаться в живых. А чтобы сколько-нибудь удовлетворить их ненависти к Иисусу, Пилат положил бичевать Его. Но народ кричал по наставлению первосвященников: отпусти не Иисуса, а Варавву.

Когда Пилат недоумевал, как ему поступить в этом случае, присылает к нему жена (Прокла во святых у греков, 27 октября, но с этим именем нет у нас). Она только сейчас видела сон, по которому принимает сильное участие в Праведнике. Просит, не именуя Праведника, чтобы Он не был осужден, что видно за Пилатом водилось (Мф. 27:19).

Пилат еще сильнее стал расположен дать свободу Иисусу. Мысль – осудить на смерть какого-нибудь Бога могла тревожить и язычника.

Но сильнее стали наступать и первосвященники. Они начали прямо обвинять Иисуса в возмущениях. Он развращает народ, говорили они, запрещает Кесарю дань давать. Т. е. они начали выводить следствия из первого своего обвинения (Лк. 23:2). Настаивая на это обвинение, они упомянули, что Иисус пришел с таким учением из Галилеи.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 223-224++

Пилат никак не ожидал такого ответа. Смущенный неожиданным оборотом дела, он опять обратился к толпе: «Хорошо, я отпущу вам Варавву; но что же мне делать с Иисусом, называемым Христом?»

Опять непозволительная уступка со стороны судьи! Признавать Обвиняемого невиновным и тут же, вместо того, чтобы немедленно освободить Его, спрашивать у разнузданной толпы — что делать с Ним, то есть с Тем, Который ни в чем не повинен? Метаться так из стороны в сторону — значит обнаруживать свое бессилие, отсутствие твердых убеждений и желание подделаться под настроение толпы! Если на толпу можно действовать силой духа, заставляя ее подчиняться этой силе, то вместе с тем, обнаружение перед толпой своего бессилия доводит ее до безумной дерзости.

Чего же теперь мог ожидать Пилат, предложивший толпе произнести свой приговор над Иисусом Христом? — да будет распят, — неистово закричала толпа.

     Наущенная толпа приблизилась к лифостротону. «Итак, кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам, — спросил Пилат, — хотите ли, чтобы я отпустил Царя Иудейского?» (Весьма некстати употребляет он опять это наименование, которое наущенному народу казалось язвительной насмешкой).
   «Не Его, — раздалось со всех сторон, — не Его, а Варавву!»
   В замешательстве, еще не успев придумать никакого выхода, Пилат, как бы нехотя, спросил народ: «Что же мне делать с так называемым Царем Иудейским?» «На крест Его, на крест!» — кричала чернь, словно в самом деле ей предоставлено было право решать все дела.
   Единогласное указание на сам род казни обнаруживает, что наущавшие не забыли никаких подробностей.)

Как мог послушаться народ врагов Христовых, когда он так любил и почитал Иисуса, и еще так недавно самым торжественным образом встречал Его, шествовавшаго во Иерусалим? По ошибочному понятию Евреев, Спаситель должен сделаться царем их и возвеличить и обогатить их самих. Когда же они увидели, что И. Христос не сделал этого, да еще, кроме того, Сам подпал суду, то начальникам легко было возбудить народ против Христа. „Да распят будет кричал народ по научению своих начальников. Один из толкователей Евангелия (Зигаб.) замечает при этом: „не говорят — да будет убит, но да будет распят, дабы и самый род смерти показывал в Нем злодея".

Сначала наместник предлагает толпе выбрать одного из двух. Она выбирает Бар‑Аббу. На вопрос, как ему поступить с Иисусом, которого называют Помазанником, толпа требует Его казни. В словах Пилата – и ирония по поводу царского достоинства обвиняемого, и насмешка над теми, кто требует казни собственного Царя. Пилат не верит в виновность Иисуса, о чем свидетельствует его заключительный вопрос, обращенный к толпе: «Но что дурного Он сделал? » И все же крики толпы сломили решимость Пилата, и он уступил. Мы видим, что Пилат оказался нравственно слабым человеком, поступившим вопреки велению собственной совести.

Предпочтение, оказанное народом явному преступнику в сравнении с Узником, которого вина еще не доказана, привело Пилата в крайнее изумление, так что он еще раз спросил: кого хощете от обою отпущу вам? голоса из толпы отвечали: Варавву. Игемон опять спросил: что убо хощете, сотворю, егоже глаголете Царя Иудейска? все закричали: да распят будет – пропни Его – возми Сего, отпусти же нам Варавву! Пилат снова возвысил голос, желая отпустить Иисуса, но голос его был заглушен криками: распни, распни Его!

Поскольку и Ирод Антипа не нашел в Обвиняемом ничего, достойного смерти, Пилат хотел отпустить Его, но первосвященники продолжали настаивать на казни Иисуса. Тогда Пилат обратился к простому народу, думая там найти поддержку. Напомнив об обычае отпускать одного узника из темницы ради праздника Пасхи (ближайшая цель освобождения – участие в пасхальной вечере), прокуратор сказал: «Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом?» (Мф. 27:17). Варавва же был посажен в темницу за произведенное им в городе возмущение и убийство. Но Пилат ошибся в расчетах. Толпа, вдохновляемая начальниками, требовала отпустить разбойника Варавву, а Иисуса распять: «Распни, распни Его!» (Лк. 23:21). «Какое же зло сделал Он?» (Мф. 27:23) – удивленно спрашивал Пилат у разъяренного народа. Правитель решил, что телесным наказанием можно избежать смертного приговора, поэтому, отчасти идя навстречу Синедриону и неистовству толпы, он отдал Христа воинам для бичевания.