Евангелие от Матфея 26 глава 61 стих

 Он говорил: «могу разрушить храм Божий и в три дня создать его», И Марк приводит слова лжесвидетелей: Мы слышали, как Он говорил: «Я разрушу храм сей рукотворенный, и чрез три дня воздвигну другой нерукотворенный».

Это было еще рано утром (Лк. 22:66). Между тем приготовлены лжесвидетели. Господь отказался Сам свидетельствовать об учении, – представили людей, которые утверждали, что слышали Его проповедующего то и то. – Первые лжесвидетельства ничего не помогают. Являются двое обвинителей в намерении Иисуса истребить храм, -такое преступление, как разрушение религии, в глазах Иудеев уголовное: но и здесь истина была извращена. Иисус против таких лжесвидетелей ничего не отвечает.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 221++

Наконец явились два свидетеля и сказали: Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его. Некоторые же из присутствовавших встали и начали говорить, что и они слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный (Мк. 14:58).

Последнее показание могло бы дать синедриону повод к произнесению смертного приговора. Слово рукотворенный употреблялось для означения идола, а в применении к храму могло означать идольский храм. Такое явное неуважение к Иерусалимскому храму, в котором обитает Сам Бог, можно было бы счесть за хулу на Бога и виновника подвергнуть смертной казни, установленной законом (Лев. 24:16). Но это показание находилось в явном противоречии с другим показанием о разрушении храма — могу разрушить храм Божий и в три дня создать его. Поэтому показания всех свидетелей о разрушении храма признаны были недостаточными для присуждения Иисуса к смерти.

Итак, после ареста Иисуса привели к Первосвященнику Иосифу Каиафе, к которому «собрались книжники и старейшины». Они собрались на совещание во дворе дома Первосвященника. Была ночь с пятницы на субботу. Вообще говоря, суд Синедриона не мог заседать ночью, а также по субботам и по праздникам. Так что в доме Первосвященника собралась, вероятно, часть членов Синедриона не на суд в прямом смысле, а на предварительное расследование и совещание.

Как мы читаем, все-таки не все ученики Иисуса разбежались. Петр оказался единственным, кто пошел за Учителем. Он осмелился проникнуть во внутренний двор дома Первосвященника, где, смешавшись со слугами, сел, ожидая, чем все закончится.

Далее Евангелие сообщает нам, что все расследование проходило с явным нарушением Закона о судопроизводстве. Ведь, согласно Закону, для вынесения приговора необходимо было получить совпадающие друг с другом показания как минимум двух свидетелей (Втор. 19:15). Здесь же мы видим, что приговор, причем смертный, был уже предопределен без всяких доказательств и свидетелей, которых, к тому же, не оказалось. Ибо, «хотя приходило много лжесвидетелей», их свидетельства были или противоречивыми, или уж слишком лживыми, так что пришлось искать свидетелей. Где их можно было найти среди ночи, сказать трудно. Наконец, нашлись два лжесвидетеля, которые дали сходные показания. Они сказали: «Он говорил: могу разрушить Храм Божий и в три дня создать его».

Здесь иногда возникает вопрос: Это лжесвидетельство в Евангелии от Марка звучит несколько иначе: не Я «могу разрушить Храм Божий…», а «Я разрушу Храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный» (Мк. 14:58). Между «Я могу разрушить» (Мф) и «Я разрушу» (Мк), а также между «Я могу создать Храм Божий» (Мф) и «Я воздвигну нерукотворенный Храм» (Мк) разница, с юридической точки зрения, конечно, существенная. Но это и некоторые другие несовпадения в словах не должны нас смущать, ибо сути дела они не затрагивают. Никто ведь не стенографировал допрос Иисуса. Всё, что происходило во время этого заседания, до нас – и не только до нас, но и до Евангелистов – дошло через долгий процесс формирования устного предания, его перевода с арамейского языка на греческий и письменных фиксаций предания. На этом сложном пути некоторые разночтения неизбежны. Но они ведь не меняют основного содержания. Так что, отвлекаясь от досужих вопросов о разнице между Евангелистами, сосредоточимся непосредственно на нашем тексте Матфея.

Конечно, ничего подобного словам «Я могу разрушить храм Божий…», или «Я разрушу храм сей» Иисус никогда не произносил. Это явные лжесвидетельства.

На самом деле Иисус предсказывал разрушение Иерусалимского Храма: «Иисус шел от Храма; и приступили ученики Его, чтобы показать Ему здания Храма. Иисус же сказал им: «Видите ли всё это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено» (Мф. 24:1-2). Как мы знаем, так оно и произошло. Но Иисусу и в голову не приходило говорить, что разрушителем храма будет Он. Храм в. 70 году был полностью разрушен римлянами, а не Им.

В более одухотворенном Евангелии от Иоанна есть удивительное место. Иисус говорит иудеям: «Разрушьте Храм сей, и Я в три дня воздвигну его. На это сказали иудеи: сей Храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его? А Он говорил о Храме Тела Своего» (Ин. 2:19-21). Даже если лжесвидетели намекали на эти слова Иисуса, то их лжесвидетельство состояло еще и в том, что «разрушьте» они заменили словами «Я разрушу», или «Я могу разрушить». Это «полностью извращало смысл слов Иисуса. Трагическая ирония заключается в том, что люди, выдвигавшие против Него это обвинение, сами явились причиной разрушения Иерусалимского Храма, подняв восстание против Рима. Пророчество Иисуса исполнилось: они разрушили Храм. Вторая часть пророчества тоже исполнилась: Иисус воздвиг новый, духовный, нерукотворенный Храм – Свое воскресшее Тело» В. Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М. 2003, с. 520..

Искали (искаху) лжесвидетельства, т. е. искали показания, обвинения в каком-нибудь уголовном преступлении, чтобы можно было предать смерти, но эти показания и обвинения не могли быть истинными, а были ложными: поэтому евангелист и называет их не иначе, как лжесвидетельствами. Искали — только для того, чтобы по наружности дать законный вид судебному решению, так как смерть Христа уже решена была врагами Его. И не обретаху (не находили). И могли ли найдти что предосудительное в Святейшем Иисусе? И многим лжесвидетелем приступльшым (хотя много лжесвидетелей приходило), не обретоша (не нашли). И против такого, каким был Господь, смели находиться обвинители?!.. И конечно не нашли, потому что, как повествует еванг. Марк, свидетельства сии не были достаточны (Мк. 14:56), т. е. не были сильны, были видимо ложны и противоречили известному всем характеру И. Христа. Послежде же (но наконец) приступивши два лжесвидетеля и пр. Закон требовал двух свидетелей для осуждения обвиняемаго (Чис. 35:30). Свидетели указывают на слова, которыя И. Христос сказал при изгнании торгующих из храма в первый год вступления Своего в дело общественнаго служения спасению рода человеческаго: сей рече: могу разорити церковь Божию и треки денми создати ю. В этих словах Господь И. Христос предсказал о Своей смерти и тридневном воскресении, после того, как враги Его, первосвященники и книжники, раздраженные изгнанием из храма торговцев, сказали Ему: каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать? (Ин. 2:16—19). Но доносчики с умыслом исказили слова Христовы, чтобы в них можно было найдти посягательство на безопасность храма и религии. Но и в этом искаженном виде слова Христовы могли подать повод только к обвинению Его в самовосхвалении и более ничего, и потому отнюдь не могли служить основанием для смертнаго приговора и даже просто для судебнаго преследования. „ Поистинне, это были лжесвидетели! восклицает Блаж. Феофилакт. Ибо Христос не говорил: могу разрушить, но разрушьте, не сказал притом: храм Божий, но храм сей, т. е. тело Мое; опять не говорил: создам, но воздвигну. Итак явно, что Иисусу Христосу приписывают то, чего Он не говорил".

–Все же нашлось двое лжесвидетелей, обвинявших Иисуса в намерении разрушить Храм и в три дня построить вместо него новый. Это обвинение также повторялось и прохожими, издевавшимися над Иисусом, когда Он был на кресте (Мф. 27:40). И, наконец, в Деяниях апостолов звучит то же обвинение: «Мы сами слышали, как он Стефан говорил, что этот самый Иисус, Назарянин, разрушит наш Храм» (Деян. 6:14). Вероятно, очищение Храма, совершенное Иисусом, дало повод для таких толков. На месте старого Храма Иисус, как было сказано, обещал воздвигнуть новый, нерукотворный. Это косвенным образом указывало на Его мессианские притязания, так как, согласно некоторым представлениям того времени, Бог или Мессия построят новый или обновят иерусалимский Храм. Вероятно, Иисус действительно не только предсказал разрушение старого Храма (Мф. 24:2), но и говорил о замене его новым, духовным Храмом. Кроме того, такие слова могли быть предсказанием о Его смерти и воскресении, как в Ин. 2:19. У Иоанна говорилось: «Разрушьте этот Храм, и Я в три дня воздвигну его». Лжесвидетельство состояло в том, что «разрушьте» (в значении придаточного условного: «если вы разрушите») было заменено на «Я разрушу», что полностью извращало смысл слов Иисуса. Трагическая ирония заключается в том, что люди, выдвигавшие против Него это обвинение, сами явились причиной разрушения Храма, подняв восстание против Рима. Пророчество Иисуса исполнилось: они разрушили Храм. Вторая часть пророчества тоже исполнилась: Иисус воздвиг новый, духовный Храм – Свое воскресшее Тело. Исполнились и слова Писания: «Он построит дом имени Моему, и Я утвержу престол царства его навеки. Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном» (2 Цар. 7:13‑14).

Кроме ложных свидетельских показаний, есть и другие, не менее серьезные нарушения судопроизводства, о которых нам известно из Мишны. Хотя этот судебник относится ко II веку, когда Синедрион уже давно прекратил существование, в нем, по мнению большинства ученых, довольно верно отражена и более ранняя традиция, хотя и сильно идеализированная. Согласно Мишне, судебное заседание не могло проводиться ночью, а также в канун и во время субботы или другого праздника. Кроме того, если человеку выносился смертный приговор, должно было состояться еще одно заседание – не ранее, чем через сутки, на тот случай, если откроются новые обстоятельства в пользу осужденного. Синедрион должен был хотя бы формально соблюсти правила судопроизводства. Поэтому многие ученые заключают из этого, что собрание Синедриона не было настоящим судебным заседанием, а лишь предварительным разбирательством, для проведения которого не существовало жестких правил.

См. комм. к Мф. 26:60, Мф. 26:65

***

Они «лжесвидетельствовали против Него и говорили: мы слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный, и чрез три дня воздвигну другой нерукотворный». Хотя это свидетельство было явным искажением действительно сказанных Христом слов, но все-таки можно бы основать на нем обвинение Узника в неуважении к величай­шей иудейской святыне и в посягательстве на целость народного и государственного достояния. К несчастию для неправедных судей и эти лжесвидетели до того различно передавали это обвинение и настолько противоречили себе, что даже у неправедного суда не хватало смелости остановиться на нем.

Но вот выступили еще двое свидетелей, показание которых, по-видимому, должно было дать делу желанный ход. «Мы слышали, – так начинает каждый из них, – как Он говорил» Мк. 14:58.. Уже такое начало их речи показывало всем, что эти люди твердо стоят на почве судебного уголовного права: во-первых, каждый из них желает показать то, чему сам непосредственно был свидетелем, и, во-вторых, оба они желают говорить об одном и том же факте. «Он говорил, – показывает один из этих свидетелей: – могу разрушить храм Божий и в три дня создать его» Мф. 26:61.. Известен факт, лежавший в основе этого обвинения. Во время пребывания в Иерусалиме на первом, по выступлении Своем на общественное служение, празднике Пасхи, Господь выгнал из храма продавцов жертвенных животных и меновщиков денег, находя неприличным дому Отца Своего быть домом торговли. Присутствовавшим тогда при этом такой поступок Его показался нарушением прав церковной власти (которая в то же время дозволяла такое оскорбление святости места храма), и они потребовали от Иисуса Христа доказательства Его права вмешиваться в церковные дела. «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» Ин. 2:12–19., – отвечал им Господь, но сокровенный смысл Его ответа был недоступен их пониманию. «Сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его?» – с недоверием сказали иудеи Ин. 2:20.. Эта-то проповедь о вышечеловеческом могуществе, всенародно заявленная три года назад, дала повод двум свидетелям выступить теперь против Господа Иисуса Христа с обвинением в уголовном преступлении.

Не вполне определенно формулированное одним свидетелем, это обвинение является более определенным в устах другого. «Мы слышали, – объявляет этот, – как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный и чрез три дня воздвигну другой нерукотворенный» Мк. 14:58.. Если мы вспомним здесь дело архидиакона Стефана, возникшее несколькими месяцами позже и окончившееся смертью св. первомученика, то нам станет совершенно понятен смысл этого обвинения. «Этот человек не перестает говорить хульные слова на святое место сие и на закон, – показывали пред синедрионом лжесвидетели против св. Стефана. – Ибо мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей» Деян. 6:13–14.. Обвинение, как видим, совершенно тождественное с тем, какое предъявлял по отношению к Господу Иисусу Христу второй лжесвидетель, но здесь оно уже прямо названо «хульными словами на святое место и на закон». Поэтому, как тождественное, к категории тех же хульных слов должно быть отнесено и обвинение Иисуса Христа Сравн. Die religios. Alterth. d. Bibel von Dr. Haneberk. München. 1869, s. 101. Если бы лжесвидетели желали обвинить Господа Иисуса Христа в так называемом псевдо-профетизме, или лжепророчестве, как утверждают некоторые, им не было никакой необходимости обращаться к факту, так давно прошедшему, что при воспроизведении его легко было впасть в противоречие. Любое из ближайших чудес Спасителя могло послужить их цели с гораздо большим удобством, чем этот факт..

Хула у древних евреев была оскорблением божественного величия (crimen laesae majestatis divinae) и считалась одним из важнейших преступлений, судить которые имела право только самая высшая древнееврейская судебная инстанция. Таким образом, дело Иисуса Христа готово было принять то серьезное направление, которого ожидали вожаки синедриона. По обычному ходу уголовного процесса, показания последних двух свидетелей подвергаются испытанию. Нетрудно дать ответ на допрос о времени и месте «преступления». Праздник Пасхи и храм иерусалимский хорошо запомнились. Но дело идет о богохульстве, и потому третья часть допроса, касающаяся способа совершения преступления, а в данном случае – формы, в какой было выражено богохульство, есть самая важная. Свидетели, на первые вопросы отвечавшие порознь, в отдельных комнатах, теперь снова сходятся в зале судебного заседания, чтобы повторить слышанное богохульство. Напротив, посторонняя публика оставляет залу: она не должна слышать хульных слов. Мало того – и свидетели не все обязаны повторять эти слова. Это выпадает на долю только одного, более уважаемого из них, а все остальные, указывая на произнесшего, только подтверждали его словами: «и я слышал то, что он» Sanhedr. VII. 5. Exactis omnibus interrogant vetustissimum testium, dicendo: Edissere, quodcunque audivisti, expresse. Tum ille hoc refert. Jndices autem stant erecti, vestesque discerpunt non resarciendas. Dein secundus tertiusque ait: Ego idem, quod ille audivi (Surenh. pars IV, pag.242).. 3десь-то и произошло разногласие, сгубившее все показание двух лжесвидетелей. Если бы первый, кому предложено было повторить слышанные хульные слова, произнес их в более сильной форме: «я разрушу храм сей рукотворенный...», то второму оставалось бы только сказать обычное в таких случаях: «и я слышал то, что он», и показание обоих было бы признано юридически достаточным. Но должно думать, что порядок свидетельств был обратный. Сначала было произнесено более мягкое обвинение («могу разрушить храм Божий») и только потом уже, так как в такой форме слова не подтверждали богохульства произнесшего их, на помощь товарищу поспешил второй лжесвидетель со своим более тяжким обвинением. Так как закон строго запрещал свидетелям изменять свои показания Ketuboth fol. XVIII (Babyl.)., то происшедшее разногласие уже не могло быть исправлено, и показание двух лжесвидетелей, как не удовлетворявшее формальным требованиям древнееврейского уголовного права, «не было достаточно» Мк. 14:59..

Привели Христа в дом Каиафы. Здесь начался формальный суд над Иисусом Христом при наличии всех членов Синедриона и свидетелей обвинения. Но так как судьи Христа руководствовались не требованиями закона, при всей суровости справедливого в отношении обвиняемого, а пристрастным чувством злобы, то суд над Христом был произведен Каиафой с грубым нарушением закона и справедливости.

По закону суд должен был производиться в здании Синедриона, а не в частной квартире, и днем, а не ночью; кроме того, полагалось два заседания с промежутками между первым и вторым в три дня, чтобы облегчить подсудимому защиту. Эти требования закона были нарушены в отношении Христа Спасителя. Первое заседание Синедриона происходило ночью, в доме Каиафы, а второе заседание было, хотя в помещении Синедриона, но не через три дня, а через три часа после первого. С нарушением прямого требования закона, во время перерыва между двумя заседаниями Синедриона, слуги первосвященников, конечно, не без ведома последних, подвергли Христа побоям, издевательствам и насмешкам (Лк. 22:63–65).

Весь суд над Христом производился в Синедрионе лишь для формы, чтобы придать хоть с внешней стороны видимость закона ранее состоявшемуся соглашению начальников народа иудейского предать смерти Спасителя. Члены Синедриона испытывали крайнее затруднение, так как за Христом не было ни малейшего проступка, за который они могли бы ухватиться для обвинения Его. За неимением действительных свидетелей обвинения, были приглашены лжесвидетели. Но и те не могли сказать ничего, кроме удостоверения, что слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный (Мк. 14:58). При всем пристрастии судей, такого обвинения было недостаточно для соблюдения даже формы закона в предании Христа смерти.

По-видимому, синедриону было трудно найти лжесвидетелей. В конце концов действительные слова Иисуса были превратно истолкованы (Ин. 2:19), и их подтвердили два свидетеля. Часто замечают, что на этом суде допущено много процедурных нарушений, что свидетельствует об исключительно сильном желании иудейских вождей расправиться с Иисусом.

Моисеев закон требовал в важном обвинении показания трех или, по крайней мере, двух свидетелей (Втор. 17:6; Чис. 35:30). Члены синедриона, ослепленные ненавистью к Узнику, решились для приличия соблюсти порядок судопроизводства, указанный в законе, и стали искать свидетельства на Иисуса, чтобы предать Его смерти. «люди, сами достойные осуждения, – замечает блаженный Феофилакт, – составляют вид судилища, чтобы показать, будто умертвили Его по суду». Скоро явились лжесвидетели, привлеченные, быть может, приманкою мзды или же советами, убеждениями и приказаниями начальников, находившихся в заседании синедриона. Но все показания этих людей, усердствовавших не по разуму (Рим. 10:2), оказались недостаточными для уголовного обвинения: они были так сбивчивы, заведомо ложны и противоречивы, или касались таких мелочей, что даже озлобленные враги Спасителя не считали возможным воспользоваться ими для своей цели. Наконец выступили два лжесвидетеля, привлекшие особенное внимание судей: показания их казались правдоподобнее и подавали членам синедриона некоторую надежду на желательный исход дела. При начале своего открытого служения, во время первой пасхи, Господь, изгнав торжников из храма, сказал Иудеям, требовавшим у него знамения: разорите церковь сию и треми денми воздвигну ю. Святой евангелист замечает, что Он глаголаше о Церкви тела Своего и что, по воскресении Его, ученики вспомнили эти слова и поняли смысл их (Ин. 2:19, 21, 22). Но лжесвидетели или не могли припомнить точных слов Господа, или, что вероятнее, замечая желание судей, намеренно извратили их, придав особый смысл к обвинению Узника. Они говорили: мы слышахом Его глаголюща: могу разорити церковь Божию и треми денми создати ю, – Аз разорю церковь сию рукотворенную и треми денми ину нерукотворену созижду. В сих словах можно было усмотреть явное пренебрежение к святыне храма и намек на какой-то замысел о ниспровержении существующего храма, как бы не соответствующего своему назначению, и о замене его каким-то другим. Все это отзывалось хулою на Бога, а за такое преступление в законе Моисея была положена смертная казнь (Лев. 24:15, 16). Впрочем, по некотором размышлении, эти лжесвидетельства не были признаны удовлетворительными: смысл их не был вполне ясен.

Когда от Анны Христа привели на заседание Синедриона, против Него выступили лжесвидетели, обвинявшие Иисуса в том, что Он собирался разрушить Иерусалимский храм. Они превратно излагали слова Христа: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2:19), сказанные Им в начале служения о храме Тела Своего и указывающие, что иудеи посягнут на этот храм.

Это действительно были лжесвидетели, ибо Христос не говорил, что «могу разрушить», но «разрушьте» (Ин. 2:19), и не сказал: «храм Божий», но «храм сей», то есть «тело Мое», и опять не говорил «созижду», но «воздвигну». Таким образом, это — явные лжесвидетели, утверждавшие, что Христос говорил то, чего не говорил. Поэтому, видя беззаконный суд их, Христос молчал, ибо тех, коих не убеждали знамения, как убедили бы оправдания? Желая вовлечь Христа в богохульство, продолжает архиерей спрашивать Его - для того, чтобы, если Он скажет: «Я Сын Божий», осудить Его, как богохульника, или же, если Он отречется от того, иметь Его свидетелем против Самого Себя. Но Господь, уловляющий премудрых в коварстве их, отвечает: «ты сказал». Это вместо следующего: «твои уста исповедали, что Я — Сын Божий».