Евангелие от Матфея 26 глава 53 стих

Далее, по Луке: Бывшие же с Ним, видя, к чему идет дело, сказали Ему: Господи, не ударить ли нам мечом?И вот один из них ударил раба первосвященникова, — о чем говорят все евангелисты, — и отсек ему правое ухо, — о чем говорят Лука и Иоанн. Ударившим, по Иоанну, был Петр, пораженного же звали Малх. Затем, по Луке: Тогда Иисус ответил: оставьте, довольно, — а после, по Матфею, добавил: Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут. Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего и Он представит Мне более нежели двенадцать легионов ангелов?Как же сбудутся Писания, что так должно быть? К этим словам можно присоединить и то, что Он сказал, по Иоанну: Неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?Затем, по Луке, Он коснулся уха раненого и исцелил ero.
 И пусть не смущают никого якобы соблазнительные слова Луки, что Господь на вопрос учеников: Не ударить ли мечом? — отвечал: Оставьте, довольно, как если бы это было сказано после отсечения уха, и как будто Он одобрял сделанное, но не хотел про-должения. Из последовательности Матфея очевидно, что Господу вообще не было угодно, чтобы Петр извлекал меч. Более верно то, что на вопрос говоривших: Господи, не ударить ли нам мечом? — Он сразу запретил: Оставьте, довольно, — и пусть не смущают вас грядущие события. Не надо препятствовать происходящему! Я буду взят под стражу, чтобы исполнилось написанное обо Мне. Но между вопросом учеников и Его ответом Петр, движимый без-рассудным стремлением защитить Господа, успел нанести свой удар. Однако невозможно в рассказе одновременно сообщать об одновременно происходящих событиях. Тем не менее, вряд ли сказал бы Лука: Тогда Иисус ответил, — если бы Его слова были не ответом ученикам, а оценкой поступку Петра. Запрет, обращенный к Петру после совершенного им усечения, приводит только Матфей и вводит его не так: «ответил Иисус Петру: возврати меч твой в его место», но так: Тогда говорит ему Иисус: возврати меч 
твой в его место. Следовательно, слова у Луки: Тогда Иисус ответил: Оставьте, довольно, — нужно понимать как ответ ученикам, но удар мечом Петр нанес между этими вопросом и ответом, и этот ход событий отразился в повествовании Луки, у которого усечение уха стоит между вопросом и ответом.

Однако это не противоречит сказанному у Матфея: Все, взявшие меч, мечом погибнут, — то есть все, наносящие мечом удары. Здесь можно было бы увидеть разногласие, если согласиться, что Господь Своим ответом одобрил этот единственный самовольный удар меча, к тому же нанесший не смертельную рану. Но запрещение, данное Петру, позволяет все правильно понять и объединить слова Луки со словами Матфея, которые мы вспоминали только что: Оставьте, довольно, и возвратите меч в его место. Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут и далее. Я показал, как следует понимать слова «оставьте, довольно», но, если у тебя есть лучшее объяснение, да будет так, лишь бы утверждалась евангельская истина.

В это время приходит предатель со стражей храма, взятой у первосвященников и с отрядом римской когорты и коварно лобызает Учителя: но его знака не видали, или страже Он не был известен; Иисус Сам выходит и объявляет Себя. Но Божественное величие, небесное спокойствие, с каким Он предавал Себя, напоминая о чудесах, какие творил Он, произвело на стражу Иудейскую, которая прежде отказывалась схватить Его и которая не знала, кого она должна взять, такое впечатление, что они пали на землю. Иисуса захватывают. Петр хочет защищаться: берется за нож, взятый с вечери и уже ударил одного, но Иисус запрещает (не 12 апостолов, а 12 легионов ангелов могли бы защитить Его). Воины хотят захватить и учеников, но Иисус их останавливает и говорит, что напрасно и против Него пришли они с оружием; ученики разбегаются. Юноша оставил свою одежду в руках воинов, когда они хотели схватить его.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 220++

Здесь один ев. Иоанн передает, что когда солдаты (после лобзания Иуды, которое должно было служить для них знаком, кого они должны брать) приблизились к Иисусу, Он спросил их: кого ищете? Они сказали: Иисуса Назарянина. Иисус говорить им: это Я. По этому слову толпа отступила назад и пала на землю. Проявивши над воинами Свое божественное всемогущество и тем показавши им, что если Он будет взят ими, то не вследствие их могущества и власти над Ним, но вследствие добровольнаго с Его стороны предания Себя на смерть, — Господь снова обращается к толпе с тем вопросом, позволяет ей Себя взять и просит лишь оставить в покое учеников. Это последнее, по замечанию евангелиста, необходимо было для того, чтобы сбылось сказанное И. Христом в первосвященнической молитве 17, 12. И действительно, для учеников соблазном служило уже и то, что их Учитель впадает в руки грешников; если же к этому присоединилось бы еще и взятие их воинами, вера не выдержала бы искушения. Что было далее, передается с большею или меньшею подробностью всеми евангелистами. Воины приступают взять Иисуса, ученики намереваются защищать Его оружием, и один из них (Петр, сообщает ев. Иоанн) отсекает, одному рабу архиерейскому ухо (Малху, у Иоанна); но Господь обличает неразумную ревность Петра и (говорит ев. Лука) прикосновением к урезанному уху исцеляет его. К этому евв. Матфей и Марк присоединяют речь И. Христа, обращенную к пришедшим взять Его, в которой Он выясняет им, что ни их многочисленность, ни мечи и колья, с которыми они пришли ваять Его, не в силах были бы совершить этого, если бы Он добровольно ие предавал им Себя. А ев. Марк один разсказывает о юноше, желавшем следовать за Иисусом, но бежавшем, когда воины хотели Его схватить. Этот юноша, который одет был лишь одним покрывалом ночным, очевидно, был потревожен от сна и поднят с постели шумом проходившей около дома его в сад Гефсиманский толпы. Был ли это сам ев. Марк или кто-либо другой, но во всяком случае нужно предполагать, что он был из числа если не верующих в Господа, то живо возбужденных к вере в Него, вследствие чего для него дорого было знать, чем кончится вся эта Гефсиманская история.

Разъясняя далее Петру всю необдуманность его поступка, Иисус сказал: «Неужели ты думаешь, что можешь помешать исполнению воли Отца Моего? Неужели возможно Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец? (Ин. 18:11). Как еще слаба твоя вера! Неужели ты думаешь, что они могут взять Меня против Моей воли? Или думаешь, что Я не могу теперь же умолить Отца Моего, чтобы Он послал в защиту Мою более, нежели двенадцать легионов Ангелов?».

«Иисус же сказал ему: “Друг, для чего ты пришел?”». Логичнее было бы перевести не как вопрос, а как печальное удостоверение: «Друг, так вот для чего ты пришел» В. Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М. 2003, с. 516.. Это боль и печаль за того, кто считался другом. Можно сравнить со словами из Книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова: «Бывает друг по имени только другом. Не есть ли это скорбь до смерти, когда приятель и друг обращается во врага?» (Сир. 37:1-2).

За поцелуем Иуды следует арест: «Подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его».  

В эти решительные минуты такая особенная заботливость об учениках тронула сердце некоторых из них до того, что пробудила мысль о защищении Учителя, а робость стражи и необыкновенное присутствие духа в Нем показались некоторым поводом употребить силу. «Не ударить ли нам мечом», — спросили они. Но пока другие спрашивали, Петр уже действовал. Извлечь нож и ударить одного из служителей (первого, который осмелился поднять руку на Иисуса?) в правое ухо — было для него делом одного мгновения. Удар был не опасен: но и малейший вид противления власти был совершенно чужд святому обществу Иисуса. «Остановитесь, — сказал Он ученикам, готовым поддержать Петра. — Вложи меч твой в ножны, — продолжал Господь, обратясь к Петру, — все, поднявшие меч (против законной власти, какова бы она ни была), мечом погибнут. Или мнится ти, яко не могу ныне умолити Отца Моего, и представит Ми вящше, нежели дванадесяте легиона ангел? Но (в таком случае) како сбудутся писания, яко тако подобает быти? (Мф. 26:53.) Чашу, юже даде Мне Отец, не имам ли пити?» (Ин. 18:11.)

  Обличая таким образом безвременное усердие учеников, Иисус в то же время изгладил следы его. Прежде чем слуги связали Ему руки, Он прикоснулся к уху Малха (так назывался слуга, раненный Петром) и исцелил его. Такое соединение величия и кротости, силы и беззащитности еще на несколько мгновений остановило буйную толпу.

Защищение мечем со стороны ап. Петра, хотя и происходило от любви к Господу, но с одной стороны было безполезно и опасно, а с другой показывало в нем недостаток веры в божественную помощь и покорности воле Божией. Потому что, если бы нужно было освободиться, то Господь помолился бы, и Бог Отец послал бы Ему для защиты вящще неже дванадесете легеона (более, нежели двенадцать легионов) ангелов (Мих.). Легион — римский полк, значит вообще множество. Сказано двенадцать, может быть, в соответствие двенадцати, на которых сделано нападение, т. е. И. Христа и 11-ти апостолов (кроме Иуды). Како убо (как же) сбудутся Писания, яко тако подобает быти (что так быть должно), т. е. писания пророков о том, что И. Христос, как Спаситель мира, должен пострадать и умереть. Потому напрасна и защита со стороны Петра. „Двумя причинами Господь хотел успокоить Своих учеников, пишет Златоуст: во-первых, угрозою наказания тем, которые начинают нападение: ибо все, сказал Он, взявшие меч, мечем погибнут; во-вторых, тем, что Он терпит сие добровольно: ибо могу, говорит Он, умолить Отца Моего и пр. Двенадцать легионов, сказал Господь, чтобы больше успокоить учеников Своих, ибо от страха они омертвели (Злат.).

–Если бы можно было отвечать насилием на насилие, то у Иисуса были бы возможности, которых нет ни у кого из людей. На Его защиту встали бы не одиннадцать учеников, а двенадцать ангельских воинств (буквально: «легионов», то есть 72 тысячи). Конечно, двенадцать нужно понимать символически, как число, указывающее на полноту. Но для этого Иисус должен был бы отказаться от чаши и не исполнить волю Отца, содержащуюся в Писании.

А Я говорю вам: не противься злому. Соблазнительные, безумные слова, и не только в глазах неверующих. Левая щека, которую нужно подставить ударившему в правую, верхняя одежда, которую нужно отдать тому, кто взял рубашку, два поприща, которые нужно пройти с просившим пройти одно, наконец, благословение проклинающим — как воспринимают эти заповеди даже там, где их должны были лучше понять и принять? Путь любви к врагам — был ли он проложен по-настоящему в жизни народов или отдельных людей? Не знаете, какого вы духа...

Евангельское непротивление. Выбор не в том, сражаться или не сражаться, а в том, сражаться или страдать и страданием победить. Сражения приносят видимые победы, но в них нет ничего, кроме тщеславия и иллюзии, ибо высшая реальность — это Иисус. И эта реальность утверждается страданием того, кто не противится злому. И она-то и есть совершенная победа. Довольно, — сказал Иисус, когда ученики показали Ему два меча. Ученики не поняли смысла ранее сказанных слов: Продай одежду свою и купи меч. Иисус хотел сказать: бывает время, когда нужно пожертвовать даже тем, что кажется самым необходимым, дабы со всей бдительностью сосредоточиться на выпадах Врага. Но борьба с ним — при нападении ли, в обороне — остается всецело духовной.

Иисус выходит навстречу отряду, который с оружием и фонарями приходит арестовать Его. Выходит свободно и просто — навстречу Страстям.

Он исцеляет раба, которому один из учеников отсек правое ухо. Он не только не хочет, чтобы Его защищали мечом. Оставьте, довольно, — говорит Он, но и исправляет причиненное мечом зло. Это единственное чудо, совершенное Иисусом на Крестном пути.

Непротивление, пример которого подает Иисус, — отнюдь не приятие зла или чистая пассивность. Оно позитивно, ибо непротивление — это ответ, который любовь, та любовь, воплощением которой является сам Иисус, противопоставляет проискам зла. И непосредственным результатом становится как будто победа зла. Однако власть любви в конце концов оказывается более сильной. За Страстями следует Воскресение. Непротивление мучеников истомило и как бы зачаровало самих гонителей. Пролитая кровь повсюду оставила семена Евангелия. Пацифизм слаб и призрачен? Нет, в нем есть нечто опаляющее и победное. Если бы Иисус в Гефсимании в помощь Себе испросил у Отца двенадцать легионов Ангелов, не было бы ни Пасхи, ни Пятидесятницы.

«И Он представит»... – И Он не представит.

Так сказал Господь ученику, вынувшему из ножен меч, чтобы защищать своего Учителя в Гефсиманском саду. Из этих слов ясно, что Господь, если б захотел, смог бы защититься не только от Иуды и его отряда жандармов, но и от вождей иудейских, и от Пилата, и от всей Римской империи, если бы она ополчилась на Него. Ибо сила одного Ангела превосходит силу самой могучей человеческой армии. Какова же тогда сила двенадцати легионов Ангелов!

Но Господь не пожелал запросить эту помощь от Отца. В Своей молитве в Гефсимании Он сказал Отцу:

"да будет воля Твоя".

И тотчас познал волю Отчую в том, что надлежит Ему претерпеть страдания, и согласился с волей Своего Отца, и пошел по пути страданий.

Подобало изобразиться фону как можно в более темных тонах, чтобы и картина Воскресения воссияла ярче.
Подобало позволить и злу в своем надмении надуться как можно больше, чтобы потом лопнуло оно и разлетелось вдребезги.
Подобало попустить злу прокричать изо всех сил, чтобы вскоре - перед чудом Воскресения - оно онемело.
Подобало и всей людской злобе вылиться и разразиться против Бога, чтобы потом можно было увидеть и оценить Божию любовь и милость к людям.

Божии Ангелы, не посланные защищать Христа от иудеев, спустя три дня были посланы возвестить миру Христово Воскресение.

Господи Всесильный и Всемилостивый, помилуй нас и спаси! Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

Порывистый апостол Петр, желая защитить Христа, вынул меч и отсек ухо рабу (Мф. 26:51; Мк. 14:47; Лк. 22:50; Ин. 18:10). Христос сразу же исцелил раба и запретил Петру вмешиваться, напоминая о добровольности Своих страданий: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф. 26:52–53). В словах Спасителя есть и напоминание известной ветхозаветной нормы: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию» (Быт. 9:6). Иудеи, желавшие смерти Христовой и предавшие Его в руки римлян, во время Иудейской войны сами были истреблены мечом римлян.