Евангелие от Матфея 26 глава 50 стих

По Матфею и Марку: Иногда еще говорил Он, вот, Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями от первосвященников и старейшин народных. Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его. И, тотчас подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. И Господь сначала сказал ему, как об этом вспоминает Лука: Иуда, целованием ли предаешь Сына Человеческого ?. Потом, по Матфею, Он добавил: Друг, для чего ты пришел ? - и по Иоанну продолжил: Кого ищете?

Любезный — греч. εταίρε. Так же обращается в притче царь к рабу, явившемуся на брачный пир без подобающего одеяния (Мф. 22:12).

В это время приходит предатель со стражей храма, взятой у первосвященников и с отрядом римской когорты и коварно лобызает Учителя: но его знака не видали, или страже Он не был известен; Иисус Сам выходит и объявляет Себя. Но Божественное величие, небесное спокойствие, с каким Он предавал Себя, напоминая о чудесах, какие творил Он, произвело на стражу Иудейскую, которая прежде отказывалась схватить Его и которая не знала, кого она должна взять, такое впечатление, что они пали на землю. Иисуса захватывают. Петр хочет защищаться: берется за нож, взятый с вечери и уже ударил одного, но Иисус запрещает (не 12 апостолов, а 12 легионов ангелов могли бы защитить Его). Воины хотят захватить и учеников, но Иисус их останавливает и говорит, что напрасно и против Него пришли они с оружием; ученики разбегаются. Юноша оставил свою одежду в руках воинов, когда они хотели схватить его.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 220++

Из последующего поведения Иуды и предложенного Ему Иисусом вопроса можно заключить, что он намеревался, отделившись от отряда, подойти к Иисусу с обычным приветствием, поцеловать Его, затем отойти к Апостолам и тем скрыть свое предательство. Но это ему не удалось. Когда он поспешно подошел к Иисусу и растерянно сказал: Равви! Равви! — то Иисус кротко спросил его: друг, для чего ты пришел? . Не зная, что сказать, Иуда в смущении произнес: радуйся, Равви! и поцеловал Его .

Чтобы показать Иуде, что он не может скрыть своего предательства, Иисус сказал: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?

Между тем, стража приблизилась к Иисусу, и Он, желая показать, что Сам добровольно отдается ей, спросил: кого ищете?

Хотя отряд не знал, за кем послан, но в нем находились старейшины народа (члены синедриона), пришедшие, быть может, для того, чтобы наблюдать и за Иудой, как он исполнит секретное поручение, не обманет ли он? Эти-то старейшины, на вопрос Иисуса — кого ищете? — ответили: Иисуса Назорея (Ин. 18:4—5). Трудно предполагать, что прибывшие с отрядом старейшины не узнали Иисуса; скорее можно думать, что они притворились не узнавшими Его, любопытствуя видеть, что Он при таких обстоятельствах предпримет. Стоял же с ними и Иуда, предатель Его, которому, вследствие обнаружения предательства, не удалось присоединиться к Апостолам.

«Это Я, кого вы ищете», — громко сказал Иисус старейшинам и всему явившемуся за Ним отряду.

Стражникам внушено было действовать осторожно; им сказано было, что Того, за Кем они посланы, придется взять хитростью, обманом, так как Он имеет приверженцев, которые могут заступиться за Него и укрыть Его. И каково же было удивление стражников, когда Иисус говорит им: «Это Я, Кого приказано вам взять; берите же Меня!»

Неожиданность такого ответа, сила духа, проявленная при этом Иисусом, произвели на стражников необычайное действие: они отступили назад и пали на землю ¹. Эта могучая сила заставила жадных до наживы торгашей безмолвно подчиниться Иисусу и без сопротивления очистить храм. Та же сила духа подчинила себе озлобленных фарисеев, схвативших камни, чтобы убить Иисуса: руки их опустились и камни выпали на них. И теперь толпа, пришедшая с мечами и дрекольями, чтобы взять какого-то важного преступника, пораженная той же силой, отступила и в испуге припала на землю.

В это время стали собираться вокруг Иисуса остальные восемь Апостолов. Стражники очнулись от охватившего их ужаса; некоторые из них подошли к Иисусу ближе, другие же, по-видимому, хотели предупредить сопротивление со стороны учеников Его, и для этого захватить и их всех. Тогда Иисус опять спросил их: кого ищете? — и когда ему ответили по-прежнему — Иисуса Назорея, — то сказал им: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут.

Приводя эти слова Иисуса, Евангелист Иоанн от себя поясняет, что в эту самую ночь Иисус, молясь за Своих учеников, чтобы Отец Небесный сохранил их, сказал: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого. И эти слова должны были сбыться, и действительно сбылись: стража оставила Апостолов и приступила к Иисусу.

«Иисус же сказал ему: “Друг, для чего ты пришел?”». Логичнее было бы перевести не как вопрос, а как печальное удостоверение: «Друг, так вот для чего ты пришел» В. Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М. 2003, с. 516.. Это боль и печаль за того, кто считался другом. Можно сравнить со словами из Книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова: «Бывает друг по имени только другом. Не есть ли это скорбь до смерти, когда приятель и друг обращается во врага?» (Сир. 37:1-2).

За поцелуем Иуды следует арест: «Подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его».  

Когда Иуда условленным заранее поцелуем указал Своего Учителя приведенной им страже, чтобы она взяла Его, тогда, по свидетельству Матфея, Иисус кротко сказал ему: друже, на сие ли пришел еси? и при этом прибавил: Иудо, лобзанием ли Сына Человеческого предаеши? Это был последний призыв Учителя коварному ученику. Называя Иуду другом, Иисус хотел образумить его и показать всю низость его поступка. Он как бы так говорит: «Иуда, если ты прислан как друг, то зачем привёл стражу, с кольями и мечами, чтобы взять Меня, который был другом твоим? Если же пришёл как враг, то зачем, даёшь Мне дружеский поцелуй? Зачем лобзанием предаёшь Сына Человеческаго? Зачем избираешь средством предательства поцелуй, который служит выражением любви и дружбы?

Иуда очевидно, хотел скрыть от Иисуса или от бывших с Ним учеников свое предательство и после приветствия: радуйся, равви! – и поцелуя хотел отойти в сторону и, может быть, даже присоединиться к другим ученикам, показывая вид что стража не им приведена, а случайно пришла за ним. Но Иисус открыл ученикам коварство Иуды.

Называя Себя Сыном Человеческим, самым священным и великим в глазах каждого Иудея именем Мессии, Иисус хотел показать Иуде всю безмерность его преступления. Так как Иуда, пребывший более трёх лет учеником Его, видевший важнейшия и величайшия чудеса Его, слышавший Его высокое учение, без сомнения мог убедиться, что Иисус недаром называл Себя Мессией, а действительно был им.

Друже, твори, на неже пришел еси (по-русски, для чего ты здесь?) Как кроток и благ Господь, врага и предателя Своего называет другом! Блаженный Феофилакт видит в этом названии укоризну за то, что Иуда, будучи предатель Христа, целует Его, как друга.

Так вот для чего ты пришел..? – некоторые понимают вопрос, с которым обратился Иисус к предателю, как побуждение к действию: «Делай то, для чего ты пришел». Иисус даже в этой ситуации называет Иуду словом, которое переводится как «друг, приятель, спутник». В Его словах нет сарказма, а есть истинная боль за друга. Ср. Сир. 37:2: «Не есть ли это скорбь до смерти, когда приятель и друг обращается во врага?»

«Возложили руки на Иисуса и взяли Его» (ἐπέβαλον τὰς χεῖρας ἐπὶ τὸν Ἰησοῦν καὶ ἐκράτησαν αὐτόν). – Набросились, наложили руки на Иисуса и схватили Его.

Этим Своим поступком Господь показал яркий пример того, как должно относиться к личным врагам. Своему предателю Он говорит: друг. И когда Его обвиняли первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал (Мф. 27:12). Напротив, тех, которые духовно развращали народ, Он обличал с гневом, нередко рискуя жизнью.

Как бы вызывая падшего ученика еще раз зрело обдумать свое положение, Господь с кротким укором сказал ему: друже, на сие ли пришел еси? Подумай, «с каким расположением пришел ты сюда? Пришел ли ты как друг? но в таком случае не следовало приходить с оружием и дреколием. Или ты пришел как враг? но для чего целуешь Меня?» (блж. Феофилакт). И засим, в обличение коварного умысла, продолжал: Иудо, лобзанием ли Сына Человеческаго предаеши? Последствия скоро показали, что эти слова глубоко запали в преступную душу предателя, который, впрочем, воспользовался ими не во благо, а во вред себе (Мф. 27:3–5). Но – что теперь мог ответить несчастный своему Учителю и Господу? он молчал, потому что злое дело говорило само за себя, молчал, потому что был вполне безответен пред своим Благодетелем как это выражает святая Церковь в песнопении: «кий тя образ, Иуда, предателя Спасу содела? Еда от лика тя апостольска разлучи? Еда дарования исцелений лиши? Еда со онеми вечеряв, тебе от трапезы отрину? Еда иных ноги умыв, твои же презре? о, коликих благ непамятлив был еси!»

Преданный льстивым лобзанием ученика, Спаситель желал показать ему и приведенной им толпе, что все усилия врагов остались бы безуспешными, если бы на то не было собственного изволения Его. Вооруженная толпа приблизилась к месту предания и тотчас же убедилась, что он предает себя, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «не по необходимости, или принуждению, или насилию приступивших, но добровольно, по собственному предызбранию и желанию, и по давнему приготовлению к этому».

Был какой-то особенный страх на всех пришедших взять Иисуса, ибо знали они, что перед ними великий Чудотворец. Помнили они, как огонь с неба пожег тысяченачальников с отрядами, посланных взять пророка Илию, – поэтому никто первый не хотел подвергнуться небесному гневу, и все стояли неподвижно.

Иисус Христос подошел к толпе и спросил: кого ищете? – Иисуса Назорея, – послышались голоса из толпы. Так, приведенные иудою воины и служители не узнали Господа, хотя и могли бы узнать Его по виду, по голосу или же по знаку, данному предателем: очи их были ослеплены и сознание неясно: «это сделал Иисус, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – для того, дабы показать, что без Его соизволения они не только не могли бы взять Его, но не могли и увидеть Его, хотя он находился среди них». Господь наш стоял пред врагами своими во всем величии всемирной искупительной жертвы, как агнец, предопределенный на заклание (Исх. 53:7). Аз есмь, – кротко сказал он ищущим, и в этих спокойных словах выразилась необычайная, непреоборимая, всемогущая сила: воины, служители и самые руководители их – первосвященники, начальники храма и старейшины, бывшие здесь, отступили назад и пали на землю. А когда первый страх прошел и толпа успокоилась, Господь опять спросил: кого ищете? – Иисуса Назорея, – опять ответили из толпы. Спаситель, показав свою Божественную власть, теперь теми же словами, которыми поверг своих врагов на землю, допустил взять себя: рек вам, яко Аз есмь, и указывая на учеников, присовокупил: аще убо Мене ищете, оставите сих идти, – сказал это, по выражению святого евангелиста, да сбудется слово, еже рече, яко ихже дал еси Мне, не погубих от них никогоже. «Христос, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – сначала сделал все, что могло отклонить врагов от предприятия, и уже тогда, как они остались упорными в злобе и не имели никакого оправдания, предал им себя».

С ними шел Иуда, который быстро приблизился к Спасителю, чтобы поздороваться с Ним и этим указать воинам, Кого нужно схватить. Господь кротко спросил Иуду: «Друг, для чего ты пришел?»(Мф. 26:50). Трижды в Евангелии используется это обращение «друг» В греческом тексте – товарищ, спутник, сотрапезник., и каждый раз оно имеет уважительное, но не собственно дружеское значение (в притче о брачном пире так обращается царь к дурному человеку, не пожелавшему надеть брачную одежду – см. Мф. 22:12: «Друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал», а в притче о работниках в винограднике так обращается хозяин к человеку, недовольному уравнением заработка – см. Мф. 20:13: «Друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною?»). Вопрос Христа можно назвать риторическим, потому что и для Спрашивающего, и для человека спрашиваемого был очевиден ответ. Это обращение Христа к Иуде напоминает вопросы Бога Адаму после грехопадения (Быт. 3:9, 11) и показывает, что можно через покаяние уклониться от погибельного пути, как бы далеко по нему человек ни зашел. Но Иуда отверг и эту возможность и, наклонившись к Иисусу, сказал: «Радуйся, Равви!» – и поцеловал Его, дав условленный знак воинам. Христос, показывая Иуде, что знает цену этого поцелуя, спросил: «Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?» (Лк. 22:48).

Митр. Антоний (Храповицкий) предполагает, что целование Иудино нужно было не только для того, чтобы в темноте не произошло ошибки и взяли Того, Кого хотели, но и в соответствии с нормами Закона. Иуда выступает в роли официально предающего (передающего) Христа в руки Синедриона, как ответственный свидетель вины, но не решается, как требовалось, сам возложить руки на Христа и препоручает это другим: «Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его и ведите осторожно. И, придя, тотчас подошел к Нему и говорит: Равви! Равви! и поцеловал Его. А они возложили на Него руки свои и взяли Его» (Мк. 14:44, 46) См.: Антоний (Храповицкий), митр. Иудино лобзание. [Электр. ресурс:(20.01.12).].

И Господь терпит до последнего часа, стараясь привести его к покаянию Своим долготерпением. Когда же он и так не был вразумлен, тогда Господь делает то, что пришедшие пали на землю, как говорит Иоанн; делает это для того, чтобы хоть чрез падение познали Его силу. Однако и после этого не отвратились они от дерзости. Тогда Господь и предает им Себя. Иуду называет "другом", посрамляя и укоряя за то, что он, как будто друг, дает Ему лобзание. "На сие ли пришел" — вместо: "с каким расположением присутствуешь здесь?". Как друг? Но в таком случае не следовало приходить с мечами. Как враг? Но для чего целуешь? Так-то и изобличает его, как льстеца.

Да не будет, христиане, чтобы мы нашего Вождя воображали хотя на минуту побежденным, когда видим Его мучима или бездыханна. Не случай или насилие ведет Его крестным путем: «Он идет... по предуставленному» (Лк. 22:22). Не исторгают Его душу: Он «ее полагает» (Ин. 10:11). Давно назнаменал Он смерть свою народам; возвестил ученикам; носил в уме и сердце так, что за неосторожное желание поколебать в Нем сию мысль, друга, которого недавно называл «каменем» веры, которому вверял «ключи царства небеснаго,» поразил ужасным наименованием «сатаны» (Мф. 16:18-19:23). Вчера на вечерней трапезе ясно предначертал Он события настоящего дня – и предложил в снедь свое тело, ныне терзаемое, дал в питие кровь, ныне изливаемую. Он указал своего предателя; и принял его измену, подобно как служение: «друже, твори на неже пришел еси».