Евангелие от Матфея 26 глава 41 стих

Иисус, доселе так мужественный, теперь как бы падает под бременем скорби. Давно ли говорил: ныне прославился Сын Человеческий, – дерзайте, Аз победих мир. Теперь готов молиться Отцу: да мимо идет от Него чаша сия. Что же так сильно гнело дух Иисуса и что так скоро изменило Его состояние? Конечно не одно чувство телесных страданий, ожидавших Его пред смертью, хотя и смерть для праведника не должна быть тяжелее, нежели для грешника. Говорят же, что преступник сам ищет наказания для успокоения совести. Телесные страдания выдерживали и обыкновенные люди без волнения. – Но Он умирал, как грешник, носящий на Себе грехи всех, как долженствующий понести на Себе весь гнев правосудия Божия, следовательно как совершенно лишенный Божественной помощи и подкрепления. Теперь наступали эти мгновения, в которые Он должен был чувствовать Себя оставленным от Бога. Это и было причиной столь быстрой перемены в Его внутреннем расположении духа. Этому смятению уже предшествовали подобные состояния ранее (Ин. 12:27) и на последней вечери (13:21).

Мрачные чувства обуревают душу чистейшего Праведника. Он отрывается от учеников и обращается снова к молитве. Молитва Его доходила до такого напряжения, что не пот, а кровь выступала из пор Его тела и падала каплями. В ней совершилось тайное жертвоприношение Сына Отцу, которое потом должно было совершиться явно перед всеми. Молитвой Он передал всего Себя в волю Отца и то, чего ужасалась душа Его, с сего времени стало для Него неизбежностью послушания. Для утешения Сына Человеческого явился ангел.

Между тем ученики предаются покою; напрасно три раза оставлял Он молитву и, приходя к ученикам, напоминал им о бдении и молитве, что дух бодр, но плоть немощна: поэтому нужна Божественная помощь к побеждению искушений.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 219 -220++

  Как к совершенным обращается Господь к апостолам: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение, — и раскрывает духовный смысл, что природное совершенство и по благодати полученную полноту добродетели следует блюсти, и ни один человек, как бы ни был он совершен, не должен впадать в беспечность, но бодрствовать. 

Бдите (бодрствуйте) и духовно, и телесно, потому что апостолам предстояло великое искушение, когда возьмут и предадут И. Христа на суд и смерть. Господь как бы так говорит этими словами апостолам: „Вам угрожает опасность. Враг невидимый и враги видимые приближаются с отчаянными усилиями, чтобы поразить Главу новосозданной церкви и разрушить ея основание. Вашей вере предстоит трудное испытание. Вам должно увидеть вашего Учителя в узах, в страданиях, на кресте, и для себя ожидать подобнаго. Да не внидете в напасть, (не впадете в искушение). Если бдением и молитвою укрепите веру, то пройдете сквозь искушение невредимы. Посему можно, прибавляет толкователь, думать, что если бы Петр исполнил в точности наставление своего Божественнаго Учителя и укрепился в бдении и молитве, то во время опасности сохранил бы спокойную непоколебимость и не перешел бы от неуместнаго дерзновения к малодушной робости" (Филар.). Дух бодр, плоть немощна. Душа ваша, Я знаю, как бы так говорит Господь, любит Меня и готова к борьбе с искушением; но природа человеческая немощна и, при недостаточном бодрствовании и малейшем ослаблении в молитве, способна и к великому падению.

+++Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Матфея. М., 1899. Зач. 108. С. 268+

Здесь слово „чаша" употреблено в переносном смысле, как, напр., слово „закваска": Мф. 16:6-7, но этим иносказанием не отвергается понимание „чаши" в других местах в собственном смысле: Мф. 26:27 — 28; 1 Кор. 10:16-17; Лк. 22:17-20; 1 Кор. 11:23-25.

Не спите, молитесь, чтобы устоять в испытании –эти слова Иисуса означают, что ученики должны молиться не о том, чтобы избежать испытания, но чтобы выдержать его. Их молитва должна напоминать молитву самого Иисуса, они должны просить Бога дать им силы пережить этот час, выдержать испытание, ставя при этом на первое место не собственную волю, но волю Бога. Настало то самое время, когда из их уст должно прозвучать шестое прошение Молитвы Господней (6:13).

Дух отважен, но бессильна плоть –существует много споров по поводу того, чей дух имеется в виду – Божий или человеческий. Если Божий, то ему противопоставляется извечная слабость человеческой природы, «плоти». Если же это человеческий дух, то известно, что он часто полон готовности и рвения (ср. ст. 33, 35), но ему противостоит та же человеческая природа (ср. Ис. 31:3; Гал. 5:17; Рим. 7:14‑20).

И в этой страшной борьбе Спаситель не оставлен был без помощи. Как при первоначальном искушении от диавола в пустыне, так и теперь укреплял Его ангел с небес. Зато люди, даже ближайшие Его последователи и ученики, и не помышляли оказать Ему какое-либо утешение или подкрепление. Когда Спаситель возвратился из глубины ча­щи к своим ученикам, то они – спали! Спал даже и Петр, и к нему особенно Спаситель обратился с кротким укором: «Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение». И тут же, как бы в извинение этой человеческой немощи, Христос с благостным снисхождением добавить: «Дух бодр, плоть же немощна».

В этих немногих словах выражена вся сущность православного аскетизма, о котором преподобный Петр Дамаскин сказал: «Как говорит святой Максим: дай телу труд по силе его, и весь подвиг твой обрати на ум» (Творения. Кн. 2. Слово 11).

Самое твердое убеждение в существовании посмертной жизни и благ Царства Божия наталкивается в человеке на реальное сопротивление его плоти, живущей по законам смертной биологической природы и страстей тела и души. Как писал святитель Игнатий (Брянчанинов): «И разум, и сердце, и тело падшего человека враждебно настроены к Закону Божию» (Аскетические опыты. Т. 2. Гл. 1). В этом противоборстве двух начал в человеке и происходит его духовное становление.

Христос, напоминая ученикам об этом, призывает их не расслабляться и молиться в этот тяжелый момент жизни, чтобы не погрешить.

Насколько необходимо участие тела в молитве, писал, например, святой Исаак Сирин: «Всякая молитва, в которой не утруждалось тело и не скорбело сердце, вменяется за одно с недоношенным плодом чрева, потому что такая молитва не имеет в себе души» (Слова подвижнические. Слово 11). В нашей Церкви еще сохраняется эта мудрая святоотеческая традиция утруждения тела во время молитвы: коленопреклонения, посты, длительные богослужения. На Западе она уже давно утеряна, это движется и к нам.

После тяжкого молитвенного подвига, укрепленный явлением Ангела, Богочеловек пошел к ученикам, чтобы ободрить скорбный дух их, и нашел их спящими. Симоне, спиши ли? – сказал Господь Петру, который еще недавно похвалялся положить за него душу свою (Ин. 13:37), – не возмогл еси единаго часа побдети? «не ты ли обещался умереть со Мною, а и одного часа не мог побдеть?» (блж. Феофилакт). И затем, с таким же упреком обратился к другим апостолам: тако ли не возмогосте единаго часа побдети со Мною? и научая их «не гордиться, но смирить мысль свою и сердце и предать все Богу» (свт. Иоанн Златоуст), присовокупил: что спите? воставше бдите и молитеся, да не внидете в напасть, дух убо бодр, плоть же немощна. Ученикам предстояло великое испытание веры во Христа Спасителя, и предсказанное отречение Петра давало предчувствовать, что дух их, при всей твердости, может быть увлечен к падению немощию плоти. Посему Господь как бы так говорил им: «я извиняю вас, потому что воздремали не по невниманию ко Мне, а по немощи; итак, если вы видите немощь свою, то не будьте так смелы, но молитесь, дабы не впасть вам в искушение» (блж. Феофилакт)

Мысль, быстро пробегающая по словам молитвы, но не имеющая ума, который, подобно стражу, печется о сказанном, бесполезно молится

3. Об этом говорит и Христос, заповедавший Своим ученикам: «Бодрствуйте имолитесь» (Мф. 26:41; Мк.14:38). Ибо подобно тому, как прекрасно возделанный огород и сад, изобилующий плодами, легко разграбляется прохожими, если нет постоянного сторожа, так и мысль, быстро пробегающая по словам молитвы, но не имеющая ума, который, подобно стражу, печется о сказанном, бесполезно молится, поскольку этот ум, похищаемый и увлекаемый другими мыслями, оказывается в пустоте и удаляется от соответствующего молитве ведения, отправляясь в странствие по чужеземным областям. Бог же Слово является только тем христианам, которые чисто молятся и всегда стойко пребывают в размышлении о Божественных глаголах. Ведь Он изрекает: «Кто соблюдает заповеди Мои, тот любит Меня… и Я возлюблю Его, и явлюсь ему Сам» (Ин.14:21). Молитва вместе со вниманием 1 позволяет взойти в душе ведению Божиему. 2

1 О значении этого понятия (προσοχή) в православной аскетике см. замечание С.Зарина: «Внимание, являясь отрицанием “нерадения” (ολιγωρία) и “рассеянности” (διάχυσις) души, выражая собою один из способов “попечения” (επιμέλεια) подвижника о спасении, представляет собою в высшей степени важный, существенный, основной и начальный способ “трезвения”, без которого все другие подвиги оказываются лишенными силы и значения» (Зарин С.М. Аскетизм по православно-христианскому учению. М., 1996. С. 584).: Любовь есть непостижимое для нашего себялюбия Божие состояние, обнимающее всецело Существо Бога: Его ум, сердце и особенно волю

2 Ср. рассуждение одного из наших богословов XX века: «При вере в Бога, проясненной Священным Писанием, учением Святой Церкви и опытом, человек внутренне воспринимает в Божестве с гораздо большей живостью и определенностью высочайшую силу любви. Он то по временам, то постоянно чувствует на молитве, как к его сердцу прикасается явно Божественная сила и, снимая с него покрывало грубости, поставляет его в чувство Божия присутствия. Бог открывается здесь человеческому внутреннему переживанию неописуемо и необразно, как смягчающая сила». И, кроме того, «Любовь есть непостижимое для нашего себялюбия Божие состояние, обнимающее всецело Существо Бога: Его ум, сердце и особенно волю. О каком бы Божественном свойстве мы не стали говорить, всякое из них найдем окрашенным неизреченной Любовью» (Вениамин (Милов,), еп. Божественная Любовь по учению Библии и Православной Церкви. Саратов, 2011. С. 33–34).

Впрочем, когда поразил их обличением, снова успокаивает их, говоря, что дух бодр, но немощь плоти противится духу, то есть: Я извиняю вас, потому что вы воздремали не по презрению ко Мне, а по немощи. Вследствие этого, если и вы немощны, то не будьте смелы, но молитесь, дабы как-нибудь не впасть вам в искушение.

Другие же полагают, что «да не внидете в напасть» сказано вместо «да не будете побеждены напастью». Ибо не то, говорят, заповедует, чтобы мы были без напастей, так как напасти увенчивают, но то, чтобы мы не были поглощены напастью и чтоб не попали в чрево ея, как некоего зверя, — об этом велит молиться, так как побежденный напастью вошел в чрево ея, то есть поглощен ею.

Бдите и молитеся, да не внидите в напасть.

Как нужно, как спасительно это святое правило! Бдение и молитва в строгом смысле не возможны одно без другаго. Бдение без молитвы — мечтательность, и для того, чтобы не изнемогать от утомления, надобно испрашивать силы с неба. Молитва без бдения —самообольщение: молиться и не смотреть зорко умом, не бодрствовать чувствами и мыслию — тоже, что не молиться. Потому надобно бдеть и молиться, молиться и бдеть. Бдение предусматривает опасности духовныя; усердная молитва привлекает силы с неба, необходимыя для борьбы с опасностию. — Бдение прогоняет леность и недеятельность; молитва оживляет утомляемыя силы. Бдение держит в напряжении мысль и желания благия, для отражения нападении коварнаго врага; молитвою вдыхаем в себя крепость небесную для победы над врагом.

Бдите и молитеся, да не внидите в напасть. Спаситель не говорит: чтобы не встретились вы с искушением. Встреча с искушениями часто зависит не от нашей воли, а от обстоятельств, ни чем не отвратимых, и Бог попускает искушения для нашей пользы. Да не внидите в напасть, говорит Господь. Войти в искушение с одной стороны нельзя без участия нашей воля, с другой означает, что воля не охотно и разстается с прелестию искушения, побеждаемая силою греха. — Это тоже, что Апостол говорит: хотящии богатитися впадают в напасти — в искушения (1 Тим. 6:9.). По отношению к Апостолам войдти в искушение значило попасть в неверие и отступничество во время бури бед, поднятой Синедрионом.

Дух бо бодр; плоть же немощна.

В побуждение к бдению и молитве Спаситель не указывает ученикам на ох неблагодарное невнимание к заботливой любви Его, или на их неверность Учителю и Господу своему. Любящий Учитель ограничивается только указанием на слабость общую всем людям! Дух бо бодр, плоть же немощна. Телесная природа наша, даже не испорченная привычками, даже при бодрости души, скоро ослабевает от трудов и неприятностей. И силы душевныя так ли крепки в нас, чтобы могли мы полагаться на них в борьбе с искушениями? Спаситель в немощной плоти дает видеть весь состав испорченной природы нашей, слабой для добра; а в бодром духе — те остатки лучшей, первосозданной природы нашей, которыя по временам вызывают нас на дела похвальныя. Кто не испытывал на себе справедливости суда Иисусова о нас? Когда начинаем мы думать о жизни земной, столько суетной, о жизни за гробом, столько грозной для грешника: сколько раждается в нас благих намерений, святых чувств, великих предприятий! Это значит, что дух бодр, — первосозданная сила еще не погасла в нас. Но за тем узнаем, что плоть немощна. После того, как твердо решались мы на добрые подвига, оказываются в нас дела слабости: раздражительный опять раздражается противоречием друга, гордый тешится хвалою льстеца, низкий раб плоти исполняет ея желания. — «Димас оставил меня, возлюбив нынешний век», жаловался Апостол (2 Тим. 4:10.). — Бедное человечество!

 Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26:41).
Сие наставление преподал избранным ученикам Своим Христос Спаситель в последнюю ночь жития Своего пред крестною смертию. Он бодрствовал и молился: и к тому же побуждал учеников Своих.
«Да не внидете в напасть», сказал Он. То есть: вам угрожает опасность. Враг невидимый и враги видимые приближаются с отчаянными усилиями, чтобы поразить главу новосозидаемой Церкви, и разрушить ее основание. Вашей вере предстоит трудное испытание. Вам должно увидеть вашего Учителя в узах, в страданиях, на кресте, и для себя ожидать подобного. Если бдением и молитвою укрепите веру: то пройдете сквозь искушение невредимы. А если воздремлете, и в дремоте угаснет молитва: опасность превратится в действительное бедствие. «Бдите и молитеся, да не внидете в напасть». Посему можно думать, что если бы Петр исполнил в точности наставление своего Божественного Учителя, и укрепился во бдении и молитве: то во время опасности сохранил бы спокойную неколебимость, и не перешел бы от неуместного дерзновения к малодушной робости; не сделал бы нерассудительнаго и бесполезнаго покушения ударить ножем раба архиереева, и не был бы доведен празднословием рабов и рабынь до отречения от Христа. Но он воздремал: и от сего произошли последствия, которые он должен был оплакивать горько.
Напоминание о потребности молитвы могу почесть ненужным для многих из предстоящих здесь, которые и пришли сюда с молитвою и для молитвы.
Но довольно ли мы помышляем о бдении? Знаем ли его, как подвиг и добродетель? Употребляем ли в пользу душевную?
Каждый из нас бодрствует многие часы в каждые сутки: но это не то бдение, которому Христос Спаситель учит для нашего спасения. Каждый из нас в каждые сутки несколько часов отдает сну: но это не есть лишение бдения. Бдение христианина есть отъятие от естественного сна столько времени, сколько можно без расстройства здоровья, и, как в сие, так и во всякое время, возбуждение души к Богомыслию, к молитве, к наблюдению за движениями ума, воли, сердца, чувств, чтобы оныя непрестанно направляемы были к истинному и доброму, по воле Божией.
Опыт показывает, что возвышенная степень бдения имеет немалое значение и в естественной жизни, в отношении к ее совершенству или усовершению. Во сне светлая жизнь души стесняется и подавляется темною жизнию тела: во бдении жизнь души действует свободно и господственно над жизнию тела. Соответственно сему, обыкновенно у много спящих мало раскрываются способности души: а с высшим образованием сих способностей и с приобретением глубоких познаний обыкновенно соединяется усиленная мера бдения. Если таким образом усиление бдения требуется для возвышения жизни естественной, которая, по соединению души с телом, всегда необходимо делится между бдением и сном: то колико должно быть благопотребнее усиленное бдение для раскрытия и возвышения в силе и чистоте жизни духовной и благодатной, стремящейся к сближению и соединению с жизнию бесплотных, которые никогда не спят и не дремлют, а всегда бодрствуют?
Святая Церковь, которая все свои слова и действия направляет к тому, чтобы верно и удобно руководствовать нас к вечному спасению, внятно выразила потребность христианского бдения, и открыла общий для всех путь к оному, издревле учредив особенное Богослужение, известное под именем «всенощного бдения». Устраняя препятствия со стороны внешней жизни, она не взяла для сего дней, о которых сказано в законе: «шесть дней делай, и сотвориши в них вся дела твоя» (Исх. 20:9). И чтобы с легкостию и приятностию ввести в подвиг, она избрала для всенощных бдений дни праздников, особенно великих, в которые чада ее особенно свободно могут приносить в жертву Богу свое время так же, как и свои мысли, чувствования и действия, и в которые духовная радость и другие духовные чувствования без усилий отгоняют сон ленивого тела. Но как пользуемся мы сим учреждением? Немощь, нужда, и, может быть, еще причины не столь извинительные, сократили «всенощное бдение» так, что сие имя есть уже более памятник древних молитвенных подвигов, нежели изображение действительных подвигов наших. И не многие часы церковного бдения, в которые мы сократили всенощное бдение, не расхищаются ли у нас, то сном или мирскими занятиями, совсем не допускающими до церкви, то легкомыслием, безвременно увлекающим из церкви, то в самой церкви дремотою тела, порабощающего нерадивую душу, и дремотою души, невнимательной к совершаемому богослужению?
Впрочем, важнейшее не то, чтобы от сна, составляющего естественную потребность тела, отсекать более и более. Сему препятствовать могут, и особенное состояние здоровья, и законно подъемлемые телесные труды, требующие не краткого сна для возобновления истощенных сил. Но преимущественно и существенно важно то, чтобы мы, среди самого бдения тела, не погружались в сон душевный.
Ты подвизаешься иметь открытым око ума. «Возводишь очи... к Живущему на небеси» (Пс. 122:1); по возможности созерцаешь Его совершенства, и их явление в Его качестве Творца, Промыслителя и Спасителя: и, предваряя всякое другое дело, возбуждаешь твое сердце к прославлению Его: «востани слава моя; ...востану рано» (Пс. 107:3). Низводишь око ума на сотворенные существа: и, сквозь них вновь усматривая Божию премудрость, благость и дивный промысл, вновь возбуждаешь твою душу к хвале Бога: «благослови душе моя Господа; Господи Боже мой, возвеличился еси зело» (Пс. 103:1). Со светильником закона Божия испытуешь твои дела, сделанные и предприемлемые; и бодрствуешь над ними, чтобы не управляла ими страсть или прихоть, чтобы не вкралось в них беззаконие, и чтобы нечистота их омыта была слезами покаяния. При свете учения Христова ты проникаешь оком ума в твою внутренность: и бодрствуешь и здесь, чтобы тайная тьмы в помыслах и желаниях обнаруживать и извергать, и чтобы не допускать невидимого врага сеять новые плевевы; не полагаясь же на свою проницательность паки обращаешься к испытующему сердца: «искуси мя Боже, и увеждь сердце мое: ...и виждь, аще есть путь беззакония во мне, и настави мя на путь вечен» (Пс. 138:23-24). Радуюсь о тебе, брат мой; ты бодрствуешь духовно; благо и спасительно такое бдение. Такое бдение, сделавшись вседневным, сделается и всенощным: потому что утвержденный во бдении ум и во сне тела будет «бодр», и не позволит усыпить себя мечтаниями чувственными.
Но если, при открытых к свету видимому очах, око ума нашего не открыто к свету невидимому, к свету присутствия Божия, к свету закона Божия, к свету учения Христова, к бдительному наблюдению за непорочностию и чистотою наших дел, желаний и помышлений; если у нас много движения по внешнему человеку для преследования предметов чувственных желаний, для снискания скоро исчезающих благ, и нет живого и возбужденного движения по внутреннему человеку к Богомыслию, к молитве, к подвигам добродетели и человеколюбия: то горе нам, братия; дух наш не бодрствует; душа наша дремлет в мечтаниях; наш внутренний человек погружен в опасный сон, и недалеко смертная напасть от невидимого врага, который, если и на бодрствующих рыкает, как лев, кольми паче к спящим легко подкрадется, как змий, и уязвит. – О Христе, могий не точию от сна, но и от смерти возбудить! «Просвети очи мои, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой, укрепихся на него» (Пс. 12:4-5).
В житии преподобного Отца нашего Сергия видим чудные плоды благочестивого бдения. Во время нощного молитвенного бдения имел он светлое видение, и утешительное обещание умножения учеников, достойных сего наставника. В нощном молитвенном бдении сподобился он узреть Пресвятую Владычицу нашу Богородицу, и принять от нее вековое благословение своей обители.
И предосторожность против напасти, и желание спасения, и надежда благодати, да соединятся в нас, братия, чтобы непрестанно подвизать нас к деятельному исполнению слова Христова: «бдите и молитеся». Аминь.

 
Человек имеет нужду не только в свете благодати, как омраченный по природе неведением и чувственностию, но и в целебной силе благодати, как немощный и страждущий, не только «плотию», которая естественно «немощна» (Мф. 26:41), но, что гораздо важнее, духом. Чувственность, страсть, порок, потому только и ум омрачают, что порабощают волю, и лишают ее свободной силы. И где же на земли душа, которая бы не болела, легче, или тяжеле, в своей совести? Кроме сего есть болезни, отвне поражающия душу до глубины: – нещастия, печали. Единый верный, и довольный для всех людей, случаев, немощей, болезней, скорбей, врач душ и телес есть Господь наш Иисус Христос: это правда; это безценная правда; блаженная правда. Но самое верное лекарство надобно верно принять, чтобы оно было целебно и спасительно: и не часто ли нужно бывает особенное искуство, дабы лекарство было принято, особенное приготовление, дабы лекарство воздействовало? Вы говорите иногда человеку: приими всецелебное врачество благодати Христовой; но уста души его не отверзаются; рука не простирается, или дрожит; и вы напрасно приклоняете к нему чашу спасения. Для успеха в духовном врачевании весьма полезно иногда то приготовление, чтобы рука человека укрепилась делами благотворения, чтобы сердце и уста его разверзлись чувством сострадания и словом утешения к бедствующему ближнему; чтобы приобретаемое посредством дел милости доброе свидетельство совести утвердило надежду на милость Божию, чтобы надежда на Бога милосердаго привела за собою уверенность в средствах Его милосердия, или веру, чтобы вера в Спасителя возбудила святое желание к Нему, или любовь Божественную. Потому Пророк, уча благодетельствовать, исцелять, по возможности, скорби ближних, в след за тем обнадеживает скоростию кореннаго, нашего собственнаго исцеления. «Исцеления твоя скоро возсияют».