Евангелие от Матфея 26 глава 40 стих

Иисус, доселе так мужественный, теперь как бы падает под бременем скорби. Давно ли говорил: ныне прославился Сын Человеческий, – дерзайте, Аз победих мир. Теперь готов молиться Отцу: да мимо идет от Него чаша сия. Что же так сильно гнело дух Иисуса и что так скоро изменило Его состояние? Конечно не одно чувство телесных страданий, ожидавших Его пред смертью, хотя и смерть для праведника не должна быть тяжелее, нежели для грешника. Говорят же, что преступник сам ищет наказания для успокоения совести. Телесные страдания выдерживали и обыкновенные люди без волнения. – Но Он умирал, как грешник, носящий на Себе грехи всех, как долженствующий понести на Себе весь гнев правосудия Божия, следовательно как совершенно лишенный Божественной помощи и подкрепления. Теперь наступали эти мгновения, в которые Он должен был чувствовать Себя оставленным от Бога. Это и было причиной столь быстрой перемены в Его внутреннем расположении духа. Этому смятению уже предшествовали подобные состояния ранее (Ин. 12:27) и на последней вечери (13:21).

Мрачные чувства обуревают душу чистейшего Праведника. Он отрывается от учеников и обращается снова к молитве. Молитва Его доходила до такого напряжения, что не пот, а кровь выступала из пор Его тела и падала каплями. В ней совершилось тайное жертвоприношение Сына Отцу, которое потом должно было совершиться явно перед всеми. Молитвой Он передал всего Себя в волю Отца и то, чего ужасалась душа Его, с сего времени стало для Него неизбежностью послушания. Для утешения Сына Человеческого явился ангел.

Между тем ученики предаются покою; напрасно три раза оставлял Он молитву и, приходя к ученикам, напоминал им о бдении и молитве, что дух бодр, но плоть немощна: поэтому нужна Божественная помощь к побеждению искушений.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 219 -220++

Целый час молился Христос; но ни продолжения, ни конца Его молитвы мы не знаем, так как призванные присутствовать при ней свидетели еще в начале ее заснули.

Окончив молитву, Иисус идет к ученикам, дабы утешить Себя их присутствием, но находит их спящими. Грустно было видеть, как сам Петр, за час перед тем обещавший положить душу свою за Учителя, не устоял против обыкновенной слабости. Симон! и ты спишь? — сказал Господь, — не мог ты бодрствовать один час? (Мк. 14:37).

Обрете (находит) их (учеников) спящими. Как могли спать апостолы в такое время, когда они видели, в какой особенной скорби находился Господь, и когда знали, что в эту ночь Он будет предан на смерть, и когда Господь изъявлял пред ними желание, чтобы они побыли с Ним и бодрствовали? Св. еванг. Лука, повествуя о сем событии, говорит, что апостолы уснули от печали (Лк. 22:45): опыты подтверждают, что великая печаль производит большой сон. С другой стороны, молитва Господа продолжалась долго, и апостолы не могли удержаться от- сна. И глагола ИИетрови: (говорит) тако (так) ли не возмогосте (не могли) единаго часа побдети (бодрствовать) со Мною? Говорит Петру, потому что он так недавно и так решительно обещал Господу умереть за Него, а теперь предался сну. „Как же ты говорил, что готов умереть за Меня, а между тем и малаго времени не мог бодрствовать со Мною? Что же будет, когда настанет действительная опасность"? как бы так говорил Господь Петру. Упрек относительно сна конечно касался и прочих апостолов; ибо Господь сказал: так ли не могли вы... (Мих.).

+++Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Матфея. М., 1899. Зач. 108. С. 267+

Здесь слово „чаша" употреблено в переносном смысле, как, напр., слово „закваска": Мф. 16:6-7, но этим иносказанием не отвергается понимание „чаши" в других местах в собственном смысле: Мф. 26:27 — 28; 1 Кор. 10:16-17; Лк. 22:17-20; 1 Кор. 11:23-25.

И в этой страшной борьбе Спаситель не оставлен был без помощи. Как при первоначальном искушении от диавола в пустыне, так и теперь укреплял Его ангел с небес. Зато люди, даже ближайшие Его последователи и ученики, и не помышляли оказать Ему какое-либо утешение или подкрепление. Когда Спаситель возвратился из глубины ча­щи к своим ученикам, то они – спали! Спал даже и Петр, и к нему особенно Спаситель обратился с кротким укором: «Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение». И тут же, как бы в извинение этой человеческой немощи, Христос с благостным снисхождением добавить: «Дух бодр, плоть же немощна».

«Так ли не могли (ἰσχύσατε – не выдержана видовая форма) вы и один час бодрствовать (γρηγορῆσαι – также не выдержана видовая форма) со Мною?» – Так одного часа не смогли вы пободрствовать со Мною?

После тяжкого молитвенного подвига, укрепленный явлением Ангела, Богочеловек пошел к ученикам, чтобы ободрить скорбный дух их, и нашел их спящими. Симоне, спиши ли? – сказал Господь Петру, который еще недавно похвалялся положить за него душу свою (Ин. 13:37), – не возмогл еси единаго часа побдети? «не ты ли обещался умереть со Мною, а и одного часа не мог побдеть?» (блж. Феофилакт). И затем, с таким же упреком обратился к другим апостолам: тако ли не возмогосте единаго часа побдети со Мною? и научая их «не гордиться, но смирить мысль свою и сердце и предать все Богу» (свт. Иоанн Златоуст), присовокупил: что спите? воставше бдите и молитеся, да не внидете в напасть, дух убо бодр, плоть же немощна. Ученикам предстояло великое испытание веры во Христа Спасителя, и предсказанное отречение Петра давало предчувствовать, что дух их, при всей твердости, может быть увлечен к падению немощию плоти. Посему Господь как бы так говорил им: «я извиняю вас, потому что воздремали не по невниманию ко Мне, а по немощи; итак, если вы видите немощь свою, то не будьте так смелы, но молитесь, дабы не впасть вам в искушение» (блж. Феофилакт)

Мы видели Спасителя в саду Гефсиманском в тяжком молитвенном подвиге за нас. — Посмотрим и еще в сад сей, столько священный для нас. Посмотрим, что еще делает там возлюбленный Спаситель наш?

Казалось, про тех душевных муках, какия испытывал Он, Ему оставалось быть заняту только своим собственным положением. — Но нет, Он и в это время озабочен положением возлюбленных учеников Своих. — Каждый раз, когда оканчивал Он свою молитву, Он приходил к ученикам Своим и предостерегал их от опасностей. И это повторялось три раза. Чудная забота любви небесной! Никак не забывает Своих среди собственной муки душевной. Пастыри, учители, начальники! вот вам урок, как при всех скорбях ваших, при всех огорчениях служения, должны вы не оставлять и не ослаблять забот о благе вверенных смотрению вашему: ваш долг отлагать в сторону свои скорби и смотреть за состоянием вверенных вам. — Отцы и матери семейства! смотрите на страждущаго в Гефсимании Спасителя, и по Его святому примеру не опускайте из вида вечнаго спасения детей ваших; как бы ни были велики нужды и заботы ваши по дому, берегите сердца чад ваших, дорогия в очах Божиих.

Спаситель пред тем, как в первый раз вступал в крестный подвиг молитвы, сказал ученикам, которых взял с Собою в сад: молитеся, да не внидите в напасть (Лк. 22:40.). Окончив в первый раз молитву, Он приходит к ним и находит их погруженными в сон. — И глагола Петрови: Симоне? спиши? Не возмогл еси единаго часа побдети (Мк. 14:37.). Трех учеников находит в одинаковом положении: но обращается с упреком к Петру и называет его не Петром, а Симоном. От чего это так? От того, что Петр так недавно и так настойчиво уверял Господа, что готов он умереть вместе с Господом, а теперь не мог преодолеть и сна, чтобы выполнить желания Учители. Самое имя, которым называет его Спаситель, — намек на несостоятельность его в слове. Таким образом Спаситель дает видеть, что предсказание Его об учениках и Петре уже начинает исполняться, и Он предостерегает их тем от больших опасностей. По словам св. Матфея, Господь тогда же обращался и ко всем трем ученикам с словами: тако ли не возмогосте единаго часа побдети со Мною! Упрек справедливый тем, которые обещались делить смерть с любимым Учителем! Тако ли не возмогосте единаго часа побдети со Мною? Как это предосудительно было для учеников! И как это больно для Учителя и Господа! Друзья Господа Иисуса спят, тогда как не спит Иуда, не спит Синедрион, не спят толпы врагов Иисусовых. Такова любовь человеческая в добру! Часы молитвы кажутся нам долгими, скучными, утомительными: а целыя ночи проводят иные в занятиях суеты и греха. Ветренность легкомысленная, чего не берет на себя? О! Боже мой! как деятельны мы, чтобы губить себя, а как мало думаем о вечном спасении своем!

Зовут нас в храм на богослужение; кажется, мы готовы; однако, во время вечерней молитвы мы еще заняты мирскими делами или забавами; до утренней часто не допускает сон; к дневному Богослужению не спешим, а из храма торопимся. О Господи! Дом молитвы Твоей ныне походит на гостинницу, в которую входят, и из которой выходят, когда кому случится. Послушайте вы, которые, видно, еще не знаете того чувства, по которому Давид «едино просил от Господа, ...еже жити в дому Господни, ...зрети... красоту Господню, и посещати храм святый Его» (Пс. 26:4): знаете ли вы, по крайней мере, приличия ваших собственных домов? Понравилось ли бы тебе, если бы званные к известному часу на твой обед один по другом приходили уже по начатии обеда, и один по другом уходили прежде окончания оного? Подумай же, как взирает на тебя Великий Домовладыка и Угоститель, Который предлагает здесь Свою Божественную трапезу, когда ты по собственному нерадению исключивший себя из числа причастников оной, и сделавшийся только зрителем, входишь и выходишь безвременно, топотом ног твоих возмущаешь священное безмолвие, и похищаешь у слушающих слово Божие, которого сам не хочешь слушать, наконец, когда еще на сем престоле Царь славы является в таинственном телеси Своем, ты бесстыдно и бесстрашно дерзаешь обратить к нему тыл и удалиться?
Жаловался некогда Господь на дремлющих учеников своих: «тако ли невозмогосте единаго часа побдети со Мною» (Мф. 26:40). Но их могло извинять и пустое место, и отлучение от них Господа, и ночь, и предшествовавшее дневное утомление, как и Сам Он свидетельствовал, что «дух» их был «бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41; Мк. 14:38). Коль велико должно быть Его негодование, когда мы здесь в признаваемом нами таинственном Его присутствии, во свете дня, при возбуждающем гласе общественной молитвы, не возбуждаемся, не выдерживаем назначенного для богослужения часа, и сие не по немощи плоти, но потому, что дремлет обленившийся дух и не связует плоти, своевольной, ищущей суетного рассеяния!