Евангелие от Матфея 23 глава 25 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают слова Христа «очищаете внешность чаши и блюда, внутри же полны хищения и неправды» как обличение лицемерия, при котором внешняя религиозная аккуратность сочетается с внутренней духовной нечистотой. Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, блаженный Иероним, Евфимий Зигабен и преподобный Иустин Попович сходятся в мысли, что Христос противопоставляет внешний порядок и внутреннюю испорченность, показывая, что истинная чистота начинается внутри человека.

Первая линия толкования подчёркивает противопоставление внешнего и внутреннего. Святые отцы объясняют, что фарисеи тщательно соблюдают внешние правила очищения сосудов и ритуальной чистоты, но при этом допускают в своей жизни хищение, несправедливость и другие грехи. Поэтому внешняя «чистота» теряет смысл, если внутреннее состояние человека наполнено неправдой.

Вторая линия — понимание внутренней нечистоты как корня всех грехов. Евфимий Зигабен и блаженный Феофилакт поясняют, что речь идёт не только о буквальном воровстве, но о любом греховном состоянии души: страстях, неправде, нечистых намерениях. Именно внутреннее состояние определяет истинную чистоту человека, а не внешние действия.

Третья линия — приоритет внутреннего очищения. Святитель Иоанн Златоуст и другие отцы подчёркивают, что внешнее очищение имеет смысл только как следствие внутреннего. Христос указывает порядок: сначала должно очиститься сердце, тогда и внешняя жизнь станет чистой. Обратный путь — через внешние действия без внутреннего изменения — приводит к лицемерию.

Четвёртая линия — обличение религиозного формализма. Преподобный Иустин Попович и другие отцы видят в этом образе предупреждение против превращения религии в систему внешних правил без духовного содержания. Такая религиозность становится пустой и даже опасной, потому что создаёт иллюзию праведности.

Таким образом, святоотеческий синтез таков: Христос обличает жизнь, в которой внешняя религиозная чистота не соответствует внутреннему состоянию души, и утверждает, что истинная чистота начинается с очищения сердца.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст поясняет, что Христос не отвергает внешние действия сами по себе, но показывает их вторичность по отношению к внутреннему состоянию.

Блаженный Феофилакт подчёркивает, что сосуд (чаша и блюдо) — это образ человека, а пища внутри — образ его дел и внутреннего состояния.

Блаженный Иероним отмечает, что фарисеи проявляли внешнюю святость в поведении и обрядах, но в повседневной жизни оставались нечистыми.

Евфимий Зигабен уточняет, что «неправда» здесь означает всякий грех и страстное состояние души, а не только конкретные поступки.

Преподобный Иустин Попович усиливает мысль, что всякая попытка реформировать человека только снаружи без внутреннего изменения приводит к духовному искажению. 

Таким образом, все частные замечания подтверждают единый вывод: истинная чистота человека определяется состоянием его сердца, а не внешними религиозными действиями .

После всего этого Господь оставил храм с грозным обличением против фарисеев и священников храма, виновников развращения народа – и с угрозами наступающего суда Божия. Оканчивая Свое земное поприще, Он сказывает, что и впредь Он будет действовать между ними чрез Своих посланников; но фарисеи будут преследовать и их, подобно как прежних свидетелей истины, что этим они дополнят меру беззаконий отцев своих, – и тогда откроется суд Божий над нечестием Иерусалима.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 200++

Для фарисеев внешнее было — все, а внутреннее не имело значения. Господь показывает это на двух образах. Он сравнивает их с сосудом, чистым совне и грязным изнутри. Разве не безумие вымыть чашу и блюдо только с внешней видимой стороны и оставить их невымытыми с внутренней, той, которой пользуются? Они избегали грубых, видимых для всех грехов, которые могли бы уронить их во мнении других людей, но пребывали в злосердечии, ненавистном для чистого и святого Бога. 

Шестое — за то, что фарисеи, строго наблюдавшие чистоту посуды, наполняли эту посуду добытым возмутительными способами воровства и обмана¹.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что заботитесь о наружной чистоте подаваемых к обеду чаш и блюд и не обращаете никакого внимания на то, что чаши эти и блюда наполнены похищенным и неправдой приобретенным!

В Законе много сказано о нечистоте и очищении. В частности, об очищении посуды. Речь при этом шла не просто об очищении от физической грязи, но об обрядовом очищении. Ведь посуда, прежде чем ты ею воспользуешься для еды, могла случайно попасть в руки ритуально нечистого человека. Поэтому было важно, чтобы вся посуда была обрядово чистой, и правил ее очищения было в то время великое множество. Разумеется, книжники и фарисеи очищали не только «внешность чаши и блюда», но мыли то и другое также внутри. Но Иисусу важно не это. Он с сосудом метафорически сравнивает человека. Внешне фарисей выглядит ритуально чистым, не оскверненным. Но чем наполнен этот сосуд? Внутри фарисея, в его сердце он может быть полон «хищения и неправды». Слепой! – неужели он не понимает, что Бог – Творец не только «внешнего», но и «внутреннего», то есть сердца человеческого?! Как то, так и другое сотворено для чистоты. Неужели он не понимает, что только чистые или нечистые помышления сердца делают и внешнее состояние человека чистым или нечистым перед Богом?!

Фарисеи, боясь, чтобы как-нибудь не сделаться нечистыми от прикосновения к чему-либо нечистому, очень заботились о чистоте посуды при столе и придавали сему религиозное значение (Мк. 7:4); тогда как эта посуда внутри наполнена была яствами и питиями, которыя добыты у них неправедными способами, — обманом, хищением и лицемерием.

Иудейские вожди сущность своей религии свели фактически к исполнению внешних (обрядовых, поведенческих) предписаний, символом которых является суббота. Нарушение их и, прежде всего, субботы — самый наказуемый грех. А вот раздавать милостыню на перекрестке улиц или отказать родителям в необходимом под предлогом помощи храму — добродетель (см. Мк. 7:11).

Господь, не отрицая субботы, тем не менее называет ее комаром по сравнению с огромным верблюдом — духовной стороной закона Божия — любовью к Богу и ближнему — и говорит: суббота для человека, а не человек для субботы (Мк. 2:27), тем самым показывая, что является главным, а что вторичным в религии. И указал, как нужно относиться к тому и другому: сие надлежало делать, и того не оставлять (Мф. 23:23).

Однако эти евангельские слова обращены не только к иудейским фарисеям, но и к христианским, называя вождями слепыми всех тех, кто подменяет чистоту сердца от всякого зла исполнением внешних церковных предписаний, правил, буквы устава, всей церковной дисциплины.

Святитель Игнатий предостерегал от подобного заблуждения: «Телесный подвиг, не сопровождаемый душевным, более вреден, нежели полезен» (Аскетические опыты. Т. 2. Гл. 21). А игумен Никон (Воробьев) даже так писал: «Можно и из гордости исполнять почти все заповеди и быть врагом Бога» (Нам оставлено покаяние. Письмо 95).

Шестое горе – за заботливость, направленную единственно к соблюдению внешних очищений и омовений при полном невнимании к чистоте души: горе вам, книжницы и фарисее, лицемери, яко очищаете внешнее сткляницы и блюда, внутрьуду же суть полни хищения и неправды. Фарисее слепый, очисти прежде внутреннее сткляницы и блюда, да будет и внешнее их чисто. Фарисеи, а также и все Иудеи, следовавшие учению их, придавали важное значение преданиям старец об омовении по возвращении с торга, о тщательном омовении рук перед вкушением пищи, а также чаш, кружек, котлов и скамей (Мк. 7:3, 4). Считая эти и подобные предания обязательнее самых заповедей закона, ясно выраженных (Мк. 7:9, 13), древние лицемеры дошли до того, что законную чистоту поставили исключительно во внешней чистоте. Чистота души, свободной от хищения и неправды, была им неизвестна, между тем как именно такая чистота и была в очах Божиих истинною чистотою, так что чаши и блюда, чисто омытые, но наполненные пищею и питием, приобретенными хищением и неправдою, были на самом деле нечисты, вопреки мнению фарисеев.

«Наружные очищения, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – были предписаны законом только ради внутренних, ради милости и суда, маловажное учреждено было ради важнейшего, а между тем книжники и фарисеи, оставив сие последнее, заботились только о первом, и от этого не выходило никакого добра, потому что внутреннее очищение не следовало за внешним, тогда как, напротив, внешнее необходимо уже следует за внутренним». Словами же: очисти прежде, по замечанию святого отца, Господь «не предписывает прежней мелочной разборчивости, напротив показывает, что она есть дело излишнее. Он не сказал: очисти и внешнее, но внутреннее; за сим, без сомнения, последует и то».

Вторая часть речи содержит восьмикратное возглашение горя книжникам и фарисеям (Мф. 23:13–33). Господь обличает их в лицемерном исполнении заповедей Божиих; в том, что они, увлекшись исполнением обрядов, забыли, что главное в законе – суд, милость и вера, этого Бог ожидает от людей; что, потакая своим страстям, постоянно ищут возможность обойти закон, губят для вечности себя и, являя собой гремучую смесь высокого общественного положения, активности и греховности, губят многих других людей.