Евангелие от Матфея 22 глава 41 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом вопросе Христа не простую беседу с фарисеями, а исправление их главной ошибки: они признавали, что Мессия будет Сыном Давидовым, но понимали это слишком узко — как будто Христос только земной потомок Давида и обычный человек. Христос не отвергает, что Мессия происходит от Давида, но показывает: этого ответа недостаточно. Если Давид, говоря Духом Святым, называет Мессию своим Господом, значит, Мессия выше Давида и имеет Божественное достоинство.

Главная линия толкования у святителя Иоанна Златоуста, блаженного Иеронима, святителя Николая Сербского и Евфимия Зигабена такова: Христос одновременно Сын Давидов по человечеству и Господь Давида по Божеству. Поэтому вопрос «чей Он сын?» ведёт фарисеев к признанию тайны Христа: Он не только обещанный потомок царского рода, но истинный Сын Божий. Златоуст подчёркивает, что Господь говорит об этом кротко и прикровенно: не спрашивает прямо «что вы думаете обо Мне?», а говорит «о Христе», чтобы не дать фарисеям повода обвинить Его и вместе с тем привести их к истине.

Вторая линия касается духовного состояния фарисеев. Они знают букву Писания, но не понимают его глубины. Святитель Николай Сербский особенно ясно говорит: фарисеи знали слова закона, но не знали его духа и жизни. Поэтому они смогли ответить только: «Давидов», но не смогли объяснить, почему Давид называет Мессию Господом. Их молчание показывает не силу их благоговения, а неспособность принять истину о Христе.

Третья линия связана с тем, что вопрос Христа имеет и обличительный смысл. По Златоусту и Николаю Сербскому, слова псалма о врагах, положенных под ноги Мессии, должны были вразумить фарисеев и возбудить в них страх: сопротивляясь Христу, они сами становятся Его врагами. Но Христос всё равно действует не грубо, а через Писание, давая им возможность самим увидеть истину.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что Христос приводит пророчество перед Своими страданиями, чтобы показать: Он идёт на страдание не как простой человек, а как Господь. Он подчёркивает также осторожность слов Спасителя: Христос учит о Своём Божестве через вопрос, а не прямым утверждением.

Блаженный Иероним Стридонский указывает, что этот евангельский вопрос полезен и против тех, кто считает Мессию только святым человеком из рода Давида. Если Давид говорит «Духом Святым», то его слова нельзя понимать как случайное уважительное обращение: он действительно называет Мессию Господом.

Евфимий Зигабен замечает, что Христос говорит прикровенно: внешне Он спрашивает об ожидаемом Мессии, а по существу открывает истину о Себе Самом. Фарисеи знали пророчество о происхождении Мессии от Давида, но не видели, что пророки возвещали Его не только человеком, но и Богом.

Святитель Николай Сербский выделяет четыре смысла вопроса: Христос показывает, что Он есть Мессия; исправляет ожидание земного царя; открывает, что искусители являются Его врагами; и указывает, что враги Христа будут побеждены. Он также подчёркивает двойную природу Христа: по плоти Он от рода Давида, а по Божеству — предвечный Сын Божий.

Между этими беседами коснулись вопроса о лице Самого Мессии. Господь Сам спросил находившихся вокруг него фарисеев: каким образом Мессия называется у Давида, по вдохновению Духа, сыном Давидовым и в тоже время Господом Его? Вероятно этот вопрос предложил Господь с намерением подкрепить из Писания Свое учение о высшей, Божественной природе Мессии, отвергаемое слепыми ревнителями буквы, – как во время праздника кущей, – и обновления храма. Но вопрос остался без ответа. Как относительно Иоанна они не хотели отвечать, чтобы поневоле не противоречить самим себе, так не хотели дать ответа на вопрос о Самом Мессии.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 199-200++

И вот, мы слышим в Евангелии сегодня, как книжники и фарисеи, ветхозаветные богословы, умолкают после такого ответа Спасителя.

Этим вопросом Иисус Христос хочет, очевидно, не отвергнуть истинность общаго между иудеями верования и ожидания, что Мессия должен быть потомок Давида, но исправить, возвысить народное понятие о Нем: фарисеи, а за ними и весь народ, не думали, что Мессия, по вдохновенному признанию самого Давида, есть вместе и Господь его, т.-е. Сын Божий. Повод к этому вопросу для Иис. Христа дан был, как сказано впереди, вероятно, тем, что фарисеи в это время вспоминали свидетельство Господа о Себе, как Сыне Божием, и желали повторения этого свидетельства, чтобы осудить Его в богохульстве.

После этих трех неудачных покушений уловить Иисуса на каком-нибудь неосторожном слове, фарисеи, стоявшие до сих пор в некотором отдалении, собрались вместе и приблизились к Иисусу, но спрашивать Его о чем-либо не посмели.

Фарисеи не смогли ответить Иисусу. Но ведь и нам сегодня трудно понять соль Его вопроса, потому что в нем использованы непривычные и потому непонятные нам мысли и методы доказательства. 

Опираясь на Писание и Предание, фарисеи правильно ответили Иисусу, что Мессия (Христос) – Сын Давидов. Так исповедали иудеи, так позже исповедали христиане, так исповедал и евангелист Матфей. По всеобщему убеждению эсхатологический Царь-Спаситель, то есть Мессия (еврейское слово, означающее «Помазанник», по-гречески «Христос») обязательно должен быть прямым потомком царя Давида, или, как принято было говорить, должен быть «Сыном Давида» («сын» здесь в смысле потомок). Именно таким позже стало и самое первое христианское исповедание веры: Иисус – Сын Давидов, или Иисус – Христос! Ведь в происхождении Иисуса из рода царя Давида никто не сомневался. Но это – позже, в Церкви.

А как воспринимались слова Иисуса Его иудейскими собеседниками, окружившими Его тогда, в Иерусалимском Храме?

Иисус приводит им на память слова. 109-го Псалма. «Говорит им: «Как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: “Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?” Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?»

Что могли услышать в словах Иисуса о Давиде и. 109-м Псалме его иудейские собеседники? К сожалению, Синодальный перевод вводит читателя в заблуждение и ставит его в еще больший тупик, чем затруднившихся в ответе фарисеев. Самое непонятное, конечно, – дважды повторенное слово Господь: «Сказал Господь Господу моему…». Ведь Господом мы называем Бога. Откуда же здесь взялись два Господа, два Бога? – Но разберемся в этом по порядку. Современная наука о Библии утверждает, что Пс. 109 изначально был псалмом интронизации нового царя. Священник, совершавший церемонию интронизации, произносил: «Сказал Господь JHWH, то есть Бог моему господину евр. ladoni: сиди одесную Меня». То есть священник (не Давид, конечно, а именно священник) называет своим господином возводимого на трон царя. Сам Господь Бог призывает этого царя быть Его наместником на земле, даруя ему почетное место ближайшего советника (сидящего одесную, по правую руку). Однако во времена Иисуса Христа считалось, что все Псалмы написал сам Давид. А 109-й Псалом стал пониматься как мессианский, то есть о грядущем Мессии, Сыне Давидовом. И теперь выходило так, что не священник, а сам Давид (ведь он – писатель Псалмов!) обращается к Мессии (то есть к своему «сыну», Сыну Давидову) как к своем «господину». В этом и загадка, которую задает Иисус фарисеям! Выходит, что Предание и Писание противоречат друг другу: с одной стороны, Предание утверждает, что Мессия – Сын Давида, а с другой стороны, в Писании как бы сам Давид называет Мессию своим господином. Вот Иисус и задает вопрос: как мог царь Давид обращаться как к господину к своему потомку, к «сыну Давидову»? Обращение «господин» старшего к младшему, отца к сыну, внуку или правнуку, к потомку вообще – просто немыслимо в патриархальном обществе!

Для окружения Иисуса это противоречие казалось неразрешимым. «Никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его».

Но для Самого Иисуса Христа никакого противоречия в Писании и Предании нет! Ведь с Его точки зрения, царь Давид вправе был называть Мессию своим Господином. Представление о Мессии у Иисуса и у Его окружения были разными. Иудеи ожидали Мессию как потомка Давида, царя-триумфатора, земного правителя, с приходом которого наступит золотой век, а Израиль станет самым могущественным народом мира. Но Иисус считал такие политические ожидания наивными и просто ложными. Мессия будет не просто Сыном Давидовым, земным наследником царя Давида, но кем-то неизмеримо большим, а именно сидящим одесную Бога Сыном Божиим, прославленным Господином всех людей, в том числе и Господином царя Давида. Иисус предлагает задуматься над словами Давида в. 109-м Псалме и понять, что уже Давид, называя Мессию своим Господином невольно критиковал наивные и вредные национальные ожидания иудеев. Но этого уразуметь фарисеи, да и все иудеи пока еще были не в состоянии. Споры закончились. Фарисеи поняли, что соревноваться с Иисусом в толковании Писания они не могут.

Теперь Иисус обратился к народу, который окружал его в Иерусалимском Храме с яркой речью, которая предостерегала верующих от мнимых праведников – книжников и фарисеев. 

После этих опытов Божественной премудрости Иисусовой уже никто не смел задавать Ему вопросы. Но когда все умолкли, Господь Сам заговорил с фарисеями.

Христос чий есть сын? Это — вопрос, который предложил с Своей стороны И. Христос фарисеям, после их вопроса: какая наибольшая из заповедей (36 ст.)? когда уже все совопросники Его, пораженные Его ответами, умолкли. Этот вопрос должен был обличить несостоятельность их понятий о личном достоинстве Мессии. Св. Златоуст так говорит о причине, по которой Господь предложил фарисеям вопрос о том, чей Мессия сын. Он, как сердцеведец знал, что фарисеи предлагали ему вопрос о заповедях с затаенною мыслию, не назовет ли Он Себя Сыном Божиим и Богом; тогда они обвинили бы Его в богохульстве. Как бы отвечая на эту тайную их мысль, Он предложил им с Своей стороны вопрос, неприметным для них образом приводя их к тому, чтобы они не только Отца, но и Его признали Богом. Христос чей сын, т. е. из какого рода Он должен произойти? Глаголаша (говорят) ему: Давидов. Это сказали фарисеи верно, — сказали сообразно обетованиям о Мессии, данным Давиду и подтвержденным впоследствии времени (чит. объясн. Мф. 1:1.), но сказали неполно; потому что, не признавая божественнаго достоинства в Мессии, они опускали это из внимания. Поэтому И. Христос и возражает фарисеям: "если так, то как же (како убо) Давид духом (по вдохновению) Господом Его называет (нарицает)"

«После того никто уже не смел спрашивать Его». И тогда Христос сам обратился к велеученым совопросникам с вопросом ответ, на который должен был просветить их каса­тельно истинного достоинства Мессии. В своем ослеплении они потеряли из виду Его истинное достоинство и ожидали увидеть в Нем политического завоевателя, который покорит для них весь мир со всеми его сокровищами, и так как Христос не соответствовал этим ожиданиям, то они и объявляли Его обманщиком, соблазнителем народа. Чтобы навести их на истину, Христос спросил их: «Что вы думаете о Христе? Чей Он сын?» Они ответили Ему, что «сын Давидов».

Теперь пришел черед Христа спрашивать их.

И Он спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын?

Говорят Ему: Давидов.

Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему:

"седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?"

Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?

Вопросом сим Господь хотел,

во-первых, сказать, что Он есть Христос;

во-вторых, показать, что заблуждаются ожидающие Мессию как земного царя из дома Давидова, который прогонит римлян и сделает Израиль могущественным земным царством;

в-третьих, что его искусители суть Его враги;

и в-четвертых, что они, как враги Христа, Который должен был прийти и пришел, будут побеждены и наказаны.

Они говорят Ему: Давидов.

Вот все, что они знали. И Господь наш Иисус Христос был из дома Давидова, а значит, по их закону, – Сыном Давидовым. Но ведь и сам пророк Давид не представлял себе Мессию только как своего сына по крови – иначе он не называл бы Его своим Господом. Ибо где это видано, чтобы предок называл своего потомка Богом? Но Давид по вдохновению провидел и познал двойную природу Христа, Человеческую и Божественную, и по вдохновению же назвал Его своим Господом. Тайну воплощения Сына Божия Давид в давние времена осознал по своему пророческому вдохновению намного лучше, чем фарисеи и саддукеи, видевшие Христа собственными очами. Христос должен был родиться от его семени, и Он по плоти родился от Пресвятой Девы Марии, Которая была из дома Давидова; но Он должен был прийти как предвечный Сын Божий по Божественной природе Своей. И как таковой Он пришел.

Господь приводит слова Давидовы не для того, чтобы их исправить, но чтобы их подтвердить. Все, что провидел и прорек Давид, истинно. Все писаное сбылось. Обетованный Богом и ожидаемый людьми Спаситель пришел на землю и как Сын Давидов, и как Сын Божий. После Своего воскресения и вознесения Он воистину

«воссел одесную престола величия на высоте» (Евр. 1:3)

И воистину все враги Его пали под ноги Его. И больше того, Он получил власть

«превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем» (Еф. 1:20-21)

Теперь это явленная тайна, но тогда это было тайною явью. Потому Господь и говорит как бы не от Себя, но приводит пророчество Давидово, которое должно было быть известно иудеям. Конечно, им были известны речи и слова, но смысл сказанного и написанного был далек от них. Господь еще не хочет ничего им говорить от Себя, но спрашивает их о смысле слов закона, поскольку и они спрашивали Его о законе, а именно: какая заповедь в законе наибольшая? Он хорошо им ответил на их вопрос; но они не могли ему ответить ни слова. И никто не мог отвечать Ему ни слова. И так оказалось, что Он знает закон, а они – не знают, хотя они считали себя в области закона всеведущими. Господь знал не только слова закона, но его дух и жизнь; а они знали только слова, без духа и жизни; и потому на самом деле не знали ничего. А то, что они знали, было лишь на гибель им самим и во вред народу, их слушавшему.

После этих опытов премудрости Господа никто уже не смел спрашивать Его. Враги Его убедились, что довольно одного светлого луча Божественной истины для того, чтобы рассеять туманную мглу их хитросплетений. И тогда как все молчали, одни от стыда поражения, а другие от удивления перед тем, чему были свидетелями, Господь продолжал учить в храме, и когда собрались фарисеи, обратился к ним с вопросом о предмете чрезвычайной важности. Желая исправить ложные понятия о Мессии и предостеречь народ от увлечения заблуждениями их, он спросил: како глаголют книжницы, яко Христос Сын есть Давидов? Что вам мнится о Христе: чий есть Сын? « не сказал: как вы думаете о Мне, но о Христе, дабы, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, им не показалось противным учение о Божестве Его». На этот вопрос фарисеи отвечали без замедления, согласно установившемуся между ними понятию: Давидов. они знали, что, по обетованию Божию (2 Цар. 7:16; 1 Пар. 17:14; Пс. 88:4–5, 36–38), Мессия должен был произойти из рода Царя-Пророка Давида (Ин. 7:42; Деян. 13:23). В этом смысле ответ их имел свое основание; но ограничиться указанием только на человеческое происхождение Мессии от племени Давидова и умолчать о Божественном достоинстве Его – значило не решить вопрос правильно.

После этого «уже не смели спрашивать Его ни о чем» (Лк. 20:40). Но Господь сам задает вопрос фарисеям; чтобы показать, как важно вникать в Писание и не подменять Откровение Божие собственными измышлениями, спрашивает о главном в их религиозном ожидании: как они себе представляют Мессию? чей сын Христос? Когда они отвечают, что Давидов, Иисус приводит им слова Псалтири: «Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?»(Мф. 22:43–44). Сказать, что Христос сын Давидов недостаточно, Писание говорит о Нем и как о Сыне Божием, поэтому для самого Давида Иисус является не только сыном – по человечеству, но и Господом – по Божеству. Фарисеи промолчали. Христос ответил на все их вопросы, они не смогли ответить на вопрос о главном и были посрамлены, явив себя перед народом невеждами в Писании.

История искушений Христа от начальников и разрушения их замысла (что можно отнести как к конкретной ситуации, так и к неожиданным для врагов Христа благим последствиям Его страданий и смерти) предуказана в Псалтири: «Укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев, которые изострили язык свой, как меч; напрягли лук свой – язвительное слово, чтобы втайне стрелять в непорочного; они внезапно стреляют в него и не боятся. Они утвердились в злом намерении, совещались скрыть сеть, говорили: кто их увидит? …Но поразит их Бог стрелою: внезапно будут они уязвлены; языком своим они поразят самих себя; все, видящие их, удалятся от них. И убоятся все человеки, и возвестят дело Божие, и уразумеют, что это Его дело» (Пс. 63:3–10).