Евангелие от Матфея 22 глава 11 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом стихе предупреждение: войти в Церковь и быть приглашённым на пир Христов ещё недостаточно. Нужна «брачная одежда» — настоящая жизнь по вере. Эту главную линию проводят святитель Иоанн Златоуст, святитель Григорий Двоеслов, блаженный Иероним, святитель Кирилл Иерусалимский, преподобный Симеон Новый Богослов, блаженный Феофилакт, святитель Лука Крымский, святитель Феофан Затворник и преподобный Иустин Попович.

Первая линия толкования объясняет «брачную одежду» как добродетельную жизнь. У святителя Иоанна Златоуста это «дела жизни»: призвание и очищение даются по благодати, но сохранить чистоту человек должен старанием. Блаженный Иероним говорит о заповедях Божиих и делах по закону и Евангелию. Евфимий Зигабен называет эту одежду чистой жизнью, сотканной из добродетелей. Блаженный Феофилакт уточняет: без чистой жизни бесполезна и вера.

Вторая линия, особенно у святителя Григория Двоеслова, раскрывает одежду как любовь. Человек может быть в Церкви и иметь веру, но без любви к Богу и ближнему он не одет для брачного пира. Любовь должна быть двойной: к Богу — всем сердцем, и к ближнему — деятельно, без ненависти и зависти.

Третья линия связана с крещением. Святитель Кирилл Иерусалимский, святитель Лука Крымский, святитель Феофан Затворник и преподобный Иустин Попович говорят, что человек может быть призван, просвещён, даже внешне принадлежать к верующим, но жить не по вере. Тогда его душа остаётся в «грязной одежде» страстей и грехов. Значит, стих обращён прежде всего к тем, кто уже вошёл в церковную ограду, но не сохранил чистоты и не облекся во Христа.

Святитель Симеон Солунский напоминает, что брачный пир — это пир Христа-Жениха. Поэтому появиться там без брачной одежды значит не просто нарушить внешний порядок, а оскорбить святость самого торжества.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Кирилл Иерусалимский: входящий видит светлые одежды других и потому не может оправдаться незнанием; он должен был сам переменить своё состояние.

Святитель Григорий Двоеслов: брачная одежда — любовь; её нужно проверять по отсутствию ненависти, зависти и тайной злобы.

Блаженный Иероним Стридонский: один человек без одежды означает всех, кто носит имя христианина, но остаётся в «ветхом человеке».

Святитель Иоанн Златоуст: под одеждой понимаются дела жизни; вера без исправления поведения не спасает.

Евфимий Зигабен: не следует чрезмерно разбирать детали притчи; главный смысл — нельзя полагаться только на веру без чистой жизни.

Преподобный Симеон Новый Богослов: брачной одежды лишён всякий, кто осквернён любой страстью, а не только тяжкими телесными грехами.

Святитель Симеон Солунский: брак относится ко Христу как чистому Жениху.

Блаженный Феофилакт Болгарский: одежда — милосердие, благость и братолюбие; Господь судит справедливо и не позволяет нам заранее осуждать других.

Святитель Лука Крымский: без брачной одежды оказывается тот, кто после крещения забыл своё достоинство и жил греховно.

Святитель Феофан Затворник: отказавшиеся — неверующие, а неодетый — уверовавший, но не живущий по вере.

Преподобный Иустин Попович: брачная одежда — жизнь во Христе; без неё человек остаётся рабом греха.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 197++

204.Недостаточно, чтобы приглашенный пришел — он должен иметь брачную одежду, то есть веру и любовь! И поэтому кто не принесет мира и любви к Христову алтарю, того возьмут за руки и за ноги и ввергнут во тьму внешнюю. Там будет плач и скрежет зубов (Мф. 22:13). Что такое тьма внешняя? Неужели человек попадет в темницу или каменоломню? Вовсе нет, но кто пребывает вне обетованного небесными заповедями, тот находится во внешней тьме, потому что заповеди Божьи — свет, и всякий, кто без Христа, находится во тьме См.: Ин. 12:35. , ибо Христос — внутренний свет.

205.Итак, ни скрежет зубов, ни вечно горящий пламень, ни червь не имеют телесной природы. Но как от избытка плохо переваренной пищи происходят лихорадка и черви, так и от прибавления грехов к грехам, если человек не избавляется от своих грехов с помощью трезвого воздержания, он наживает расстройство от прежних и новых преступлений и будет попаляем собственным огнем и пожираем своими червями. Исаия говорит: Ходите во свете огня вашего и в пламени, которое вы зажгли (Ис. 50:11), — этот огонь порождается горечью согрешений. И словно появляется червь, потому что неосознанные грехи души уязвляют разум и чувство виновного, поедая внутренности совести, они — как черви — появляются в человеке от него самого, как бы самозарожда- ясь от тела грешника. Это показал Господь и через Исаию, говоря: И увидят трупы людей, отступивших от Меня, и червь их не умрет, и огонь не угаснет (Ис. 66:24) Ср.: Мф. 25:41; Мк. 9.44, 46. .

206.Скрежет зубов выдает чувство досады, потому что поздно раскаиваться, поздно стенать, поздно злиться на себя за то, в чем грешил с такой упрямой порочностью.

Впечатление на слушателей притчи о злых виноградарях было таково, что первосвященники и фарисеи старались схватить И. Христа (Мф. 21:45-46 и парал,). В ответ на это Господь предложил новую притчу, в которой изображается, что Бог с Своей стороны употребил все меры для того, чтобы „званых» (избранный народ Божий, в течение веков подготовляемый Им к принятию Мессии) призвать в Царство Божие, и только после всех мер долготерпения и милосердия Своего, по желанию самих званых, обратился с призывом к „добрым и злым» без различия, а отказавшихся от призыва к спасению убийц посланников Божиих наказал истреблением (пророчественное указание на разрушение Иерусалима и разсеяние после того иудеев). Притча эта—о браке царскаго сына—очень сходна с притчею О званых на вечерю. Лк. 14:16—24. Однако уже по внешней своей форме оне различны: у Луки царство Божие изображается под образом простой семейной вечерп; у Матфея—под образом брачнаго пира царскаго сына. Но еще более различны оне по содержанию: в первой притче званые являются лишь пристрастными к земному; в последней; кроме того, еще жестокими убийцами посланников Божиих; вследствие этого в первой притче звапые наказываются лишь тем, что Бог отступается от них; в последней, кроме того, Господь истребляет их и их город; в первой притче второй и третий призывы обращены к „пищим, убогим, хромым и слепым» (в противоположность отказавшимся богатым и знатным; в последней второй призыв обращен к „добрым и злым»; эта черта в последней притче вызвала целое особенное отделение в ней (11—13), котораго вовсе пет в первой притче. Проповедники Евангелия обращаются с призывом к спасению безразлично ко всем—и к добрым и злым (и к иудеям и к язычникам, и при том без разсмотрения действительнаго их достоинства), и в церкви, при ея земном существовании, находятся и те и другие. Но однако будет время, когда определится, кто действительно достоин вечнаго блаженства: это суждение произносить сам Бог над каждым верующим при вступлении его в обладание вечным блаженством. Отсюда и заключение этой притчи, одинаковое по слововыражению, за исключением той („ибо много званых, мало же избранных»), имеет несколько иной смысл; в последней многие „званые" суть все те, к кому будет обращаемо слово апостольскаго благовестия, а „малые избранные" суть христиане; в первой „малые избранные» суть только удостоившиеся вечнаго блаженства христиане.

Небесный дресс‑код

Вариант притчи в Евангелии от Матфея приводит еще одну важную деталь: Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: «друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?» Он же молчал. В ту эпоху каждый приходящий на царский пир получал от устроителей особую праздничную одежду, чтобы не нарушать торжественную атмосферу своим бедным платьем. Гость из притчи оказался перед выбором: надеть предложенную одежду радости, чтобы влиться в хор торжественного ликования, или остаться в своей собственной, показывая, что он здесь чужой и пир для него – лишь возможность вкусно поесть. Безусловно, гости не должны претендовать на роль хозяев, вторгаясь со своим уставом в чужой монастырь; приглашение требует соответствовать определенным ожиданиям: никто же не пойдет в оперу в пижаме или на президентский прием в шортах. Мы не можем диктовать Богу свои условия, Его благодать не уничтожает, но устанавливает стандарты, она не только дар, но и ответственность, ее цель не ограничение, но помощь в движении по пути духовного роста.

«Сколь изумительно дивна сила заповедей Божиих и в какое дивное состояние приводят они тех, которые творят и исполняют их! И я начал некогда исполнять заповеди Божии, когда немного выступил из глубины грехов и несколько освободился от покрывавшего меня мрака. При этом нередко, будучи тесним злыми навыками своими, боялся я за себя, но любовь и вожделение добра гораздо чаще направляли меня к добру. Вначале все, что я делал, было одно лишь удаление от зла, но потом оно само начало подвигать меня на добро. В это время одно особенно причиняло мне тяготу и неприятность – это злой навык сластолюбия, который уничтожается чтением Божественных Писаний и навыком в добрых деланиях. Ибо как, когда утром восходит солнце, мало‑помалу разгоняется тьма и исчезает, так и когда воссиявает добродетель, прогоняется грех, как тьма, и наконец совсем уничтожается. Тогда мы являемся добрыми и добродетельными во всем, как прежде были злы и порочны.

Так помощью небольшого терпения и малого доброго произволения или, лучше сказать, помощью Бога Живого воссозидаемся мы наконец и обновляемся, после того как очистимся душою, и телом, и умом. Вследствие сего мы делаемся тем, о чем прежде не знали, будучи омрачены страстями, и получаем еще то, чего недостойны» (преподобный Симеон Новый Богослов).

Гость из притчи по своей гордости считал свою одежду лучше, чем предложенную царем. Перед нами еще одна форма скрытого эгоизма и самоуверенности. Такой человек говорит: принимайте меня, каков я есть, мне не нужно меняться, я хорош, и не надо мне указывать, что и как делать. Хозяин пира не обвиняет гостя, он обращается к нему «друг», предлагая исправить ошибку, однако ответа не получает – этот человек молчит, ему нечего сказать в свое оправдание, и вообще он неспособен к диалогу. Он не желает меняться – то же самое происходит с нами, когда мы пытаемся создать свое христианство, используем Церковь для удовлетворения личных нужд, называемся последователями Христа и ставим во главу угла не Его призыв, а самих себя.

Праздник ассоциируется с чем‑то положительным, но притча показывает, что он имеет еще одно важное измерение – осуществляет суд. Пир делит людей на две группы в зависимости от того, как они относятся к приглашению Бога. Этот призыв освещает человека прожектором Божией святости и выявляет все темные пятна.

По одежде можно многое узнать о человеке: мы «встречаем по одежке», во многих организациях есть униформа, говорящая о принадлежности сотрудника к определенной группе или о его статусе. Во что мы одеты, какими видит нас Христос, а не окружающие? Если других можно обмануть модными вещами, то Он видит нас такими, каковы мы на самом деле, и самая лучшая наша одежда ничего не стоит по сравнению с тем, что предлагает нам Он. Как призывает нас апостол Павел: облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа (Рим. 13:14). Символически эта идея изображается в таинстве Крещения: новокрещенные облачаются в белую одежду и шествуют вокруг купели с песнопением «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся», т. е. все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3:27).

Люди должны видеть в нашей одежде Христа – не потому, что мы носим подрясники или длинные юбки; духовная одежда праведности должна проявляться во всех наших поступках. Мы не можем сшить ее по своему желанию, ее покрой определяет Бог, до нас ее носили многие поколения святых. Люди не принимают наших слов о христианстве, потому что не видят этой одежды. Но именно через нее каждый из нас призван, по слову апостола Павла, стать живым храмом Божиим (см.:1 Кор. 3:16), а не через использование внешних церковных атрибутов, правильных слов и благочестивых жестов. Наша цель – дать людям возможность услышать живое Евангелие, увидеть отблеск Божественного света, ощутить веяние Духа Святого. А для многих из нас храм – нечто внешнее, возвышенное, воскресно‑праздничное, одним словом, не имеющее отношения к повседневной жизни. Неудивительно, что в прошлом столетии в нашей стране было разрушено столько храмов – их превращали в склады, фабрики, клубы. Этот процесс начался в человеческом сердце. Мы сами делаем свой сокровенный храм, свой внутренний мир хранилищем модных вещей, предприятием по зарабатыванию денег, инструментом для получения удовольствия и тем самым легкомысленно уничтожаем его. Хлама в душе бывает так много, что пространства для Духа Божия просто не остается.

Мы хотим жить со Христом, быть причастными полноте жизни и радости, принесенной Им в мир. Но это невозможно, если вначале не согласиться умереть вместе с Ним: …если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем (2 Тим. 2:11). Необходимо решиться принести в жертву Богу самое дорогое – самого себя. И решить, что в нашей жизни должно перестать отнимать нашу жизненную энергию, что ежедневно убивает нас и препятствует жить по‑настоящему. Это могут быть на первый взгляд вполне невинные и даже приятные вещи, именно они нередко создают иллюзию счастья. Однако все это внешнее по отношению к нашему истинному «я», хотя иногда врастает так глубоко в плоть и душу, что становится второй натурой.

Укоренившиеся привычки начнут умирать, если мы перестанем отдавать им свои силы, внимание, эмоции. Но гибель привычек – не главное; на удобренной этим навозом почве должны взойти ростки наших новых, богоподобных и поэтому настоящих человеческих качеств. Тогда мы сможем сказать, что по‑настоящему живем, а не просто существуем. И эта жизнь будет полна радостью веры, надежды и любви, которой мы сумеем поделиться с другими.

+++Владимир Хулап прот. Евангельские притчи. Вчера, сегодня, завтра. Глава: Небеса подождут? Притча о брачном пире++

Не знаете разве, возлюбленные, что Царь царствующих призвал нас на брак в чертог Свой? Почему же предаемся нерадению и не стараемся добыть себе светлую одежду, и ясно горящие светильники, и елей в сосудах наших? Как не подумаем, что никто не входит туда обнаженным? А если поупорствует кто войти, не имея брачной одежды, то знаете, что таковой потерпит? По приказу Царя, свяжут ему руки и ноги и бросят его во тьму кромешную, где плачь и скрежет зубом (Мф. 22:13). Боюсь, возлюбленные, чтобы плотские страсти не извергли вон из брачного чертога и нас, наряженных только снаружи. Потому что внешний наряд дает знать, где сердце наше и ум наш; убранство и изысканность одежды показывает, что, думая о земном, обнажены мы от оной славы; славолюбие служит знаком, что мы тщеславны; приятность яств показывает, что мы чревоугодники; нерадение обнаруживает, что мы ленивы; любостяжательность, — что не любим Христа; зависть возвещает, что нет в нас любви; омовение ног и лица означает, что мы рабы страстей; язык проповедует, что любит сердце, и к чему прилеплено сердце, о том твердит язык; устами обличаются тайны сердца нашего. Поскольку уста отверсты, не имеют ни дверей, ни стражи, то слово наше выходит безразлично, а со словом расхищается и сердце; уста, не соблюдающие тайн сердца, крадут помышления его, и когда оно думает, что заключено внутри, почитая себя невидимым, выставляется устами всем напоказ. Приятность, с какой оговариваем других, означает, что полны мы ненависти. Поэтому да не приводится никто в заблуждение внешним благоговением; думая убедить внешним благоговением, человек обманывает и себя, и брата. В обращении выказывается лживость его благоговения. Если хочешь узнать сердечные помышления, обрати внимание на уста; от них узнаешь, о чем заботится и старается сердце, — о земном или о небесном, о духовном или о плотском, об удовольствии или о воздержании, о многостяжательности или о нестяжательности, о смиренномудрии или высокоумии, о любви или о ненависти. Из сокровищ сердца уста предлагают снеди приходящим, и то, чем занят язык, показывает, что любит сердце, — Христа, или что-либо из настоящего века. И невидимая душа по телесным действиям делается видимой, какова она — добра или зла, и хотя по природе добра, но превращается в злую по свободному произволению.

– Только понимая эту нравственную неоднородность церковного общества, мы можем понять и продолжение притчи о царском брачном пире, которое снова описывает нечто совсем уж непостижимое и непонятное. Прочитаем еще раз это продолжение:

¹¹ Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, ¹² и говорит ему: “Друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?” Он же молчал. ¹³ Тогда сказал царь слугам: “Связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов”.

Спрашивается: Откуда у случайных людей, собранных со всех дорог, могли быть нарядные праздничные одежды? Если уж царь велел созвать всех, кто встретится на пути, то разве не должен он был и принять каждого таким, как он есть?

Смущение этой несообразностью у нас исчезает в том случае, если мы заметим, что у евангелиста Луки в притче о пире ничего подобного нет! Там всё заканчивается словами о том, что дом наполнился приглашенными со всех сторон нищими и убогими. И всё. О неподходящей одежде, о темнице и скрежете зубовном даже намека нет. – Все дело в том, что рассказанную Иисусом и переданную нам Лукой притчу о пире Матфей не только редактирует, но дополняет другой притчей о брачной одежде, которая, видимо, была известна в иудействе того времени. Подобные рассказы мы встречаем в иудейской литературе. Например, рабби Иоаханан († 80 г. РХ) толкует место из Книги Екклезиаста: «Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей» (Еккл. 9:8). Толкование рабби дает в виде притчи:

«Это подобно царю, который пригласил своих подданных на пир. Но он не указал точное время. Среди них были мудрые, которые себя нарядили и уселись у ворот царского дворца в ожидании. Они рассуждали: В царском дворце ни в чем нет недостатка (то есть запасов во дворце достаточно, чтобы приготовить и начать пир в любое время). Но были среди приглашенных и неразумные, которые пошли каждый на свою работу трудиться, говоря: Пир еще надо готовить, а для этого нужно немало времени. Тут внезапно царь позвал всех к себе. Мудрые предстали перед ним разодетые и украшенные. Неразумные предстали грязными и запачканными. Тогда царь образовался мудрым и разгневался на неразумных, говоря: Те, кто украсил себя к пиру, пусть возлягут, едят и пьют; но те, кто не украсил себя к пиру, пусть стоят снаружи и смотрят» Шаббат, 153а..

Есть и другая раввинская история, в которой повествуется о том, как царь доверил слугам свои царские одежды. Мудрые взяли одежды и аккуратно убрали их и содержали в первоначальной красоте. Неразумные же одевали эти одежды на работу и пачкали их. Пришел день, когда царь потребовал одежды назад; мудрые вернули их свежими и чистыми, царь положил одежды в свои сокровищницы и велел им идти. Неразумные же вернули одежды грязными и запачканными. Царь велел отдать одежды для чистки, а их велел посадить в тюрьму Цит. по Уильям Баркли. Толкование на Евангелие от Матфея, Б.м.: Изд. Всемирного союза баптистов, 1984.. – Речь здесь, конечно, о том, что человек должен вернуть Богу свою душу в ее первозданной чистоте; человек же, который может вернуть лишь грязную душу, будет осужден на последнем Суде.

История, присоединенная Матфеем к притче Иисуса Христа о званом пире, была понятна его читателям (по меньшей мере тем, кто происходил из иудейства). Она понималась как притча о последней и решающей встрече человека с Богом – Царем и Судией.

Для Матфея важно не только то, что в Церкви сосуществуют «злые и добрые». Евангелист поднимает тему последнего Суда и тему ответственности христиан из язычников, тех самых, которые собраны «по распутьям дорог». Притча о брачном пире царского сына – явно обработка Матфеем дошедшей до него притчи о пире, которая была произнесена Иисусом Христом, и добавлением к ней заимствованной из иудейского предания истории о Суде Божием над приглашенными на эсхатологический пир, но не омывшими свои души от греховной нечистоты. Это притча направлена не фарисеям (они отказались от участия в пире), но христианам, особенно христианам из язычников. Та же тема поднимается апостолом Павлом в Послании к Римлянам, которое было написано лет на. 20-25 раньше Евангелия от Матфея. Напомню слова апостола Павла. Он пишет предостережение языкохристианам, бывшим язычникам. Они как «дикая маслина» привились к «благородной маслине», которая в Священном Писании Ветхого Завета есть образ избранного народа Израиля. Они привились к вере Авраама, Исаака, Иакова, Моисея, пророков, ветхозаветных праведников. Но пусть новые христиане из язычников не превозносятся, помня, что вера во Христа и Спасителя произросла из ветхозаветной веры праведников: христианство выросло из Израиля. Иудеи как ветви в своем большинстве «отломились неверием, а ты христианин из язычников держишься верою: не гордись, но бойся. Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя» (Рим. 11:17-21).

Как было сказано в притче о злых работниках в винограднике, «Царство Божие дано будет народу, приносящему плоды». Язычники вошли в Церковь. Они исповедуют Господа Иисуса. Но… «не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное». Одетого не в брачную одежду ожидает осуждение: «Возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов». Эти слова традиционны. Они нам уже встречались в речи Иисуса об эсхатологическом пире в Мф. 8:11-12. Выражение «тьма внешняя» характерна для евангелиста Матфея. В притче это – образ тьмы, которая простирается за стенами залитых светом праздничных небесных чертогов. Недостойного прогонят из праздничного зала, и он будет стоять в этой тьме, плакать от обиды и скрежетать зубами от зависти. Таков яркий образ, который, разумеется, нельзя принимать буквально. Эти суровые слова носят предостерегающий, увещательный и учительный характер.

Рассмотрим теперь ту часть притчи, которая отсутствует у Луки. У Матфея в ней появляется дополнительное действующее лицо: человек, одетый не в брачную одежду. Эта часть притчи при буквальном толковании вызывает естественный вопрос: почему человек, которого позвали на пир, потом изгоняется изза того, что у него не было брачной одежды? Ответом обычно служит ссылка на обычай, по которому соответствующую одежду давали при входе на брачный пир: отсутствие на человеке брачной одежды, следовательно, означало пренебрежение царским даром и стояло в одном ряду с поступком тех званых, которые пренебрегли приглашением и вовсе не пришли на брак.
Введением в повествование о человеке, пришедшем на пир без брачной одежды, служат слова о том, что рабы, «выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими». В версии Луки хозяин приказывает позвать на ужин «нищих, увечных, хромых и слепых». Разница достаточно очевидна. Если у Луки речь шла о тех, которые попали на ужин, несмотря на свое низкое социальное положение, то у Матфея вводится разделение попавших на пир по нравственному признаку. Вошедший в небрачной одежде, очевидно, относится к категории тех «злых», которые, хотя и вошли в чертог, не были этого достойны.
В этом эпизоде, опять же, можно усмотреть указание не события, которые касаются уже не столько истории израильского народа, сколько истории новозаветной Церкви. Если принять толкование, согласно которому две группы рабов соответствуют пророкам и апостолам, тогда естественным образом вся история, касающаяся человека в небрачной одежде, будет соотноситься с историей Церкви после воскресения Христова. В этом случае ее смысл будет заключаться в следующем: как в ветхозаветную эпоху были люди, призванные Богом, но отвергнувшие призвание, так и в новозаветную эпоху были и будут такие люди. Именно в таком ключе понимают рассматриваемый эпизод многие древние толкователи. Обращаясь к своим прихожанам, членам римской христианской общины V века, Григорий Великий говорит:
Поскольку вы, по щедрости Бога, уже вошли в дом брачного пира, то есть Святую Церковь, то будьте внимательны, братья, как бы Царь, придя, не обнаружил изъяна в облачениях души вашей... Что, как вам кажется, обозначается брачной одеждой? Если скажем, что брачная одежда — это крещение и вера, то кто 
же вошел туда без крещения и без веры? Человек, еще не поверивший, находится вне пира. Что же должны мы понимать под брачной одеждой, как не любовь? Человек приходит на брачный пир, но нет на том брачной одежды, кто, пребывая в Святой Церкви, не имеет любви.
Чуть раньше в той же проповеди Григорий говорил о том, что в Церкви одновременно присутствуют и добрые люди, и злые. Она «всех ведет к вере, но не всех счастливо приводит к свободе духовной благодати через перемены в образе жизни, так как в этом людям препятствуют их грехи». В земной Церкви люди «перемешаны», но когда они достигнут конца, разделятся. Церковь принимает «граждан обоих видов... не различая, но разделит их впоследствии»   .
Таким образом, вторая часть притчи, изложенной в Евангелии от Матфея, уводит от проблематики взаимоотношений между Богом и израильским народом. Вся первая часть притчи была посвящена тому, что происходит вне брачного чертога: слуги приглашают званых, те отказываются, слуги ищут новых приглашенных. Вторая часть, напротив, происходит уже внутри чертога. И здесь оказывается, что судьба отдельного человека может повторить судьбу израильского народа: несмотря на то, что он не только был приглашен, но и ответил на приглашение, вошел в чертог и возлег с пирующими, он оказался недостойным и был извержен «во тьму внешнюю».
Формула «там будет плач и скрежет зубов» встречается в прямой речи Иисуса четырежды в Евангелии от Матфея и однажды в Евангелии от Луки. В первый раз она звучит в рассказе об исцелении слуги сотника, завершающемся словами Иисуса: «Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8:11-12; Лк. 13:28). Во второй раз — в толковании притчи о неводе: «Пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из
Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 13:41-42). В третий раз формула встречается в рассматриваемой нами притче о брачном пире. В четвертый она будет применена в притче о талантах по отношению к негодному рабу, которого господин подвергнет «одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 25:51).
Судя по приведенным примерам, эту формулуприсказку Иисус использовал многократно применительно к посмертной участи грешников. Однако лишь в первом примере формула относится к израильскому народу; в остальных случаях она имеет более универсальный характер, указывая на всех, кто не уверует в Иисуса, не последует Его заповедям; кто воспротивится Богу, будет сеять соблазны, делать зло; кто не употребит в дело свои таланты, но зароет их в землю. Во всех случаях речь идет о сознательном выборе самого человека: этот выбор и предопределяет его посмертную судьбу.
В этом же ключе следует понимать слова о том, что «много званых, но мало избранных». Эти слова — еще одна формуларефрен, встречающаяся в речи Иисуса, в том числе в обеих версиях притчи о брачном пире (Мф. 22:14; Лк. 14:24). Под зваными подразумеваются те, к кому в разные эпохи и при различных обстоятельствах был обращен зов Божий. Под избранными — те, кто откликнулись на зов.
АПОСТОЛ Петр, слышавший эту формулу из уст Самого Иисуса, пишет: «Посему, братия, более и более старайтесь делать твердым ваше звание и избрание; так поступая, никогда не преткнетесь, ибо так откроется вам свободный вход в вечное Царство Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа» (1 Пет. 1:10-11). Здесь звание и избрание стоят в одном ряду: под зваными и избранными понимаются все члены Церкви. Апостол Павел называет членов Церкви «избранными Божиими» (Рим. 8:33; Кол. 3:12; Тит. 1:1). А Иоанн Богослов в Апокалипсисе говорит об Агнце Божием: Он есть «Господь господствующих и Царь царей, и те, которые с Ним, суть званые и избранные и верные» (Откр. 17:14).
Таким образом, слова Иисуса о том, что «много званых, но мало избранных», уже в первом христианском поколении получили вполне однозначное толкование: званые — это те, кого Бог пригласил на брачный пир, а избранные — те, кто на нем остался. Призвание осуществляется через проповедь, на которую человек откликается, обретая веру в Иисуса Христа как Бога и Спасителя и принимая крещение. А избрание — через весь опыт христианской жизни, включающий в себя участие в Евхаристии.
Образ брачной одежды широко используется в православном богослужении, в том числе при подготовке к причащению. В одном из песнопений Страстной седмицы, исполняемом в течение нескольких дней подряд, включая Великий Четверг, когда совершается воспоминание Тайной вечери, говорится: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь. Просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя» («Чертог Твой уготованный вижу, Спаситель мой, но не имею одежды, чтобы войти в него. Просвети одежду души моей, Податель света, и спаси меня»). Образ человека, связанного по рукам и ногам и изверженного из брачного чертога, — один из лейтмотивов покаянных молитв и песнопений Великого поста и Страстной седмицы.

До сих пор в притче Господь показывал, как Иудеи отвергнут благовествие Христово, за что и будут наказаны, и как, вместо и после них, войдут в церковь Его язычники; теперь же Господь показывает и предостерегает нас, христианин, что и из тех, которые войдут в церковь, не все будут достойны Его царствия. Не облечена в одеяние брачное (одетаго не в брачную одежду) и пр. Само собою понятно, что на пир нужно явиться в лучшей одежде. В древности цари и князья, особенно на востоке, имели обычай давать приближенным своим и друзьям в подарок верхния одежды; в этих одеждах и являлись те во дворец, на пиршества (Быт. 45:22. Есф. 6:8); также — пред входом в пиршественную палату каждому гостю предлагать одежду от своих щедрот. Так и Господь дает каждому, вступающему в Его церковь, в таинстве крещения одежду духовной чистоты. Отвергнуть, не принять царский дар и вообще явиться на пир в непраздничной одежде значило бы оказать презрение к царю, сделать оскорбление ему и гостям его, безчестить самое торжество. Так и христианин, очистившись от грехов в св. крещении, должен стараться вести истинно христианскую, чистую, благочестивую жизнь (Кол. 3:12); в противном случае он виновен и безответен. „Под одеждою, учит св. Златоуст, разумеются дела жизни. Войти на брак в нечистой одежде - значит, имея нечистую жизнь, лишиться Божией благодати“. Он же молча (молчал), потому что не имел чем защитить себя, он, видимо, пренебрег царским даром, намеренно явился на торжество на в брачной одежде, и таким образом молчанием сам осудил себя. 

Когда царь вышел взглянуть –в те времена проявлением изысканной вежливости считалось отсутствие хозяина на пиршестве, что, вероятно, позволяло гостям чувствовать себя свободно и раскованно, хозяин лишь заходил поприветствовать собравшихся. Одетого не в праздничную одежду – эти слова вызывают смущение, потому что от случайных прохожих нельзя было ожидать, чтобы они были одеты в свадебную одежду. Некоторые экзегеты, считавшие эти стихи естественным продолжением притчи, пытались объяснить это тем, что якобы царь всем пришедшим выдавал из своей сокровищницы нарядную одежду. Они ссылались на тексты Писания (Быт. 45:22; Суд. 14:12; Зах. 3:3‑5; Лк. 15:22). Но в Палестине I века такой обычай неизвестен. Другие настаивают на том, что одежда не обязательно должна была быть богатой, но чисто вымытой (Ориген, Иоанн Златоуст, Исаак Сирин). Это тоже мало проясняет дело, потому что люди на улицах и перекрестках, по большей части бедные ремесленники и земледельцы, вряд ли были в чистой одежде. Например, у Луки на пир были позваны нищие калеки, а они одеты в грязные лохмотья.

Большинство комментаторов уверено в том, что евангелист присоединил к этой притче другую, рассказывавшую о том, как пришедший на свадьбу гость оскорбил царя своим недостойным видом. Например, в притче, приписываемой Йоханану бен Заккаю (около 80 г.) говорится о царе, приславшем гостям приглашение на пир, не указав время его начала. Мудрые люди нарядились и стали ждать, а глупые, сочтя, что пир начнется нескоро, ушли по делам. Внезапно гостей позвали, и те, кто был одет не в праздничную одежду, не были допущены в пиршественный зал.

Кроме того, учитывая высокую степень аллегоризации этой притчи, были предложены разные варианты понимания свадебной одежды, а именно: раскаяние, добрые дела, праведность, спасение, воскресение, приобщение к Божественной славе, крещение, чистые помыслы, любовь, добродетели, Святой Дух, святость плоти, Христос. Почти все эти версии находят себе подтверждение в Писаниях Ветхого и Нового Завета, в раннехристианской литературе и в Талмуде, потому что метафора одежды была очень распространена в древности и могла пониматься по‑разному (Ис. 61:10; Откр. 3:4, 5, 18; 19:8; Гал. 3:27; Кол. 3:10; 2 Кор. 5:4).

Господи, как понять мне притчу о браке? Царь приказал ввергнуть во тьму внешнюю человека, вошедшего на брачный пир не в брачной одежде. Но этот человек не был в числе приглашенных. Он был из тех, кого слуги отправились искать на дорогах и распутьях. Он и не мог носить брачной одежды.

Сын Мой, никто не носит брачной одежды до того, как войти в царский дом. Только там ее можно обрести. И просить ее надо у Меня. Тем, кого Я созываю на брачный пир, Я даю и одежду для него. Без Меня ты ничего не имеешь, ничего не можешь. Но от Меня ты должен ожидать всего.

Эти мысли об очищении и брачной одежде возвращают меня к памяти о грехе. Потому что, когда я вижу Агнца, я вижу и грех свой.

Царь входит и замечает, что один из гостей вошел на пиршество не в брачной одежде, показав этим свое неуважение к царю и его сыну.

А кто этот несчастный, которого повелел хозяин пира связать и бросить во тьму кромешную? Это был тот, который был не в брачной одежде, тот, кто был призван на пир в Царство Божие, на пир в обществе святых, а одежды духовной не имел, одежда его была грязной и не праздничной. Это был человек просвещенный и освященный в таинстве крещения, но потом забывший достоинство свое. Этот человек был участником правды, но вел жизнь греховную и нечестивую, был запятнан пороками. Его духовная одежда была грязной, ему не место было в обществе святых, и потому он был осужден и выброшен во тьму кромешную.

Так будет с нами, христианами, призванными идти за Христом, идти на пир в Царство Божие, так будет со всяким, кто окажется в грязном рубище, не в брачной одежде, кто запятнан грехами, со всяким, кто ни во что ставит освящение, полученное при крещении.

Как ужасно, как безсчетно много людей, которые не желают идти на призыв Христов, презрели все призывы Господа, все заповеди Его, пошли своим путем, служили плоти своей, следуя заповедям и обольщеньям мира, которые пир мирской предпочли пиру духовному в Царстве Божием.

Они все погибнут, никто не будет участником пира Христова, участником Царства Божия, а многих из них еще в жизни земной постигнет кара Божия, о которой говорит притча об истреблении этих отказавшихся идти на пир. Господь, разгневавшись, разорит как паутину, нечистые, нечестивые хитросплетения, которыми устраивали они свое благополучие на земле, предпочитая это блаженство – блаженству Царства Божия.

Да не будет ни с кем из вас такого ужаса, да будете вы все участниками пира Христова в Царстве Божием. Никто из вас да не окажется одетым в рубище смрадное!

Аминь.

***

Кто это, одетый не в брачную одежду? Это один из тех, которых немало даже среди нынешних христиан, кто не понимает, что «царство небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12). Это тот, который полагал, что он, получив отпущение и прощение грехов в Таинстве Крещения, уже чист. Это один из ханжей, которые думают, что только одним внешним соблюдением обрядов, одной внешней набожностью можно заслужить царствие Божие

Такие люди не хотят видеть грязи, которой так много в их сердцах, не хотят сознавать, что одеты в грязное, зловонное рубище, сотканное из их грехов, и даже смеют входить на вечерю Христову Их непременно нужно изгнать, не терпеть присутствия их! Как допустить таких к участию в вечере великой!? В царстве Божием место только святым, и никому более.

Кто стремится жить праведно, искренно кается в своих грехах, тот удостаивается этого пира. Напротив, тот, кто живет не думая о своей вечности, по смерти будет безуспешно стремиться укрыться во тьме внешней, чтобы скрыть дела свои и спрятаться от своей совести. Но поздно, ибо там только свет, и душа, наполненная злобой, гордыней и прочими неутолимыми страстями, действительно может лишь рыдать и скрежетать зубами.

Игумен Никон в своей проповеди «О Велией Вечери» продолжает: «Но на Пиру оказался один пришедший не в брачной одежде. Что это значит? Какой должна быть брачная, т. е. праздничная, одежда, в которой можно быть на пиру (в древности не имеющимее такая одежда выдавалась, когда они приглашались в богатый дом)? Брачная одежда — это чистота души. Человек, хотящий войти на царственный дивный Пир, уготованный от начала мира для праведников, должен, прежде всего, слушаться слова Божия, жить по нему, по заповедям Божиим. А всякое нарушение воли Божией, нарушение заповедей, даже малейшей из них, должен искоренять искренним, глубоким, сердечным покаянием. Не языком говорить: я грешный, а от всего сердца, с глубоким сокрушением припадать к Господу и взывать: „Господи, я согрешил, будь милостив ко мне, очисти мою душу от скверны греховной“. И если человек всю жизнь будет стараться поступать так, по воле Божией, по заповедям Евангелия, если всю жизнь будет следить за собой и всякое греховное пятно омывать искренним покаянием, то он облачится в эту праздничную, брачную, одежду, в которой может прийти на Пир, войти в Царствие Божие».

Брачный пир — это и святое Причащение. Не в брачной одежде оказывается тот, кто причащается без осознания своей греховности, своего недостоинства, без покаяния, — такой, как оскорбивший Хозяина Пира, связывается и выбрасывается вон. Что это значит? Апостол Павел объясняет: кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. От того многие из вас немощны и больны и немало умирает (1 Кор. 11:29-30).

Святитель Иоанн Златоуст говорит об Иуде: «Приобщаясь Таин, он оставался таким же и, наслаждаясь страшною трапезою, не изменялся. Это показывает евангелист Иоанн (Ин. 13:27), когда говорит, что после этого вошел в него сатана» (Беседы на Евангелие от Матфея. Беседа 82). Такой будет связан, выброшен и погибнет. Преподобный Серафим Саровский предупреждает: «Бывает иногда так: здесь на земле и приобщаются, а у Господа остаются не приобщенными!»¹ за свое неблагоговение.

Великое поучение этой притчи состоит в том, что многие, называющиеся христианами, сердцем далеки от Бога и не могут поэтому называться детьми Божиими.

  Кто есть царь, сделавший для сына брачный пир? – Бог Отец.

  Кто Сын Его? – Господь Иисус Христос.

  Какое значение имеет приглашение на брак? – Послания и кроткие увещания слова Божия.

  Кто рабы, зовущие на пир? – Проповедники и все священнослужители, призывающие грешников к Спасителю.

  Кого изображают те, которые пренебрегли приглашением и отошли? – Они изображают тех, которые так заняты житейскими заботами, что не хотят и слушать душеспасительных наставлений.

  Кто убийцы рабов? – Это во первых иудеи, гнавшие пророков Божиих, а во вторых все вообще преследующие христианскую веру.

  Кто собранные повсеместно на брачный пир? – Это все вообще люди, различных нравов и свойств, которые обращаются к Церкви и принадлежат к ней.

  Что изображает пришествие царя? – Означает пришествие Иисуса Христа в день страшного суда.

  Кого представляет человек без брачной одежды? – Лицемера, или по имени только христианина.

  Что означает брачная одежда? – Она означает истинную веру, сопровождаемую любовью.

  Чему нас научает то, что царь нашел человека не в брачной одежде? – Научает тому, что никакой лицемер или ложный христианин не скроется от очей Божиих в день страшного суда.

  Что означает молчание человека без брачной одежды? – Безмолвное и уже бесполезное сознание греховности и невозможности оправдать себя пред Богом.

  Чему нас научает его наказание? – Тому, что страшная участь ожидает лицемеров, лжесвидетелей, и вообще всех грешников, которые на сем свете живут в грехах и не каются.

Тексты, относящиеся к притче о брачной одежде

1. Блажени званнии на вечерю брака агнча. Откр. 19:9.

2. Изыди на пути и халуги, и убеди внити, да наполнится дом мой. Лк. 14:23.

3. И Дух и невеста глоголят: прииди. Откр. 22:17.

4. Кая бо есть надежда нечестивому, яко ожидает? надеяся на Господа спасется ли? Иов. 27:8.

5. Отступиша, иже в Сионе беззаконницы, приимет трепет нечестивыя. Ис. 33:14.

6. Да возрадуется душа моя о Господе, облече бо мя в ризу спасения, и одеждею веселия одея мя. Ис. 61:10.

7. Сии суть, иже приидоша от скорби великия, и испраша ризы своя, и убелиша ризы своя в крови агнчи. Сего ради суть пред престолом Божиим, и служат Ему день и нощь. Откр. 7:14–15.

Скажи изящным одеждам: ни одна из вас не годится «быть одеянием брачным» (Мф. 22:12), в котором входят на Царский брак, и без котораго извергаются во тьму кромешную. Сего одеяния не выткут на стане, и не принесут из чужой земли: оно частию подается свыше, частию выработывается собственными подвигами каждаго, по реченному: «облецытеся Господем нашим Иисyc Христом» (Рим. 13:14); «облецытеся во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение» (Кол. 3:12). 

Евангелие учит нас, что для достойного приобщения трапезы царствия Христова должно иметь одеяние чистое, достойное близости к Царю; что ум наш должен быть одет благоговейными помышлениями, сердце святыми желаниями, тело очищено воздержанием, что дела веры, правды, добродетели должны составить светлую одежду нашего духовного существа: но подкрадывается лукавый помысл, и шепчет, что это значит требовать от человека жизни Ангельской, которая выше его: – и многие из нас, под тем предлогом, что не обязаны вести жизнь Ангельскую, небрежно всем существом своим погружаются в жизнь мирскую, рассеянную, чувственную, нечистую, скотоподобную. Что же из сего? – Мы своим небрежением сами себя лишаем наслаждения дарами благодати Христовой; в нашем недостаточном исполнении обязанностей люди, более склонные к нарушению обязанностей, видят свое оправдание и идут далее во глубину зол; Царь небесный оскорбляется; время, данное нам для нашего спасения, истощается без пользы; прещение правосудия Божия угрожает; – еще то милость Божия, если угрожает прещение Божие временное, наказательное и исправительное, а еще не осуждение конечное и вечное.