Евангелие от Матфея 20 глава 22 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы согласно видят в словах Христа исправление просьбы Иакова и Иоанна. Они просили славы и первых мест, но Христос показывает им другой путь: прежде чести — страдание, прежде венца — подвиг, прежде участия в Царстве — участие в Его чаше и крещении.

Первая линия толкования — путь к высоте через страдание. Её раскрывают святитель Григорий Двоеслов, святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен. Христос как бы говорит ученикам: вы хотите высоты, но путь к ней проходит через скорби. Поэтому Он не отвечает прямо о местах справа и слева, а спрашивает, смогут ли они пить Его чашу.

Вторая линия — смысл чаши и крещения. Блаженный Иероним и Евфимий Зигабен понимают чашу как страдание и смерть. Блаженный Феофилакт добавляет: Христос называет страдание чашей, потому что принимает его добровольно, а крещением — потому что Его смерть очищает людей. Святитель Иоанн Златоуст также видит здесь указание на великое очищение вселенной через смерть Христову.

Третья линия — неведение учеников. Златоуст и Феофилакт объясняют: Иаков и Иоанн сказали “можем” не из полного понимания, а в горячем усердии и желании получить просимое. Они ещё думали о чести и венцах, а Христос говорил им о смерти, опасностях и трудах.

Особо преподобный Ефрем Сирин расширяет смысл: крещение кровью — это не только мученичество, но и постоянное исповедание Христа, борьба с тайными внутренними гонителями: страстью, завистью, ненавистью, неправдой.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним Стридонский: Господь отвечает ученикам, хотя просила мать, потому что её просьба выражала их собственное желание. “Чаша” в Писании означает страдания; это подтверждается молитвой Христа в Гефсимании и словами псалма о “чаше спасения”.

Святитель Иоанн Златоуст: Христос говорит не “можете ли умереть?”, а “можете ли пить чашу?”, чтобы через образ участия с Собой привлечь учеников к усердию. Их ответ “можем” был сказан в горячности.

Преподобный Ефрем Сирин: место превосходства даётся за заслуги. Он различает крещение воды и крещение Креста; внутренние испытания христианина тоже могут быть настоящим исповеданием Христа.

Святитель Григорий Двоеслов: кто хочет радости спасения, должен прежде принять горькую чашу исповедания.

Евфимий Зигабен: чаша — это смерть, крещение — кровь; не участвующий в страдании Христовом не будет иметь участия и в Его Царстве.

Блаженный Феофилакт Болгарский: Христос оставляет мать и обращается к сыновьям, показывая, что именно они стояли за просьбой. Их внутренняя болезнь — честолюбие.

Как бы то ни было, но в этом желании не доставало смирения, правильного понятия о царстве Христовом. Услышав их просьбу, Господь прежде всего сказал: могут ли они пить ту чашу, какую Сам Он намерен пить и креститься крещением, которым Сам крестится? –  Ученики отвечали с решительностью, что могут. (Ответ их показывает, что в это время, до наступления страданий Господа, они не отвергали совсем мысль о страданиях Мессии, чтобы войти в славу Свою. Иное дело после, когда смутные обстоятельства все превратили в их душе). –

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 188-189++

Господь открывает нам, какой ценой мы можем обрести Христову славу. «Не знаете, чего просите», — говорит Он. Они не знают, чего просят, — не понимают, что значит сидеть одесную или ошуюю Христа. В то время как речь идет о том, чего око не видело и ухо не слышало. Они не знают, чего просят, и потому не задумываются о средствах. Безумие — предписывать Божией премудрости, как устроить нашу судьбу. Лучше было бы для нас предоставить Господу делать то, что Он находит нужным, и Он сделает больше, чем мы желаем. Мы не знаем, чего просим, когда просим носить венцы славы, и не просим благодати нести крест на нашем пути к ней. Что стоит наша вера, если она не стоит того, чтобы ради нее принять страдания? Самое последнее место на небесах стоит самых великих страданий на земле. Воля Христова — в том, чтобы мы уготовили себя для страданий и дали Ему возможность воздать за них. Не знаем мы, чего просим, когда при приближении Пасхи Господней молим Господа, чтобы не лишил Он нас Своего утешения. «Можете ли креститься крещением, которым Я крещусь?» — спрашивает Господь. То есть с головой погрузиться в то отвержение, в ту смерть, которые Ему будут даны. Если это будет у нас, откроется нам и слава Божественной жизни.  

Но Господь говорит им: „не знаете, что просите». (Если бы они знали, что сидеть по правую и по левую руку Господа во время предстоящаго пребывания Его в Иерусалиме значит висеть с Ним на поносном кресте, то в настоящем их состоянии они не могли бы высказать свою просьбу.) „Можете ли пить чашу, которую Я буду пить (Мф. 26, 39, 42), или креститься крещением, которым Я крещусь?" Иаков и Иоанн, не вникая глубже в смысл иносказательной речи Господа, а только желая, чтобы Он исполнил их просьбу, говорят: можем. Предвидя, что впоследствии сыны Зеведеевы действительно сделаются способными участвовать в страданиях Его, Господь признает правдивость их ответа; но относительно просьбы их говорить: „еже сести одесную Мене и ошуюю Мене, несть Мое дати, но имже уготовася от Отца Моего». Бог Отец дал Сыну иметь жизнь в Самом Себе, дал Ему и власть суда, и Сын оживляет, кого хочет (Ин. 5:21—22. 26—27). Следовательно разделение наград в царстве Мессии есть дело Устроителя этого царства, И. Христа, действующаго согласно с волею Отца (Ин. 5:19—20. 30). Но в настоящем случае Господу нужно было отклонить от Себя эту честь: обещание исполнить просьбу сынов Зеведеевых оскорбило бы прочих апостолов, которые негодовали уже на одно это честолюбивое искание своих товарищей (Мф. 24. Мк. 41); отказ в просьбе оскорбил бы просителей. Поэтому Господь и дает не вполне ясный ответ. В основании просьбы Иакова я Иоанна была мысль, что И. Христос любит их и приблизил их к Себе более других апостолов. Господь и говорить, что большее или меньшее прославление их в вечной жизни зависит не от этих личных Его расположений и отношений к каждому из них, но имже уготовася от Отца; а у Отца уготовано каждому то, чего он будет достоин по своим делам.

Не знаете, чего просите, — отвечал им Иисус. - Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?

Иисус знал, что эти самые Апостолы, желающие теперь сесть рядом с Ним в Царстве Славы Его, почти сравняться с Ним, оставят Его одного и разбегутся, как только настанет час Его страданий. Поэтому Он и спросил их: «Можете ли пить ту чашу страданий, которую Мне предстоит испить, о которой Я только что говорил вам? Можете ли креститься тем кровавым крещением на кресте, которым Мне предстоит креститься?»

(В древности был обычай посылать некоторым из осужденных на казнь чашу с ядом, поэтому выражение пить чашу означало: испытывать страдания, оканчивающиеся смертью).

На этот испытующий вопрос Иисуса пылкие «сыны грома» ответили; можем.

Нельзя было найти прошения, более противного настоящему душевному состоянию Богочеловека, Который весь был занят мыслью о Своих будущих страданиях. Извинением могло служить одно то, что Иаков и Иоанн не поняли Его предсказания и искали быть близкими к своему Учителю, без сомнения, не по одному любочестию, а и по чувству любви к Нему, которая опасалась быть удаленной от Него во славе Его. Ответ Господа служит поучительным примером, с какой снисходительностью исправлял Он самые важные ошибки Своих учеников. Вместо каких-либо упреков Он отвечал просто с кротостью: Не веста, чесо просита. Можета ли пиши чашу (чаша у евреев означала страдания и бедствия (Пс. 59:5; Ис. 51:17. 22; Пч. Иер. 6: 21)), юже Аз имам пити, или крещением (так иносказательно назывались великие искушения), им же Аз крещаюся, креститися? То есть Господь хотел внушить мечтателям, что им должно думать еще не о награде, которая сама собой придет к достойному, а о средствах, как заслужить оную. «Можева», — отвечали ученики, побуждаемые, вероятно, более желанием получить просимое и показать себя достойными его, нежели по внутреннему убеждению в необходимости страданий для достижения славы (Мф. 20:22); ибо они не имели еще ясного понятия ни о предстоящей чаше, ни о крещении, о которых говорил Господь. Но Учитель, как сердцеведец, предвидел уже, что слова эти, сказанные теперь без ясного сознания дела, придут некогда в совершенное исполнение, что сыны Зеведеевы действительно со временем будут, подобно Ему, крещены страданиями; потому в духе пророчества, которое они должны были выразуметь впоследствии, продолжал: Чашу Мою испиета, и крещением, имже Аз крещаюся, имате креститася, а еже сести одесную Мене и ошуюю Мене, несть Мое дати, но им же уготовася от Отца Моего. Тем кончилась беседа.

  Очевидно, что Господь хотел преподать сынам Зеве-деевым наставление, для них необходимое, но без той строгости, которой заслуживало более прошение, нежели просители. Они должны были узнать, что в деле столь важном, каково учреждение на земле Царства Божьего, ничто не может зависеть от произвола или пристрастия личного, а все от закона и справедливости; что Господь и Учитель их, если можно так сказать, Сам не может оказать им какую-либо милость без их способности и заслуг. После того они сами собой должны были убедиться, что и в этом отношении они не знали, чего просили.

Апостолы не имели надлежащаго понятия о Христовом царстве, которое должно было быть не таково, как обыкновенныя земныя царства; потому Он и говорит им: не знаете, чего просите (не веста, чесо просита). Можета ли пити чашу и проч. Здесь Господь указывает, что еще прежде прославления, предстоят Ему Самому и апостолам Его великие подвиги — придется страдать и умереть. Пить чашу и креститься крещением значит страдать и умереть. Эти выражения, особенно первое, употребляются в таком именно смысле в Священном писании (Ис. 51:17—22. Пс. 74:9. Ин. 18:11). Выражение пить чашу заимствовано от обычая восточных царей посылать чашу с ядом осужденным на смерть. Принятие страданий и смерти за веру представляется как бы погружением в них человека, очищающим его подобно очищению в водах крещения. Говорят Ему: можем (глаголаста Ему: можева). Так отвечали апостолы, толкует св. Златоуст, в жару усердия, не зная того, что сказали, и надеясь услышать согласие на свое прошение. 

Здесь крещение сравнено с чашею страдания: Мф. 26:42; стало быть, крещение исключительное и необязательное для всех, между темт есть крещение обязательное для каждаго христианина: Мф. 3,16; Ин. 3:5, необходимое не только для уверовавших в слово Божие: Деян. 8:35-39, но и для получивших Духа Святаго: Деян. 10:44-47. По крещении во имя Господа Иисуса нисходит Дух Святый и на неполучивших Его: Деян. 19:2-5; медлить с крещением нельзя; 22, 16.

На это Иисус отвечает, что они не знают, о чем просят. Готовы ли они разделить Его участь? Этот вопрос выражен с помощью знакомой из Писания метафоры чаши. Можете выпить чашу, которую Мне предстоит выпить? В Ветхом Завете также встречается образ чаши: она могла быть «наполнена» благом (Пс 23(22).5) или бедствиями (Пс. 75:8 (74:9)). Но здесь она полна страданий. Та легкость, с которой братья дают утвердительный ответ, говорит о том, что Иаков и Иоанн не восприняли слов Иисуса серьезно, не поняли их трагического смысла. Так потом Петр будет уверять Иисуса, что уж он‑то никогда не отступится (26:33, 35). Братья могли бы занять места на крестах справа и слева от Иисуса, но они бежали, и вместо них там оказались два безымянных преступника.

Христос кротко отнесся к такому их себялюбию и заблуждению. Они по слепоте своей просили о положении, которое лишь несколько дней спустя, как они должны были увидеть, занято было в позоре и мучении двумя распятыми разбойниками. Воображение их рисовало пред ними двенадцать престолов, а Он говорил им о трех крестах. Они мечтали о земных коронах, а Он говорил им о чаше горечи и о крещении кровию. Могли ли они пить с Ним эту чашу, или креститься этим крещением? Быть может более понимая теперь значение Его слов, они смело отвечали: «можем»; и тогда Он сказал, что им действительно придется оправдать слова свои, но что сидеть по правую и по левую сторону Его придется лишь тем, кому уготовано Отцом небесным.

Не веста, чесо просита, – с кротостью отвечал им Спаситель, – можета ли пити чашу, юже Аз имам пити, и крещением, имже Аз крещаюся, креститися? образ чаши, наполненной вином, служил на живописном языке древних пророков для обозначения бедствий, посылаемых от Бога для вразумления людей (Пс. 74:9; Ис. 51:17, 22), а под образом крещения сам Господь незадолго перед сим предвещал о своих страданиях и смерти (Лк. 12:50). Посему, эта чаша Христова есть та самая, о которой он молился в саду Геф-симанском (Мф. 26:39), и это крещение Его есть, по изъяснению святителя Филарета Московского, «крещение кровью, пролиянною на кресте». Вопрос, предложенный сынам Зеведеевым, побуждал их испытать самих себя, способны ли они, вместо преждевременно ожидаемой славы, принять участие в страданиях и кресте Христовом. «вы напоминаете Мне о чести и венцах, – говорит Господь, – а я указываю на подвиги и труды, вам предлежащие: еще не наступило время награды и не теперь откроется слава Моя; настоящее время есть время смерти, браней и опасностей» (свт. Иоанн Златоуст). Последующие события показали, как мало еще ученики Христовы были готовы разделить чашу и крещение Божественного крестоносца (Мк. 14:50), но «в жару усердия», по выражению святого отца, сгорая желанием достигнуть просимого и «не зная того, что сказали», Иаков и Иоанн поспешили отвечать на вопрос Господа: можем. Всеведущий знал, что это слово, произнесенное теперь без ясного сознания, в свое время придет в исполнение, а посему, предсказав обоим апостолам ожидающую их участь, вместе с тем объяснил им, что небесная награда не дается, но уготована претерпевшим до конца (Мф. 24:13) и победившим все искушения и соблазны (Откр. 3:21). Чашу, юже Аз пию, испиета, и крещением, имже Аз крещаюся, креститася, а еже се-сти одесную Мене и ошуюю, несть Мне дати – но имже уготовася от Отца Моего, – «Мне, праведному судии, несвойственно дать вам такое достоинство по одной любви к вам даром, иначе я не был бы правосуден, но такая почесть уготована только подвизающимся» (блж. Феофилакт), или, как изъясняет преподобный Исидор Пелусиот, несть Мне дати, – «дать просящим просто, а не воздать в награду трудящимся». Небесные почести предназначены всем верующим и веру свою свидетельствующим добрыми делами и будут распределены на страшном суде Царем Христом сообразно воле отца, давшего сыну всякий суд (Мф. 25:31–46; Ин. 5:22), так что, по выражению свтятого василия великого, «от приемлющих воздаяние зависит сделать себя достойными седения одесную или ошуюю Господа, а не от того, кто может дать сие, хотя бы и несправедливо было прошение». Седение же одесную непостижимого величества Божия в том смысле, в каком говорится о Господе, воссевшем одесную Бога (Мк. 16:19), по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «недоступно ни для кого, не только для людей, как то святых и апостолов, но и для Ангелов, архангелов и для всех высших сил».

Церковь Домостроительство спасения ясно изображает на иконе: Пресвятая Богородица, яко Царица, и святой Иоанн Предтеча, больший всех пророков, предстоят одесную и ошуюю Престола величества Божия.

В другой раз, в ответ на «скромную» просьбу сыновей Зеведеевых отметить их особенной честью при наступлении Царства, Господь ответил вопросом: «Готовы ли вы пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым я крещусь?»(Мф. 20:22). Речь идет о готовности следовать за Ним до конца: участие во славе Царства невозможно без общения с Ним в испитии чаши страданий и крещения (погружения) в смерть. Апостолам это было и ясно, и нет. К мысли, что путь в Царство лежит через Голгофу, Господь постепенно приучал учеников – до Преображения в прикровенных образах, после Преображения – прямым текстом. При этом Иисус неоднократно будет подчеркивать, что Его служение и служение Его учеников тесно связаны: пострадает Он, будут страдать и они, но об этом яснее всего будет сказано в Прощальной беседе с учениками, в ночь взятия Христа под стражу.