Евангелие от Матфея 2 глава 3 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы, представленные на странице, в целом объясняют этот стих как столкновение двух противоположных реакций на весть о рождении Христа. С одной стороны, волхвы приходят поклониться новорождённому Царю, а с другой — Ирод и жители Иерусалима приходят в смятение.

Первая и главная линия толкования (святители Амвросий Медиоланский, Иоанн Златоуст, Иннокентий Херсонский; также Евфимий Зигабен) связывает тревогу Ирода с его страхом за власть. Услышав о рождении Царя Иудейского, он увидел угрозу своему престолу. При этом сам вопрос Ирода о месте рождения Христа косвенно показывает, что он признавал существование древних пророчеств о Мессии и серьёзно отнёсся к сообщению волхвов.

Отцы также объясняют, почему вместе с Иродом встревожился Иерусалим. Здесь можно выделить две близкие линии. Согласно святителям Иоанну Златоусту и Евфимию Зигабену, причиной стало духовное ослепление и нерадение народа: люди не обрадовались приходу обещанного Спасителя и даже не захотели проверить услышанное. Согласно святителю Иннокентию Херсонскому, значительная часть жителей боялась возможных потрясений, политических перемен, наказаний со стороны Ирода и грядущего суда Божия. Эти объяснения не противоречат друг другу: отцы видят в смятении Иерусалима одновременно и духовную неготовность принять Христа, и страх перед последствиями Его явления.

Таким образом, общий смысл стиха у святых авторов заключается не столько в описании исторического события, сколько в противопоставлении веры и неверия: язычники-волхвы ищут и чтут Христа, тогда как многие из тех, кто ожидал Мессию по Писанию, встречают весть о Нём тревогой и смущением.

 Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Амвросий Медиоланский обращает внимание, что Ирод, разыскивая место рождения Христа, невольно свидетельствует о существовании пророчеств о Нём и тем самым косвенно признаёт Его Царём.
• Святитель Иоанн Златоуст подчёркивает, что жители Иерусалима даже после известия волхвов не пошли проверить произошедшее и не последовали за ними в Вифлеем, проявив беспечность и равнодушие.
• Евфимий Зигабен особо отмечает контраст между волхвами и иудеями: далёкие персы пришли поклониться Христу, тогда как многие из Его соплеменников остались безучастными.
• Святитель Иннокентий Херсонский подробнее описывает историческую обстановку: слух о рождении Мессии быстро дошёл до Ирода через его осведомителей; смущение охватило не только царя, но и придворных, сторонников династии и многих жителей столицы, опасавшихся беспорядков и репрессий.

Житель Иерусалима с одной стороны находил очень странным, что о важном событии, которое случилось в его отечестве, ему приносят известие чужестранцы: казалось бы этому событию и надлежало быть возвещену в первый раз в столице государства и каким-нибудь собственным пророком. Но что всего более затрудняло его – это была мысль, – какое неблагоприятное влияние на спокойствие общественное будет иметь это известие при таком подозрительном государе, каков был Ирод.

В самом деле, при дворе произошло сильное волнение. Молва о Мессии разнеслась не из какого-нибудь маленького местечка, но от почтенных чужестранцев, ученых мужей: о Царе, Которого народ иудейский ожидал, не мог не слыхать и Ирод. Верил ли он, или не верил древним предсказаниям, до сего предмета относящимся, однако не мог их совсем отвергать: они уже так глубоко укоренились в религии Иудеев и даже в понятиях о благе их отечества, что нельзя было быть и Иудеем, не имея сих ожиданий. Чтобы лишить Ирода покоя довольно было и того одного, что народ столько уже времени питается этой надеждой, и потому слишком расположен к принятию всего, что только может обещать исполнение этой надежды. Когда народ будет думать (справедливо или несправедливо – дело не в том), что имеет у себя Мессию – это уже одно заставляло страшиться Ирода важных и для его дома неприятных переворотов. Да он же так взошел на престол иудейский, так управляет им более 30 лет, что не может положиться на расположение к себе своих поданных, даже какой-нибудь части их: он никогда не считал своего престола и жизни безопасными даже со стороны своих детей. Наконец ему известно было сильное желание свободы в его подданных и фанатическая ревность некоторых партий, которые при одном имени: Мессия, не только что при действительном Его явлении, готовы к открытому возмущению.

По таким представлениям подозрительный тиран, каков был Ирод, скоро решил, как ему поступить в настоящем случае, чтобы не потерять интересов своего дома: ежели где найдется такой младенец, который звездой, или пророчеством, или чем бы ни было назначается в цари иудейские – немедленно истребить его. Религии Ироду довольно и в такой мере усвоить, чтобы он мог только поверить сказанию восточных мудрецов и предсказаниям священных книг, а отнюдь не столько, чтобы он считал обязанностью соображаться с волей и мановением неба; это доказывается историей настоящего его образа действования.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 39-40++

Мы знаем, что в день рождения Господу не нашлось места среди Своего народа. Не нашлось для Него ни одного дома, кроме пещеры для скота. Никого не было у яслей в ночь Рождества, кроме пастухов. А начальствующий в этом народе, Ирод, замыслил погубить Того, Кто пришел спасти его. Охваченный тревогой, он «выведал от них время появления звезды и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему». Этот Младенец может быть опасным соперником его трона, и Его нужно немедленно устранить любыми средствами.

Все человечество разделяется Господом страшным выбором: на тех, кто принимает Его и тех, кто отвергает Его. Верующих и неверующих. Как мы празднуем Рождество Христово? Пытаемся ли сделать еще один шаг навстречу Господу? Узнаём ли Бога в сокровенной глубине нашей жизни каждый день? Это не очевидно. Это нелегко. «Свои Его не прияша». У яслей Вифлеемских уже присутствует очертание Креста, сделанного из того же печального древа — отказа людей веровать в Божественную любовь, и потому отказа от Жизни, от Света.

49. Итак, волхвы возвещают рождение царя; Ирод в смятении и собирает книжников и первосвященников и выспрашивает, где должен родиться Христос. Волхвы только возвещают царя, а Ирод ищет Христа, то есть своим вопросом исповедует Его царем. Своим вопросом, где Тот должен родиться, Ирод показывает, что рождение было предсказано; если бы оно не было предсказано, как можно было бы выведывать о нем у книжников? О несмысленные иудеи! Вы не верите, что пришел Тот, Кого вы видите, не верите, что пришел Тот, Чье пришествие ожидаете.

Благочестивым волхвам противопоставляется Ирод и весь народ Иерусалима: «Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним». Они образуют как бы единый фронт против нового царственного Младенца, что, разумеется, исторически было невозможно. Ирода в Иерусалиме так люто ненавидели, что любое известие о рождении другого Царя, не говоря уже о Мессии, должно было бы вызвать великую радость. Но здесь Матфея заботит не историческая точность, ибо для него Иерусалим – город убийства Иисуса, город, чьё население в конце его Евангелия призывало на себя и своих детей кровь Иисуса. Так Матфей уже в начале своего Евангелия подаёт «сигнал» того, что случится в конце, в истории Страстей Христовых. Что касается тревоги Ирода, то она объясняется тем, что он был в вечном страхе за свой трон. Естественно, рождение какого-то нового «Царя Иудейского» не могло в нем вызвать ничего кроме желания немедленно его устранить. Поэтому он, «собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу?». Волхвы ведь знали только об Иудее, но не о конкретном месте рождения Царя. Упомянутые «первосвященники» (по-гречески «архиереи») означают членов тех семейств, из которых Ирод поставлял первосвященников. «Книжники» – это ученые знатоки и толкователи Писания. И снова: описана прекрасная гармония Ирода с книжниками, которая в действительности тоже была невообразимой, так как ученые книжники ненавидели Ирода. Но Матфей здесь тоже смотрит вперёд, на историю Страстей, где книжники будут выступать непримиримыми врагами Иисуса Христа. Примечательно, что Ирод спрашивает не просто о Царе, но о Мессии, о Христе. Это указывает на то, что Ирод боится не просто какого-то соперника, но именно Мессии, Спасителя. Ирод представлен не просто как злой и жестокий царь, но как противник спасения, как сообщник сатаны, как некий анти-Христос. 

Смутися (встревожился) Ирод, потому что, как Идумеянин, а не царской Давидовой крови, он боялся потерять престол. Ирод вообще был очень подозрителен (Феофил.), как незаконный царь еврейский, и лишал жизни многих, даже своих детей и родственников, казавшихся ему опасными для него людьми. Встревожился и весь Иерусалим, т. е. все народонаселение Иерусалима, а особенно, по всей вероятности, приверженцы Ирода. Могли встревожиться и из народа те, которые не ожидали, что Мессия явится так смиренно, что даже о рождении Его повествуют люди чужие, пришедшие издалека. Встревожились и потому, что могли ожидать от раздраженнаго тирана Ирода жестокостей, как это и оправдалось (Мих.).

Когда однако же они прибыли в Иерусалим, то там кроме нескольких избранников еще никто не знал о явлении этого необычайного царя; но появление мудрецов невольно обратило на себя общее внимание и о цели их прибытия немедленно было доложено Ироду. Весть эта как громом поразила подозрительного царя, который в это время, удрученный летами и болезнью и чувствуя уже нестерпимое угрызение совести за все грехи и кровавые преступления своей порочной жизни, находился в состоянии почти безумного исступления. Пролив уже целые по­токи крови, чтобы истребить всех, кто только имел хоть малейшее право на похищенный им престол, он положительно испугался вести, что теперь-то именно и родился Мессия, истин­ный Сын Давидов, которому и принадлежишь по праву незаконно занимаемый им престол. Вместе с ним встревожился и весь Иерусалим.

Казалось бы, что весть о рождении давно ожидаемого Мессии произведет всеобщую радость в столице того народа, который много веков приготовлялся к сретению Его и видел в Нем завершение заветных своих надежд и лучших чаяний. Но Иерусалим не разумел времене посещения своего (Лк. 19:44); он не знал, что Христос родился, и даже, получив эту весть от людей, пришедших из дальней страны, не спешил исправить свое нерадение и беспечность, и вслед за своим царем встревожился. Кто же был причиною этой тревоги? Младенец, Который только лишь родился в крайней бедности, о Котором никто из окружающих царя ничего еще не знает, – вот Кто тревожит и страшит мощного властителя, смущает и приводит в замешательство приверженцев его! Об этом Младенце сказано, что Он – Царь Иудейский, – и Ирод видит в Нем своего соперника, который впоследствии вооружится против него правами своего рождения и поддерживаемый народною любовью к роду Давидову может низвергнуть его с престола. Одной этой мысли было достаточно для того, чтобы наполнить душу властолюбца мрачными подозрениями и ужасом. Ирод опасался, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «за себя и за детей», или, по словам блаженного Феофилакта, «боялся потерять царство, ибо, как иноплеменник, знал, что оно не принадлежит ему». Жители Иерусалима имели свои причины тревоги: большинство опасалось, что жестокий Ирод, по этому слуху, прибегнет к насильственным мерам, а приверженцы его не желали расстаться с теми выгодами, какими пользовались.

В рассказе двух евангелистов о Рождестве есть общая особенность: связать евангельскую историю с гражданской и даже мировой. И ап. Матфей, и ап. Лука обозначают примерное время рождения Христова: ап. Матфей говорит о царствовании Ирода Великого, ставленника Рима, ап. Лука – о переписи, устроенной императором Октавианом Августом, «по всей земле», и о том, что эта перепись была первой «в правление Квириния Сириею» (Лк. 2:2). Эти детали важны не только историзмом, в них есть и духовный смысл.

В контексте Евангелия от Матфея соотнесение рождения Мессии и правление Ирода, идумеянина по происхождению, имеет особое значение – это косвенное указание на исполнение мессианского пророчества патриарха Иакова – воцарение в Израиле неиудея и приход в мир Спасителя: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт. 49:10). Такое же значение – исполнения на Иисусе ветхозаветных обетований – имеет в Евангелии от Матфея указание и места рождения Спасителя; оба евангелиста говорят о рождении Христа в Вифлееме иудейском (Мф. 2:1; Лк. 2:4), но ап. Матфей рассказом о вызванной приходом волхвов беседе Ирода с книжниками об ожидаемом месте рождения Христа сделал акцент на Вифлееме как городе Мессии, о чем пророчествовал Михей за семь веков до Рождества: «...Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля» (Мф. 2:3–6; см.: Мих. 5:2).

См. толк. на Мф. 2:13

 А Иерусалим, «град Божий» (Пс. 86:3)? – Он не в радости со Христом, пришедшим спасти По Евреин. сборн.: Спасителем,.. , но в смятении с Иродом, ищущим погубити По Евреин. сборн.: губителем. 

Since therefore the Magi had come to Jerusalem after the glorious effort of a long journey, seeking the king of the Jews, at once, it says, “Herod the king and all Jerusalem” Matt 2:3 were troubled by the devotion of the Magi’s faith.