yandex

Евангелие от Матфея глава 18 глава 28 стих

Стих 27
Стих 29

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

Прощеный, найдя своего клеврета, который должен был ему ничтожную, по сравнению с первой, сумму в 100 динариев (динарий около 20 коп.), стал душить его (по римским законам, заимодавец мог истязать должника своего, доколе он не возвратит свой долг), требуя возвращения этого ничтожного долга.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев 1], и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен. Что может быть преступнее этого? Еще в ушах его раздавались слова благодеяния — и он забыл уже о человеколюбии господина! Видишь, какое благо помнить свои грехи! Ведь и этот должник, если бы постоянно помнил их, не был бы так жесток и бесчеловечен. Никто не может сделать душу так любомудрой, смиренной и кроткой, как постоянное памятование о грехах. Памятуя о них, мы не только изгладим их, но и будем ко всем людям снисходительнее.

(свт. Иоанн Златоуст)

Примечания

    *1 Около 430 г серебра - 20 рублей (1907).


Источник

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. Глава 22. - Воспроизведение с издания 1907 года. М.: Столица, 1991. (с дополнениями из издания 1913 г.) - С. 396

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

Видел ты человеколюбие владыки, посмотри и на бесчеловечие раба. Выйдя, он тотчас же, когда не прошло даже несколько времени, показал свою жестокость.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

Что может быть преступнее этого? Еще в ушах его раздавались слова благодеяния — и он забыл уже о человеколюбии господина! Видишь, какое благо помнить (свои) грехи? Ведь и этот (должник), если бы постоянно помнил их, не был бы так жесток и бесчеловечен. Поэтому всегда говорю, и не перестану повторять, что весьма полезно и нужно нам постоянно помнить все наши поступки. Ничто не может сделать душу так любомудрою и смиренною, и кроткою, как постоянное памятование о грехах. Поэтому и Павел помнил грехи, сделанные им не только после купели, но и до крещения, хотя они и были уже изглажены совершенно. Если же он помнил грехи, сделанные до крещения, тем более нам должно помнить сделанные нами после крещения. Памятуя об них, мы не только изгладим их, но и будем ко всем людям снисходительнее, а Богу послужим с большим усердием, из памятования о грехах познавая несказанное Его человеколюбие. Этого не сделал (должник) этот; но, забыв великость долга, забыл и благодеяние. А забыв благодеяние, он стал злым к товарищу и злобою к нему погубил все, что получил от Божия человеколюбия. «Схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен». Не сказал: отдай мне сто динариев, потому что стыдился малости долга, но: «отдай мне, что должен».

  • **
  • Посмотри теперь на безумие этого раба. После такого снисхождения и неизреченного благодеяния, оказанного ему, надлежало бы и ему самому сделаться весьма сострадательным к собратьям, а он поступает совсем напротив. «Выйдя», говорится, этот самый (раб), которому прощено десять тысяч талантов… Слушайте, прошу вас, со вниманием: то, что случилось с этим рабом, может проникнуть до глубины души нашей и заставить нас исторгнуть этот тяжкий недуг из нашего сердца. Итак, «выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев». Смотри, какое различие. Здесь товарищ, должный сотню динариев; там господин, требующий долга, состоявшего из десяти тысяч талантов. И, однако же (господин), когда увидел, что раб просит и умоляет, простил ему; а этот (раб), «схватив его (своего товарища), душил, говоря: отдай мне, что должен».

    Источник

    Беседы (гомилии) на Бытие, 27

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Ст. 23-35 И как всемудрый и всеправедный Спаситель Он и определяет судьбу каждому человеку в его временно-вечном существовании. Богочеловеческое благовестие и действительность – кающемуся прощается даже и величайший долг перед Богом: бесчисленные и бесконечные грехи, а некающегося, упорно остающегося при своих грехах, судит Сам Бог, и осуждает его на вечные муки. Немилосердый слуга, упорный в грехолюбивой суровости и диком немилосердии, безумствует, хотя и пережил огромную божественную милость: Государь = Бог простил ему несравнимо большие грехи. Милость Божия его не смягчила и не привела к братолюбию, не преобразила его душу; а непреображенная, она остается в своих грехах, в своей смерти, в своем аду. Отношение Господа = государя к немилостивому слуге полностью евангельское: Он изливает всю милость свою на слугу, чтобы он ее разлил по всему своему существу: Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему (стих 27). Да, милосердие и есть евангельский образ общения нашего с теми, кто согрешил перед нами. Да, сжалиться над грешником как над больным. Ибо сострадание – это лекарство, которое лечит нашего ближнего от его упорства во грехе. А немилосердый слуга? – отдай мне, что должен (стих 28). Т.е. почему ты согрешил передо мной? Не прощаю тебе. – И посадил его в темницу, пока не отдаст долга (стих 30). А государь = Бог? – Он проявляет милосердие к людям, чтобы их побудить к милости и научить милосердию: злой раб, весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня (ибо ты каялся). Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? (стих 32–33). Что тогда? – государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга (стих 34); т. е. предал его немилосердым его чувствам и переживаниям. Все, что совершает Бог над людьми, он делает с одной целью: чтобы и они поступали так друг с другом. Вершина и полнота всемилосердия Божьего есть воплощение Бога Логоса и все, что Он делал и делает, совершал и совершает, чувствовал и чувствует, думал и думает. Все это ради этого: чтоб мы совоплощались Ему; т. е. вохристовлялись и охристовлялись, воцерковлялись и оцерковлялись, стали живыми органическими частями Богочеловеческого Его Тела – Церкви. Ничто Божественное не невозможно человеку, людям, когда весь Бог воплотился в человека. Бессмертно святоотеческое благовестие: «Бог Слово вочеловечился, чтобы мы обожились» *. В Богочеловеке «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9–10). Евангельское заключение: «Так и Отец Мой небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его (стих 35), как Бог во Христе простил людям, и вам с ними (Еф. 4:32; Кол. 3:13; Рим. 15:7).

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Поскольку Бог всяческих отпускает нам тягчайшие согрешения, это обозначается многими талантами . Если же мы не оставляем товарищам ста динариев, то есть незначительные мирские прегрешения , тогда приставленные к нам ангелы, которые находятся под одним с нами ярмом владычества, обличают нас перед Богом (причем сообщают Ему не как не знающему, ибо Он все знает как Бог), по справедливости требуя, чтобы замеченные в презрении и непочитании законов взаимной любви были наказаны для их же пользы. И если мы претерпеваем отплату за это, то наказываемся или в настоящей жизни, предаваемые искушениям и болезням, словно бы неким истязателям (Мф. 18:34), или же караемся в будущем веке. И нетрудно увидеть, что Бог наказанием наставляет непослушного и непокорного, обращая его к лучшему, ибо божественное Писание преисполнено таких примеров, как, например, мудрое изречение: Ибо кого любит Господь, того наказывает, и бичует всякого сына, которого принимает (Притч. 3:12) , и еще: Если вы терпите наказание (Евр. 12:7) и далее.

    Источник

    Фрагменты TLG 4090.029, 216.1-16.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    έξελθών aor. act. part, (сопутств.) от έξέρχομαι выходить, εύρεν aor. ind. act. от εύρίσκω находить, ώφειλεν impf. ind. act. от οφείλω быть должным, δηνάριον динарий. Римекая серебряная монета, около 18 центов. Это была средняя дневная плата работнику (BAGD; см. ст. 24). Это была одна шестисоттысячная часть его прощенного долга (McNeile). κρατήσας aor. act. part, (сопутств.) от κρατέω брать, хватать, захватывать, έπνιγεν impf. ind. act. от πνίγω душить. Inch, impf., "он начал душить", άπόδος aor. imper. act. от άποδίδωμι расплачиваться, ει если. Предполагает реальность случая. Выражает безжалостную логику (Meyer).

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Сто динариев были средней зарплатой рабочего за сто дней, что для сборщика налогов было небольшой суммой, после того как он завершил свои расчеты с царем (18:23). Кроме того, это была просто смехотворная сумма по сравнению с той, которую он был должен царю. Но, очевидно, прощенный раб, так и не усвоив принцип милосердия, решил проявить бескомпромиссность и сполна взыскать деньги со своих должников. Подобное поведение разгневанных кредиторов описывается и в других произведениях древней литературы.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Господь Иисус Христос часто потрясает наши сердца Своими словами и притчами, показывая нам предел человеческого нечестия и греховности. Глубоко возмутительно поведение безмерно жестокосердного должника, которому добрый царь простил огромный долг в десять тысяч талантов. И что же он делает, получив эту милость? Встретив бедняка, который должен ему ничтожную сумму в сто динариев, он хватает его за горло и душит, несмотря на то, что из уст несчастного слышит те же слова, которые говорил сам перед царем: «Потерпи на мне, и все отдам тебе». Но он не хочет терпеть и сажает в темницу своего должника (см. Мф. 18:23–35). Что может быть возмутительней?

    Это крайняя степень неблагодарности, полное отсутствие милосердия, умения и желания прощать ближним своим долги их. Это совершенное забвение того, о чем каждый день мы молимся Богу: «...Остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим».

    Какие черные свойства души проявил этот безжалостный человек по отношению к своему несчастному ближнему? Что побудило его к такой жестокости, к такому попранию правды? Прежде всего и больше всего – его эгоизм, его себялюбие; только о себе он думал, только себе желал благ, а о других не хотел думать. Кроме того он был крайним сребролюбцем. Все его помыслы были направлены к тому, чтобы получить как можно больше. Мало было ему, что получил десять тысяч талантов. До такой степени был он жаден до денег, что не мог забыть о ста динариях, которые задолжали ему.

    Итак, он проявил грубый эгоизм и крайнее сребролюбие. Что еще? Еще самая возмутительная неблагодарность и отсутствие жалости и любви к ближнему. Вот что показал нам Господь в этом немилосердном должнике.

    Чье сердце останется спокойным при рассказе об этом безбожном человеке! Наши сердца содрогаются, когда мы видим резкие проявления страстей человеческих. Скажите, что должен испытать всякий человек, даже далекий от христианской любви, услышав о величайшем злодеянии,– о злодее, зарезавшем целую семью?

    Вспыхнут негодованием сердца наши, но потом мы постепенно забудем об этом. Так бывает с нами всегда: мы не умеем глубоко переживать то, что должны были бы чувствовать с болью и душевной скорбью. Мы не умеем надолго задумываться над теми ужасами, которые видим и о которых слышим. Возмутимся, понегодуем, но потом довольно быстро остываем и опять окунаемся в свои будничные дела, забывая о том злодеянии, которое должно было навсегда потрясти наши сердца.

    Ужасно слышать о таком исключительном преступлении, как убийство целой семьи. Мы скажем: «Благодарение Богу, мы не таковы, никто из нас не убивал людей, это только слуга сатаны способен на такую страшную жестокость"- и успокоимся в сознании своей праведности.

    Но разве о злодеях и убийцах сказал псалмопевец Давид: «И избавил душу мою из среды скимнов, где я лежал в смущении. Сыны человеческие! Зубы их оружие и стрелы, и язык их» – «меч острый» (Пс. 56:5)? Нет, пророк говорит об обыкновенных людях, окружающих его, а значит он и нас называет стаей львов, сравнивая нашязык с острым мечом – оружием убийства. Получается, что мы тоже можем убивать людей языком-мечом. И делаем это часто, не возмущаясь собой, не считая себя за убийц. Безжалостно пронзаем сердце ближнего грубой клеветой, оскорбляем его человеческое достоинство, потрясаем его сердце злыми словами. Разве это не убийство духовное?

    Если услышим о том, что кто-то из известных нам людей совершил прелюбодеяние, то глубоким негодованием наполняется сердце наше. Осуждать других нетрудно, труднее разглядеть самих себя. Имеем ли мы право так негодовать, когда сами бесконечно далеки от требуемой заповедями Христовыми высоты целомудрия? Многие ли из нас никогда не были повинны в похотливом взгляде на женщину и женщины на мужчину? Совсем мало. А нечистый взгляд Господь называет прелюбодеянием; все равно, совершено оно или нет,– важно, что в сердце оно было совершено.

    И так во всем. Пусть каждый из нас всегда хранит в сердце своем глубоко истинные слова великого святителя Тихона Задонского: «Какие грехи видим в людях, те есть и в нас». Увидев проявление зла в ближних, вспомним эти слова, заглянем в себя и спросим: «А я совершенно ли чист в этом отношении, нет ли во мне греха, который вижу в брате?» Вникнем в наше сердце, поищем сребролюбия, нет ли в нас жестокосердия? Много ли среди нас таких, которые искренне презирают деньги, нисколько не стремятся к богатству ? Их совсем мало. Сребролюбие есть грех большинства людей. Возмущаясь крайним сребролюбием прощенного должника из евангельской притчи, мы должны смиренно признать, что и мы повинны в этом грехе.

    То же самое нам придется сказать и относительно себялюбия, ведь разве самих себя не любим мы больше, чем своих ближних, разве исполняем заповедь «возлюби ближнего... как самого себя» (Мк. 12:31), разве заботимся о людях?

    Евангельский должник был безмерно жесток, а мы исполняем ли требование Христово: «будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд///» (Лк. 6:36)? Мы часто не творим милости по отношению к тем, кто чем-нибудь погрешил против нас, оскорбил нас.


    Источник

    Лука (Войно-Ясенецкий) свт. Евангельское злато. Какие грехи видим в людях, те есть и в нас

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Притча продолжает: Раб же тот выйдя из дворца господина своего, тотчас же, ещё живо ощущая благодеяние, ему оказанное, нашёл, встретил, одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев (сумма совсем небольшая). "Вот как велико различие между грехом против Бога и грехом против человека! — говорит св. Златоуст. Оно так же велико, как между десятью тысячами талантов и ста динариями, и даже ещё более. При глазах человека мы удерживаемся и опасаемся грешить, а Бога, хотя Он всегда смотрит на нас, не стыдимся, напротив, и делаем всё, и говорим обо всём небоязненно." Сказано, что раб вышел, потому что в присутствии своего государя он, конечно, не решился бы на такую дерзость, о которой говорится далее: и, схватив его, своего должника, душил, говоря: отдай мне, что должен! Долг был так мал, что сам заимодавец стыдится сказать: отдай мне мои сто пенязей, но говорит не определённо: сколько ты мне должен. Этот неумолимый заимодавец поступает строже, нежели как хотел поступить с ним самим царь, — он хочет, чтобы его самого судили одной мерой, а сам судит своего должника другой; он желает быть прощённым, а сам не хочет прощать. Он не хочет знать, что сам, находя любовь, должен и сам любить других, что, пользуясь милостью, должен забыть о своём праве, а если хочет пользоваться в отношении к ближним законом правосудия, то и себе должен ожидать того же правосудия, и знать, что той мерой, какой он мерит, отмерится ему самому.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    «Сто динариев»: римский динарий стоил около 20 коп. сер. наших; следовательно, сто динариев равнялись около 20 руб. сер. — сумма совершенно ничтожная сравнительно с тою, какою должен был этот раб царю своему (ст. Мф. 18:24). Может быть, Господь сим хотел показать, как ничтожны грехи людей друг против друга, сравнительно с грехами, которыми люди оскорбляют Бога. — «Душил, говоря» и пр.: по римским законам заимодавец мог истязать должника своего, доколе тот заплатит долг свой. Это свидетельствовало о жестокосердии и сребролюбии раба, который не смилостивился даже такою просьбою, какая преклонила господина его на милосердие к нему самому. «Не сделал должнику своему никакого снисхождения, хотя сей просил о долге и не так важном. Ибо сам он просил государя о прощении десяти тысяч талантов, а сей только о сотне динариев; последний просил у равного себе, а тот у государя. Сам он получил совершенное прощение, а товарищ просил только отсрочки времени; но он и в этом отказал ему» (Злат.).

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Слова сии описывают нрав немилосердаго человека. Раб, говорит Писание, изшел. И поистине, елико время человек бывает милостив и благоутробен, тогда пребывает в Бозе, и Бог в нем (1 Ин. 4:16); когда же затворит утробу свою и станет немилостив и жестокосерд, тогда исходит и отдаляется от благодати Божией. Почему же сказано: обрете единаго от клеврет? Какие таковые суть клевреты? Вся мы, люди, рабы Бога вышняго есмы; почему и называемся клевретами, яко долг имущие служить единому и томужде Господу Богу. Истинно ежедневно мы слышим немилостивых людей, кричащих на клевретов своих; инаго вопиющаго: отдай мне честь мою; а другаго: отдай мне деньги мои; и инаго: отдай мне товары мои; а некоторые не токмо кричат на них, но и чрезмерно притесняют и нуждают их. Достойны замечания суть сии сто пенязь. Ибо пенязь, который и златницею кинсонною у Евангелиста Матфея называется, есть монета малоценная (Мф. 22:17; Лк. 20:24; Мф. 22:19). Сто пенязь и двух полных червонцев, или десяти рублей не составляют1. С намерением же премудрый Бог долг, должный Ему поставил в тьмах талантов, а долг, должный человеком человеку, во сте токмо пенязях: да сим покажет, что тот наш долг, которым мы Ему должны, несравненно превышает долг человеческий, то есть тот, коим должны нам другие человеки. Хотя бы честию, хотя бы служением, хотя бы пенязями, хотя иным бы чем должен был тебе человек, долг его никакого не имеет сравнения с долгом, которым мы одолжены Богу, так как никакого нет равенства между человеком и Богом. Малость долга человеческаго объяснена и сими словами: отдаждь ми, имже ми еси должен. Здесь представлен заимодавец, по причине малаго количества, стыдящимся сказать должнику своему так: отдаждь ми должные мне сто пенязь; но говорящим безъименно: отдаждь ми, имже ми еси должен.

    Примечания

    • 1 Смотр, в Лек. на пис. Кал.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

            Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен. Прощенный и отпущенный своим государем, раб встречает другого раба, своего должника, по отношению к которому он теперь оказывается в положении государя. Но когда раб становится государем, взгляните, как грозен такой государь! В то время как человек царь поступил со своим должником и истинно по-человечески, и истинно по-царски, этот же самый должник, коего милость царская спасла от погибели, ведет себя теперь с собственным должником хуже дикого зверя, и еще из-за какого долга! Из-за ста динариев! Ему самому человек царь простил пять миллионов золотых червонцев, а он из-за ста динариев хватает и душит своего должника, и сажает его в темницу, пока не отдаст долга. Здесь уже не царь считается с рабами своими, но раб с рабом. И раб-заимодавец хватает за горло раба-должника, душит его и требует немедленно возвратить долг. 



      


    Источник

    Святитель Николай Сербский. Беседы. Неделя одиннадцатая по Пятидесятнице. Евангелие о прощении

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    сто динариев. Римский динарий был дневным заработком простого работника (Мф. 20:2) и равнялся греческой драхме (Деян. 19:19). Сумма, которую задолжал второй раб первому, сравнивается здесь долгом первого раба государю — она составляла приблизительно одну шестидесятитысячную от него.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Эта притча не иное что значит, как то, что питающему гнев на ближнего своего и согрешений его не прощающему, не только не будут прощены грехи Богом, но и прежние его прощеные грехи будут возвращены и вспомнятся. Ибо царь тот милостивый простил было должнику тому долг, но за немилосердие его, по отношению к брату его проявленное, снова возвратил его долг и предал мучителям для истязания долга.

    Источник

    "Об истинном христианстве. Книга 2". О повседневном христианском покаянии.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Слово «выйдя» показывает, что прежние действия происходили в самых чертогах или во дворце царя. В духовном смысле здесь, может быть, разумеется храм. То, что изображается в 28 стихе, не могло, конечно, быть во дворце, в самом присутствии царя и его слуг (ст. 24). «Нашел» указывает на случайность. Товарищ прощенного раба (sundouloV) должен был ему незначительную сумму, всего сто динариев (если динарий равен 20 копейкам, то сто динариев равны 20 рублям).

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Господь продолжает: РАБ ЖЕ ТОТ, ВЫЙДЯ из дворца господина своего, тотчас же, еще живо ощущая благодеяние, ему оказанное, НАШЕЛ (встретил) ОДНОГО ИЗ ТОВАРИЩЕЙ СВОИХ, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН БЫЛ ЕМУ СТО ДИНАРИЕВ (сумму совсем небольшую). «Вот как велико различие между грехом против Бога и грехом против человека! — говорит святитель Златоуст. — Оно так же велико, как между десятью тысячами талантов и ста динариями, и даже еще более. На глазах человека мы удерживаемся и опасаемся грешить, а Бога, хотя Он всегда смотрит на нас, не стыдимся, напротив, и делаем все, и говорим обо всем небоязненно». Сказано, что раб вышел, потому что в присутствии своего государя он, конечно, не решился бы на такую дерзость, о которой говорится далее: И, СХВАТИВ ЕГО, своего должника, ДУШИЛ, ГОВОРЯ: ОТДАЙ МНЕ, ЧТО ДОЛЖЕН. Долг был так мал, что сам заимодавец стыдится сказать: отдай мне мои сто пенязей, но говорит неопределенно: сколько ты мне должен. Этот неумолимый заимодавец поступает строже, чем хотел поступить с ним самим царь; он хочет, чтобы его самого судили одной мерой, а сам судит своего должника другой; он желает быть прощеным, а сам не хочет прощать. Он не хочет знать, что найдя любовь, он должен и сам любить других, что пользуясь милостью, должен забыть о своем праве, а если хочет пользоваться в отношении к ближним законом правосудия, то и себе должен ожидать того же правосудия, и знать, что той мерой, какой он мерит, возмерится и ему самому.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Другой же раб был должен своему собрату совсем немного – 100 динариев. Это было около 1/500.000 его собственного долга. Разница в долгах огромная. Идея заключается в том, что все, что могут сделать нам люди, не может идти ни в какое сравнение с тем, что мы причинили Богу, и, если Бог простил нам долг, который мы должны Ему, мы должны простить нашим собратьям долги, которые они должны нам. Ничто из того, что когда-нибудь приходится прощать нам, не идет в какое-либо сравнение с тем, что было прощено нам.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Получивший прощение, выйдя, давит сораба. Никто из тех, кто пребывает в Боге, не бывает несострадательным, но только тот, кто удаляется от Бога и делается чуждым Ему.

    Толкование на группу стихов: Мф: 18: 28-28

    Царь требует отчета от подданных, у которых было в руках множество богатства, ему принадлежащаго. Приводят одного, который должен ему десятью тысячами талантов, то есть, долгом, для подданнаго неоплатным, и который за то, по законам царства, должен быть продан с женою и детьми. Несчастный, не зная, что делать, просит отсрочения уплаты. Но Царь сжаливается, и совсем прощает долг. Величественное зрелище милосердия! Должник не имеет средств к оправданию; закон осуждает его; царь имеет всю власть исполнить осуждение; повинный не почитает возможным просить, чтобы долг был прощен, а разве только отсрочен: и внезапно — долг прощен. Это так прекрасно, что, если бы Господь, не продолжая речи, сказал, как некогда в другой притче: «иди, и ты твори такожде» (Лк. 10:37), сердцу неокаменелому надлежало бы тотчас отвечать: пойдем, исполним. Но Господь не благоизволил остановиться, показав, как прекрасна добродетель; Он провидел, что не все пленятся ея красотою; и признал нужным показать безобразную противоположность. Притча продолжается. Прощенный должник встречает своего должника, одного из своих клевретов, подданных того же царя. Долг маловажен: только сто пенязей. Однако прощенный заимодавец взыскиваетс своего должника строже, нежели Царь заимодавец: «емь его давляше». Слышит ту же мольбу, которую сам приносил царю: «потерпи на мне, и вся воздам ти» (Мф. 18:28-29): но не воспоминает прошедшаго, не трогается настоящим, и бросает своего должника в темницу. Какая неуместная жестокость! Сам прощен: а простить не хочет. Сам просил отсрочения уплаты невозможной: а не хочет отсрочить возможной. Если предыдущая часть притчи сильно побуждает к тому, чтобы простить: то сия вторая часть еще сильнее отражает самую мысль о том, чтобы не простить. Третья часть притчи показывает последствие жестокости, которую оказал прощенный непрощающий. Царь узнает об его поступках; берет назад свое великодушное прощение; и предает его истязателям, «дондеже воздаст весь долг свой» (Мф. 18:34) — неоплатный. Нельзя не чувствовать силы сей притчи. Надобно только узнать ея верное приложение. Чтo значит иносказательное лице Царя заимодавца, Господь Сам истолковал в заключении притчи: «тако и Отец мой небесный сотворит вам» (Мф. 18:35). И так Царь заимодавец есть Отец небесный. Чрез сие определяется значение всех частей притчи. Что же дал нам в долг Отец небесный? — О, как много! Больше, нежели тысячи талантов! Дал Он нам бытие и жизнь, тело и душу, разум, сердце и чувства; дал землю под ноги наши, прекрасный шатер неба над главы наши; дал солнце нашему зрению и жизни, воздух нашему дыханию; дал животных во власть нашу, и многоразличныя произведения земли для наших нужд и удовольствий, для пищи, для одежды, для жилища, для упражнения нашей деятельности к произведению полезнаго и приятнаго. Скажет ли кто при сем, что слишком гордо думать, будто для нас и земля, и солнце, и небо; таковому ответствую: если ты думаешь о сем гордо, советую тебе отложить свою гордость, и думать о сем смиренно и благодарно пред благодетелем Богом, а не думать, будто мысль, злоупотребленная гордостию, потому самому перестает быть истинною. Скажешь ли еще, что землею, солнцем и небом пользуешься не ты один, и не только все человеки, но и безчисленное множество других тварей Божиих; ответствую: что до того? Тем более чудно, тем более необъятно богатство Божие, что, хотя им пользуются безчисленныя существа, но и ты пользуешься им так, что оно совершенно для тебя приготовлено, и к твоим потребностям приспособлено. Найди способ обойтись без земли, солнца и неба, — и тогда не почитай себя за них должником пред Богом: а если сего не можешь сделать, то признай, что каждый луч солнца, который тебя освещает или согревает, каждая капля воздуха, которую ты берешь себе дыханием, есть твой новый заем из сокровищ Божиих, — заем, всегда продолжаемый, ежеминутно возобновляемый, и следственно, всегда неоплатный. Но из одних ли сокровищ творения занимаем мы у Творца? Как щедро дарует нам еще Всеблагий Промыслитель из сокровищ Своего провидения, — ежеминутное хранение наших сил и способностей, помощь и содействие во всем благом, средства и пособия к жизни благоустроенной и благополучной, добрых и любящих родителей, благоразумных воспитателей, праведнаго и благодетельнаго Царя, безопасность общественную, успехи в начинаниях, невидимо устрояемое избавление от бед, когда очевидно «суетно спасение человеческо» (Пс. 59:13). Что сказать о важнейшем еще, и еще более неоценимом заимодательстве Божием из сокровищ благодати? Нам грешникам, омраченным, погибшим, даровал Господь свет веры, надежду спасения, смертию Сына Своего Единороднаго заплатил за искупление нас от вечной смерти, которой мы предали себя грехом; как залог, как начаток, как напутствие жизни вечной и блаженной, дал нам Духа Своего Святаго, крещение возрождения, нетленную пищу тела и крови Христовой. О, если бы мы были вечными должниками Божиими потому только, что благодеяния Божии к нам безчисленны и вечны! Но это еще не все. Есть новые долги наши перед Богом, которые болезненно нас тяготят и глубоко уничижают, — долги, происходящие и возрастающие от того, что мы и заимоданное нам во зло употребляем, и возможнаго с нашей стороны Великому Заимодателю, или, по Его поручению, клевретам нашим, не воздаем. Всегда ли верно воздаем мы Богу славу, благодарность, молитву, ближнему любовь, бедствующему сострадание, бедному возможную помощь? Тщательно ли употребляем мы в оборот заимоданные нам таланты, — время всегда ли на занятия полезныя, или, по крайней мере, невинныя, разум всегда ли для истины, сердце всегда ли на движения к добру, чувства всегда ли на подвиги умеренности воздержания и чистоты? Можем ли похвалиться, что удовлетворяем в сих отношениях своему долгу? — «Тебе, Господи, правда, нам же стыдение лица» (Дан. 9:7)! После сего, братия, усмиренный, как думаю, взор наш обратим на то, что притча Господня оценивает маловажною ценою «ста пенязей», — на долги ближних наших пред нами, на их согрешения против нас, на несправедливости, или оскорбления, нами от них претерпеваемыя. Как малыми, как ничтожными являются все долги сего рода, когда имеем в виду наши собственные долги пред Вседержителем! Небрежно коснулся кто нибудь нашей чести: можно вовсе не заметить сего, если мы заняты справедливо заботливою мыслию о том, как часто мы невоздаем должной чести и славы великому и всеблагому Богу. Кто нибудь несправедлив против нас: не трудно стерпеть и простить, если разсуждаем, что попустил сие Бог, пред Которым мы так часто, так тяжко неправы. Тому, кто не забывает, что по безконечному только милосердию не низвержен он в вечную темницу, трудно забыться до того, чтобы до уз и темницы преследовать ближняго без необходимости, за оскорбленное своекорыстие или самолюбие. Но если, к стыду нашему, Христиане, мы забываемся, и помилованные не милуем, и прощаемые не прощаем: то поспешим напомнить себе, что Царь небесный видит; что ближайший к нам клеврет, от котораго нельзя утаиться, наша совесть, против нас пред Ним свидетельствует и будет свидетельствовать; что придет наконец день, когда и Долготерпеливый «путесотворит стези гневу Своему» (Пс. 77:50), то есть, правосудию; что упрек небеснаго Судии, который слышим заранее, и который еще можем обратить себе в орудие исправления и спасения, тогда уже неисцельно пройдет душу нашу, как оружие суда и наказания: «нe подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего, якоже и аз тя помиловах?» Для заключения сего слова надобно вполне выслушать заключение притчи Господней: «тако и Отец Мой небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших согрешения их» (Мф. 18:35). «От сердец ваших»: в сем заключается дух учения о прощении согрешающим, и разрешение могущих встретиться недоразумений. Прости от сердца: не наружно только, и не лицемерно. Прости от сердца: и все сделано, хотя бы потом потребовались от тебя внешния действия, выражающия, по видимому, не прощение, а взыскание. Должника не беднаго, а лукаваго, можно и в темницу всадить в духе помилования, как будто в больницу для излечения его от язвы лукавства. Царь или судия также не нарушают заповеди о прощении согрешающим, когда определяют наказание виновному, не мстя ему, но исправляя его, и предохраняя невинных от его преступлений. Так добрая мать плачет, и берет розгу на упрямое дитя: без сомнения, в сие время она не мстит, а разумно любит. Прощай согрешающему от сердца, с любовию: а между тем, если можешь и должен, исправляй его с благоразумием и также с любовию. Аминь.

    Источник

    Слово 136. Слово в неделю первуюнадесять по Пятдесятнице, и в день коронования Благочестивейшаго Государя Императора Николая Павловича