Евангелие от Матфея 18 глава 13 стих

Обобщающее толкование

Святые толкователи видят в этом стихе радость Бога о спасении заблудшего человека. Главная мысль: Бог не только ищет погибшего, но и радуется его возвращению больше, чем спокойному состоянию тех, кто не заблудился. У святителя Иоанна Златоуста это связано с общей темой всей речи Христа: нельзя презирать «малых» и слабых братьев, потому что Сам Христос заботится о них, умер за них и радуется их спасению.

Первая линия толкования — всечеловеческая. Её выражают блаженный Иероним, преподобный Иустин Попович и блаженный Феофилакт. Заблудшая овца — это человеческий род, отпавший от Бога через грех. Христос как Добрый Пастырь находит эту овцу и возвращает её. Радость о ней означает радость Бога о спасении падшего человека. У Феофилакта эта радость сравнивается даже с «твердостью ангелов»: Бог радуется обращению погибшего человека, хотя ангелы уже пребывают в верности.

Вторая линия — личная и нравственная. Блаженный Иероним допускает и такое понимание: девяносто девять овец — праведные, а одна овца — отдельный грешник, которого Христос возвращает, как врач больного. Преподобный Иустин развивает это применительно к каждому человеку: всякий, кто попал в страсть, грех и смерть, стал заблудшей овцой; но Христос ищет его и радуется, когда находит. Различие между линиями только в масштабе: речь может идти и о всём человечестве, и о каждом отдельном грешнике.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним уточняет, что овца не могла сама вернуться из-за крайней слабости. Он также связывает притчу с Лк. 15, где рядом стоят притчи о потерянной драхме и о двух сыновьях.

Святитель Иоанн Златоуст подчёркивает практический вывод: нельзя считать простого или бедного человека достойным презрения; Христос многими доводами учит заботиться о таких братьях.

Евфимий Зигабен объясняет саму радость: человек больше радуется не тому, чем спокойно владел всегда, а тому, что потерял и снова нашёл.

Блаженный Феофилакт кратко замечает: пастырь радуется найденной овце больше, чем «твердости ангелов».

Преподобный Иустин Попович добавляет утешение: нет такого греха, которого Христос не мог бы простить, если человек с верой и покаянием держится Его.

Другое наставление относилось собственно к осторожности в отношении к посторонним: когда грозит опасность греху твоему сделаться соблазном для других: то ни чем не пренебрегай, не рассчитывай: при таком-то я могу так поступить, он ничего не значит. Мал ли он, когда ангелу его дано всегда видеть лицо Отца Небесного? Мал ли он, когда Сам Сын человеческий пришел взыскать и спасти его прежде погибшего? И заключил это наставление притчей об овце погибшей и обретенной.

Вот ряд действий и наставлений, составляющих заключение Галилейского поприща Иисуса Христа. Начиная с отправления по Кесарии и вопроса о том: кого Мя глаголют быти человецы, – до учения о хранении от соблазнов и притчи о взыскании погибшего Сыном человеческим, все связано между собой тесным внутренним союзом (18, 15–20, 21–35).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 154++

Господь находит весь род человеческий, оставляя девяносто девять незаблудших овец — Ангелов, которые радуются об этой обретенной овце. И Сам Господь радуется о ней больше, чем о незаблудших.

Одновременно Господь говорит здесь и о каждой человеческой душе. Для Него одна овца имеет такое же значение, как все стадо. Один человек, находящийся в Церкви, для Него столь же дорог, как вся Церковь. Вот любовь Божия, о которой Дух Святой говорит нам сегодня.  

Речь о несоблазнении младенцев веры у еванг. Марка стихами 49—50 представляется законченною. Но еванг. Матфей в указанных стихах представляет ея продолжение. И. Христос как бы возобновляет ее, обращаясь теперь к меньшему, нежели положительное соблазнение, греху против младенцев веры —к презрению их. Устраняя такое отношение апостолов к меньшим по вере братьям, И. Христос показывает, как дороги они для Бога: 1) Господь вручил попечение о них таким великим существам, каковы Ангелы, которые всегда видят лице Отца небеснаго, и 2) Он послал Сына Своего единороднаго для их спасения. Притча об овце заблудшей служит к раскрытию этой мысли о цели пришествия Сына Божия на землю взыскать и спасти погибшее. А ст. 14 представляет вывод из этой притчи или ея приложение к предмету речи.

Не презирайте и тех, которые кажутся вам погибшими в бездне грехов своих, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Как каждый из вас, потерявши одну овцу из стада, идет искать заблудившуюся и, найдя ее, радуется о ней более, нежели об остальных незаблудившихся, так и Сын Человеческий пришел на землю отыскать и спасти заблудшихся, погибающих, ибо воля Отца вашего Небесного, чтобы все спаслись, чтобы никто не погиб. Если же такова воля Божия, если для спасения грешников Он послал Сына Своего, то как же люди могут презирать подобных себе, хотя бы и более грешных? Не презирайте заблудшегося, а полюбите в нем человека, послужите ему, направьте его на путь истины, с которого он сбился, спасите его.

Здесь евангелист Матфей возвращается к теме, высказанной в стихе. 5: «Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает», заменяя слово «дитя» словом «малый» как в предыдущем отрывке. Говорится о том, что пренебрежение к «малому брату» фактически означает пренебрежение к Самому Отцу Небесному. Ибо всякий человек, сколь бы «малым» он ни был, – драгоценен в глазах Господа Бога. По представлениям иудеев того времени, у каждого человека существует приставленный к нему от Бога ангел-хранитель. Эти ангелы предстоят Богу («всегда видят лице Отца Моего Небесного»), и Бог поручает им заботиться о всяком человеке, не исключая самого «малого».

Вот притча о потерянной и найденной овце как нельзя лучше говорит о Божественной любви к Своим созданиям. Предложение стиха. 11 («Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее») добавлено в поздних рукописях. Его нет в критическом тексте. Но оно довольно хорошо отражает смысл притчи, применяя ее непосредственно к Иисусу Христу.

Сама же притча хорошо передает понятный всем и каждому опыт жизни того времени. Палестина – страна овцеводства. Средний размер стада был. 100 овец, здесь – круглое число. В конце дня пастух овец пересчитывал. Если какая-то овечка отстала, заблудилась, он устремлялся на ее поиски. Пастухи в тех краях прилагали большие усилия и шли на большой риск, чтобы найти заблудившуюся овцу. Существовало правило, что, если овцу нельзя привести назад живой, нужно принести, насколько это вообще было возможно, хотя бы шкуру и кости, чтобы доказать, что она погибла.

Разумеется, 99 овец были при этом не просто брошены в горах, но загонялись в укрытие или поручались помощнику. Так что вопрос о безопасности оставленных. 99-ти перед слушателями притчи не стоял. Речь о другом: о том, что заблудившаяся овца не должна погибнуть, пропасть окончательно. В этой овце ничего особенного нет. Но, найденная, она становится для нашедшего ее пастуха дороже всех остальных, так что он радуется.

Вот так и Бог, желающий спасения каждого из нас, радуется нашему обретению, если мы заблудились в этом мире зла и порока. В Талмуде есть место, где Бог якобы говорит: «Если падет хоть один из израильтян, это будет для Меня, как если бы все они пали… Каждый из тех, кто может быть отнят у Меня, дороже всего творения» Цит. по В.Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М. 2003, с. 367..

Речь в притче, разумеется, тоже идет о любви Божией! Подобно тому, как счастлив пастух, когда он приносит домой заблудшую овцу, так радуется Бог, и столько радости будет на небесах, когда заблудившийся грешник возвращается к Богу с покаянием. Бог – благ. А люди – злы. Они могут ненавидеть других людей и считать их заслуживающими только одного – уничтожения. Бог не такой. Он ищет, зовет сбившихся с дороги людей, и радуется, когда находит их.

Известно, и вошло в поговорку, что овца – существо глупое. С ними сравнивают глупых людей. Они, мол, как и безмозглые овцы, сами виноваты в том, что попадают в опасные ситуации. Во всяком случае, нетерпимые люди часто торопятся сказать: «Они сами виноваты, и нечего им сочувствовать». Но Бог не таков. Может быть, овца и глупа, но пастух все же пойдет на риск, чтобы спасти ее. Может быть, люди и очень умны, но Бог любит не только умного, но и глупого, который действительно сам виноват в своих грехах.

В Евангелии от Матфея эта притча, как и предыдущая речь о соблазнах, обращена к членам Церкви и призывает с вниманием, любовью и милосердием относится к тем, кто «заблудился», то есть споткнулся, оступился, согрешил. Такого следует не оставлять на произвол все еще властвующего в мире сатаны, но прилагать все усилия для его возвращения ко Христу. 

Отношение древних евреев к овцам было заботливым и нежным: об этом свидетельствуют, в частности, притча пророка Нафана об овечке, которую бедный человек «купил маленькую и выкормил, и она выросла у него вместе с детьми его; от хлеба его она ела, и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для него, как дочь» (1 Цар. 12:3). С такой же нежностью Бог относится к своему народу: «Как пастырь Он будет пасти стадо Свое; агнцев будет брать на руки и носить на груди Своей» (Ис. 40:11).
Это нежное, любовное отношение Бога к человеку проявилось в том, что Бог послал в мир Своего Единородного Сына. Он стал пастырем для рассеянных, заблудившихся и погибших овец. Евангелисты Марк и Матфей рассказывают о том, как, увидев толпы людей, Иисус «сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря» (Мф. 9:36; Мк. 6:34). Иоанн приводит беседу, в которой Иисус говорит о себе как о Добром Пастыре (Ин. 10:11, 14-15).
В рассматриваемой притче, однако, акцент ставится не на роли Иисуса как пастыря для всего стада «погибших овец дома Израилева» (Мф. 10:6; 15:24}}}), а на Его отношении к каждой из этих погибших овец в отдельности. Каждый человек имеет для Него абсолютную и непререкаемую ценность. Причастия, родственные терминам πλάνη («блуждание», «скитание») и άπόλεια («погибель»), попеременно употребляемые в цитированных текстах, говорят о разной степени отпадения человека от Бога: первый термин может указывать на временное уклонение от истины, второй — на окончательное. Но Бог никакое уклонение или заблуждение не считает бесповоротным: даже для погибшего есть надежда на воскресение.
Отношение Иисуса к грешникам шокировало тех, кто считал себя праведниками — фарисеев и книжников. Иисус говорил им: «Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. 21:31). Когда они привели к нему женщину, взятую в прелюбодеянии, Он не осудил ее (Ин. 8:10-11). И женщинугрешницу, пришедшую с алавастровым сосудом мира, Он также не осудил (Лк. 7:37-39). Каждого грешника и каждую грешницу Иисус видел не глазами фарисеев: Он видел их теми глазами, которыми на них смотрит Бог, простирая к ним взор любви, сострадания и нежности, подобно пастуху, потерявшему любимую овцу.
Бог — заботливый Пастырь
Помимо приведенных выше текстов из Ветхого Завета, в которых говорится о Боге как о заботливом пастыре, есть один текст, являющийся, как кажется, прямой параллелью к притче о заблудшей овце. Это текст из Книги пророка Иезекииля:
Ибо так говорит Господь Бог: вот, Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их. Как пастух поверяет стадо свое в тот день, когда находится среди стада своего рассеянного, так Я пересмотрю овец Моих и высвобожу их из всех мест, в которые они были рассеяны в день облачный и мрачный. И выведу их из народов, и соберу их из стран, и приведу их в землю их, и буду пасти их на горах Израилевых, при потоках и на всех обитаемых местах земли сей. Буду пасти их на хорошей пажити, и загон их будет на высоких горах Израилевых; там они будут отдыхать в хорошем загоне и будут пастись на тучной пажити, на горах Израилевых. Я буду пасти овец Моих и Я буду покоить их, говорит Господь Бог. Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде (Иез. 34:11-16).
Сходство с притчей очевидно. И там, и здесь изображена забота Бога не только о стаде в целом, но и о каждой овце в отдельности. И там, и здесь говорится о заблудших овцах, которых пастырь отыскивает и возвращает в стадо. Однако общий тон пророчества существенно отличается от тональности, в которой Иисус произносил Свою притчу. Основным содержанием пророчества является обличение пастырей Израилевых, которые «пасли себя самих... а стада не пасли. больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали». В результате овцы остались без пастыря, рассеялись, блуждают по горам, «и никто не разведывает о них, и никто не ищет их» (Иез. 34:2-6). В притче же Иисуса этот обличительный тон полностью отсутствует.
Слова о том, что Сам Бог станет для овец пастырем, являются пророчеством, которое исполняется в Иисусе Христе — Добром
Пастыре заблудших овец. Но в предложенной Им притче ничего не говорится о «правде» (справедливости) как критерии, по которому пастырь будет отделять тех, кто нуждается в заботе и врачевании, от тех, кто подлежит истреблению. В притче о заблудшей овце речь идет только о первой категории овец, символизируемой заблудившейся овцой. Все остальные представлены девяноста девятью незаблудившимися.
Кто подразумевается под остальными? И почему на небесах больше радости об одном грешнике кающемся, чем о девяноста девяти праведниках? Разве праведность не имеет самостоятельной ценности? Разве в очах Бога ценны только раскаявшиеся грешники, а те, кто не впадали в грех, не имеют цены и могут быть оставлены в пустыне или в горах?
Все эти вопросы уместны только в том случае, если рассматривать притчу вне того контекста, в котором она была произнесена. А контекстом притчи, согласно Луке, была полемика между Христом и фарисеями. Именно в этом контексте обретает свой смысл важная деталь притчи: пастырь не просто выходит на поиски заблудшей овцы; прежде, чем сделать это, он оставляет девяносто девять «незаблудившихся». Под незаблудившимися и «праведниками» здесь следует понимать фарисеев и книжников. Слово праведники употреблено в том же негативном смысле, в каком Христос говорил о «праведности книжников и фарисеев» в Нагорной проповеди (Мф. 5:20). Их праведность — внешняя, показная, не имеющая ценности в очах Божиих. От этой праведности Бог отвращается, Он ею гнушается (Ис. 1:10-15). И Он без колебания оставляет все это сообщество людей, праведных только в собственных глазах, для того, чтобы обрести того, кто, по их мнению, недостоин ни внимания, ни заботы.
О том, что слово «праведники» в данном случае, вопреки общепринятому в научной литературе мнению, употреблено в негативном смысле, свидетельствует то, что эти праведники названы «не имеющими нужду в покаянии». Термин «покаяние» (μετάνοια) обладает в Новом Завете, как и в последующей христианской литературе, универсальным смыслом. В покаянии нуждаются не только те, о которых всем известно, что они грешники; в нем также нуждаются и все остальные. Если бы это было не так, Иисус не сделал бы девизом Своей проповеди слова Иоанна Крестителя: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2; 4:17}}}). Эти слова были обращены ко всем без исключения Его слушателям; следовательно, среди них, с точки зрения Иисуса, не было людей, не нуждающихся в покаянии.
Тема радости присутствует в обеих версиях притчи — и у Матфея, и у Луки. У Матфея радость пастуха об обретении заблудшей овцы описана более сдержанно, у Луки более эмоционально. Но именно радость является ответной реакцией на то покаяние, с которого начинается возвращение грешника на путь спасения.
В отличие от притчи о блудном сыне (Лк. 15:11-32), в притче о заблудшей овце тема покаяния никак не раскрыта. Там покаяние представлено как сознательное действие человека, решившего вернуться к отцу после того, как он долгие годы провел на чужбине, а отец представлен терпеливо ожидающим возвращения сына. Здесь же инициативу предпринимает пастух: он не ждет, пока овца сама найдет дорогу к стаду; он выходит на поиски ее, и не она возвращается к нему, а он приходит к ней. Однако и в том, и другом случае рассказ завершается встречей человека с Богом — встречей, которая в обоих случаях представлена как источник радости не для человека, а для Бога. В притче о блудном сыне эту радость символизирует пир, который отец устроил в честь возвращения сына, сопровождаемый пением и ликованием.
Покаяние является следствием сознательного выбора, сделанного человеком в пользу Бога. Однако этот выбор не всегда бывает результатом одних лишь духовных усилий самого человека. Очень часто покаяние происходит благодаря тому, что на языке христианского богословия называется «предваряющей благодатью» — Божию действию, открывающему в человеке пространство для внутреннего изменения. Такое изменение происходило с людьми, встречавшими Иисуса Христа на своем жизненном пути: с мытарем Левием (Лк. 5:27-32), с мытарем Закхеем (Лк. 19:1-9), с женщиной-грешницей (Лк. 7:36-50).

В этих словах Господь показывает в примере пастыря в отношении к заблудишейся овце из его стада, как дорога для Него душа всякаго человека. Он сравнивает Отца Своего с пастырем, который ищет одну заблудившуюся овцу, оставив целое стадо, и радуется об обретении ея более, чем о целом стаде. Число сто означает вообще много, целое стадо. В горах. Сказано: в горах, а не в долинах и лугах, так как оставлять тут одних овец было опаснее и потому, что здесь более водились хищныя животныя, и потому, что здесь скорее могли заблудиться прочия овцы.

Радуется Сын Человеческий о той заблудшей овце, которая нашлась, но не о тех, которыя еще блуждают. Человеку предложены путь жизни и путь смерти: Иер. 21:8, и чего он пожелает, то и дастся ему: Сир. 15:17; если заблудший пожелает вернуться на путь истины, то не только он, но и обративший его получает прощение множества грехов: Иак. 5:19 -20.

Кстати (и это уже в качестве факультативного эпилога), среди мишнаитских притч мы найдем и такую, где пастуху ближе не одна заблудшая овца, а напротив один приблудивший козленочек.

Ялкут Шимони

Козленок рос в пустыне и пришел сам по себе и пристал к стаду. Стал пастух кормить и поить его и полюбил его больше своего стада. Говорят ему: неужели ты любишь этого козленка больше, чем все стадо? Говорит им: сколько я трудился над своим стадом, выводил его утром и заводил вечером, пока они не выросли, а этот который рос в пустынях и лесах и пришел сам по себе в мое стадо – разве не так мне любить его?

Конечно, мы слишком упрощаем эту притчу. Ясно, что здесь речь идет о пришельце-прозелите. И все же никак невозможно обойти сравнение, уж слишком очевиден контраст: притча о заблудшей овце – образ любви, ищущей и спасающей; а в притче о козленке, который без всякого труда сам прибился к стаду – любовь не поднимается выше обычных утилитарных отношений.

-14 Об одной овце пекутся не в ущерб девяноста девяти; Бог заботится о каждом из учеников, но особенно — о заблудшем или находящемся в опасности. Бог избирает и защищает не только Свою Церковь в целом, но и каждого человека внутри нее. Возможно, притча эта связана с Иез. 34:11-16 (см. также Мф. 9:36).

Эту истину Господь пояснил весьма понятным, заимствованным из пастушеского быта примером, которым он воспользовался и при другом случае (Лк. 15:3–7): что вам мнится? Аще будет некоему человеку сто овец и заблудит едина от них: не оставит ли девятьдесят и девять в горах и шед ищет заблуждшия? И аще будет обрести ю, аминь глаголю вам, яко радуется о ней паче, неже о девятидесятих и девяти незаблуждших. Отец небесный, пославший в мир сына своего для спасения мира (Ин. 3:17), печется о верующих, – они и для него дороги: тако несть воля пред Отцем вашим небесным, да погибнет един от малых сих. Можно ли после сего презирать тех, кого сам Бог высоко ценит?