Евангелие от Матфея 17 глава 26 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в словах «сыны свободны» указание на Божественное достоинство Христа. Если земные цари не берут подати со своих сыновей, то тем более Христос, Сын Царя Небесного, не обязан платить подать на храм, то есть на дом Своего Отца. Эту мысль прямо раскрывают святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт, блаженный Иероним, святитель Иларий Пиктавийский и Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования — догматическая: Христос свободен от подати не как нарушитель закона, а как истинный Сын Божий. Святитель Иоанн Златоуст подчёркивает: если бы Христос не был подлинным Сыном, пример с царскими сыновьями не имел бы силы. Значит, Он говорит именно о Своём настоящем сыновстве по отношению к Отцу.

Вторая линия — соединение свободы и смирения. Блаженный Иероним говорит: Христос как Сын Царя не обязан платить дань, но как принявший смиренную плоть исполняет всякую правду. Евфимий Зигабен выражает это так: по Божеству Он не должен платить, но по человечеству соглашается, чтобы никого не соблазнить.

Третья линия — духовно-символическая, у преподобного Максима Исповедника. Требующие подати изображают естественные человеческие страсти. Христос свободен как Бог, но, приняв человеческую природу без греха, добровольно отдаёт «подать естеству», чтобы исцелить повреждённое в человеке.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин отсылает к предыдущему стиху и связывает этот разговор с попыткой найти повод к обвинению Христа.

Святитель Иларий Пиктавийский объясняет: Христос свободен от закона о подати, потому что Сам есть Царский Сын и Искупитель души и тела.

Блаженный Иероним добавляет, что Христос был царским Сыном и по плоти, как происходящий от Давида, и по духу, как Слово всемогущего Отца.

Святитель Иоанн Златоуст подробно раскрывает различие между «сынами» и «чужими»: сыновья царя участвуют в достоинстве отца, поэтому не платят подати как посторонние.

Евфимий Зигабен кратко формулирует итог: Христос свободен по Божеству, но платит по человечеству, чтобы не дать повода думать, будто Он бесчестит Бога.

Блаженный Феофилакт Болгарский прямо заключает: если сыновья земных царей свободны от податей, то тем более свободен Христос.

Преподобный Максим Исповедник видит в этом образ того, как Господь, будучи Владыкой, принял человеческое естество без греха и исцелил его.

Между тем лишь только пришли в Капернаум, приступили к Петру сборщики дани в пользу храма Иерусалимского с вопросом: не даст ли Учитель ваш следующей с Него части в пользу храма, так как уже Он давно живет в Капернауме? Требование выражено было в виде вопроса или с искушением или, по крайней мере, с неуверенностью в успехе. Можно было думать, что Иисус, объявляя Себя за Мессию, как говорил по местам в народе, и называясь Сыном Божиим, не признает Себя обязанным платить эту дань. Петр в это не вникнул, а может быть рассуждая, что Господь и в других случаях исполняет требование закона или страшась неприятных следствий в случае отказа, немедленно обещал полдидрахмы от Иисуса. Но еще не успел он, вошедши в дом, объявить об этом Иисусу, как Господь предупредил его вопросом: как тебе кажется Симон, (не называет уже Петром: это не Петр обещался), цари земные с кого берут дань или подать? – С сынов ли своих или с чужих? т. е. ты обещался за Меня, что Я отдам наравне с прочими полдидрахмы сборщикам храма? Но чей этот храм? Не Отца ли Моего? Давно ли ты слышал, как Он назвал Меня Сыном Своим? И Отец Мой будет с Меня требовать дани? С чем это сообразно? Однако же, чтобы не соблазнить нам других, поди возьми из сокровищницы Отца Моего дань в пользу Его дома. Я столько щедр, что позволяю тебе взять и для себя оттуда же. Поди на озеро; закинь уду; и в первой рыбе, которую поймаешь, найдешь динарий, которого будет достаточно для дани с нас обоих.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 151++

Петр, всегда готовый защитить своего Господа, незамедлительно ответил: «да». Когда вошли они в дом, то Господь, предупредив вопрошание Петра, сказал: «Как тебе кажется, Симон? Цари земные с кого берут пошлины или подати? С сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак, сыны свободны».

Эта притча Спасителя у святых отцов имеет два объяснения, с одним и тем же смыслом. Согласно первому — перед нами картина древнего мира, где завоеванные народы должны были платить подать народу-победителю. Господь как бы говорит: «Бог — Царь Израиля. Мы принадлежим к истинному Израилю, ибо мы — граждане Небесного Царства. Те, кто вне этого Царства, должны платить подати. А мы свободны». Второе объяснение яснее и проще. Если царь облагает налогом свой народ, это не распространяется на его собственную семью. Налог существует ради содержания царского дома. В данном случае речь идет о налоге для храма который есть дом Божий. Христос — Сын Божий. Когда родители искали Отрока Иисуса в Иерусалиме, Он сказал: «Или вы не знаете, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» (Лк. 2, 49).
Ключевая мысль Евангелия — Царство Божие должно быть всегда у нас впереди всего. Церковь Христова, новый Израиль, которую созидает Господь, — свободна в этом мире и подчиняется только своему Царю. Мессия Христос — больше храма, и Самовладычный Бог не требует платы от Своего Сына Единородного и сынов Царства. Но не пришло еще время Крестного искупления, потому Господь не разрывает с храмом, и соглашается заплатить подать. «Итак, сыны свободны», — говорит Господь. Сыны Божии освобождены благодатью и усыновлением от рабства греху и диаволу, но не от подчинения гражданским и церковным установлениям. Христос платит на содержание храма. Если мы пожинаем духовное, то должны возвращать земное. Если Христос платит, кто хочет быть исключением?

С Иисуса требовали подать на храм Божий, как бы для Бога; конечно, Сын Божий свободен был от платежа этой подати, подобно тому, как и цари земные берут подати только с посторонних, освобождая от уплаты их своих сынов, то есть членов своего семейства.

Мы знаем, что постоянным местом жительства Петра был город Капернаум. Там же, у Петра, подолгу останавливался и Иисус, хотя Он был жителем Назарета. К Петру подошли сборщики налога. Скорее всего речь идет о налоге на содержание храма в Иерусалиме. По Закону Моисея каждый израильтянин старше. 20 лет, прошедший перепись, «должен давать половину сикля, … полсикля приношение Господу; богатый не больше и бедный не меньше полсикля должны давать в приношение Господу» (Исх. 30:13-15). Пол-сикля составляли две греческие драхмы, то есть ди-драхму, как этот налог назван в нашем тексте. Это равно примерно двухдневному заработку поденного работника. Налог был строго обязательным, и неплательщик мог быть наказан арестом имущества. Сбор налога был хорошо организован.

Налоговые инспекторы обратились к Петру с вопросом: «Учитель ваш не даст ли дидрахмы?» Почему могло возникнуть сомнение, не совсем ясно, и по этому поводу существуют разные мнения толкователей. Но это не так уж важно. В Евангелии от Матфея акцент стоит на том, что вопрос был задан с умыслом, с надеждой на то, что Иисус по той или иной причине откажется платить налог, и это было бы немедленно поставлено ему в вину. Но Петр сразу же ответил, что Иисус налог уплатит, после чего вошел в дом и хотел рассказать об этом Иисусу. Но Иисус уже знал, о чем шла речь в разговоре Петра со сборщиками налога, и заговорил первым. Он задал Петру вопрос, сформулированный в виде притчи: «Как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних?» Под «сынами» имеются в виду свои граждане, а под «посторонними» - чужестранцы, жители подвластных территорий. Так, например, граждане Рима не облагались податями, которые должны были платить многочисленные не-римляне. Правда, возможно и другое, более буквальное понимание. Под «своими сынами земных царей» могут пониматься члены царской семьи. Тогда все прочие будут «посторонними», которые облагаются податями. Именно так понимает слова Иисуса святой Иоанн Златоуст: «Он Иисус говорит не просто о сынах, каких бы то ни было, но о сынах законных, собственных, участвующих в царстве с родившими их. … Сынами своими называет тех, которых родили сами цари».

В таком случае, говоря о «сынах» Иисус мог иметь в виду сынов Божиих, то есть народ Израиля (ведь Бог – Царь Израиля), или, скорее всего, самого Себя как Сына Божия, о чем говорит и Златоуст: «Если цари земные не берут подати с сыновей своих, но с чужих, то тем более Я должен быть свободен от требования их, Царь и Сын Царя – не земного, а небесного» Иоанн Златоуст, Беседы на Мф. Беседа. 58:1.. Эти же слова могли относиться и к ученикам Иисуса, а впоследствии и ко всем христианам. Иерусалимский храм и его значение с явлением Христа утратил свой прежний смысл места пребывания Бога на земле и места встречи с Богом. Вспомним слова Иисуса из разговора с самарянкой в Евангелии от Иоанна: «Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. … Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин. 4:21-23).

Петр на вопрос-притчу отвечает, что подати и пошлины цари налагают не на своих сыновей, а на чужих. «Иисус сказал ему: итак сыны свободны». И это – принципиально!

Но, ограничивая Свою свободу, Иисус велел Петру оплатить налог и за себя и за Иисуса. Однако, сделать это надо не из обязанности, не потому, что этого требовал Закон, а из более высшего долга – не соблазнять: «чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя». Глагол «соблазнять» нам уже неоднократно встречался. В данном контексте его можно было бы перевести как «подавать дурной пример». Свобода важна, но ради блага других ею следует иногда поступиться. Более того: христианство всегда было связано с исполнением гражданского долга. Это постоянная тема посланий Апостола Павла, который, кстати, настаивал на том, что христиане должны отдавать «всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк… Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви» (Рим. 13:7-8). Разумеется, такое наставление было особенно важно во времена апостольской миссионерской деятельности, когда христианство большинством граждан и просто жителей империи могло расцениваться негативно, как призыв к антигосударственному мятежу.

Кстати, когда в. 70 г. Иерусалимский храм был полностью разрушен, император Веспасиан постановил, чтобы иудеи и, естественно, иудео-христиане продолжали платить храмовый налог в пол-сикля храму Юпитера Капитолийского в Риме. Так что в Евангелии от Матфея, которое было написано приблизительно в. 80-е годы, вопрос о налоге на храм продолжал оставаться весьма спорным и актуальным. Если бы такой налог не уплачивался, это навлекло бы на христиан жестокие гонения со стороны Рима.

История с налогом заканчивается рассказом об удивительном чуде с рыбой, у которой во рту дивным образом оказался статир – серебряная римская монета равная четырем драхмам. Таким образом один статир равен двум дидрахмам, которых хватит на уплату налога за двоих. Это чудо не упоминается больше нигде, присутствуя только в Евангелии от Матфея и напоминая фантастические чудеса апокрифических евангелий. Правда, само чудо не описывается, но только предсказывается Иисусом. Но само по себе оно, конечно, звучит как сказка, тем более что похожие сюжеты с пойманной рыбой были распространены в легендах многих народов. Похожий рассказ есть у греков, у иудеев в Талмуде, у индусов… Каждому была известна древняя история с греческим царем Поликратом Поликрат (дата рождения неизвестна – 522 до н. э.) – тиран острова Самос. Блестящая судьба Поликрата как замечательного счастливца была отмечена в Геродотовом сказании о его перстне, которое переработал Шиллер в балладе «Поликратов перстень». , подробно рассказанная Геродотом в третьей книге его «Истории» Геродот. История. Книга III (Талия), 40-42.. Ее повторил римский историк и географ Страбон в. 14-й книге своей «Географии» Страбон. География. Книга. 14, 1,16.. История эта была настолько известна и назидательна, что стала сюжетом замечательной баллады Фридриха Шиллера Фридрих Шиллер. Поликратов перстень. См. в кн. Зарубежная поэзия в русских переводах: от Ломоносова до наших дней. – М.: Прогресс, 1968. – С. 68-71., а также вошла в рассказы Льва Толстого для детского чтения Лев Толстой. Поликрат Самосский. – Рассказ из сборника «Третья русская книга для чтения», 1875 г.. Чтобы не цитировать относительно длинные тексты Геродота или Толстого, приведу лишь самый короткий рассказ Страбона, из которого видна его назидательность:

«Поликрат был настолько знаменит своим счастьем и могуществом, что даже достиг господства на море. В доказательство его счастья приводят случай: он нарочно бросил в море кольцо с драгоценным резным камнем, но немного спустя какой-то рыбак принес ему рыбу, проглотившую кольцо (когда рыбу разрезали, нашли кольцо). Узнав об этом, египетский царь, говорят, как бы пророчески предсказал, что человек, достигший такой вершины удачи, в скором времени несчастливо кончит жизнь. И действительно, это так и произошло, ибо тиран был изменнически захвачен в плен одним из персидских сатрапов и повешен».

Этот сюжет, впервые изложенный «отцом истории» Геродотом, на протяжении тысячелетий казался таким поучительным, что Лев Толстой счел необходимым рассказать его деревенским школьникам, а мы, уже в советских школах в. 50-е годы, изучали соответствующую балладу Шиллера на уроках немецкого языка. Но сейчас, кажется, эту историю о драгоценности, найденной в пойманной рыбе, никто не изучает в школах – не только в деревенских, но и в городских.

А ведь даже в психоанализ XX века проникло такое понятие – «комплекс Поликрата», которым называют душевные опасения грядущей беды, сопровождающие необычные жизненные удачи. Тебе мол чудесным образом везёт – жди беды.

Разумеется, ничего подобного в нашем евангельском рассказе нет. В нем чудо – просто удостоверение божественного предвидения и проницательности Иисуса Христа.

Ввиду фольклорной сказочности истории с рыбой и статиром у нее во рту среди ученых библеистов возникло мнение, которое высказывает один из самых влиятельных исследователей Нового Завета XX века Иоахим Иеремиас. Вот что он пишет:

«Относительно рассказа о статире во рту у рыбы (Мф. 17,24-27) есть очень правдоподобная гипотеза, что первоначально ст. 27 имел вид: «Забрось удочку в море, продай улов и из выручки уплати храмовой налог». Но ввиду распространенности сказочного мотива ценных находок в пойманной рыбе (перстень Поликрата, драгоценная жемчужина), который встречается и в еврейском предании, нетрудно представить себе, что слова «открыв рот ее, найдешь статир» (ст. 27) могли проникнуть в повествование и превратить его в рассказ о чуде» Иоахим Иеремиас. Богословие Нового Завета. Часть первая. Провозвестие Иисуса. – М.: «Восточная литература» РАН, 1999, С. 108..

Однако, мы должны считаться с тем, что о чуде с рыбой и статиром все же в Евангелии от Матфея рассказано так, как мы его сейчас читаем. И смысл этого рассказа, конечно же, в удостоверении божественного предвидения и проницательности Иисуса Христа. Но не только. Цель чуда Иисуса – не получить для уплаты налога за Себя и за Петра незаработанных денег свыше, но через знамение свыше привлечь еще большее внимание к Его словам о сыновстве: Он как Сын подчиняет Себя Закону не вынужденно, а добровольно. Именно на этом, а не на чуде как таковом сосредоточен акцент в сообщении евангелиста.

Один из эпизодов, рассказанных только Матфеем, имеет признаки чуда, однако часто не включается исследователями в число чудес Иисуса ввиду того, что описание самого чуда в Евангелии отсутствует. Эпизод относится к последнему зафиксированному в Евангелиях посещению Иисусом Капернаума:
Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошел он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны; но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя (Мф. 17:24-27).
Рассказ не имеет продолжения, следовательно, мы не знаем, выполнил ли Петр то, что повелел ему Иисус, и нашел ли статир во рту выловленной рыбы. Однако подразумевается, что это произошло, иначе Евангелист не стал бы упоминать о диалоге Иисуса с Петром. 
Мы не знаем, с какой интонацией Иисус произносил то, что он сказал Петру, но трудно не заметить здесь тонкое чувство юмора, присущее Иисусу. Монета во рту рыбы — это скорее похоже на добрую шутку Учителя, чем на те величественные чудеса, которые были рассмотрены выше. По своей тональности этот эпизод контрастирует с исцелениями от тяжких болезней, изгнанием бесов из одержимых, усмирением стихии.
В Израиле той эпохи имели хождение преимущественно греческие и римские монеты. Дидрахмой называлась серебряная монета достоинством в две драхмы; две таких монеты были равны тетрадрахме, или статиру. Согласно закону Моисееву, каждый израильтянин должен был платить «выкуп за душу свою Господу» в размере половины сикля; эти деньги шли на устройство и содержание скинии (Исх. 30:11-16). Сикль (шекель) был равен четырем аттическим драхмам . Соответственно, дидрахма составляла эквивалент половины сикля, и во времена Иисуса каждый израильтянин должен был уплатить одну дидрахму на содержание храма.
В рассказах об изгнании торгующих из храма упоминаются меновщики, чьи столы стояли внутри храмового пространства (Мф
21.    12; Мк. 11:15; Ин. 2:14). Основным занятием этих людей был обмен разного рода валюты на тирские шекели. Именно в таких монетах, которые чеканились в финикийском городе Тире между 126 годом до Р. Х и 19 годом по Р. Х., чаще всего вносили подать на храм. Несмотря на то, что Иисус был противником торговли и обмена денег в храме, Он не выступал против самого обычая платить храмовый сбор.
Он не отказывался платить налоги — ни те, которых требовала римская власть, ни те, которые предписывались иудейскими законами и обычаями. Первое подтверждается Его ответом на вопрос иудеев о том, позволительно ли давать подать кесарю (Мф
22.    16-22; Мк. 12:13-17; Лк. 20:20-26). Второе — рассматриваемым эпизодом. 

 
У Иисуса не было дидрахмы, чтобы заплатить за Себя и Петра: Его нестяжательность была абсолютной. Но когда понадобилась монета, Он нашел быстрый способ ее раздобыть.
Этим случаем Он пользуется, чтобы укрепить в вере ближайшего ученика. Петр, который был рыбаком, в самом начале своего ученичества стал свидетелем одного чуда, связанного с рыбами (Лк. 5:1-11). Теперь на его глазах должно произойти еще одно чудо: никогда еще он не вылавливал из моря рыбу, во рту у которой находилась бы серебряная монета.
В первой половине XIX века неоднократно предлагалось рационалистическое объяснение этого события: Христос якобы говорил о поимке такой рыбы, которую можно продать за статир. Здесь очевидно желание интерпретаторов истолковать событие как явление естественного порядка, выданное за чудо по недоразумению или по злому умыслу.
Древние толкователи, напротив, подчеркивали во всей этой истории ее необычный, сверхъестественный характер. Иоанн Златоуст видит в ней продолжение других чудес Иисуса, показывающих Его власть над природой:
Для чего не велит Он заплатить из хранившихся у них денег? Для того... чтобы и в этом случае показать, что Он есть Бог над всем, и что море в Его власти. Эту власть Он показал и тогда уже, когда запретил морю, и тому же самому Петру позволил ходить по волнам. Эту же самую власть и теперь показывает, хотя и другим образом, но также приводит в великое изумление. В самом деле, не мало значило сказать о бездне, что первая же рыба попадется с требуемой пошлиной и что повеление Его, подобно закинувшему сеть в бездну, поймает рыбу со статиром. Но дело власти прямо божественной и неизреченной — повелеть морю, чтобы оно принесло дар, и показать, как во всем оно Ему покорно, и тогда, когда, взволновавшись, вдруг утихло. и теперь также, когда платит за Него требующим подати. 
Слова о царских сынах, которые свободны от податей, Златоуст трактует применительно к Иисусу как Сыну Божию, понимая их так: «Я свободен от платежа пошлины. Если цари земные не берут подати с сыновей своих, но с чужих, то тем более Я должен быть свободен от требования их, Царь и Сын Царя не земного, а небесного». Тем не менее, Он не отказывается заплатить налог. По словам толкователя, о Своей свободе от налога Он говорит ученикам, чтобы те не соблазнились, а платит налог — чтобы не соблазнились сборщики дидрахм.
Весь этот эпизод следует понимать в общем контексте взаимоотношений между Иисусом Христом и религиозными установлениями древнего Израиля. В течение всей жизни Он выполняет эти установления, начиная от обрезания в младенчестве, кончая регулярным паломничеством в Иерусалим на пасху и посещением синагоги по субботам. В Евангелии от Матфея Он подчеркивает Свою лояльность закону Моисееву, который Он пришел не нарушить, но исполнить (Мф. 5:17). Храм Иерусалимский дорог для Него: с самого детства Он воспринимает его как то, что принадлежит Его Отцу (Лк. 2:49). И изгнание из храма продавцов и менял обусловлено снедавшей Его ревностью по дому Божию (Ин. 2:17).
В то же время Он настаивал на вторичности тех внешних предписаний, установлений и правил, которые назывались «преданиями старцев» (Мф. 15:2; Мк. 7:3, 5). Религия, которую Он проповедовал, была не связана ни с храмом, ни с храмовым культом. Он предсказывал, что храм скоро будет разрушен и на его месте не останется камня на камне (Мф. 24:2; Мк. 13:2). Самарянке Он говорил:
Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников
Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (Ин. 4:21-24).
В этих словах выражен весь антиномизм отношения Иисуса к религии древнего Израиля. Сравнивая ее с культом самарян, Он отдает ей предпочтение. Более того, Он говорит о том, что из этой религии проистекает спасение. Но «наступает время», когда это спасение уже не будет привязано ни к конкретному месту, ни к иудейскому религиозному культу. Пришествие в мир Сына Божия означает наступление новой эры во взаимоотношениях между Богом и человеком. Бог ищет Себе не рабов, которые расплачиваются с Ним деньгами, а сынов, поклоняющихся Ему в духе и истине. На место религии закона, предписаний и правил приходит религия духа и истины, делающая людей сынами и дочерьми небесного Царя.

Ей или да, отвечал Симон на вопрос: но даст ли Христос дидрахмы на храм, так-как, вероятно, видел, что И. Христос платил обыкновенныя подати. Господь предупредил Симона: по Своему божественному всеведению Он знал и о вопросе Петру и об ответе его. С сынов ли своих, т. е. с детей и прочих членов царскаго семейства, или с посторонних, т. е. с подданных, — не принадлежащих к царскому семейству? Убо свободны суть сынове (и так сыны свободны)? Следовательно, и Я, заключил И. Христос, как Сын Божия, Сын Царя небеснаго, свободен от уплаты дидрахмы.

 Если и сам И. Христос не отказался уплатить пошлины: Мф. 17:27, то какое право имеем мы отказываться от этого, законом установленнаго, порядка: Мф 22, 21; Рим. 13:6.

Ст. 26‑27а –Естественно, что платят не свои, а чужие. Но Иисус ограничивает собственную свободу, заботясь об интересах других людей, в данном случае сборщиков подати. Он не хочет смущать их или вызывать у них гнев, тем самым толкая их на грех. Греческое слово «скандали́дзо», которое передано здесь как «толкать на грех», а ниже (ст. 8) как «вводить в грех», очень трудно для перевода. Оно первоначально значило «ставить западню», «ловить в силок». Затем слово приобретает переносное значение: «направить на неверный путь», «стать причиной отпадения от веры», «помешать поверить», «стать камнем преткновения». Вот как пишет об этом У. Баркли: «Иисус говорит вот что: “Мы должны уплатить, чтобы не подать плохой пример другим. Мы должны не только исполнять свой долг, но должны идти дальше того, что повелевает нам долг, чтобы показать другим добрый пример”... Христианство неразрывно связано с исполнением гражданского долга»¹. Например, апостол Павел всегда ставил на первое место не собственную свободу, а интересы других (Флп. 2:4; 1 Кор. 8:9‑13). Ср. также. 5:39‑41.

Ст. 27б –Чудо, о котором здесь рассказывается, стоит особняком в ряду других могущественных деяний Иисуса. Обращает на себя внимание его поразительное сходство с многочисленными чудесами апокрифических евангелий, а также его отсутствие в других канонических Евангелиях. Кроме того, мотив чуда с рыбой очень распространен в легендах разных народов. Так, например, богатый и удачливый царь Поликрат бросил в море драгоценный перстень, чтобы задобрить богов, но вскоре рыбак принес ему в дар огромную рыбу, во рту которой был найден этот самый перстень. Похожий рассказ есть и в Талмуде. Поэтому существует мнение, что «первоначально ст. 27 имел вид: “Забрось удочку в море, продай улов и из выручки уплати храмовый налог”»². Но потом, под влиянием народных легенд, появилась версия о рыбе с серебряным статером (монетой достоинством в четыре драхмы) во рту. Никто не может ответить на вопрос, почему подать была уплачена только за Иисуса и Петра, а не за всех учеников.

Не смея беспокоить самого Иисуса, они обрати­лись с требованием ее к ап. Петру, и он, с своею обыч­ною простотою, передал это требование Учителю, надеясь, что Он поможет выйти из затруднения, так как в кассе апостольской совершенно не было денег. Но Спаситель преподал ему по этому случаю высокий урок, сопровождавшийся новым самооткровением Божества. «Как кажется тебе, Симон, сказал Он ему: цари земные с кого берут пошлины или подати? С сынов ли своих, или с посторонних?» Ответ мог быть только один: «с посторонних». – «Итак, сказал Христос, сыны свободны». Я, Сын небесного Царя, и даже ты, который также сын Его, хотя и в другом смысле, не обязаны платить этой подати. Если мы платим ее, то плата эта не вытекает из положительной обязанности, а есть дело свободного и доброхотного даяния.

-27 Дань на храм (приношение Господу) установлена Богом (Исх. 30:13). Иисус говорит здесь не о том, платить или не платить налоги гражданским властям (платить должны — Мф. 22:21). Речь идет о богосыновстве верующих.

Петр отвечал: да, зная наперед, что Господь никогда не отрекался от исполнения законных требований. Но когда вошел он в дом, Иисус Христос спросил его: что ти мнится, Симоне? Царие земстии от киих приемлют дани или кинсон, от своих ли сынов или от чужих? – «ты обещал сборщикам, что я заплачу подать на храм наравне с прочими; но чей это храм? не отца ли Моего небесного, и не странно ли, чтобы сын платил дань своему отцу?» Петр согласился, что подать обыкновенно берут с посторонних и чужих, и тогда Господь сказал ему: убо свободни суть сынове, – свободен и я от уплаты дидрахмы на храм отца Моего, но да не соблазним их, – чтобы «не считали нас презрителями, преступниками закона, заплати дань: я даю ее не потому, что должен дать, но потому, что хочу исправить их немощь»; возьми ее из неистощимой сокровищницы отца Моего и принеси Ему дар от даров Его: шед на море, верзи удицу и, юже прежде имеши рыбу, возми и, отверз уста ей, обрящеши статир Статир – греческая монета – равнялся четырем драхмам или еврейскому сиклю и составлял именно столько, сколько нужно было заплатить на храм за двоих. , той взем, даждь им за Мя и за ся. Этим чудом Иисус Христос показал, что он Бог. Если он знал, что во рту рыбы, которая первая попадает Петру, есть заглоченный ею статир, то он всеведущ. Если он создал статир во рту рыбы, то он всемогущ.

После Преображения Господь возвращается в Капернаум, и там происходит случай на первый взгляд незначительный, но прямо связанный с мессианским исповеданием апостолов и Преображением. Апостолы, знающие Христа как Сына Божия, получают в Его служении урок смирения.

В Капернауме собиратели налога на храм, не решившись по причине великих чудес обращаться к Самому Иисусу, подошли к ап. Петру и спросили, не даст ли Учитель дидрахмы Драхма – небольшая серебряная греческая монета, две таких монеты – дидрахма – были равны по стоимости еврейскому полсиклю и составляли ежегодную подать на храм. Этот сбор был установлен при Моисее (Исх. 30:11–16), но ежегодным он стал позднее – предположительно со времени построения храма Соломона.. Вопрос был задан, видимо, не без лукавства – на это указывает нетипично-просительная для собирателей форма запроса: если Он Мессия, Царь, то считает ли Он Себя обязанным платить подати? Апостол Петр ответил утвердительно, так как Господь обычно соблюдал требования закона, но когда пришел в дом, понял, что не все так просто, как ему показалось. Господь повелел Петру пойти на море и у первой пойманной рыбы вынуть изо рта статир Статир – серебряная греческая монета, по ценности равная четырем греческим драхмам или одному еврейскому сиклю (шекелю).. Для чего это чудо совершается? Господь мог просто дать деньги из тех, что у них были. Небольшой диалог, который предваряет чудо, позволяет дать ответ.

Апостолы уже исповедали Христа Сыном Божиим, Господь напоминает об этом Петру вопросом: «Как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих или с посторонних?»(Мф. 17:5). Пошлина собирается на храм, дом Царя Небесного, поэтому Сын Божий как царский сын свободен от уплаты податей. Тем не менее Христос отдает пошлину как «посторонний» (Мф. 17:26), чтобы по снисхождению не ввести сборщиков в соблазн, дав повод видеть в Нем противника Закона и храма, а апостолов еще раз уверить в Своем Богосыновстве – с помощью чуда, явившего Его всеведение и всемогущество, власть над тварным миром.