Евангелие от Матфея 15 глава 11 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно объясняют, что Христос переносит внимание с внешней ритуальной чистоты на внутреннее нравственное состояние человека. Спор возник из-за неумытых рук, но Господь раскрывает более глубокий принцип: человека делает нечистым перед Богом не пища, входящая в уста, а зло, исходящее из сердца и проявляющееся в словах и поступках. Святитель Иоанн Златоуст, блаженные Феофилакт, Иероним и Евфимий Зигабен подчёркивают, что речь прежде всего направлена против ложного понимания ритуальной нечистоты, а не против Закона Божия как такового.

Первая линия толкования представлена святителем Иоанном Златоустом, блаженными Феофилактом и Евфимием Зигабеном. Они объясняют, что Христос говорит о нравственном осквернении. Пища сама по себе не касается души, тогда как злые слова происходят из сердца и свидетельствуют о его повреждении. Поэтому истинная чистота зависит не от внешних обрядов, а от внутренней жизни человека.

Вторая линия раскрыта блаженным Иеронимом и святителем Лукой (Крымским). Они показывают, что слова Христа имеют более широкий смысл: всё созданное Богом по природе чисто, а нечистота возникает не в творении Божием, а в грехе человека. При этом Иероним делает исключение для идоложертвенного, которое становится недопустимым не по природе пищи, а из-за связи с идолопоклонством.

Все святые также единодушно отвергают понимание этого стиха как отмены поста. Святители Феофан Затворник и Лука Крымский подчёркивают: пост установлен не потому, что некоторые виды пищи сами по себе оскверняют человека, а как средство борьбы со страстями, воспитания воздержания и послушания Богу.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним объясняет, что слово «нечистое» в библейском языке означает «общедоступное», то есть не относящееся к священному уделу Израиля. Он также напоминает слова из Деян. 10:15: «Что Бог очистил, того не почитай нечистым».

Евфимий Зигабен замечает, что более глубокий смысл слов Христа состоит в том, что всё сотворённое Богом по природе добро, а ветхозаветные пищевые предписания имели символическое значение.

Блаженный Феофилакт Болгарский обращает внимание, что Христос не призывает есть неумытыми руками и не обсуждает сам этот обычай, а переводит разговор к главному — необходимости очищать сердце от злых слов и мыслей.

Святитель Феофан Затворник поясняет, что телесный пост остаётся необходимым, потому что ослабление плотских желаний помогает человеку бороться со страстями и хранить чистоту сердца.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 139++

Царство Божие — не пища и питие (Рим. 14, 17). Мы оскверняемся не пищей, которую мы едим неумытыми руками, а словами, которые произносим из нашего неосвященного сердца. Не ученики Христовы оскверняют себя тем, что они едят, а фарисеи оскверняют себя — тем, что они говорят. Христос выносит им суровый суд, потому что по существу они выступают как враги Божии. Бывают времена, когда меч истины должен обратиться острием своим против упорствующих во лжи. Мы знаем, что мы должны ненавидеть грех и любить грешника, но иногда любовь должна облечься в эту суровость Спасителя, чтобы искоренить зло. Невозможно быть постоянно любезными с сознательными лжецами — за счет Божией истины. Христос дает совершенно ясно понять, что оскверняет нас на самом деле. Речь идет о хранении чистоты, без которой никто не увидит Бога.

Насколько внимательнее следует остерегаться, чтобы с уст не слетело ничего постыдного, что тяжко оскверняет человека. Не пища оскверняет, а несправедливая завистливая враждебность и непристойные слова См. : Мф. 15:11, 18, 20. Они постыдны даже для простого народа, в нашем же служении всякое слово, которое звучит недостойно, оскорбляет скромность. Не только говорить чего-либо неподобающего мы не должны сами, но и внимать подобным речам: Иосиф, чтобы не услышать не подобающего его стыдливости, бежал, оставив одежду См. : Быт. 39:12 , так как слушающий с удовольствием побуждает другого к продолжению разговора. 

Обличив лицемерие фарисеев, Господь подзывает ближе к Себе народ и дает ему наставление о том, что должно считать действительно нечистым, оскверняющим человека, делающим его виновным пред Богом. В этом отношении Он велит народу руководиться таким общим правилом, что все, входящее в уста, не сквернит человека, исходящее же из уст может осквернять человека. Высказавши это общее правило, Господь (по ев. Марку) вошел в дом, и здесь приступили к Нему ученики Его с известием (об этом говорит только ев. Матфей) что фарисеи соблазнились Бго учением. Апостолов или смущало несколько то, что речь И. Христа кончилась соблазном тех, к вразумлению которых она была направлена, или же они сами соблазнились тем, что И. Христос говорил о неосквернении ничем, входящим в уста человеческия (ст. 11. λόγον ст. 12-ю = παραβολην ταυτην ст. 15-ю), и потому они извещают И. Христа о соблазне фарисеев, чтобы этим вызвать Бго на разъяснение приточнаго изречения ст. 11 (σκανδαλίζεσθαι может значит и соблазняться и оскорбляться, обижаться). Приточное изречение ст. 11-го соблазнило фарисеев: они до того сроднились с мыслию о необходимости, ради духовной чистоты, омывать руки пред принятием пищи, что эти слова И. Христа сочли за разорение закона об омовениях. Обидеться фарисеи могли и тем, что 1. Христос в ст. 11 обращался к народу и Своим учевием ниспровергал их авторитет. В ответе 1. Христа на это известие о соблазне фарисеев растением Он называет пли учение фарисейское, не от Бога происшедшее, а людьми измышленное, которое потому должно уничтожиться, или самих фарисеев: фарисеям и должно было соблазниться, ибо хотя они и пастыри, учители народные, во не суть растения Божии, т.-е. люди, действующие согласно с волею Бога и потому пользующиеся особенным Его попечением; им предстоит погибель (έκριζόω ср. 13:29—30). Посему оставьте их. В первом случае это будет значить: не следуйте их учению, иначе вместе с ними упадете в яму; во втором, кроме этого: оставьте заботы о них, предоставьте их самим себе.—После того ап. Петр от лица всех учеников попросил Господа объяснить загадочное для них слово свое об осквернении входящим в уста и о неосквернении исходящим из уст. Тогда Господь прямо говорит им, что под входящим в уста Он разумеет пищу, а под исходящим из уст — всякие злые помыслы, желания и намерения, которые все исходят из сердца. Обнаруживаясь в слове, последние свидетельствуют о нечистоте души человеческой, о ея прочности; пища же, входя в тело, исходит потом из него, не касаясь духа человеческаго.

Фарисеи, изобличенные в лицемерии и отступничестве от Закона, молчат, ничего не отвечают на вопрос Иисуса. Не желая бросать жемчуга Своего перед свиньями,

Учение о том, что оскверняет человека

Иисус оставляет фарисеев с их затаенной злобой и ничего более не говорит им; но, не желая оставлять в недоумении стоявший тут же, сзади фарисеев, народ, объясняет народу, а не фарисеям, что входящее в уста человека не оскверняет его, не делает его через это нечистым, а оскверняет его то, что выходит из уст (см. толкование ниже).

Далее Иисус, продолжая Свою речь, подзывает народ, чтобы как можно больше людей услышало Его весьма радикальные и революционные слова о чистой и нечистой пище. Почему слова Иисуса радикальные и революционные? Да потому что разделение людей, животных, предметов этого мира и пищи на ритуально чистое и нечистое – один из важнейших принципов большинства религий. В иудействе от древности до наших дней такое разделение имеет огромное значение.

Израилю было строго предписано «отличать священное от не священного и нечистое от чистого» (Лев. 10:10). Священное – это то, что допущено в присутствие Бога. Все, что может приблизиться к Богу, называется «чистым». Чтó именно можно считать «чистым», зависит не от нас, а от Бога. Поэтому здесь даже неуместен вопрос, почему, например, одни животные или птицы «чистые», а другие «нечистые». Так положено, и всё тут. Только «чистые» животные и птицы могли приноситься в жертву Богу, только «чистые» животные, птицы и рыбы могли Израилем употребляться в пищу (Лев. 11). И всякий, желавший общения с Богом, предохранял себя от нечистого. Поскольку в быту (на улице, на базаре) израильтянин постоянно мог соприкасаться с нечистыми предметами или людьми (например, с грешниками, с язычниками), приходя в свой дом, он должен был совершить обряд омовения. Особенно – омыть руки перед едой, когда вначале произносилась молитва благословения, то есть человек через молитву входил в контакт с Богом. – А ведь с самого начала разговора речь зашла о том, что Его ученики «не умывают рук своих, когда едят хлеб», то есть не предохраняют себя от «нечистоты». При этом, разумеется, речь не шла о том, что ученики вкушают «нечистое»: им такое и в голову не приходило – скажем, есть свинину.

И вот Иисус произносит слова, которые можно считать одними из самых радикальных и вызывающих из всего, что Он высказывал людям: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека». Мы понимаем это так, что речь идет об отрицании самого разделения пищи на чистую и нечистую. Но Иисус сказал об этом не так прямо, а осторожно и обтекаемо. Это подмечает Иоанн Златоуст, который пишет: «Он не сказал, что есть такую-то пищу не оскверняет человека, потому что книжники не стали бы и слушать, если бы Он стал явно говорить это. Потому Он и присовокупил далее: “а есть неумытыми руками - не оскверняет человека”» Св. Иоанн Златоуст. Беседы на Мф. Беседа. 51:4..

Но и того, что сказал Иисус, было более чем достаточно, чтобы «ученики Его, приступив, сказали Ему: “Знаешь ли, что фарисеи, услышав слово сие, соблазнились?”». Вероятно, «соблазнились», то есть были шокированы словами Иисуса, не только фарисеи. И сами ученики, если и не вознегодовали, то смутились и мало что поняли из слов Учителя. Снова обратимся к Златоусту: «Ученики сказали это не столько потому, что заботились о фарисеях, сколько потому, что сами несколько смущались. Но сказать это от своего лица не смели. … А что они действительно и сами соблазнялись, это видно из того, что … Петр подходит и говорит Иисусу: “Изъясни нам притчу сию”» Св. Иоанн Златоуст. Беседы на Мф. Беседа. 51:3..

Здесь о безразличии и певажности пищи для спасения человека ничего не говорится. И. Христос учит заботиться о соблюдении внутренней чистоты своего сердца. Церковь запрещает в постные дни вкушение мяса не потому, что оно само по себе нечисто, но чтобы обуздать плотоугодие, для упражнения в молитве: 1 Кор. 7, 5; и для избежания соблазна: 1 Кор. 8:9-13. Постился Сам И. Христ.: Мф. 4:1-2; постились и апостолы: Деян. 13, 2—3; 14, 23; 2 Кор. 11:27.

то, что выходит из уст. В речах проявляются тайные помыслы человека.

После сего, оставив своих совопросников как «неисцелимых» и не желая более говорить с ними, Господь обратился к народу, чтобы «преподать ему высокое, великое и исполненное многого любомудрия учение» (свт. Иоанн Златоуст). Послушайте Meне вси и разумейте! – так он начал свою речь, поучая, в чем состоит истинная нечистота, – не входящее – внеуду – во уста сквернит человека, но исходящее изо уст, то сквернит человека. – Аще кто имать уши слышати, да слышит!

But as Peter makes clear, not without a stumbling block did the Pharisees receive the Lord’s statement, which says, “It is not what enters the mouth that defiles a person.” Indeed, long ago God had commanded through Moses that not all foods are to be used. For he declares that certain foods were clean and others were truly unclean see Lev 11; Deut 14. But now we must ask why God prohibited the people long ago to eat these things. For since all things created by God to be used as human food were blessed right at the very beginning, and they remain no less so by their very created nature, why is it that divine law later prescribed to the Jewish people certain things as lawful to eat because they were clean, and certain things as unlawful because they were unclean? First, precepts of this type were given by the Lord because of the extravagant and immoderate gluttony of the Jewish people. For since in their devotion to throat and belly this people became unmindful of God’s precepts, they made for themselves a calf at Horeb see Exod 32, about which it was written, “The people sat down to eat and drink and rose up to play” Exod 32:6; 1 Cor 10:7. Those necessary things were forbidden by the Lord, so that with the best food having been denied and the immoderation of their gullets held in check, the people might be able to be held more easily to the discipline of divine observance. After all, it was after the prevarication of the worship of the calf that we find those things were prohibited. The Lord published this mild and moderate pronouncement concerning these things, as though to condemn a still unformed people. And that is why it was said, as we read, “They shall be unclean to you” Lev 11:8. He did not say, “They are unclean,” but “They shall be.” Nor did he say “to all” but “to you.” He thus made it clear that they neither were unclean nor would they be unclean to people other than themselves. And certainly they deserved this prohibition of many foods, for this is the people that preferred the meats of Egypt, as well as cucumbers and muskmelons, to heavenly manna see Num 11:4–6.
4. And although these things must be understood in this way in accordance with the simplicity of the letter, we nevertheless recognize in these very things, as also in the other mysteries of the law, prefiguring types of future realities. For it has been shown by sure signs what is to be regarded as clean and what as unclean among the fish and the four-footed creatures and the rest of the animals. That is, among the fish, those are shown to be clean that have scales and fins; but those that have no scales are considered unclean see Lev 11:9–12. But among four-footed creatures, those are identified as clean that chew the cud and have split hooves, but those that have either neither or just one are unclean see Lev 11:26. In this identification of clean and unclean things, we recognize that nothing else but a figure of believers and unbelievers is being shown. For the animal that splits the hoof and chews the cud does not slip as it goes down a path, but it always walks with a steady gait, while one hoof is strengthened by its being joined to the other. This is the person of faith who is fortified by the precepts of both testaments, that is, the New and Old Testament, as with a split hoof. He walks not on slippery tracks but very firm ones through the journey of this world. In his heart and in his mouth he always has as well the food of salutary life, that is, meditation upon the divine law. He preserves it faithfully in accordance with what we read as written about the blessed person: “And on his law he shall meditate day and night” Ps 1:2. And again: “How sweet are your oracles to my throat, more so than honey and honeycomb to my mouth!” Ps 119:103. For to split the hoof means either to hold fast to the precepts of both testaments in the single root of faith, as we have said, or surely to confess the Father and the Son in the unity of nature. To chew the cud, on the other hand, means, as we have said, always to be reflecting upon the divine words, and by constant meditation to be turning them over in one’s heart and mind like heavenly food.
Hence not without reason the rest of the animals that either do not split the hoof and do not chew the cud, or that chew the cud only and do not have a split hoof, are shown to be unclean see Lev 11:26. Clearly we recognize all unbelievers being signified in them, that is, both Jews and Gentiles, and also heretics. For to split the hoof and not to chew the cud pertains to the heretics, who although they seem to adhere to the two testaments and to confess both Father and Son, yet they do not profess this with a pious sense in their mind, nor with a saving confession of the mouth, this very faith they claim to adhere to. And therefore they are reckoned among the unclean animals, that is, among unbelieving people. But to chew the cud and not to split the hoof pertains to the Jews, who although they have the commands of the law always in their heart, yet since they do not split the hoof, that is, since they do not receive the two testaments, nor confess Father and Son, even they are reckoned by the Lord among the unclean animals, while they hold fast to the Old Testament alone as their singular hoof, they do not walk with a firm step but on slippery paths. But neither to split the hoof nor to chew the cud pertains to the Gentiles who do not believe in God at all or receive the commands of the two testaments, or confess Father and Son. And they do not chew the cud since they do not keep any observance of divine law in their mouth and in their heart.
5. Similar distinctions are also made in the account of the fish. For those fish that have scales and fins are commanded to be used as food see Lev 11:9. Doubtless we recognize all faithful believers in Christ as being signified in them, who are both born unto God like fish, in the baptism in water, and they carry scales on their mouth when they confess their former sins, and they have fins when they pass through the waves of this sea, that is, the temptations of the world, by a swift and speedy course with the rudder of faith. Of them we read it written in David, “The birds of heaven and the fish of the sea who pass through the paths of the sea” Ps 8:8. But in those fish that have neither scales nor fins, we recognize the Jews being signified, who although they are baptized daily and like the fish never leave the water, yet since they do not have scales or fins, that is, since they neither recognize the sins of their unbelief nor are steered by the help of faith, they cannot be used as heavenly and spiritual grace.
6. But in the birds that would be unclean, which must not to be used as food, they are even designated by their own names, that is, the eagle, the kite, the vulture, the raven, the sparrow, the swan, the falcon, the ostrich, the horned owl, the bat, the night owl, and others similar to these see Lev 11:13–19. But among the creeping things, there is the weasel, the lizard, the mouse, and the rest see Lev 11:29–30. In the signification of all these things, in a similar manner, as was said earlier, a figure is shown of wicked and unclean men. For in the eagle, the hawk, the vulture, and the kite, which live by ravaging the dead and feeding on carcasses, rapacious and profane men are signified, who seize what belongs to others and what is not their due, and who plot the death of wretched people to live on their resources. But in the raven are shown sinners and unclean people who are burdened with a blackish and dark conscience; they live impurely in the world. But in the ostrich and the swan, he signifies arrogant and puffed-up people who have a raised neck see Jer 7:26; 17:23. Now in the sparrow he shows those who wander about and are erratic, who, with an inconstant mind, fly about in different directions. But in the falcon, which hunts doves above all, he signifies those who are accustomed to plunder the innocent. In the horned owl, he points to those who seize the homes of foreigners and threaten death upon wretched people with a mournful voice. Now in the night owl and bat he signifies those who flee from the light of truth and linger in the darkness of their sins. One should also interpret the creeping things in a similar way. While prohibiting the eating of the weasel he convicts filthy people who bring forth unclean words from their mouths, since the weasel expels from its mouth unclean young. While avoiding the lizard, he condemns the one who leads a blemished life characterized by various pleasures. While interdicting the mouse he damns those who follow the caverns of errors and gnaw to pieces the Scriptures of the faith.
7. The animals are faulted, then, in order to correct human beings, so that while what is natural in animals is rebuked, humans would understand how grave a condemnation they shall incur before God who commit sins of this sort against the law of God and against the very nature of their created state. And so if the scribes and Pharisees had understood figures of this sort, or had recognized the Lord himself who had come to lighten the burdens of the law, they would never have experienced a stumbling block concerning the Lord’s statements, in which he said, “It is not what enters the mouth that defiles a man, but what comes out of the mouth defiles the man” Matt 15:11.