Евангелие от Матфея 14 глава 20 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают этот стих как ясное доказательство подлинного чуда. Все ели и насытились, а оставшиеся двенадцать коробов показывают, что хлебы действительно умножились, а не казались умноженными. Эту мысль особенно подчёркивают святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт, блаженный Иероним и святитель Николай Сербский: остатки были нужны как видимое свидетельство чуда для учеников и для тех, кто не видел самого насыщения.

Главная линия толкования говорит о Божественной силе Христа. Святители Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Иоанн Кронштадтский и блаженный Феофилакт видят в умножении хлебов и рыб действие Творца земли и моря. Христос мог насытить людей одним словом, но умножил именно хлебы и рыбы, чтобы показать: всё, чем человек питается, подаётся Богом.

Вторая линия — апостольская. Святитель Иларий Пиктавийский и блаженный Иероним видят в двенадцати коробах указание на апостолов: через них людям предстояло получать дары Божией благодати и духовную пищу. У святителя Амвросия эта мысль раскрыта шире: хлеб, преломляемый Христом, означает Божие слово и проповедь Христову, которая, разделяясь и передаваясь людям, не уменьшается, а умножается.

Третья линия — нравственная. Евфимий Зигабен указывает, что Христос через это чудо учит скромности, воздержанию и равенству: пища была простая, дана всем, и все насытились. Остатки же показывают Божию щедрость, но также учат бережно относиться к дарам Божиим.

Частные замечания Святых Отцов

Свт. Иларий Пиктавийский видит в пяти хлебах и двух рыбах слово Божие, исходящее от Закона и Пророков, а в двенадцати коробах — обилие благодати, переданное апостолам для народов.

Свт. Иоанн Златоуст объясняет, что остатки были именно кусками, а не целыми хлебами, чтобы было ясно: это остатки тех самых хлебов, которые Христос преломил.

Свт. Амвросий Медиоланский говорит, что хлеб Христов, понимаемый духовно как слово и проповедь, умножается именно тогда, когда преломляется и раздаётся.

Блж. Иероним Стридонский замечает: каждый апостол наполнил свою корзину, чтобы потом иметь, из чего подавать пищу народам, и чтобы остатки подтвердили действительность чуда.

Свт. Кирилл Александрийский сравнивает это чудо с манной в пустыне: и там, и здесь действует одна Божия сила, питающая людей почти из ничего.

Евфимий Зигабен уточняет, что двенадцать корзин несли апостолы, чтобы быть свидетелями чуда не только руками, но и плечами.

Блж. Феофилакт Болгарский добавляет, что двенадцать коробов были и для Иуды, чтобы даже он, неся остатки, помнил чудо.

Св. прав. Иоанн Кронштадтский связывает насыщение хлебами с Евхаристией как образом питания народа Христом.

Свт. Николай Сербский подчёркивает: если бы это был обман или мираж, люди не насытились бы и не осталось бы двенадцать полных коробов.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 132++

Человек, узнавший чудо любви Христовой, дает радостно и свободно, и получает все больше и больше. Как сказано в Евангелии, после умножения хлебов осталось двенадцать коробов кусков — по коробу для каждого апостола — с тем, чтобы они могли продолжить жизнь так, как учит Христос. То, что они отдали, они получили снова, и с этим получили бесконечно большее. Чтобы они и все мы знали, что Христос дает не скупо, но щедро и с избытком.

Церковь призывает нас сегодня увидеть, что жизнь чудесна. Святые отцы говорят, что в чуде умножения хлебов явлена та же самая Божия сила, которая каждый год умножает семена, посеянные в землю и, как в первые дни творения, повелевает земле приносить свой плод. Так что отданное земле пригоршнями, возвращается снопами. Это Господне делание, и это наше участие в чуде Господнем. 

79.Неслучайно число, неслучаен порядок, неслучайно количество оставшейся еды после насыщения. Почему больше людей, то есть пять тысяч, насыщается меньшим количеством хлебов, пятью хлебами См.: Мк. 6:38-44; Мф. 14:17-21; 15:32-37; Ин. 6:9-13, а меньшее количество людей, четыре тысячи, получили семь хлебов, что больше по количеству? Если мы посмотрим только на чудесность самого события, кажется более божественным, что сотворенное из меньшего количества хлебов насытило большее число людей. Почему было прибавлено менее значительное к более значительному, словно оно было важнее? Ведь сначала, как мы прочли, были напитаны пять тысяч пятью хлебами, а потом еще четыре тысячи семью хлебами. Давайте искать таинственный смысл, явившийся в этом чуде.

80.Вероятно, что пять тысяч — словно пять телесных чувств — приняли от Христа пищу, подходящую для живущих по плоти, а четыре тысячи — это те, кто, хотя еще живет в теле и в этом мире, состоящем из четырех стихий, не напрасно получил таинственную пищу покоя, — хотя они пребывают в этом мире, они будут выше мира. Те, кому дается пища таинственного покоя, не находятся внутри мира, хотя и пребывают в нем. Мир был создан за шесть дней, в седьмой день наступил покой, и Господь освятил его. Итак, покой за пределами этого мира, там же находится и плод покоя, поэтому блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими (Мф. 5:9). Так как Бог над миром, никто не может видеть Бога (Ин. 1:18), если прежде духовным видением не выйдет за пределы мира.

Следовательно, седьмое благословение миролюбивым, также и оставшихся кусков хлеба у четырех тысяч было семь корзин. Велико значение этого хлеба субботы, хлеба освящения, хлеба покоя! Возможно, если ты съешь сперва пять хлебов чувственных, то осмелюсь сказать, что после пяти и семи хлебов в третий раз тебе не придется есть хлеб на земле, но над землею будешь ты есть восемь хлебов, как те, кто живет среди небесного. Как семь хлебов суть хлебы покоя, так восемь хлебов — хлебы воскресенияЧисло восемь ассоциировалось у древних экзегетов с днем будущего века, так как Христос воскрес после субботы, седьмого дня недели (см.: exp. Luc. 2:56).. Поэтому накормленным семью хлебами хватило сил на три дня; и, возможно, они получили чистую веру в будущее воскресение и твердое упование на него. Вот голос святых: Три дня мы будем идти, чтобы устроить праздник Господу Богу нашему (Исх. 5:3). Но об этом в свое время См.: exp. Luc. 10:151. .

81.А о пяти хлебах святой Иоанн поведал мне то, чего я не знал и чего не поведал святой Матфей, не поведал святой Лука, ибо каждому дарована своя благодать. Он поведал мне, что эти пять хлебов были ячменными. Значит, не зря мы сказали, что эта пища подходит плотским. Прежде всего, почему хлебы ячменные? Потому, что приступающий к вере должен сначала питаться молоком, потом твердой пищей См.: 1 Кор. 3:2; Евр. 5:12. ; мы не были на это способны, да и теперь, возможно, для многих из нас это невозможно. Если среди нас бывают распри и споры, разве мы не плотские и не по человеческому обычаю поступаем? См.: 1 Кор. 3:1,3.Каждой добродетели подходит своя пища, и потому сначала ячмень, потом пшеницу нам дают в пищу, а более сильному, как Илия, преподносится хлеб из внутренней части колоса, хлеб, который не могут осквернить грешники, хотя могут питаться им.

82.Разница не только в хлебе и числе людей, но и в месте, где они возлегли для еды. Одни возлежат на траве, другие на земле; на траве — пять тысяч, на земле — четыре тысячи. Опираться на землю труднее, чем лежать на траве; и те, у кого чувства плотские, находят удовольствие в мягком и удобном и потому возлежат на траве, ибо всякая плоть — трава (Ис. 40:6). Другие опускаются на землю, приносящую пшеницу, вино и оливуСр.: Втор. 8:8., и получают пищу благодати. Те возлежат, эти усаживаются — и у них больше покоя. У одних две рыбы См.: Мф. 14:17; Мк. 6:38; Ин. 6:9. , у других никто не считает См.: Мф. 15:34. , поэтому многие думали, что хлебы означают семичастную благодать Духа, а рыбы прообразуют два Завета.

83.Правильным будет считать, что четыре тысячи, собранные с четырех сторон света, прообразуют Церковь; они принимают более благодатную пищу, согласно написанному: Ибо придут с востока и запада и севера и юга Свт. Амвросий добавляет слова «и севера и юга»и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном (Мф. 8:11). Христос здесь благодарит Отца См.: Мк. 8:6; Мф. 15:36; Ин. 6:11. ; неслучайно где-то говорится только о благословении См.: Мк. 6:41; Мф. 14:19; Лк. 10:16. , а тут и о благодарении. Христос часто благодарит Отца за Свою Церковь: Он открыл малым то, что утаил от мудрых См.: Мф. 11:25. . Итак, благословение — на нас, которые еще малы, благодарность — за тех, кто восторжествовал над немощью тела священными мучениями. Об этом мы уже отчасти сказали прежде, когда людям было велено сесть по пятидесяти, и, хотя это священное число, оно ограничено; а народ более прочно стоящей Церкви усаживается без определения числа.

84.Народ насыщается пищей, а апостолы служат ему — в этом содержится таинственный смысл. Насыщение означает удаление голода навеки, потому что вкусивший хлеба Христова не взалчет. А служение апостолов указывает будущее раздаяние Тела и Крови Господа. Божественное чудо состоит в том, что пяти хлебов хватило с избытком для пяти тысяч людей; ясно, что не малое количество хлеба напитало народ, но хлеба умножились.

85.Ты мог бы увидеть, как непостижимым потоком умножались без преломления частицы хлеба в руках раздающих и как нетронутые пальцами преломляющих возникали сами собой куски. 

Читавший об этом разве удивится непрестанному течению вод и изумится непрестанному движению прозрачных струй из источников, если излился хлеб и изобилует источник твердого по природе вещества? Все произошло ради того, чтобы мы увидели то, что невидимо. В этих действиях ясно проявилось, что Он причина всего и Творец всей вещественной природы, которая не существовала сама по себе, как считают философы, но была сотворенаОб этом свт. Амвросий говорит подробно в первой части «Шестоднева». и как сотворенная является непрестанным источником для возникновения вещей.

86.И вот что удивительно: сколько ты ни почерпнешь из рек, нет признаков убывания, сколько ты ни возьмешь из источников, все восстанавливается, как будто кто-то возмещает отнятое. Кажется, в реках ничего не убавляется и ничего не прибавляется, а в источниках видно, когда прибывает вода и когда убывает. Но хлеб, который преломил Иисус, — а в таинственном смысле этот хлеб есть Божье Слово и проповедь Христова, — умножается при преломлении! Немногими словами Он подал всем народам обильную пищу, Он дал нам наставления как хлебы, и они удваиваются, прикасаясь к нашим устам. Видимым образом этот хлеб непостижимо умножается, когда преломляется, когда разделяется, когда поедается, не испытывая даже мгновенного убытка.

87.И не сомневайся, что хлеб умножается — в руках ли служителей, в устах ли вкушающих, — когда повсюду свидетельства нашего дела, утверждающие веру. Так было на брачном пире, когда служители почерпнули ключевую воду, окрасившуюся в вино, и те, кто наполнял сосуды водой, черпали из них вино, которое туда не наливали См.: Ин. 2:6—10 (чудо в Кане Галилейской). . Пойми, если сможешь, столь дивные события! Здесь, когда народ ел хлеб, количество кусков хлеба увеличивалось, по мере того как их раздавали, и от пяти хлебов остатков набирается больше, чем хлеба было изначально. Там в Кане одна стихия превращается в другую, и природа не претерпевает уменьшения и не знает своего происхождения, однако знает свое употребление. Более того, вкус у претворенного вина лучше, чем у обычного вина, потому что Творец решает, какие свойства сообщить природе и какую природу назначить тому, что возникает. Смотри, какими делами Он доказывает Свой замысел: пока слуга вливает воду, разливающийся аромат опьяняет, переменившийся цвет назидает, ощущаемый вкус умножает веруСм.: Ин. 2:11 (и уверовали в Него ученики Его)..

88.Пусть язычники, если им угодно, сравнят с благодеяниями Христа выдуманные дела В оригинале игра словами facta (деяния) и ficta (выдумки).своих богов. Рассказывают их предания, что был некий царь Царь Мидас. См. у Овидия: met. II. 102-145.и, к чему он ни прикасался, все становилось золотом. Но даже пиры его стали смертоносны — салфетки, взятые его пальцами, затвердевали; пища во рту у него хрустела и не питала, а ранила; в гортани застревало питье, которое не могло ни пройти внутрь, ни выйти наружу. Благодеяния, достойные своих молений! Дары, достойные просителя! Щедрость, достойная подающего! Вот каковы благодеяния идолов: кажется, что они на пользу, а на самом деле больше во вред. А дары Христа кажутся малыми, на деле же весьма велики, и не одному человеку они даруются, а множеству народа, ибо хлеб умножался в устах едящих и, казалось, служил телесному питанию, но приносил вечное спасение.

89.Почему же у пяти тысяч людей осталось больше излишков пищи, а у четырех тысяч меньше? От пяти тысяч осталось 12 корзин, а от четырех тысяч семь корзин (см.: Мк. 6:44; Мк. 8:8).Эти четыре тысячи были со Христом три дня и потому получили больше небесных яств.

90.И недаром то, что осталось в избытке после насыщения народа, собирают ученики, потому что божественное легче найдешь у избранных, чем у толпы. О если бы и мне довелось услышать: «Собери остатки!» Если я это услышу и выполню, будет у меня много остатков, которые толпы, женщины и дети не смогли съесть. Блажен, кто может собрать излишки и у людей ученых.

91.Посмотрим, как Он собирает. Закон гласил: Не прелюбодействуй (Исх. 20:14). Христос преломил хлеб, то есть разделил это слово, не прибавив ничего извне, но уделив от Своего. Кто посмотрит, — сказал Он, — на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею (Мф. 5:28). Вот кусок хлеба от Него! И прибавил: Если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его (Мф. 5:29). Вот тебе еще: Если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки се (Мф. 5:30). Также: Кто женится на разведенной, тот прелюбодействует (Мф. 5:32). Видишь, сколько Он собрал кусков из одного слова! Моисей говорит, что у Авраама было два сына: один от служанки, второй от свободной (Гал. 4:22)'. Павел сказал: Это два завета (Гал. 4:24). Он преломил это слово и нашел в нем таинственный смысл. Итак, блажен, кто собирает розданное Христом.
92.А по какой причине Христос наполнил остатками двенадцать корзин? Он хотел упразднить рабство еврейского народа, потому что руки иудеев рабствовали в корзинах (Пс. 80:7), — то есть народ, который прежде собирал грязь и ил в корзины См.: Быт. 16.4, 15; 21:2.См.: Исх. 1:14. , теперь, благодаря кресту Христову, имеет питание небесной жизни и собирает пищу веры там, где прежде была грязь языческого неверия. И этот дар не для немногих, но для всех: двенадцать корзин означают преизбыток в укреплении веры всех колен, ибо хлеб укрепляет сердце человека (Пс. 103:15).

Все четыре Евангелиста утверждают, что ели все, то есть значительно более пяти тысяч человек, и что все евшие насытились ; Мк. 6:42; Лк. 9:17; Ин. 6:11-12); а Евангелист Иоанн добавляет, что ученики Иисуса раздавали возлежавшим столько хлеба и рыбы, сколько кто хотел. Когда, по повелению Иисуса, стали собирать остатки хлеба, то наполнили ими двенадцать коробов. Коробами назывались те корзины, которые евреи брали с собой в путешествие вместо походных сумок, для хранения пищи. Как бы малы ни были эти короба, во всяком случае, двенадцать коробов нельзя было наполнить пятью хлебами, разломанными на куски, если бы количество этих кусков не было чудесным образом умножено.

 
Возлюбленные слушатели! В сию неделю читается Евангелие о пяти хлебах, которыми Господь наш насытил пять тысяч народа. Эти пять хлебов, бывшие тогда в настоящем своем веществе и умножившиеся чудесною силою и действием Божия благословения, были прообразом духовной, душепитательной пищи, преизобильно насыщающей всех желающих. Духовные хлеболомители, разделяя ее на многие части, под пятью духовными хлебами разумеют различные вещи. Одни видят в них пять больших ран Христовых, полученных на кресте, воспоминание о которых так питает душу, как это могут знать только те, которые всегда имеют пред своими очами распятого Господа. Другие пятью хлебами называют пять чувств, внимательное охранение которых от зла и склонение их к добру никогда не уморит души, алчущей добра. Иные же под пятью хлебами разумеют пять апостольских слов, которые святый Павел хочет говорить умом, и рассуждают так: первый хлеб – истинная вера, второй – добрые дела, третий – уклонение от зла, четвертый – боязнь огня вечного, уготованного неплодным деревьям, и пятый – ожидание за добрые дела вечного воздаяния в небесном царстве. 
 
 
Творец душевного обеда сосчитал пять хлебов так: первый хлеб есть воздержание от телесной пищи, второй – покаяние, третий – Божественные Тайны тела и крови Христовой, четвертый хлеб – слово Божие и пятый – вечное насыщение на небесах. 
 
 
Вот как уже много нашлось хлебов, и неленивый может изобрести их еще больше, однако же, чтобы вкушением многих и различных хлебов не утомить вкуса (ибо обычно при множестве снедей после вкусной пищи другая, хотя бы и не менее вкусная, все же может показаться невкусной), посему мы изберем для душевного насыщения какой-либо один хлеб, приличествующий настоящему времени, прочие же отложим до другого будущего времени, чтобы и после мы имели чем питаться, беря в нужде по одному из них. 
 
 
Который же хлеб мы ныне изберем для себя? Посмотрим на настоящее время. Нынешнее время есть время постное, а в пост люди воздержные обыкновенно питаются сухоядением. Предложим же и мы себе постное сухоядение. 
 
 
В сухоядении предлагается сухой хлеб, а для питья дается вода. Как вы, слушатели, думаете, какой мысленный хлеб духовный может называться сухим хлебом? По моему скудоумному мнению следовало бы назвать сухим хлебом святое покаяние, ибо что может быть столь твердо, как жесткость покаяния, которого, как камня, не скоро может кто-либо вкусить? Оно иссушает восприимчивость и плоти, и духа, отолстевших в грехолюбии. Вкушая сей душевный хлеб, то есть, вкушая святое покаяние, святый Давид говорит: 
«Изсше яко скудель крепость моя, и кости моя яко сушило сосхошася» (Пс. 21:16). Сей хлеб вполне приличествует постному времени, ибо богобоязненные христиане, заботящиеся о своем спасении, особенно в пост поправляют свою жизнь покаянием. Итак, предложим себе для нашего духовного насыщения святое покаяние, как постный сухой хлеб, а для питья при нем поставим слезы, чтобы сухоядение соделалось совершенным.
 
 
Святое покаяние есть сухой хлеб; однако же подобает, чтобы хлеб этот был чист, был и не имел никаких плевел; это значит, что покаяние наше должно быть истинным, а не лицемерным. Истинное же покаяние есть то, которое совершается не на словах только, но и на самом деле, которое растворяется теплыми слезами и происходит из смиренного боголюбивого сердца. 
 
 
 Прежде всего нужно сказать, что хлеб покаяния может быть чистым тогда только, если к словам исповедания и молитвы присоединяются дела и труды удовлетворения за грехи. Христос Господь, сказавши в Божественном Евангелии, что как дерево, так и человек познается по плодам и, как дерево бесплодное, будет казнен посечением и сожжением, – присоединил еще и следующие слова: «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царство небесное» (Мф.' 7:16–21). Но, о, Владыко Человеколюбец! неужели Ты не милосерднее Твоего пророка Иоиля, который сказал: 
«Будет всяк, иже аще призовет имя Господне, спасется» (Иоил. 2:32)? Ты же, Господи и Владыко, и двоекратное призывание Твоего имени: «Господи, Господи» называешь недостаточными для нашего спасения: «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царство небесное». Но не будем дивиться сему разногласию между Христом и пророком, ибо пророк говорил о добродетельных и праведных, исполненных Духа Божия и Духа пророчества, что видно из его же книги: 
«Прорекут сынове ваши и дщери ваши» (Иоил. 2:28). Такие, поистине, если даже один раз воззовут ко Господу, говоря: 
«Господи», тотчас будут услышаны Богом и спасутся.
«Воззваша праведний, и Господь услыша их» (Пс. 33:18), ибо молитве их предшествовали праведные труды и добрые дела их. В Евангелии же Господь вещает о бесплодных деревьях: у них добрых дел не видать ни до молитвы, ни после молитвы. Такие, если и дважды воззовут: 
«Господи, Господи», все же не войдут в царство небесное. Но кто же войдет туда?
«Творяй волю Отца Моего», – говорит Господь (Мф. 7:21). Этим Он сказал как бы следующее: тот войдет в царство небесное, который к двум «Господи, Господи» присоединит и третье «Господи», то есть, исполнение воли Господней. Не достаточно одного «Господи», которое означает веру в Господа; не достаточно и другого «Господи», означающего молитву; необходимо и третье «Господи», то есть, необходимо трудиться в исполнении воли Господней, необходимо, чтобы говорили: «Господи, Господи, Господи», то есть, чтобы были вера, молитва и труды праведные. Господи! Я твердо верую в Тебя. Господи! Я с надеждой молюсь Тебе. Господи! Я усердно работаю Тебе. Ты видишь все мои труды покаяния в удовлетворение за грех, видишь смирение мое и труд мой, отпусти же все грехи мои! Молитва же и покаяние без трудов – это хлеб нечистый, полный плевел. Он не вносится в небесную житницу, не входит в царство небесное, но выметается вон, выбрасывается и попирается ногами.
 
 
Вот что мы читаем в книгах Царств. Некогда согрешили пред Господом Богом два израильские монарха: царь Саул и царь Давид, каждый в свое время, и оба покаялись. Саул возносит свою покаянную молитву к Богу пред лицом пророка Самуила, говоря: «Согреших, яко преступих слово Господне и глагол твой: убояхся бо людей и послушах гласа их. И рече Самуил к Саулу: уничижил еси глагол Господень, уничижит тя Господь не быти царю во Израили» (1 Цар. 15:25, 26). Кается и Давид, говоря пророку Нафану: «Согреших ко Господу. И рече Нафан к Давиду: Господь отъят согрешение твое от Тебе» (2 Цар. 12:13). Рассмотрим же оба эти покаяния. Вот кается Саул: он совершает долгую молитву и умножает слова пред Самуилом, однако же не сподобляется прощения, даже осуждается на уничтожение: «Уничижит тя Господь». Кается же и Давид; немного, только два слова произносит: «согреших ко Господу», но тотчас Господь прощает его согрешение. Что сие значит? Какова тайна сего? Оба согрешили, оба каются, но только у одного Давида покаяние принимается, Саулово же покаяние отвергается. Если желаем узнать причину сего, то прочтем в Писании о жизни обоих – Давида и Саула. Давид после грехопадения облекся во вретище, Саул же гордится мягкими царскими одеждами; Давид постом смиряет душу свою, пепел ест, как хлеб, и питье свое растворяет плачем, а Саул ест от многоценных трапез, пьет и веселится; Давид в полночь встает для молитвы, а Саул, упившись, спит на мягкой постели; Давид рыдает о грехе своем, а Саул пренебрегает им; Давид трудится, а Саул ленится. Не дивись же ты, Саул, что покаяние твое неприятно Богу и молитва твоя отвергнута, ибо ты не проявил трудов и подвигов. Не дивись и ты, Давид, будучи прощен, ибо ты явил многие подвиги в своем покаянии: «Отьемлет Господь прегрешения твоя». 
 
 
Итак, мы видим и понимаем теперь, что покаяние без трудов отвергается, как плевельный хлеб: оно не принимается, но изметается вон на попрание.
 
 
Великий проповедник покаяния Иоанн Креститель, взывавший в Иудейской пустыне о покаянии, говорит:  
«Сотворите плоды достойны покаяния» (Мф. 3:8). Что же это такое «плоды достойны покаяния»? По объяснению толковников это значит, что труды удовлетворения за грех должны в покаянии сравниться с тяжестью какого-либо соделанного великого греха, чтобы насколько кто раньше поработал греху, настолько бы поработал потом и Богу, согласно словам апостола: 
«Якоже представисте удеса ваша рабы нечистоте и беззаконию в беззаконие, тако ныне представите удеса выша рабы правде в святыню» (Рим. 6:19); а святый Григорий, называя человека деревом, познаваемым по плодам, говорит: «По плодам именно, а не по листьям и корням, должно познаваться покаяние. Ведь и Господь проклял дерево, имевшее на себе только листья, но бесплодное, ибо Он не принимает исповедания только на словах, исповедания без плодов удручения тела». Этим он сказал как бы следующее: живое доброе дерево познается по корню, листьям и по плодам; подобно сему и мысленное дерево, человек, при этом человек кающийся, имеет корень, листья и плоды; корнем покаяния является мысль и намерение исповедать свои грехи; листья – это само словесное исповедание грехов, приносимое Богу пред отцем духовным, и обещание исправиться; плоды же суть труды удовлетворения за грехи. Посмотрим же, по чему познается же истинное покаяние? Познается оно не по корню намерения, не по листьям исповедания и обещания, но по плодам удовлетворения. Укрепляй намерение, как корни, умножай слова, как листья, но если не имеешь «плодов, достойных покаяния», то есть, подвигов и трудов в удовлетворение за грехи, то ты не благословенное древо, но подлежащее проклятию. Плоды же, достойные покаяния, как мы сказали уже, суть те, которые своими трудами равняются качеству и количеству совершенных прежде грехов. 
 
 
Суетно покаяние того, кто частые объядения хочет покрыть недолгим воздержанием от пищи и пощением. Тщетно покаяние того, кто недолгим воздыханием и ударением в перси хочет оправдать многие неправды, воровства, убийства, хищения, обиды и тому подобное. Неправедно покаяние того, кто кратким и каким-либо легким умерщвлением тела хочет очистить долгие и тяжкие смертные грехи. Безнадежно покаяние и оправдание того, кто малыми слезами хочет омыть великие скверны и беззакония.
 
 
Но, быть может, кто-либо скажет: не долго плакала у ног Иисусовых грешная жена, но прощены были ее многие грехи; и мытарь оправдался только сердечным воздыханием; и разбойник вошел в рай, произнесши на кресте только немногие слова; и апостол Петр, поплакавши немного, получил первую Христову милость. О, человек! Можешь ли ты быть уверен, что получишь такое же милосердие Божие, какое получили они, если не имеешь такого же сокрушения сердечного, какое проявили они? Посмотри на последующие их дела. Не грешница ли была названа равноапостольной, ибо она впоследствии понесла равноапостольные труды, обходя многие страны и проповедуя о Христе? Не о мытаре ли говорит Евангелие, что он половину имения своего отдал нищим, и если кого обидел чем-либо, то возвратил четверицею? Не на кресте ли разбойник окончил жизнь свою? А разве не знаешь, как Петр святый потом потрудился и что выстрадал? А что такое ты показал, каясь в грехах своих? Не будем же льстить себе, грешник, не будем льстить: если труды нашего покаяния не сравниваются с величиною грехов наших, то не можем мы быть уверены в нашем спасении. 
 
 
Христос Господь, взявши на земле наши грехи на Себя и желая омыть все скверны душ наших, отверз на кресте сугубый источник, исходящий из пречистых ребр Его, источник воды и крови, как говорит о Нем святый Иоанн Богослов: «Сей есть пришедый водою и кровию Иисус Христос, не водою токмо, но водою и кровию» (1 Ин. 5:6), чтобы очистить чужие, то есть, наши, грехи. Он извел из ребр Своих не одну только воду, но и кровь: «Не водою токмо, но водою и кровию». Мы же для омовения наших грехов приносим как бы малые, легкие воды – наше легкое покаяние, покаяние без крови, то есть, без трудов, доходящих до кровавого пота. Поистине, суетно такое наше покаяние; оно подобно Пилатову делу, который, умыв руки, предал Христа на смерть. Потрудимся мы малое время, попостимся немного, поплачем немного, омывая от скверны как бы только руки, а не все тело, и снова распинаем Христа тем, что не только не совершаем подобающего удовлетворения за прежние грехи, но делаем даже еще и большие беззакония. А какую пользу может принести такое покаяние? Судите сами. Может ли кто одной горстью воды потушить огромную раскаленную печь? Может ли кто малой слезой, как бы каплей, погасить геенский огонь, уготованный ему? Может ли кто в темнейшую полночь одной небольшой зажженной свечей осветить всю поднебесную? Может ли кто малым раскаянием во грехах, как бы малой свечой, осиять тьму кромешную, уготованную ему? Может ли кто одной каплей меда усладить всю горечь океана? Может ли кто кратким умилением усладиться пред Богом, огорченным нашими грехами, и получить прощение? Многие и премногие слезы изливай, как реку, пред Господом вместе с говорящим:  
«Слезами моими постель мою омочу» (Пс. 7:6). Если хочешь угасить огонь геенский, уготованный тебе, то весь из горечи греховной претворись в сладость. Если хочешь усладиться пред Господом и получить прощение грехов, 
«насладися, – как сказано, – Господеви, и даст ти прошение сердца твоего» (Пс. 36:4). Умертви себя совершенно трудами и подвигами, чтобы умерли живущие в тебе греховные страсти, согласно слову апостола:  
«Да упразднится тело греховное, яко ктому не работати нам греху» (Рим. 6:6). Одебелевшее во грехах твое тело упраздни, изможди, удручи, и тогда надейся на упразднение грехов; сотвори плоды, достойные покаяния, сравняй труды твои с прежними твоими грехами, даже превзойди их, и тогда ожидай прощения и спасения.
 
 
Кроме сего, в нашем истинном покаянии нужно внимательно хранить еще и следующее: если случится кому по немощи снова впасть в какое-либо согрешение, то чтобы тотчас, не откладывая, встать. «Елико, – сказано, – падеши, толико востани». Необходимо скоро вставать от грехопадения, чтобы грехи наши, умножившись, не достигли Бога и не подвигнули бы Его на гнев и отмщение. 
 
 
Дивно то, что восходят на небо к Богу не только добрые дела, но и грехи человеческие. Не дивно, что восходят добрые дела, возносимые ангелами; дивно же то, что восходят и злые дела, которых никто не может вознести на небо: ангел не понесет на небо наше злое дело, а диавол не дерзнет. Восходят на небо добрые дела, согласно словам ангела Корнилию: 
«Услышана бысть молитва твоя, и милостыни твоя помянушася пред Богом» (Деян. 10:4). И Товии ангел говорит: 
«Когда молился еси со слезами и погребал еси мертвыя, аз приношах молитву твою Господу Богу» (Тов. 12:12). Восходят же и злые дела. Вот, например, говорит Бог, посылая Своего пророка Иону в Ниневию на проповедь:  
«Вопль злобы их (ниневитян) взыде ко Мне» (Ион. 1:2). Еще и Аврааму Он говорил:
«Вопль Содомский и Гоморрский умножися ко Мне» (Быт. 18:20). Давид же вещает: 
«Положил еси беззакония наша пред Тобою» (Пс. 89:8). 
 
 
 Если бы я, грешный, имел дерзновение пред Господом Богом моим, то я сказал бы Ему: Господи! Ты приставил херувима с огненным оружием охранять райские Едемские врата, чтобы не входил туда никто: почему же Ты не поставил хотя бы какого-либо меньшего ангела у дверей небесных, чтобы туда не входили к Тебе наши злые дела? Сказал бы я и святым: святый Петр, имеющий ключи царствия небесного! Неужели тебе повелено Богом пускать на небо все то зло, которое творится на земле? О, святый Богослов, говоривший о небесном Иерусалиме: 
«Да не внидет в онь всяко скверно!» (Апок, 21:26). Почему ты, когда грехи наши восходят туда, ставишь их у дверей небесных, а не взываешь велегласно: 
«Вне псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и всяк творяй и любяй лжу не входит семо» (Откр. 22:15)? Но не слушают святые меня, грешного, и попускают грехам моим появляться пред Богом. Вопль злобы моей восходит к Нему, ибо как невозможно адаманту и магниту потерять силу, влекущую к себе железо, так невозможно лишить и всевидящее око Божие способности видеть все дела человеческие, согласно слову Сираха: 
«Очи Господни тмами светлейший солнца суть, прозирающии вся пути человеческия и разсмотряющии в тайных местех» (Сир. 23:27, 28). Все, что совершается во вселенной, хотя бы даже в глубочайших пропастях земных, все для Него столь явно, как будто совершается пред Его лицом. Посему-то и говорится, что наши злые дела восходят на небо к Богу. 
 
 
Что же делают добрые и злые человеческие дела, взойдя на небо? А вот что: добрые ходатайствуют своему делателю все благое от Господа, злые же подвигают Его на гнев и мщение. Добрые дела заступаются за своего делателя, говоря: Господи, прости ему! Злые же жалуются на своего делателя, говоря: Господи, отмсти Ему! 
 
 
Итак, после каждого грехопадения необходимо очищать грехи истинным, нелицемерным покаянием, чтобы они, умножившись и дойдя до Бога, не подвигнули Бога на такой великий гнев, что мы не будем иметь возможности получить уже и времени для покаяния. Долготерпелив Бог; но если после долготерпения Своего Он разгневается на человека за непокаяние, то не жди уже, человек, времени для покаяния, как говорит апостол об Исаве: 
«Отвержен бысть, покаянию места не обрете, аще и со слезами поиска его» (Евр. 12:17). 
 
 
Вспомним здесь того ангела, которого видел Богослов стоящим на земле и на море и который поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, клялся Тем, Кто создал небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, море и все, что в нем; он клялся, что времени уже не будет (Откр. 10:5, 6). О, святый ангел! Неужели ты противоречишь Евангелию, которое говорит: 
«Не клянитеся всяко, ни небом, яко престол есть Божий, ни землею, яко подножие ногу Его» (Мф. 6:34, 35); ты же дерзаешь клясться Самим Создателем неба и земли! Не согрешаешь ли ты? Нет, не согрешает ангел, ибо истинно клянется. Иное дело человек, которому написано запрещение; ибо если и клянется он, то лжет, если не клянется, тоже лжет. Ангел же и без клятвы свидетельствует истину и даже не может солгать; тем более он не солжет, когда клянется. Клянется же он Богом для того, чтобы все создание Божие, особенно же разумный человек, чтобы все народы и племена имели веру в его неложные слова. О чем же клянется тот ангел? Внемлем: 
«Яко время уже не будет» (Откр. 5:6). Слышишь, грешный человек, валяющийся без покаяния в своих грехах, как в нечистотах, покаяние же откладывающий на другое время, на старость лет, слышишь, что если вскоре не покаешься, то не получишь времени для покаяния. Верь ангелу, клянущемуся Богом: «Яко время уже не будет». Найдет на тебя неожиданно смертельная болезнь: захочешь тогда покаяться, но не будет уже времени. Найдет на тебя неожиданно Божие наказание, огонь и меч: захочешь исправиться, но уже не будет времени. Попадешь ты в руки твоих врагов видимых и невидимых: захочешь поплакать о грехах, но уже не будет времени. Придет последняя минута твоей жизни, станут пред тобою все грехи твои: захотел бы ты тогда принять на себя всякое, даже самое тяжелое покаяние, но не найдешь времени для покаяния, «яко времени уже не будет». Ныне же, ныне, не откладывая, пока время есть, позаботься о грехе твоем, покайся истинно, а после уже не будет времени. 
 
 
Вот, слушатель мой, какой хлеб, один из пяти хлебов, мы предлагаем в нашей беседе; хлеб, приличествующий постному времени, хлеб святого, многотрудного покаяния, ибо хлеб не соделывается без труда. Я знаю: не всякому хлеб сей сладок; иному он и горек. Но сие не удивительно: погрузившиеся в суетные сладости мира сего не понимают сладости манны небесной. Если хочет принять сей хлеб без горечи, то пусть присоединит сладкий мед Божественной любви: 
«Любящему Бога вся поспешествуют во благое» (Рим. 8:28); для него и тяжкое будет легким, и горькое сладким. 
 
 
Ты же, сладчайший Иисусе, весь желание, весь радость, весь сладость, – услади сердца наши желанием Твоим, подай нам хлеб насущный и насыщай нас повседневным покаянием! После же хлеба сего напой нас потоком сладости во царствии Твоем, где бы мы во веки насыщались славой Твоей со всеми святыми, благоугодившими Тебе покаянием. Аминь. 
 

Выражение «и ели все и насытились» имеется у трех синоптиков, так же как упоминание о двенадцати коробах остатков. У Иоанна концовка рассказа содержит упоминание о том, что остатки были собраны по прямому повелению Иисуса, а также о реакции народа на совершившееся чудо: «И когда насытились, то сказал ученикам Своим: соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало. И собрали, и наполнили двенадцать коробов кусками от пяти ячменных хлебов, оставшимися у тех, которые ели» (Ин. 6:12-13).

И ядоша (ели) вси и насытишася (насытились), потому что хлебы чудесно не истощались, а умножались в руках апостолов, сколько они ни раздавали их народу; перестали умножаться уже тогда, когда роздано было всем, и все поели до сыта. Но этим чудо еще не ограничилось: оказалось множество оставшихся кусков; стали собирать, и набрали их 12 коробов, т. е. обычных корзин (кузовьев), какие употреблялись Иудеями во время путешествий, вместо сумок (см. Мф. 10:10.). 12 корзин — по числу 12-ти апостолов, раздававших хлебы и собиравших куски.

И всем пяти тысячам хватило хлеба и рыбы, все наелись досыта, и еще осталось двенадцать корзин остатков – гораздо больше, чем было вначале! Хотя на самом деле количество едоков было больше, потому что женщины и дети не входили в это число.

Но что же все‑таки произошло? Нам более или менее понятны чудеса исцеления, ведь врачи тоже лечат, просто Иисус лечит успешнее. Были тогда и экзорцисты, изгонявшие бесов. Иисус делал это быстрее и легче и всегда с успехом. Но каким образом умножился хлеб? Неоднократно предпринимались попытки рационального объяснения того, что произошло. Гиперкритики утверждали, что число людей, евших хлеб, сильно преувеличено, как часто бывает в народных рассказах (ср. один прокаженный у Марка и десять у Луки; один иерихонский слепой у Марка и два у Матфея; количество убитых Иродом вифлеемских младенцев, согласно церковной традиции, в несколько раз превосходит количество всех жителей этого городка). Другие толкователи видели в насыщении своего рода евхаристию, где каждому достался крошечный кусочек. Кое‑кто допускал, что имело место чудо, но «чудо пробуждения человечности»: дескать, у некоторых в толпе были припасы и, когда ученики отдали собственный хлеб, остальные тоже развязали свои мешки и поделились с соседями. Но в рассказе евангелиста нет никаких оснований для подобных утверждений.

В Ветхом Завете есть несколько отчасти похожих рассказов. Известно, что не убывали мука и масло у сарептской вдовы (3 Цар. 17:11‑16); пророк Елисей умножил масло в кувшине другой вдовы (4 Цар. 4:1‑7); тот же пророк накормил двадцатью ячменными хлебцами сто человек (4 Цар. 4:42‑44). Но самое большое сходство – не столько в деталях, сколько в духовном смысле события – видно в рассказе о чудесном насыщении народа Израиля манной в пустыне.

Из этого рассказа мы вряд ли узнаем, как Иисус это сделал, но мы узнаем нечто очень важное о Нем самом. Иисус предстает как новый Моисей, но Он превосходит его, о чем прямо говорится в Ин. 6:32‑33. Об этом свидетельствует даже тот факт, что здесь пищи осталось целых двенадцать корзин, в то время как манны нельзя было собрать больше, чем человек мог съесть. Кроме того, в еврейской традиции манна, данная через Моисея, стала символом Торы, то есть Закона Моисея. Так и Иисус, прежде чем дать народу изобилие пищи, сначала их многому учил, то есть духовно насыщал Своим учением.

Как уже было сказано выше, это событие могло произойти перед Пасхой, а согласно традиции, манна была дарована в те дни, когда разрешалось есть Пасху тем, кто по какой‑то причине не смог сделать этого в положенный срок. Как Бог, спасая Свой народ от рабства, насыщает его в пустыне, так и Помазанник, приход которого, согласно народным верованиям, ожидался на Пасху, спасает народ от рабства у греха и тоже насыщает его в пустыне, тем самым предваряя эсхатологический мессианский пир.

Конечно же, христиане, слушая или читая этот текст, не могут не увидеть параллели с рассказом о последней трапезе Иисуса. Там те же слова: «взял, поблагодарил, разломил, дал». Так проходила и евхаристия в ранней Церкви: христиане сидели за столом, а диаконы обносили их евхаристическим хлебом. Евангелист Иоанн прямо связывает рассказ о чудесном насыщении с установительными словами евхаристии (Ин. 6:51).

О попытках символического истолкования чисел см. ком­мент. на. 15:32‑38.

Удивляясь и ожидая чего-нибудь необычайного, апостолы велели народу расположиться как бы для ужина на богатой зелени, которая в это приятное весеннее время покрывала склоны холмов. И Спаситель, став посреди своих гостей, радуясь делу милосердия, совершить которое имелось в виду, подняв свои очи к небу, возблагодарил, благословил хлебы, разломил их на части и передал ученикам своим, чтобы они роздали народу; на всех Он разделил также и две рыбы. Это был скромный, но достаточный, а для голодных странников даже восхититель­ный ужин.

        Вот чудо из чудес и слава слав! Если столько людей возьмут только по одному кусочку размером с антидор, все-таки пяти хлебов вряд ли хватит. А здесь, взгляните: И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных! Если бы это был некий мираж, то не было бы сказано: и насытились. Если бы даже и мог человек вызвать у другого иллюзию, что тот ест, однако миражом голодного насытить нельзя. А если это был некий мираж, откуда тогда двенадцать коробов, полных оставшихся кусков? Нет-нет, лишь закоренелые грешники могут назвать сие иллюзией. Однако это была действительность, как и бытие Бога есть действительность. 

       Обратите внимание еще и на то, что при сем чуде никто не осмеливается сказать что-либо против или найти для него какие-либо глупые объяснения, как фарисеи поступали в случае с другими чудесами. Не только никто не говорил ничего против, но люди, видевшие чудо, сотворенное Иисусом, сказали: «это истинно Тот Пророк, Которому должно придти в мир» (Ин. 6:14). Более того, они хотели придти, нечаянно взять Его и сделать царем. Такое огромное впечатление произвело сие воистину дивное чудо Христово на народ! Кто и когда хотел сделать царем какого-нибудь иллюзиониста? А здесь действительность и правда, и люди, воодушевленные этою действительностью и правдой, хотели силой заставить Христа быть их царем. И сие произошло бы, если бы Христос не удалился, помешав таким образом этому намерению воодушевленного народа. 

-21 Бог даровал Израилю манну в пустыне; так и Иисус дал людям хлеб в пустынном месте. То, что это насыщение должно было напомнить о манне, ясно из прямого упоминания: осталось двенадцать полных коробов — ст. 20 (по одному на каждого ученика, по одному на каждое колено, ср. Мф. 19:28). Иисус сначала велит ученикам накормить народ, затем делает их подателями Своей пищи (ст. Мф. 14:16, 19).

Совершилось чудо. Что это такое? Под чудом подразумевается событие, которое выходит, как правило, за границы всех известных естественных закономерностей и ставит человека перед лицом иного мира, иных законов, иного бытия, Бога. Чудеса бывают внешние (например, исцеление неизлечимого, точное предсказание события, моментальное прекращение действия стихии и т. д.) и внутренние (нравственное перерождение человека, неожиданное, сильное переживание Бога, прощение врагов и др.).

Божественное чудо характеризуется тем, что всегда наполняет душу покаянным чувством, миром, любовью, благодарностью Богу. Этим оно отличается от бесовских явлений, от фокусов, галлюцинаций, гипноза, экстрасенсорики, от «чудес», сочиненных человеческой фантазией (так, по одному апокрифу, маленький Иисус Христос делал голубей из глины и оживлял их), которые действуют на воображение, возбуждают психику, нервы человека, но не изменяют его нравственного и духовного состояния.

Святитель Игнатий предупреждал, например, о чудесных явлениях: «Свойство всех видений, посылаемых Богом, — замечает святой Иоанн Лествичник, — заключается в том, что они приносят душе смирение и умиление, исполняют ее страха Божия, сознания своей греховности и ничтожества. Напротив того, видения, в которые мы вторгаемся произвольно, в противность воле Божией, вводят нас в высокоумие, в самомнение, доставляют радость, которая не что иное, как не понимаемое нами удовлетворение наших тщеславия и самомнения» (Слово 1. О чувственном и о духовном видении духов).

Чудо само по себе еще не говорит ни о его Божественности, ни о святости совершившего его. Святитель Иоанн Златоуст предупреждал: «И долго ли эти чудеса будут служить для нас прикрытием нашего нерадения? Посмотри на целый сонм святых, просиявших не чудесами. Многие изгоняли даже бесов, но потому, что творили беззаконие, не только не сделались чудными, но еще подверглись и наказанию» (Беседы на Евангелие от Матфея. Беседа 46. 3-4).

Поэтому правило святых отцов в отношении всех чудесных явлений вполне определенное: «не хули и не принимай» (см. Мф. 7:22-23)!

Это ответ всем тем верующим, которые ищут не спасения души, а чудес и прозорливцев и попадаются в сети лукавых или находящихся в бесовской прелести людей. От них со всей силой предостерегал святитель Игнатий: «Душепагубное актерство и печальнейшая комедия — старцы, которые принимают на себя роль древних святых старцев, не имея их духовных дарований, да ведают, что самое их намерение, самые мысли и понятия их о великом иноческом делании — послушании, суть ложные, что самый их образ мыслей, их разум, их знание суть самообольщение и бесовская прелесть» (Приношение современному монашеству. Гл. 12).

Когда все ели и насытились, он сказал ученикам: соберите избытки укрух, да не погибнет ничтоже: это, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «не лишнее было доказательство чуда, но сделано было именно для того, чтобы не считали такого дела призраком; для сего-то и совершил он чудо из готового вещества». остатки от хлебов могли служить наглядным свидетельством о чуде даже и для неприсутствовавших при совершении его. кусков хлеба и остатков от рыб набрали двенадцать полных коробов. Чудо умножения хлебов напомнило народу чудеса древних пророков Илии (3 Цар. 17:14) и Елисея (4 Цар. 4:43–44), с тем различием, что пророки действовали силою Божией, а Господь творил чудеса своим всемогуществом.