Евангелие от Матфея 13 глава 44 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в притче о сокровище одну главную мысль: Царство Небесное, Христос, евангельская проповедь, благодать Духа и познание Бога настолько драгоценны, что ради них человек должен с радостью отказаться от всего, что мешает их приобрести. Это не потеря, а величайшее приобретение. Так объясняют святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, святитель Иларий Пиктавийский, блаженный Иероним, преподобный Максим Исповедник, святитель Григорий Двоеслов, святитель Игнатий Брянчанинов и праведный Иоанн Кронштадтский.

Первая линия толкования понимает сокровище как Христа, Евангелие и проповедь. У святителя Иоанна Златоуста и блаженного Феофилакта сокровище — это проповедь и познание Христа, скрытые в мире. У святителя Илария и блаженного Иеронима сокровище прямо связано со Христом: Бог-Слово сокрыт во плоти, и в Нем находятся богатства надежды, мудрости и знания. Поэтому «продать всё» значит поставить Христа выше всех земных выгод.

Вторая линия переносит образ внутрь человека. У преподобного Максима Исповедника поле — сердце: в нем верой живет Христос, но сокровище открывается только по мере очищения заповедями, любовью и воздержанием. Святитель Игнатий Брянчанинов также говорит о сердце и покаянии: чтобы приобрести сокровище любви к Богу и Самого Духа Святого, надо оставить пристрастия, похоти и всякую привязанность, удерживающую сердце.

Третья линия объясняет «скрытие» сокровища. Святитель Григорий Двоеслов подчеркивает: добрые дела должны быть видны как пример, но внутреннее намерение надо хранить от тщеславия. Святитель Игнатий говорит о молчании и безмолвии. Блаженный Иероним объясняет, что человек скрывает сокровище не из зависти, а из страха потерять найденное. Значит, речь идет не о тайном присвоении, а о бережном хранении благодати.

Четвертая линия, представленная святителем Филаретом Московским в приведенной цитате, связывает поле с Церковью и внутренним человеком. Сокровище благодати сокрыто в церковной молитве, Евангелии, Таинствах, особенно в Причащении, а также в глубине сердца, где через Крещение положена новая жизнь. Блаженный Августин, приведенный в той же традиции, показывает радость отказа от прежних пустых удовольствий ради истинной радости в Боге.

Таким образом, все толкования сходятся в одном: нашедший Царство не печалится о жертве, а радуется, потому что земное он меняет на несравненно большее.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иларий Пиктавийский: сокровище найдено даром, но владеть им невозможно без утраты мирского.

Святитель Иоанн Златоуст: притча о сокровище близка к притче о жемчужине; обе учат предпочитать проповедь всему. Нужны две вещи: отказ от житейских попечений и внимательная, ищущая душа.

Блаженный Иероним: сокровище — или Бог-Слово во плоти Христа, или Священное Писание, где открывается Христос.

Блаженный Августин: радость от Бога делает легким отказ от прежних забав и привязанностей.

Преподобный Максим Исповедник: сокровище уже находится в сердце через веру и крещение, но остается скрытым из-за нерадения; открывается через очищение ума.

Святитель Григорий Двоеслов: «скрыть» значит не искать похвалы за духовное делание.

Блаженный Феофилакт Болгарский: поле — мир, сокровище — проповедь и познание Христа; человек бросает худые нравы, ложные учения и богатства.

Святитель Филарет Московский: поле может означать Церковь, уединение, воздержание и сердце человека.

Святитель Игнатий Брянчанинов: поле — сердце или покаяние; сокровище — любовь к Богу, Дух Святой, Всесвятая Троица.

Праведный Иоанн Кронштадтский: многие ради Царства оставляли имущество; сокровище приобретается добродетелью и милостыней.

Хотел ли Он этим заключением выразить то, что назвал сокровищем, сокрытым в поле, что понимается как Священное Писание, которое заключается под именем двух Заветов — Нового и Старого, точно так же у другого Евангелиста, кажется, что он подразумевает под таким заключением обоюдоострый меч (Откр. 1:16); или потому, что Он говорил это в притчах, когда Он спросил у них, поняли ли, они ответили, что они поняли, возможно, этим заключительным уподоблением отцу семейства, выносящему из сокровищницы своей старое и новое, Он хотел показать, что того следует считать наученным в Церкви, кто понял Ветхое Писание, изложенное в притчах, при этом принимая правила веры из Нового Завета. Потому что и это Господь произнёс в притчах, хотя Сам Христос был концом их (притч), то есть, чтобы в Нём то Ветхое исполнилось, словно Он Сам, в Котором всё это исполняется и провозглашается, всё ещё говорит с помощью притчи, покуда Его Страдание не разорвёт завесу, чтобы не оставалось ничего тайного, которое бы не раскрылось. То, что для дарования столь великого спасения так длительно о Нём писалось притчами, как мы знаем, гораздо больше скрывалось. Так как это иудеи восприняли буквально, они не захотели быть наученными в Царствии Небесном (в Церкви) и не захотели прийти ко Христу, чтобы был сорван покров, который закрывает их сердце.

Заключив это воззванием: имеяй уши слышати, да слышит, Господь продолжал свои наставления также в притчах (в таком виде они даны Апостолам, конечно для того, чтобы глубже могли укорениться и занять их внимание). Первые две заключали в себе мысль столько важную для Апостольского служения, что каждый из них должен быть готов на пожертвование всем, чтобы иметь участие в царствии небесном. Господь раскрыл эту мысль в двух притчах, которые тем только между собой отличаются, что одна имеет в виду людей, без предварительного искания, внезапно встретившихся с проповедью о царствии небесном, другая – людей давно и долго ищущих этого небесного сокровища (Иудеи и язычники). Для тех и других один урок – ничем не дорожить для царства Христова. Первая притча о сокровище, нечаянно найденном на поле, вторая – о жемчужине, долго отыскиваемой. Евангелист не предложил их объяснения, а может быть и сам Господь, потому что Апостолам они могли быть понятны, так как они и решились уже пожертвовать всем ради Евангелия.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 125-126++

«Подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то». Сокровище! Каждый может понимать это по-своему. На всей земле, у всех народов есть то, что принято считать сокровищем: самое драгоценное и желанное, вызывающее зависть. Во времена земной жизни Спасителя, богатство, скопленное за жизнь, не клали в банк, а закапывали в уголке поля. И бывало, что владелец умирал, не имея возможности открыть свой тайник. Позднее, трудясь на поле, земледелец мог случайно натолкнуться на спрятанное сокровище. И вот, человек, обнаруживший его, — снова закапывает его. Что же это значит? Что он намеревается делать? «От радости о нем он идет и продает все, что имеет, и покупает поле то». В этом заключается суть притчи. Господь испытывает нас. Каждому понятен этот выбор. Если бы случайно нам представилась подобная возможность, разве мы не сделали бы то же самое? Мы способны многое принести в жертву ради того, что дорого нам. Студенты не спят ночами при приближении экзаменов, спортсмены лишают себя многого, чтобы побить рекорд, отцы и матери жертвуют собой ради своих детей, ученые и политики проводят дни, предназначенные для отдыха, в трудах — ради дела, которое для них важнее всего на свете.

Христос говорит, что Царство Божие столь драгоценно, что стоит ради него всем пожертвовать, чтобы найти его, и жить им. Обратим внимание, что Господь говорит в этой притче о радости. Мы можем понять, как велика радость у человека, который, найдя сокровище, идет и продает все. Жертвуя всем ради этого сокровища — он не печалится. 

В Своем Евангелии Господь Иисус поясняет, что Царство Небесное подобно сокровищу, скрытому на поле (Мф. 13.44). Конечно, ни золото, ни серебро, ни деньги нельзя сравнить с Царством Небесным, а только слова Господни, слова чистые, серебро, огнем испытанное (Пс. 11:7), которыми приобретается само Царство. Найдя это сокровище премудрости и ведения (Кол. 2:3), скрытое на поле, где посажены слова небесных Писаний, человек прячет его в своем сердце, утаив его от всех. Он знает, что если покажет вавилонянам сокровище Бога, то навлечет на себя великий гнев, так что к нему будут обращены пророческие слова: Из семени твоего они возьмут и сделают евнухами в доме царя (Ис. 39:7).  Эти слова означают, что у того, кто выдал Божественные тайны, не может быть потомства души и источника заслуг.

Если притча о закваске говорила о сокровенном, преображающем действии евангельской проповеди и благодати Божией на отдельные личности, следующая за ней притча о сокровище, скрытом в поле рассказывает о воодушевлении и радости, которые непременно испытывает человек, когда его сердца касается Божественная благодать. Эту притчу нам сохранил один только Матфей:

«Царство Небесное подобно сокровищу, скрытому на поле, которое, нашедши, человек утаил, и от радости о нём идёт и продаёт всё, что имеет, и покупает поле то» (Мф.13: 44).

Притча о сокровище, скрытом в поле показывает величайшую, ни с чем не сравнимую ценность благодати Царствия Божия, ради которой следует пожертвовать всеми земными благами, чтобы приобрести это сокровище.

В древности был обычай прятать свои сокровища во время войны или в период народных бедствий в тайном месте, чтобы потом можно было их найти. Нередко бывало, что кто-нибудь другой находил это место и пользовался кладом, как собственным. О таком обретении клада и говорит Христос в Своей притче.

В притче о сокровище мы читаем о том, что человек, обрабатывавший, пахавший поле, находит скрытое в нем сокровище. Он радуется находке, но хранит ее в тайне, и, надеясь воспользоваться ею, тщательно опять скрывает ее на поле, чтобы кто-нибудь другой не нашёл клад, и идет продаёт всё, что имеет, и покупает поле. Теперь он хозяин поля и имеет право на сокровище.

Под «сокровищем» Христос имеет в виду Евангелие и нравственную жизнь, которую оно проповедует и которая поддерживается благодатью Божией, пребывающей в Церкви. Евангелие есть подлинное сокровище, в сравнении с которым все земные блага ничтожны. Евангелие лучше золота и серебра, дороже всего мира. Человек может приобрести весь мир, но без нравственной жизни по Евангелию он ничто. И наоборот, богат тот, кто следует Евангелию, хотя во всём остальном он беден.

Притча о сокровище, скрытом в поле, говорит об одном из видов духовного опыта или путей в Царство Божие – о неожиданном откровении Божией благодати, ведущем к Богу. Примером внезапно находящих сокровище, которое было сокрыто от них, могут служить язычники, впервые услышавшие проповедь апостолов об Иисусе Христе и через эту проповедь познавшие, что исполнение воли Божией есть единственное средство для вступления в Царство Небесное. Озаренные проповедью апостолов, многие язычники бросали всё, что раньше привязывало их к земной жизни, и этой ценой приобретали себе величайшее сокровище во Христе.

Другой пример неожиданного нахождения сокровища мы видим в книге Деяния Святых Апостолов. Так, в день Пятидесятницы, сразу после сошествия Св. Духа на апостолов Петр выступил с пламенной проповедью, обращенной к многочисленным паломникам, собравшимся на праздник в Иерусалиме. «Услышав это, они умилились сердцем и сказали Петру и прочим Апостолам: что нам делать, мужи братия? Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа.(…) Итак охотно принявшие слово его крестились, и присоединилось в тот день душ около трех тысяч. И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян. 2: 37–38, 41–42).

Для слушателей слов Апостолов в тот судьбоносный день Пятидесятницы пробудилась совесть, смягчилось сердце, они осознали свою греховность и бессилие и увидели в учении Христа свет, жизнь и спасение. Евангелие стало для них сокровищем. Но оно сокрыто и неизвестно тому, кто только ушами слушает евангельское благовестие, до сердца которого оно не доходит. Человек, о котором говорит притча о сокровище, быть может, сотни раз проходил по тому месту, где долгие годы лежало сокровище, не подозревая, что оно было так близко, пока не открыл его. Точно также многие слушают Евангелие годами и не видят в нем сокровища, пока не проникнет оно в их сердце, благодаря слову пастыря или духовного друга.

Когда Евангелие коснется сердца, только тогда возможна нравственная перестройка человека. При этом, всё другое, кроме души, теряет свою важность, ибо Благая Весть о спасении через Иисуса Христа считается важнее всего. Человек, о котором говорит притча, продал всё, что имел, и купил поле, где лежало сокровище. Св. Григорий Двоеслов пишет о том, какой ценой приобретается Небесное Сокровище: «Для него не существует цены определенной. Всякий человек должен отдать за него всё, что имеет. Апостол Пётр отдал сети и получил Царствие Небесное. Вдовица отдала две лепты. У кого миллионы, пусть отдаст миллионы, а у кого ничего нет, пусть отдаст произволение».

В сокровище Евангелия сокрыта блаженная вечная жизнь. Надо только найти сокровище, чтобы воспользоваться им. Но где же его искать, на каком поле? Вот как на это отвечает с присущим ему красноречием митрополит московский Филарет (Дроздов): «Мало ли где! Например, на поле уединения и благоговейного безмолвия, на поле целомудрия и воздержания: только ничего не жалей, чтобы возобладать таким полем и найдёшь сокровище. Но особенно близкое и для всех доступное поле, – продолжает он, – в котором сокровенно положено сокровище благодати, есть Церковь. Какое сокровище сокрыто в ее священных собраниях! В них сокрыто присутствие Самого Христа Господа, а в Нем сокрыты все сокровища всех прочих даров ведения (Кол. 2: 3) равно и сокровища всех прочих даров духовных и Божественных. Какое сокровище в молитвах, славословиях Церкви! В них дышит благодать Пророков, Апостолов, святых; в них наипаче Сам Дух Святой ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8:26). Какое сокровище в чтениях Евангельских! Та же сила, которая, исходя в слове Христовом, прогоняла бесов, исцеляла недуги, воскрешала мёртвых, просвещала светом Божественным, пребывает и ныне в Его слове, в Его Евангелии. Какое сокровище в таинствах, и особенно в таинстве Тела и Крови Господней! В нём сокрыта вечная жизнь с ее неисповедимыми благами, по реченному от Господа: «Ядущий Мою Плоть и пьющий Мою Кровь, имеет жизнь вечную» (Ин. 6: 54). Надо только уметь воспользоваться такими сокровищами, а для этого надобно продать, то есть, пренебречь, отвергнуть всё, что имеешь, именно – твоё самоугодие, твои страсти, твои порочные навыки, твои плотские желания, твою леность, твою невнимательность, твою рассеянность... Ещё более близкое поле сокровища – это наш внутренний человек. Глубина, в которой сокрыто сокровище, означает сердце человека. Сюда в таинстве Крещения Дух Божий дохнул невидимо и внёс в Своём дыхании новую жизнь от Бога. Итак, сокровище положено на поле нашем, но каждый ли из нас обрёл его? Если это сокрытое сокровище мы глубже и глубже зарываем уметами и дрязгом помыслов и дел суетных, нечистых, беззаконных, то сокровище наше лежит без пользы, духовная жизнь наша в зародыше или обмороке...»

В притче говорится, что человек, который нашёл сокровище на поле, утаил его, дабы его не потерять. Для духовной жизни это означает следующее: кто гордится дарами благодати, тот за свою гордость лишится обретенного им сокровища. Подобным образом и члену Церкви, получившему благодать Божию, следует в смирении беречь ее в душе. Всё же смиренный человек, радуясь о Господе, не станет хвалиться перед всеми, а пойдёт к близкому по духу человеку, чтобы поделиться своей радостью, своим богатством. Вот как об этой радости, о своем обращении ко Христу пишет блаженный Августин: «Как мне вдруг сделалось приятно обходиться без ничтожных забав, и я с радостью оставил то, чего прежде боялся лишиться! Ибо Ты удалил их от меня, Ты, истинная и высшая радость, Сам поселился во мне, Сладчайший всех радостей!»

Предыдущие притчи говорили о том, как Царство Небесное постепенно охватывает всё более обширные области земли и населяющих ее народов. Сегодня малоприметное горчичное зерно завтра вырастет в ветвистое дерево, сень которого будет укрывать многих птиц, то есть народов. Сегодня маленькая закваска завтра сквасит такое количество теста, из которого можно напечь хлебов на целую армию. Человеку в этом процессе роста Царствия отводится малое место. Он лишь должен посеять на своем поле горчичное зерно и «спрятать» малое количество дрожжей в большом сосуде с мукой. А далее самостоятельный рост дерева и увеличение размера вскисающего теста символизируют активность Божию, Его творческую силу, которая из малого, почти неприметного начáла христианского движения производит великое движение вселенского христианства. Иначе говоря, мы не должны смущаться малоприметными результатами нашего благовествования, если таковое нами вообще осуществляется, и слабыми или искаженными проявлениями Царствия Божия в земном «царстве кесаря». Всему своё время, и истина Божия всё равно возьмёт своё.

Притча о скрытом сокровище и следующая притча о драгоценной жемчужине несколько смещают акцент. В них говорится о человеческой активности в обретении Царства Небесного. В первой притче некий человек, который является нанятым работником, обрабатывающим чужое поле, случайно находит закопанный в земле клад. Он, естественно, обрадовался своему везению, никому не рассказал о находке, а потом купил поле, на котором клад. Чтобы найти деньги для такой покупки, ему пришлось продать всё, что он имел. Приобретенное такой ценой сокровище символизирует в притче Царство Небесное.

Похожих историй о зарытых кем-то и кем-то найденных кладах рассказывались всеми народами древности. Да ведь и сегодня время от времени люди находят спрятанные то тут, то там клады с деньгами или драгоценностями. Далее, в. 25-й главе нашего Евангелия мы еще раз встретимся с человеком, который закопал деньги в земле, чтобы они были в сохранности и безопасности. А где еще хранить драгоценности? В банковских ячейках? Но для простых людей Древнего мира таковых не существовало. «Для денег есть только одно безопасное место – земля», – гласила еврейская поговорка.

При этом, правда, возникают вопросы нравственного характера, которые в разных юридических системах решаются по-разному. В одних государствах поступок нашего человека из притчи сочли бы беззаконным. Палестина была под Римом. А в Римской империи, клад принадлежал собственнику поля, и посторонний человек не имел права его утаивать, если он его нашел. В современной России клады принадлежат государству, и человек, нашедший клад, обязан по закону отдать его в государственную казну. Разумеется, за некоторое вознаграждение. Так что, с точки зрения многих законодательств, человек из притчи является мошенником. Но в Иудее того далекого времени, хотя она была римской провинцией, в будничных делах действовало не римское, а традиционное иудейское право, которое позволяло присвоить найденное чужое сокровище нашедшему его. Правда, и в этом случае остаются какие-то нерешенные вопросы. Зачем было человеку тратиться на покупку поля с сокровищем, если оно ему досталось бы и без того? Так что притча Иисуса Христа могла поставить слушателей в тупик. Но на то и жанр учения притчами, чтобы заставлять слушателей насторожиться, прислушаться, задуматься. Кроме того, в притче всегда заложена одна главная идея, по отношению к которой всё остальное – лишь красочное обрамление. Вопрос о том, прав или не прав человек, вопросы нравственности и законности – не имеют никакого отношения к идее притчи. А идея эта в том, что человек так обрадовался находке, что решился продать всё свое имущество, чтобы присвоить себе сокровище, которое, как сказано в начале притчи, подобно Царству Небесному. Оно – столь великая ценность, что ради него стóит пожертвовать очень многим.

Очень похожа на притчу о найденном и утаённом сокровище следующая притча о драгоценной жемчужине. 

Притчи о сокровище и жемчужине
в общем контексте поучений Иисуса
Притчей о закваске завершается в Евангелии от Матфея серия притч, которые Иисус произнес, сидя в лодке. Далее, согласно этому Евангелию, Он отпускает народ и входит в дом. Там к Нему приступают ученики с вопросом о значении притчи о плевелах на поле. Он разъясняет им ее смысл, после чего тут же добавляет еще три притчи: о сокровище на поле, о жемчужине и о неводе.
По какой причине эти притчи были адресованы ученикам, а не народу? Есть ли существенная разница между притчами, обращенными к народу, и теми, что были произнесены в узком кругу учеников?
Ученые, следующие различным редакционным гипотезам, предполагают, что притчи изначально существовали в виде разрозненных коллекций, где они вообще не были снабжены указаниями, касающимися обстоятельств их произнесения и аудитории, к которой они были адресованы (примером такой коллекции может служить апокрифическое «Евангелие от Фомы»). В частности, высказывалось мнение, что некоторые притчи, изначально адресованные всему народу, при включении в Евангелия были представлены так, будто они произносились только в присутствии учеников. Это якобы происходило в том случае, если притча теряла свое изначальное «место в жизни» (Sitz im Leben) и использовалась Церковью в качестве назидательного материала для общины.
Такие предположения, однако, носят в высший степени спекулятивный характер, не основаны на какихлибо указаниях, содержащихся в самом тексте Евангелий, и вряд ли способны дать надежный ответ на поставленные вопросы. Как следует из евангельских рассказов, Иисус иногда произносил притчи в присутствии только учеников, иногда в присутствии всего народа, включая фарисеев.
Так, например, в Евангелии от Луки мы находим серию притч, из которых часть обращена к народу (Лк. 14:25-35), другая часть — к фарисеям (Лк. 15:2-32), третья — к ученикам (Лк. 16:1-13). Однако в отношении притч, адресованных ученикам, Евангелист отмечает: «Слышали же все это и фарисеи...» (Лк. 16:14). Вариативность в обозначении аудитории продолжается и далее: «Он сказал им», то есть фарисеям (Лк. 16:15); «сказал также ученикам» (Лк. 17:1); «быв же спрошен фарисеями. отвечал им» (Лк. 17:20); «сказал также им притчу.» (Лк. 18:1); «сказал также к некоторым» (Лк. 18:9).
Иногда выбор конкретной аудитории вполне объясним. Например, вполне естественно, что притча о мытаре и фарисее (Лк
18.    9-14) была адресована фарисеям. Однако в других случаях мотивация, стоящая за выбором адресата, менее очевидна: это относится, в частности, к притчам о сокровище на поле, о жемчужине и о неводе. Как может показаться, по своему содержанию и общей направленности эти три притчи, адресованные только ученикам, не отличаются радикальным образом от тех притч, которые были произнесены из лодки и обращены к народу.
И тем не менее, если оставить в стороне редакционные гипотезы и исходить из того, что притчи были произнесены именно там, где указывают Евангелисты, вряд ли выбор аудитории был случаен. Очевидно, переход от публичной проповеди к беседе с узким кругом учеников должен быть отражен и в некоем сдвиге, касающемся содержательной стороны. Посмотрим на это внимательнее.
Шесть притч, следующих одна за другой в 13-й главе Евангелия от Матфея, начиная с притчи о плевелах на поле, имеют одинаковый зачин, указывающий на то, что в этих притчах раскрывается понятие Царства Небесного. При этом первые четыре притчи в той или иной мере относятся к публичной деятельности Иисуса: притча о сеятеле говорит о Его миссии и ее плодах; притча о плевелах на поле — о том, как диавол пытается осуществлять свою «параллельную миссию» среди тех же людей, среди которых Иисус сеет семена Своего учения; притча о горчичном зерне — о том, как посеянные Иисусом семена дают обильные всходы; притча о закваске — о том, как Царство Небесное, принесенное Иисусом на землю, качественно меняет мир, наполняет его жизнь новым содержанием и смыслом.
Последующие две притчи — о сокровище и жемчужине — говорят о ценности самого Царства Небесного и о том, на какие жертвы человек может пойти, чтобы его приобрести. Большинству из тех, кто слушал поучение Иисуса из лодки, этот образ ничего бы не сказал, поскольку никто из них пока еще ничем не пожертвовал ради Царства Небесного и ради Иисуса. Ученики, напротив, уже «оставили все и последовали за Ним» (Лк. 5:11). Они не могли не задаваться вопросом, который в конце концов будет озвучен Петром от лица всей группы: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам?» (Мф. 19:27; Мк. 10:28; Лк. 18:28). Группа людей, которых Иисус оторвал от обычных занятий, отделил от родственников, приучал к непривычному для них образу жизни и которой при этом ничего не обещал, кроме страданий, гонений, ненависти и непонимания со стороны людей (Мф. 10:1623), — эта группа нуждалась в моральной поддержке. Такую поддержку Иисус предложил им, в частности, в притчах о сокровище и жемчужине.
Текст двух притч, их сходство и различия
Эти две притчи настолько близки по структуре и содержанию, что их удобнее рассматривать вместе, чем по отдельности. Обе они приводятся только в Евангелии от Матфея:
Еще подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то.
Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее (Мф. 13:44-46).
Сходство наблюдается, вопервых, во внешней структуре обеих притч и в используемом в них образном ряде. Сокровище и жемчужина — два близких по значению, родственных по смыслу образа. В обоих случаях речь идет о находке, которую делает человек. В обоих случаях для того, чтобы приобрести найденное, он должен продать все, что имеет.
Разница заключается в том, что сокровище скрыто на поле, и чтобы им завладеть, нужно купить поле, тогда как жемчужина покупается в единственном экземпляре, без какой бы то ни было нагрузки. Еще одно отличие состоит в том, что в первом случае упоминается о радости, которой сопровождается обретение, и о том, что человек утаил находку: во втором не говорится ни о том, ни о другом. Наконец, третье отличие — в том, что Царство Небесное в одном случае уподобляется покупке, в другом покупателю. Однако это не более чем особенность речи Иисуса: совсем не всегда в Его притчах конкретный предмет точно увязывается с его подобием; часто уподобление относится к ситуации в целом, а не к отдельному ее элементу.
Исторический контекст
Обычай закапывать сокровища в землю был широко распространен в древности. В эпоху, когда у людей не было возможности положить драгоценности в сейф или открыть для их хранения ячейку в банке, сохранить клад в безопасности было не менее сложной задачей, чем его найти. Наиболее надежным способом спрятать сокровище от потенциального похитителя было зарыть его в землю. Раб, получивший от господина один талант, не нашел ничего лучшего, как скрыть его в земле, полагая, что таким образом он сбережет серебро господина своего. Когда господин приезжает после долгой отлучки, раб возвращает серебро хозяину (Мф. 25:25).
Сокровища зарывали в землю, если городу или стране грозила опасность. Иосиф Флавий, описывая последствия разграбления Иерусалима римскими войсками, особо упоминает о том, что «из неимоверных богатств города еще многое было найдено в развалинах; многое римляне сами откапывали, но в большинстве случаев указания самих пленников вели к открытию золота, серебра 
и других очень ценных предметов, владельцы которых ввиду безызвестности исхода войны закопали их в землю»1. До сих пор при раскопках, ведущихся в местах, где когдато находились крупные и богатые города, помимо различных артефактов, сохранившихся внутри того культурного слоя, к которому они естественным образом принадлежат, нередко находят драгоценности, зарытые значительно глубже. Это касается не только захоронений, но и кладов, некогда закопанных, а потом по той или иной причине не востребованных хозяевами.
Итак, в первой из рассматриваемых притч человек находит сокровище, скрытое на поле. Для обозначения сокровища употреблено греческое слово θησαυρός — родовой термин для различных видов драгоценных предметов и изделий. В классическом греческом языке термин нередко обозначает клад. В Септуагинте он чаще всего используется для обозначения «сокровищ дома Божия», то есть серебряных и золотых изделий, хранившихся в Иерусалимском храме, и «сокровищ дома царского» (1 Цар. 14:26; 1 Цар. 24:13) — различных драгоценностей, принадлежавших правителям народа израильского.
Почему, найдя сокровище, человек должен был утаить его? Потому что цена поля с зарытым на нем сокровищем возросла бы во столько раз, что ему было бы не под силу его купить. Его собственных средств хватало только на покупку поля; для приобретения зарытого на нем клада требовались совсем другие деньги. К тому же сокрытие клада, по мнению специалистов по истории древнего Израиля, было преступлением против закона и могло повлечь за собой суровое наказание. Однако вопрос об этичности или неэтичности описанного в притче поступка не имеет никакого отношения к той вести, которая в нее вложена. Мы имеем дело с притчей, образом, сравнением, а отнюдь не с рассуждением на правовую тему.
Иосиф Флавий. Иудейская война. 7, 5, 2. 
Толкование обеих притч
Что делал человек на чужом поле и как вообще на нем оказался? Некоторые ученые считают, что речь идет о работнике, который трудился на поле, принадлежавшим богатому землевладельцу. Другие справедливо отмечают, что у подённого рабочего вряд ли нашлись бы средства на приобретение того поля, на котором он трудился. Ни то, ни другое толкование никак не сказывается на понимании смысла притчи.
Некоторые древние толкователи усматривали особый, скрытый смысл в том, что сокровище из притчи было зарыто в поле. Ориген, выдающийся мастер аллегорических толкований, считает, что «нужно исследовать отдельно поле и отдельно скрытое на нем сокровище»1. Его понимание данной притчи, основанное на представлении о том, что поле символизирует буквальный смысл Писания, а сокровище — сокровенный, аллегорический, мы подробно рассмотрели выше   .
Ключевым моментом в притче, однако, является не разница между сокровищем и полем, а то, что сокровище представлено как неожиданная находка: человек натыкается на него там, где вовсе не предполагал его найти. Есть ли в этой неожиданности какойто переносный смысл? Думается, что да. Царство Небесное здесь представлено как то, что скрыто от взора людей, что зарыто на глубине и что обнаруживается не сразу и не легко. Оно может стать внезапной находкой, которая не должна быть незамедлительно обнародована. Обретение Царства Небесного сопровождается радостью, но этой радостью не следует делиться с кем попало, чтобы не потерять то, что обретено столь негаданно и стоит так дорого.
Такой же неожиданной находкой является жемчужина из следующей притчи. Для обозначения жемчужины в ней употреблено слово μαργαρίτης, встречающееся также в Нагорной проповеди в словах: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7:6). Жемчуг в Ветхом Завете воспринимался как символ самого драгоценного, чем может владеть человек (Притч. 8:11; 31:10}}}). Жемчуг добывался с большим трудом, а торговля жемчугом была распространенным и весьма прибыльным бизнесом.
Изделия из жемчуга представляют собой особый вид драгоценностей, поскольку жемчуг не является ни камнем, ни кристаллом: жемчуг образуется в морской глубине внутри раковин. В древности причиной образования жемчуга считали попадание молнии внутрь раковины , однако реальная причина заключается в попадании туда инородного тела, например, песчинки или мелкого камня. Вокруг этого тела постепенно нарастают слои перламутра, образующие концентрические круги. По цене жемчужины могут отличаться одна от другой в сотни и даже тысячи раз. При оценке одним из основных критериев является размер жемчужины; учитываются и такие факторы как форма, цвет, блеск. Найти крупную жемчужину хорошего качества для профессионального торговца жемчугом (а именно таковым является герой притчи) было огромной удачей. Ради такой находки стоило продать все остальное.
Главные темы двух притч
Значение обеих притчблизнецов можно свести к одному главному пункту. Иисус подчеркивает, что Царство Небесное драгоценнее любого земного стяжания. Оно является абсолютной ценностью, тогда как любые земные ценности относительны. Ради него человек может продать все, что имеет, или отказаться от всего, чем обладает. В наиболее радикальной форме этот призыв выражен в словах Иисуса, обращенных к ученикам: «Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 29:19). То же самое — в выражениях, близких к рассматриваемым притчам, — Он предложил богатому юноше, спросившему, что нужно сделать, чтобы наследовать жизнь вечную: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19:21; Мк. 10:21; Лк. 18:22).
Мы видим, что для Иисуса граница между притчей и реальностью была не столь велика: то, что одни слышали от Него в форме притчи, содержащей обобщенный символ и допускающей различные толкования, другим предлагалось как руководство к действию, на которое можно было ответить немедленно: «да» или «нет». Ученики ответили «да», богатый юноша — «нет».
Если же касаться побочных тем, то между двумя притчами есть определенные отличия. В первой Царство Небесное предстает как неожиданная находка, во второй — как результат поиска. Купец ищет хорошие жемчужины и, наконец, находит то, ради чего стоит продать все остальное. Человек, купивший поле, как кажется, ничего специально не искал. Он наткнулся на Царство Небесное неожиданно, обретя его как клад, зарытый на чужом поле.
Это различие может указывать на то, что люди обретают Царство Небесное разными путями. Они ищут его и находят, что буквально соответствует словам Иисуса из Нагорной проповеди: «Ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Мф. 7:7-8). Других Царство Небесное как бы «настигает» само — когда они его не ищут, или когда ищут чтото другое.
Упоминание о радости как главной причине, по которой человек продает все, что имел, и покупает поле вместе с зарытым на нем сокровищем, может указывать на эмоциональную составляющую обретения человеком Царства Небесного. Обретение Царства не сводится к тому, что человек утвердился в какихто убеждениях или взглядах; Царство не является просто мировоззрением или интеллектуальной установкой. На появление в своей жизни Царства Небесного человек реагирует всем естеством, включая сердце. Радость об обретении Царства сродни тому всеохватывающему чувству, которое описано в словах: «Возлюби Господа Бога твоего всем  
сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (Мк. 12:30; Мф. 22:37; Лк. 10:27; ср.: Втор.
6.    5). Ни одна составляющая человеческой природы не должна быть исключена из чувства любви к Богу и Его присутствия.
Во второй притче действия купца могут быть поняты как основанные на расчете: он продает все и покупает жемчужину не от радости, а потому, что считает, что ее стоимость с лихвой окупит понесенные затраты. Такая интерпретация, однако, противоречит общей тональности повествования, в значительной степени заданной предшествующей притчей. Если эмоциональный элемент в истории купца не выявлен, это не значит, что он отсутствует. Продажа всего, что человек имеет, ради одной жемчужины в любом случае является исключительным и рискованным поступком. Он ведь не продает все жемчужины ради одной: он продает все свое имущество, включая, следовательно, собственный дом. Подобно Иисусу, он становится бездомным, не оставляя для себя на этой земле ничего, кроме приобретенной жемчужины.
Притчи о сокровище и жемчужине подчеркивают то, что вытекает из многих других притч и поучений Иисуса. Царство Небесное, о котором Он говорит, не является ни нравственным учением, ни определенным типом духовности или религиозности. Царство Небесное — это Сам Иисус. Мы вновь возвращаемся к пункту, являющемуся, с нашей точки зрения, ключевым для понимания Его притч. Нет и не может быть в жизни человека никакой иной ценности, которая превосходила бы Иисуса по важности и значимости. Это — абсолютная и наивысшая ценность, поскольку Иисус есть Сам Бог — такой, каким Он открылся человечеству. 

Царствие небесное, т. е. христианская вера на, земле и блаженство на небе (чит. в объясн. Мф. 3:2.) подобно сокровищу, сокровену на селе (скрытому на поле), — скрытому по случаю войны или другому какому, и на таком ноле, которое не принадлежало владельцу поля, а другому, еже обрет человек, скры (которое найдя человек утаил), т. е. нашел как-нибудь случайно, и не сказав никому, даже и тому человеку, которому принадлежало поле, снова закопал его и проч. Притча эта имеет следующий смысл: как в обыкновенной жизни человек жертвует своим имением для приобретения чего-либо важнаго, дорогого; так и царство Божие, т. е. христианская вера и блаженство небесное, должны быть так дороги для человека, что для них он должен жертвовать всем земным, всеми земными благами, ничего не жалея.

Кому рассказываются эти притчи? Ведь в предыдущих стихах было сказано, что Иисус отпустил народ. Обычно Он никогда не рассказывал притчи Своим ученикам. Возможно, это исключительный случай или же евангелист, поместив посреди собрания притч толкование притчи о сорняках, данное в доме, вне глаз и ушей толпы, невольно создал впечатление, что слушателями являются только ученики.

Ст. 44 – Чему подобно Царство Небес? –см. коммент. на ст. 24. Человек, нашедший сокровище, – наемный работник, поденщик, работающий на чужом поле. Спрятанное сокровище –излюбленный мотив восточного фольклора, это, вероятно, кувшин с золотыми монетами или с драгоценностями. Похожие рассказы есть и в еврейской литературе, и в фольклоре других народов, но там у них иная цель: обычно они задаются вопросом, позволительно ли присваивать себе то, что тебе не принадлежит. Но Иисус часто использует сюжеты, которые могут шокировать аудиторию. Это Его тактика: хорошо знакомые темы подаются под совершенно другим углом, такого рода притчи заставят слушателей задуматься над их смыслом и врежутся в память. Вопрос о том, прав или не прав человек, нашедший сокровище, не имеет никакого отношения к притче, ее цель – не обсуждение проблем нравственности или закона.

Некоторые из братий думают, что они не могут иметь даров Духа Святого: ибо, по нерадению об исполнении заповедей, не знают, что имеющий истинную веру во Христа имеет в себе сокращенно все дары Божии. Но поелику мы, по безделью нашему, далеко отстоим от деятельной к Нему любви, которая показала бы нам Божественные в нас сокровища: то справедливо почитаем себя чуждыми даров Божиих.

Если, по словам Божественного Апостола, в сердцах наших верою живет Иисус Христос (Еф. 3:17), а в Нем все сокровища премудрости и ведения сокровенны суть (Кол. 2:3): то в сердцах наших находятся все сокровища премудрости и ведения. Открываются же они сердцу по мере очищения каждого заповедями.

Се сокровище, скрытое на селе (Мф. 13:44) сердца твоего, которого ты еще не обрел по безделью. Ибо если бы обрел, то продал бы все, и купил бы село сие. Но ты, оставя это село, работаешь около его, где нет ничего кроме терния и волчцов.

Посему-то говорит Спаситель: Блаженни чисти сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5:8). Узрят же Его, и сущие в Нем сокровища тогда, когда очистит себя любовью и воздержанием, и тем более, чем более очистятся.

Посему-то говорит еще продадите имения ваша и дадите милостыню (Лк. 12:33), и се вся чиста вам будут (Лк. 11:41), как уже не занимающимся вещами, до тела касающимися, а старающимся очистить от ненависти и невоздержания ум свой, который Господь называет сердцем (Мф. 15:19). Ибо все оное, оскверняющее ум, не дает ему видеть живущего в нем Христа благодатью святого крещения.

-46 Иисус в притчах поведал сокровенное о Царстве (ст. 35), но от очень многих оно осталось сокрытым, ибо они не осознают, насколько бесценно сообщенное Им: те, кто знает цену Царству, отдадут за него все (ср. Флп. 3:8).

Искренно ищущим смысла жизни и нашедшим его во Христе давались такие откровения и духовные состояния, перед лицом которых все земное теряло свое значение. Такие люди часто отказывались от семейной жизни, блестящей карьеры, от богатства, славы, раздавали свое имущество, уходили в пустыни, леса, шли на тягчайшие мучения. Найденное ими внутри сердца (Лк. 17:21) сокровище, драгоценная жемчужина, был Сам Бог, Который с непобедимой силой свидетельствовал о Себе, Своей любви к человеку и той неиссякаемой вечной радости, которая предназначена ему.

Игумен Никон (Воробьев) рассказывал о том, что было с ним, неверующим, когда он в поисках смысла жизни, разочаровавшись в науке, не ставящей этого вопроса, и в философии, так и не нашедшей критерия истины, дошел до полного отчаяния. И в таком состоянии однажды, как утопающий хватается за соломинку, он вспомнил о Боге. И из всей глубины своего существа воскликнул: «Господи, если Ты есть, то откройся мне! Я ищу Тебя не для каких-нибудь земных целей. Мне одно только надо: есть Ты или нет Тебя?» И... Господь открылся. «Невозможно передать, — говорил он, — то действие благодати, которое убеждает в существовании Бога с силой и очевидностью, не оставляющей ни малейшего сомнения у человека. Господь открылся так, как, скажем, после мрачной тучи вдруг просияет солнышко: ты уже не сомневаешься, солнце это или фонарь кто-нибудь зажег. Так Господь открылся мне, что я припал к земле со словами: „Господи, слава Тебе, благодарю Тебя! Даруй мне всю жизнь служить Тебе! Пусть все скорби, все страдания, какие есть на земле, сойдут на меня, — даруй мне все пережить, только не отпасть от Тебя, не лишиться Тебя“»¹.

Так найдена была им драгоценная жемчужина — Царство Божие. Ради нее он в страшный 1931 год принимает монашество, становится священником, а в 1933-м уже отправляется на каторгу в Сибирь.

Множество таких же ищущих людей пережили подобный опыт богопознания. Можно вспомнить жизнь преподобных Арсения Великого, Марии Египетской, святителя Игнатия (Брянчанинова), Ф.М. Достоевского, протоиерея С.Н. Булгакова и др.

Царство Христово для человека дороже всего на cвете, a посему Господь сравнил его с сокровищем, и еще частнее – с многоценной и редкой жемчужиной. Подобно есть Царствие Небесное сокровищу, сокровенному на селе, еже обрет человек скры, и от радости его идет и вся, елика имать, продает и купует село то. так бывает в обыкновенной жизни: для приобретения большего человек жертвует меньшим; но царство Божие для человека дороже всего и для него он должен пожертвовать всеми земными благами.

Притча о сокровище, зарытом на поле, близка притче о жемчужине: чтобы приобрести это поле, человек продает все, что имеет.

Притча говорит: «подобно есть царствие небесное сокровищу сокровенну на селе, еже обрет человек, скры, и om радости его идет, и вся, елика имать, продает, и купует село то» (Мф. 13:44). Примечайте: сокровище готово, достаточно для обогащения, владеющий полем имеет и сокровище, в нем скрытое, но, без старания обрести оное, – тщетно имеет, другой знает о сокровище, но также без попечения, без пожертвования, без решимости продать все, чтобы купить поле, и воспользоваться сокровищем, – тщетно знает.
Благодать есть сокровище готовое, довольное для обогащения каждаго и всех, но сокрытое, – где? на каком поле? – Мало ли где! На пример, на поле уединения и благоговейнаго безмолвия, на поле целомудрия и воздержания; только продай все, чтобы возобладать таким полем, и найдешь сокровище. Но наипаче близкое, и для всех доступное поле, в котором сокровенно положено сокровище благодати, есть Церковь. Какое сокровище сокрыто в ея священных собраниях! В них сокрыто присутствие Самого Христа Господа, по собственному Его уверению, что «идеже еста два или трие собрани во имя» Его, «ту» есть и Он «посреде их» (Мф. 18:20); а в Нем «вся сокровища премудрости и разума сокровенна» (Кол. 2:3), равно и сокровища всех прочих даров духовных и Божественных. Какое сокровище в молитвах, славословиях Церкви! В них дышет благодать Пророков, Апостолов, Святых; в них наипаче, «Сам Дух» Святый «ходатайствует о нас воздыханиями неизглаголанными» (Рим. 8:26), как сказует Апостол. Какое сокровище в ея чтениях Евангельских! «Есть бо, – говорит Афанасий Великий (в послании к Маркеллину), – в словесех писаний Божественных Господь, егоже стерпети не могуще (духи тьмы), вопияху: молю тя, да не прежде времени мучиши нас». Таже сила, которая, исходя в слове Христовом, прогоняла бесов, исцеляла недуги, воскрешала мертвых, просвещала светом Божественным, пребывает и ныне в Его слове, в Его Евангелии. Какое сокровище в Таинствах, и наипаче в таинстве Тела и Крови Господней! В нем сокрыта вечная жизнь, с ея неисповедимыми благами, по реченному от Господа: «ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, имать живот вечный» (Ин. 6:54). Надобно только уметь воспользоваться толикими сокровищами, надобно усвоить их себе, а для сего надобно «продать» или отдать за безценок, пренебречь, отвергнуть, «вся, елико имаши» (Лк. 18:22), именно, твое самоугодие, твои страсти, твои порочные навыки, твои плотския желания, твою леность, твою невнимательность, твою разсеянность. Но если кто священных собраний удаляется; молитвам и славословиям Церкви не внимает; если тогда, как здесь сила Божия движется в слове Евангелия, иных леность едва еще допускает двигнуться из дома ко храму; если тогда, как совершается глубокое таинство, иной из предстоящих разсеянными помыслами, поверхностными взорами, бродит по внешности святилища, или, вместо спасительнаго собеседования с Богом, празднословит с человеком: то златоносное поле для таковых еще чужое; они еще не обрели сокровеннаго в нем сокровища, или обретеннаго не умеют взять; и даже хотя, по видимому, его имеют, но имеют вотще, или только мнятся имети.
Могу и должен указать вам, братия Христиане, как и себе, еще, кажется, более близкое поле сокровища. Это самое сердце Христианина; это наш внутренний человек. Если крещение Христианина есть «рождение водою и духом» (Ин. 3:5), как и действительно есть, по слову Христову; а рождение не иное что есть, как начатие новой жизни; и следственно Христианин в крещении получает новую жизнь, и конечно ту, о которой сказал Апостол: «живу не ктому аз, но живет во мне Xpиcтoc» (Гал. 2:20): то помыслите, какое сокровище в нас положено святым крещением, какую благодать мы в нем прияли! Мы прияли в нем начаток жизни Христовой в нас, или, как выражается святый Павел, «начаток духа» (Рим. 8:23). Что-ж? Обрели ль мы, братия, сие сокровище? Воспользовались ли им? Ощущаем ли в себе сию новую жизнь, которая, как жизнь Христова, должна быть несравненно сильнее ветхой жизни Адамовой? Возрастаем ли в сей новой жизни? Достигаем ли «в меру возраста исполнения Xpиcтoвa» (Еф. 4:13)? Блажен, кому при сем самоиспытании «не зазрит сердце» (1 Ин. 3:21), и кто имеет о сем не льстящее, но успокоивающее «свидетельство в себе!» Сокровище благодати, на поле сердца обретенное молитвою и верою, приобретенное самоотвержением, умноженное любовию, искушенное огнем креста, да соблюдает он бдительно в неослабевающем подвиге и смирении!

Здесь приличествует слово притчи Господней: «подобно есть царствие небесное сокровищу сокровену на селе» (Мф. 13:44). Село, или поле, изображает человека. Глубина, в которой скрыто сокровище, означает сердце или внутренность человека, более или менее открытую верою. Сюда в таинстве крещения Дух Божий, «дышущий идеже хощет» (Ин. 3:8), дхнул невидимо, и внес в Своем дыхании сокровище, нетленное семя возрождения, новую жизнь от Бога. Итак сокровище положено, и точно есть на поле нашем: но каждый ли из нас сделал с своей стороны то, чего далее требует притча? «Обрел» ли оное глубоким самопознанием и вхождением внутрь себя? «Скрыл» ли от невидимых татей, смирением? «Продал ли вся, елика имать» (Мф. 13:44), отвергся ли мира и плоти, отдал ли без остатка страсти и пожелания, чтобы взять внутреннее сокровище и употребить к своему блаженству? Если мы ничего такого не сделали; если совсем не позаботились проникнуть, что скрыто на нашем поле; если мы только на поверхности его пасемся чувственным удовольствием, как безсловесное злаком; если скрытое сокровище глубже и глубже зарываем уметами и дрязгом помыслов и дел суетных, нечистых, беззаконных: то сокровище лежит, но мы им не пользуемся; нетленное в нас семя не прозябает, не цветет, не плодоносит; духовная жизнь наша или в зародыше, или в обмороке; надобно желать, чтобы о нашем возрождении вновь попекся кто-нибудь, как Святый Павел о возрождении, крещенных еще прежде, Галатов, когда он писал к ним: «чадца моя, имиже паки болезную, дóндеже вообразится Xpистoc в вас» (Гал. 4:19). То есть: как раждающая мать, нахожусь я в подвиге и страдании, дабы споспешествовать вашему духовному рождению, и притом уже не в первый раз: сперва сие было нужно, когда надлежало посредством веры и крещения положить в сердцах ваших начаток духа; но когда вы, «наченше духом, ныне плотию скончаваете» (Гал. 3:3), то потребен новый болезненный подвиг, дабы погребенное под преобладающею плотию духовное сокровище открыть, дабы задержанный росток духа возрастить до приношения плодов духовных, дабы впечатленный в душу крещением образ Христов прояснить и проявить во всех ея способностях, силах, расположениях и делах Христоподобных и Богоугодных. «Паки болезную, дóндеже вообразится в вас Христос».
Кто соглашается с сими размышлениями в том, сколь важно и необходимо для истиннаго Христианства возрождение; а между тем в своей жизни, делах и совести не обретает успокоивающаго свидетельства, что он действительно пользуется плодами возрождения; тому надлежит не без заботы подумать, в каком же он состоянии находится, и к чему сие ведет. Суд Христов произнесен и, верно, не переменится. Как судил Он в безмолвную ночь в присутствии одного Никодима: так же будет судить и в славный последний день в присутствии всех Ангелов и всех человеков: не рожденный свыше, не может видети Царствия Божия!