Евангелие от Матфея 13 глава 31 стих

Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов понимают горчичное зерно как образ Царства Небесного, которое начинается почти незаметно, но благодаря своей внутренней силе становится великим. Малость начала не свидетельствует о слабости: напротив, именно в этом малом сокрыта сила, способная преобразить мир и человека. Такое понимание объединяет святителя Иоанна Златоуста, блаженного Иеронима, преподобного Исидора Пелусиота, Евфимия Зигабена, блаженного Феофилакта, святителя Иоанна Кронштадтского и других.

Можно выделить несколько линий толкования.

Первая — церковная. Её представляют святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним, преподобный Исидор Пелусиот, Евфимий Зигабен и блаженный Феофилакт. Горчичное зерно означает евангельскую проповедь, апостольское служение или само учение Христово. Оно начинается как нечто малое и простое, но возрастает выше всех человеческих учений, распространяясь по всему миру. Птицы, находящие убежище в ветвях дерева, обозначают народы, души верующих или всех, приходящих под покров Церкви.

Вторая линия — христологическая. Её особенно развивает святитель Иларий Пиктавийский и святитель Иоанн Златоуст. Горчичное зерно — Сам Христос: в Своём воплощении Он явился смиренным и уничиженным, но через страдания, смерть и воскресение явил Свою силу и собрал к Себе множество людей.

Третья линия — духовно-нравственная. Её представляют преподобный Симеон Новый Богослов, святой праведный Иоанн Кронштадтский и преподобный Исаия Отшельник. Царство Божие начинает возрастать внутри человека как малый дар благодати. Если человек хранит и возделывает это семя, оно наполняет сердце, приносит добродетели и ведёт к единению с Богом.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст подробно объясняет, что Царством Небесным здесь называется Сам Христос, Который по Божеству бесконечно велик, а в воплощении добровольно стал смиренным и «малым».

Блаженный Иероним отмечает, что человек, сеющий зерно, может пониматься либо как Христос, либо как сам верующий, принимающий Евангелие в своё сердце. Под птицами он понимает души верующих или ангельские силы.

Преподобный Исидор Пелусиот обращает внимание на свойства горчичного зерна: его малость, крепость и остроту вкуса, видя в них образ смирения Христа, первых учеников и силы евангельской истины.

Преподобный Исаия Отшельник истолковывает отдельные свойства горчицы как образы смирения, терпения, чистоты, борьбы со страстями и подвижнического труда.

Преподобный Симеон Новый Богослов называет горчичное зерно благодатью Святого Духа, а полем — сердце человека, где это семя должно быть сохранено и выращено.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 124-125++

«Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его».

Одно зерно горчичное взял человек и посеял на поле своем. Какая странная картина! Одно зерно, которое меньше всех семян, почти невидимое на ладони. Но вот оно прорастает, дает зеленый побег, затем колосится — если есть у нас терпение ждать и заботиться о растении. Таково Царство Небесное. 

Кто такие верующие?¹ Что такое вера? Это часть человеческой жизни. И не только жизни. Это часть человеческой природы, ее составная часть. Вера начинается в младенчестве. Каждый из нас это очень хорошо помнит. Если вообще мы помним, как мать протягивала руку и мы шли к ней – шли доверчиво, с верой, с таким убеждением, совершенно не думая ни о чем, потому что это мама! Она меня зовет, и я к ней иду, и я к ней бегу. Я знаю, я верю, что она мне никакого зла не сделает. Я верю, что в этом весь источник моей жизни. В детстве смысл нашей жизни заключался в этом мамином взоре, призыве, словах, в этой ее ласке, а иногда, может быть, и строгом наставлении.

Вот с чего начинается вера. Это ее зернышко. Так же, как все во младенчестве является зерном, из которого вырастает потом иной раз и огромное дерево. Дерево, в котором, по словам Иисуса Христа, укрываются птицы. Причем Христос употребил сравнение с горчичным зерном – если ты имеешь веру хоть с горчичное зерно, то можешь горы переставлять (Мф. 17:20). Действительно, мы знаем, что люди, которые убеждены в чем‑нибудь совершенно определенном, знают, чего хотят, верят в свое дело и в того, кто его зовет, – а ему верят те, которые за ним идут, – они, и правда, могут перевернуть горы людские, в полном смысле этого слова, в буквальном, не говоря уже о метафорическом, который употребил Христос.

Как вот, например, было в Армении в свое время – горы сдвинулись, и многие люди со всего мира помогли своей верой и делом, своим добрым сердцем, чтобы эти горы изменили положение в другом смысле – в смысле восстановления жизни. Иногда эти чудеса случаются действительно буквально – как и сказал Христос. Вот что такое вера!

И еще больше можно сказать: верующим является каждый настоящий ученый. В каком смысле верующим? Прежде всего, он верит в то, что достигнет успеха в своих научных исследованиях и иногда теориях. Конечно, он знает, что может ошибиться. Особенно когда у него еще нет фактов, доказательств. Или когда речь идет об известной уже теории на основании того, что он исследовал, – из этого получается его заключение, и в него он верит. Если у него нет этой веры, он никогда не сможет сделать научное открытие. Об этом нам говорят сами ученые – крупные, настоящие исследователи, не фальсификаторы.

Ошибочно думать, что человек живет только своим умом, интеллектом, рациональным подходом к жизни. Все это, конечно, тоже нужно и необходимо, и недаром еще с древности его, в отличие от животных, называли «человек мудрый». Да, конечно, мудрый. Но дело в том, что мудрость – настоящая мудрость – включает в себя всего человека. Не только, скажем, математические формулы, не только те или иные логические выкладки, не только размышления сами по себе, отдельно от всей жизни, а все. Все, что касается человека, и его жизни, и всего человечества в целом.

Вот сюда относится мудрость. Мудрость каждого из нас, каждого человека, мудрость людей вместе, того или иного общества, страны, народа. И она неминуемо охватывает и то, что мы называем словом «вера». Вера вообще как качество человеческого существа, человеческого духа. Человек этим отличается от животного. Животное живет, и существует, и действует, следуя инстинкту, в него заложенному. Вот этот инстинкт и есть вера, но, я бы сказал, вера природы.

Откуда, например, птица – аист узнает место, где он провел в прошлом году лето? А это так, я помню из детства. Мы тогда жили в Югославии, и к нам каждое лето прилетали аисты, они зимовали где‑то на севере Африки. Однажды мы подобрали птенца, его кто‑то подстрелил. Привели к нему ветеринара, тот положил лекарство, поставил ему гипс на ногу. И этот аист у нас рос, мы его кормили, находили ему то, что было подходящей пищей и так далее. Это было, знаете, целое событие в нашей семье. И не только в семье, но и во всем околотке, все дети собирались. Он был у нас добрым другом. И в один прекрасный день, дело шло к осени, он вдруг вспорхнул и улетел. Только мы его и видели. И исчез. Потому пришло время аистам улетать.

И подумайте! Следующим летом он вернулся. Вернулся на нашу трубу и сидел. А почему мы его узнали? А потому что повязка у него была, та самая, которую ему ветеринар наложил. И что же? Какое такое знание, какое направление, которое он взял, когда летел, какая такая вера, что он окажется там, где был, в своем доме, действовала в нем? Природная вера, которую мы и ученые‑зоологи называем «инстинкт». А у человека она зовется «интуицией».

Разница между инстинктом и интуицией огромная. Интуитивный человек – тот, у кого действует дух. Не просто то, что заложено в него природой, его гены, как это теперь говорится, а то, что он сам в себе осознает, чувствует, вырабатывает и чем живет. Это его дух и то, что мы называем «духовной жизнью». И включаем в нее очень многое. Есть еще и душевная жизнь – нечто более эмоциональное. А духовная жизнь охватывает все вместе, то, что базируется на этой мудрости. Но человеческая интуиция невозможна без веры. Той самой веры, которая была у нас в детстве по отношению к своей матери. Доверие. Вера и доверие.

И тут я опять вспомню кое‑что из детства. Это было во время Гражданской войны. Вокруг нас появилось много всколыхнувшегося человеческого зла. И это зло было видимо даже ребенку. Я упомяну лишь один факт. Нас было много детей в семье, и моей матери было трудно со всеми нами справляться. Нас тогда эвакуировали в Югославию, и вместе с нами прибыл бывший белый офицер, очень решительный, смелый, казалось – очень энергичный. Моей матери он показался человеком, которому можно меня поручить. А он брал меня, уводил далеко в сарай, привязывал и лупил ремнем, иногда по пятидесяти ударов. Потом ставил на кукурузу голыми коленями, до тех пор, пока кровь не выступала. А за что – я так и не понял. Я еще не знал, что бывают садисты – люди, которым доставляет удовольствие мучить даже детей. Но я оказался вот такой жертвой, и у меня появился страх, даже отвращение к жизни.

Я не знал, что происходит, для чего я живу, в чем смысл. Пока не встретил одного замечательного монаха, которого звали отец Иоанн. Он потом стал владыкой. А теперь считается святым. Я скажу его имя – Иоанн Максимович. Замечательный был человек! Он мне показал, что есть не только этот злой мир, но и добрый, хороший, святой, мир, в который можно верить! И ему самому тоже можно было верить – всему, что он мне говорил. Он заразил меня своей верой, и я стал верующим в полном смысле слова.

Но в конечном счете – к кому обращена наша вера? К нашему Творцу, Который заложил ее в нас, дал нам такой дух. Мы верим, доверяем Сыну Божию, который пришел на эту землю и принес нам то, что мы иначе не могли бы даже узнать, – Иисусу Христу, Господу нашему. Это мы берем без всяких доказательств. Потому что вера сама собой нам доказывает себя своим опытом, своей интуицией и своим поразительным влиянием на всю нашу жизнь. Так что она видимо меняется под действием Господа нашего Иисуса Христа.

Посмотрим на нашу историю, на то, что произошло в течение веков, тысячелетий. Посмотрим на нашу культуру, на всю Россию – она не могла бы стать такой, какая есть, без веры людей, которые вовсе не были какими‑то фантазерами. Нет, они строили, они создали огромное – и какое! – государство, которое мы унаследовали. Вера этих поколений действительно двигала горами киевскими и московскими холмами. И вообще всей жизнью нашей. Вот она, вера, которую мы получили. Это вера в Господа нашего Иисуса Христа. Вера христианская. Вот почему мы – христиане. Вот почему Святая Русь – Русь Христова.

Да хранит вас всех Господь Бог.

Притчу о зерне горчичном мы встречаем у трёх евангелистов: Матфея (18: 31–32), Марка (4: 30–32) и Луки (13: 19–19). Вот как ее передаёт евангелист Матфей:

«Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своём, которое, хотя меньше всех семян, когда вырастает, бывает больше всех злаков и становится большим деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его» (Мф. 13: 31–32).

В этой притче нужно понимать, что Христос сравнивает Царство Небесное не с ничтожным по размеру зерном горчичным (у евреев того времени была поговорка: «Мал, как горчичное семечко»), а с конечным процессом его вырастания, когда оно превращается в большое густое дерево, в ветвях которого укрываются стаи птиц. Птицы – метафора, означающая народ Божий, который будет укрываться (спасаться) в имеющей быть основанной Церкви Христовой. На вид мертвое, ничтожно малое горчичное зерно, по слову притчи, «меньше всех семян» – символ тайны воскресения из мертвых. Обо всём этом мы скажем подробнее несколько позже.

Иисус Христос сказал притчу о зерне горчичном сразу после притчи о плевелах. Это не случайно, ибо они взаимосвязаны. В притче о сеятеле сказано, что три части всех посеянных семян погибают, а всходит (спасается) только четвертая часть; притча о плевелах поясняет, что даже этой четвертой части посеянного угрожает большая опасность от плевел. Слушая эти притчи, ученики могли прийти в уныние от такого малого числа людей, которым может быть открыт путь к спасению. Потому Господь и предлагает им притчи о горчичном зерне и закваске. Зерно это, будучи меньше всех семян, когда всходит, делается больше всех злаков и становится большим деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его. То же самое будет и с христианской проповедью. Хотя ученики Христовы, по человеческому разумению, были бессильны, но сокрытая в них сила была велика, и проповедь евангельская распространилась по всей вселенной.

Блаженный Иероним пишет об этом так: «Евангельская проповедь меньшее из всех учений. В самом начале оно кажется неправдоподобным: оно проповедует человека и Бога, Бога умирающего, и соблазн креста. Сравни это учение с догматами философов, с их книгами, блистательным красноречием, со сложением их речей, – пишет Иероним, – и увидишь, как семя Евангелия меньше всех этих семян. Но то (учение философов – В.П.), при своем начале, проникая глубоко, не животворит, напротив того, оно слабеет, истощается и, подобно злакам, иссыхает. Благовестие же с виду малое, будучи посеяно в душе верующего или целом мире, укореняется подобно сильному дереву».

Царство Божие, Царство Христа на земле, или Церковь Христова, сначала совсем малое, едва приметное, как горчичное зерно, разрослось. Церковь Христова всегда современна и вмещает в себя множество народов, подобно тому, как в ветвях горчичного дерева укрываются стаи птиц.

В таких жарких странах, как Иудея, горчичное дерево достигает громадных размеров. Оно сильно отличается от горчичных растений в других странах мира, достигающих только роста обычного куста. Под его ветвями может проехать человек на коне; его сучьями топят большие печи; на его ветвях садятся огромные стаи птиц, и ветви его не ломаются даже под тяжестью человека. Семена горчичного дерева считались целебными, и потому само растение было широко известно.

Христос Сам есть и горчичное семя и сеятель. В Нем одном, как в самом семени, заключалась первоначально вся Церковь Его, и от Него она распространилась по всей вселенной. Христос – единый, вечный Глава Церкви; без Него Церкви не было бы. Христос же есть и сеятель, добровольно предавший Себя на смерть и через эту смерть даровавший жизнь Своей Церкви – всем верующим в Него. Он Сам говорит о Себе: «Если пшеничное зерно, падши на землю, не умрет, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Ин.12: 24).

Действительно, Христос был малым зерном в глазах людей. Родился Он в отдаленной, в политическом отношении незначительной стране Иудейской; тридцать лет жил в безвестном Назарете, в презираемой Галилее, в доме плотника; Своим учением привлёк к Себе немногих учеников из простых рыбаков и мытарей и, наконец, предав Себя в руки врагов, умер на кресте позорной смертью. Но вот Он воскрес, вознесся к Отцу, и Его Церковь распространилась по всей земле, подобно великому дереву. На Нем сбылось древнее пророчество Иезекииля: «И возьму Я с вершины высокого кедра, и посажу; с верхних побегов его оторву нежную отрасль и посажу на высокой и величественной горе. На высокой горе Израилевой посажу его, и пустит ветви, и принесёт плод, и сделается величественным кедром, и будут обитать под ним всякие птицы, всякие пернатые будут обитать в тени ветвей его» (Иез. 17:22–23).

Итак, от Христа, как от горчичного семени, распространилась на весь мир через горсточки неученых апостолов Его Святая Церковь. Тот же процесс происходит и с душой человека, откликнувшегося на евангельское учение: благодать Божия, действующая вначале едва заметно для человека, при его, человека, старании охватывает постепенно всю его душу, совершенствуя ее и делая «храмом Божиим». Действие евангельского учения уподобляет горчичному зерну, и св. Климент Александрийский говорит: «Оно огорчает душу с пользою для нас». То есть заповеди Христовы представляются для нашего привязанного к греху сердца, сначала горькими, неприятными, но, когда мы решимся исполнять их, они становятся целительными и спасительными, ибо они обновляют и преображают наши сердца.

Преп. Исаия пишет: «...Прилично нам подражать свойствам сего семени. Когда Писание называет его самым меньшим из всех семян, то этим показывает, что мы должны возлюбить смиренномудрие, считая себя ниже всякого, и иметь кротость и долготерпение. Его красный (румяный) цвет означает стыдливость и целомудрие, чтобы мы не допускали в плоти нашей ничего порочного. Его острая сила знаменует ненависть к страстям и суетам мира. А что сила его не иначе обнаруживается, как когда оно будет истолчено и истёрто, этим доказывается, что добродетель не принесёт никакой пользы, если в возделывании ее не понесём труда и скорби. Итак, по образу этого семени будем рассматривать себя: подобны ли мы ему смирением сердца, кротостью души, горячностью любви?»

Горчичное семя производит теплоту. Так и благодатное слово Божие, воспринятое сердцем, согревает его. Такую благодатную теплоту ощущали в себе два ученика Христа, Лука и Клеопа, на пути в Еммаус, с удивлением сказавшие: «Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге?» (Лк. 24: 32). Горчица производит позыв на пищу, а слово Божие возбуждает в душе алкание по Небесному Хлебу, жажду спасения и оправдания во Христе Спасителе.

Еще полнее и яснее Господь говорит об этом спасительном действии Его учения на наше сердце в совсем коротенькой притче о закваске.

_

Притча о зерне горчичном

После притчи о плевелах Иисус Христос сказал притчу о зерне горчичном. Иоанн Златоуст так объясняет связь между этими притчами. В притче о сеятеле сказано, что три части всех посеянных семян погибают, а всходит, спасается только одна; притчею же о плевелах пояснено, что и этой четвертой части посеянного угрожает большая опасность от плевел. Слушая эти притчи, ученики могли прийти в уныние от такого малого числа людей, могущих спастись. Поэтому-то Господь и предлагает им притчу о горчичном зерне. Зерно это, будучи меньше всех семян на земле, становится, когда всходит, больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные (Мк. 4, 31:32). То же самое будет и с проповедью. Хотя ученики Его были всех бессильнее, всех униженнее, но так как сила, в них сокрытая, была велика, то проповедь Евангельская распространилась по всей вселенной (Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея. 11).

Блаженный Иероним по тому же вопросу выражается так: «Евангельская проповедь меньшее из всех учений. В самом начале оно кажется неправдоподобным: оно проповедует человека и Бога, Бога умирающего, и соблазн Креста. Сравни это учение с догматами философов, с их книгами, блистательным красноречием, со сложением их речей, и увидишь, как семя Евангелия меньше всех этих семян. Но то, при своем начале проникая глубоко, не животворит; напротив того, слабеет, истощается и, подобно злакам, иссыхает. Благовестив же, по-видимому малое, будучи посеяно в душе верующего или в целом мире, укореняется подобно сильному дереву.

Царство Божие, Царство Христа на земле или Церковь Христова, сначала совсем малое, едва приметное, как горчичное зерно, разрослось со временем так, что вместило в себе множество народов, подобно тому, как в ветвях горчичного дерева укрываются стаи птиц небесных.

Горчичное зерно так мало, что у евреев того времени была поговорка: мал, как горчичное семечко. Это не то однолетнее растение, которое растет и у нас; это растение многолетнее, достигающее громадных размеров: под ветвями его может проехать человек на коне, а на ветвях садятся огромные стаи птиц.

Снова та же арамейская формула: «Царство Небесное подобно зерну горчичному». Конечно, Царство Небесное вовсе не похоже на горчичное зерно,. Как и в предыдущей притче, это характерное для арамейского языка высказывание надо понимать так: «В случае с Царством Небесным ситуация подобна тому, что происходит тогда, когда горчичное зерно…». – Мы больше не будем напоминать об этом лингвистическом казусе. – Что касается Царствия, то оно в притче уподобляется большому дереву, в ветвях которого укрываются птицы.

Этот образ был понятен окружающим Иисуса Христа. Во-первых, в Палестине горчичное зерно вошло в поговорку, как мельчайшая вещь из всех существующих. Так, выражение «вера с горчичное зерно» значит малейшая вера. Такое горчичное зерно вырастало и становилось деревом. Обычно возле горчичного дерева можно было видеть большие стаи птиц, потому что птицы любили маленькие черные горчичные зерна. В реальности, конечно, горчица выше трех метров не вырастает. Но мы ведь имеем дело с поэтической гиперболой, задача которой удивить слушателя: из такой малости вырастает такое большое растение, целое дерево! Таково Царство Небесное. Сейчас оно малоприметно. Но пусть слушателей и читателей не обескураживает скромное начало. Надо помнить, что всё имело свое начало. Ничто не появляется вдруг, завершенным. Просто мы обязаны делать то, что в наших силах. Царство Божие уподоблено дереву, а птицы символизируют страны и языческие народы, которые «укрываются в ветвях его», то есть находят защиту на его «территории». Царство Божие началась с Одного, с Иисуса Христа, но в конце концов должно охватить весь мир. Такова мысль притчи о горчичном зерне, а также следующей притчи о малой закваске. 

Господь сравнил Себя с горчичным зерном, самым горьким и самым маленьким из всех семян, свойство и сила которого увеличиваются мучениями и тяготами. Итак, это зерно, посеянное в поле, то есть схваченное народом и преданное смерти, словно погребенное в поле при некоем посеве, вырастает выше всех злаков и превосходит всю славу пророков.

Три версии притчи
Притча о горчичном зерне продолжает серию притч, в которых основным образом является семя. Эта притча имеется у трех синоптиков: у Матфея и Марка она завершает поучение из лодки, у Луки стоит особняком. Приведем притчу по версии Матфея:
Иную притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его (Мф. 13:31-32).
В версии Марка притча начинается с вопросительного предложения, за которым следует сам рассказ. При этом у Марка отсутствует «человек»; весь процесс описан так, будто он происходит без участия человека:
И сказал: чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его? Оно — как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные (Мк. 4:30-32).
Версия Луки (Лк. 13:18-19) имеет общие черты с обеими версиями. Как и у Марка, она начинается с вопроса; как и у Матфея, в ней присутствует «человек». Однако, в отличие от обеих версий, в ней отсутствует упоминание о том, что горчичное зерно — меньше всех семян. Если у Матфея человек сеет горчичное дерево «на поле своем», а у Марка оно сеется «в землю», то у Луки человек сажает его «в саду своем». В версии Луки процесс роста семени и его превращения в дерево описан наиболее лаконично и схематично.
Горчичное зерно имеет очень маленький размер — около 1 мм диаметром (не случайно в речи Спасителя горчичное зерно обычно является синонимом чегото незначительного, малозаметного, ср. выражение «вера с горчичное зерно» в Мф. 17:20). Из него вырастает горчица — однолетнее травянистое растение, семена которого содержат горчичное масло. Название растения в греческом языке — σίναπι — происходит от σίνος («вред») и οψις («зрение»): эта связано с тем, что при попадании в глаза горчичное масло вызывает слезы. В Палестине растение могло достигать 3 метров в высоту. У всех трех синоптиков горчица названа «деревом»; при этом Матфей и Марк употребляют применительно к ней термин λάχανον (букв. «овощ», в Синодальном переводе «злак»). Вероятно, смысл этого словоупотребления в том, что, не будучи деревом, растение может достигать размеров полноценного дерева.
Содержание притчи
О чем говорит притча? Прежде всего, опять же, о проповеди Иисуса, о Его миссии, которая начиналась очень скромно, но в перспективе должна была распространиться на весь мир. В маленькой стране на протяжении трех с небольшим лет проповедовал и совершал чудеса Человек, Которому удалось собрать вокруг Себя небольшое количество людей. После Его смерти оставалось лишь несколько десятков человек, считавших себя членами его общины (Деян. 1:16). Стремительный рост Церкви начался с момента Пятидесятницы (Деян. 2:41), а к IV веку число последователей Иисуса достигло многих миллионов. В наше время общее число христиан в мире составляет более двух миллиардов. Если к ним прибавить общее число христиан, живших на земле в течение почти уже двух тысяч лет, прошедших с момента смерти Иисуса, то можно говорить о геометрической прогрессии, в которой исходный и конечный пункты отстоят один от другого неизмеримо дальше, чем размеры горчичного зерна от максимальных размеров горчичного растения.
Предвидел ли Иисус такой рост? Несомненно, поскольку многократно говорил об этом ученикам. В Его времена это казалось не только не очевидным, но и совершенно невероятным, подобно тому, как невероятным казалось престарелому бездетному аврааму обетование о том, что его потомство будет, «как песок морской» (Быт. 13:16). И тем не менее, предсказание о стремительном росте числа верующих начало сбываться уже в первом христианском поколении.
Чему обязан этот беспрецедентный рост? Только ли учению Иисуса? Евангелие отвечает на этот вопрос словами, которые Иисус произнес незадолго до Своей последней пасхи: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12:24). Хотя в рассматриваемой притче речь идет о зерне горчичном, а в цитированных словах — о зерне пшеничном, суть от этого не меняется. Зерно, чтобы вырасти и принести плод, должно умереть. В устах Иисуса, знавшего, что Он пришел в этот мир, чтобы отдать жизнь Свою (Ин. 10:17), образ зерна был связан с темой смерти и воскресения.
Возможно, слова о пшеничном зерне из Евангелия от Иоанна содержат в себе ключ ко всем притчам из синоптических Евангелий, построенным на образах зерна и семени. Во всех этих притчах говорится о семенах и всходах. Но в общем контексте миссии, с которой пришел Иисус, путь от семени к плоду лежит через смерть. Эта грядущая смерть, о которой Иисус знал с самого начала, окрашивает Его слова той особой интонацией, которая позволяет отличить Его голос от голоса любого другого проповедника и учителя, когдалибо жившего на земле.
Не случайно в ранней Церкви образ зерна и семени прочно связывался с темой мученичества. Широко известны слова Тертул- лиана о том, что «кровь мучеников есть семя христианства»1. Амвросий Медиоланский пишет:
Зерно — вещь дешевая и простая: если ее размолоть, изольет свою силу. Так и вера: поначалу кажется простой, но если затопчут ее ногами противники, то изольет свою благодатную силу, так что благоуханием ее исполнятся как те, кто услышал, так и те, кто читает о ней. Зерно горчичное — наши мученики: Феликс, Набор и Виктор... Под ударом меча они до скончания мира утвердили благодать своего мученичества. Сам Господь есть зерно горчичное. Он предпочел быть растоптанным, чтобы мы могли сказать: «Мы Христово благоухание Богу» (1 Кор. 2:15)   .
Три мученика, о которых говорится в этом тексте, пострадали в начале IV века. Позднее их останки были перенесены в Милан, где Амвросий служил епископом. Церковь всегда придавала подвигу мученичества особое значение, видя в нем прямое продолжение подвига Иисуса Христа. На гробах мучеников совершали литургии и строили храмы ранние христиане. Во многих городах мощи мучеников становились центром притяжения для тысяч паломников. С мученического подвига нередко начиналось распространение христианства в том или ином городе, той или иной стране.
Способ, при помощи которого распространялось христианство на протяжении веков, не менее парадоксален, чем сама христианская вера. Казалось бы, массовое уничтожение последователей Христа, как это было в Советском Союзе в 1920-е и 30-е годы, должно было привести к ослаблению веры, уничтожению Церкви. 
На какоето время, как могло показаться, это действительно происходило. Но за страданием и смертью непременно следовало воскресение, и место тысяч умученных и убиенных занимали миллионы новых верующих.
Все это на каждом новом этапе развития христианства подтверждало то, о чем Иисус говорил Своим ученикам: внутренняя сила Его учения подобна силе семени, которое попадает на добрую почву человеческих сердец. Добрая почва во взаимодействии с силой семени производит растение, приносящее стократный плод. Это семя не могут задушить посаженные рядом с ним плевелы. Это семя дает всходы и приносит плод «само собою», благодаря изначально заложенному в нем потенциалу роста. Это семя, будучи внешне малозаметным и незначительным, вырастает в высокое дерево, в ветвях которого укрываются птицы.
То, что Спаситель принес на землю, не сводится к понятию «учения». Его учение имеет безусловную и абсолютную значимость для христиан, но смысл Его прихода на землю этим не ограничивается. Основанная им Церковь является тем пространством на земле, где Он продолжает присутствовать и осуществлять Свою миссию. Но Его миссия на земле не сводится также и к созданию Церкви. Будучи Богом, Он выше и шире и Своего учения, и Своей Церкви. По словам апостола Павла, «в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9).
То, что Иисус принес людям, с наибольшей полнотой выражается понятием, которое Он чаще всего использовал: Царство Небесное. Оно, как оказывается, шире и больше, чем «учение», «Церковь», «религия» и любое другое понятие, которыми столь охотно оперируют в наши дни те, кому хочется поговорить о «духовности» и «религиозности».
Царство Небесное не поддается определению, потому что оно выше любого определения. В учении Иисуса оно раскрывается через серию уподоблений, на которых построены Его притчи. В миссии Иисуса Христа оно раскрывается прежде всего через Его страдания, смерть и воскресение. В конечном итоге Царство Небесное тождественно Самому Христу, Который есть «путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6).
К Царству Небесному человек может приобщиться — и через учение Иисуса, и через Церковь, причем без отрыва от повседневной жизни. Иисус не выдергивает людей из мира, подобно пшенице, которую рабы домовладыки предлагали собрать, не дожидаясь жатвы. И для того, чтобы приобщиться к Его царству, ни сеятели, ни жнецы, ни рыбаки не обязаны отказываться от своей профессии. Они лишь должны научиться за повседневностью видеть то измерение, которое открывает Спаситель и которое Он обозначил этим странным, таинственным словосочетанием: Царство Небесное.

О царстве Божием чит. в объяснении Мф. 3:2. Горчичное зерно, т. е. растение, выростающее из сего зерна, о котором говорит Господь в сей притче, на востоке и в Палестине, где жил Господь, совершенно не такое, какое известно у нас под этим названием. У нас оно относится не к деревьям, а к злакам, бывает однолетпее и невелико. Там же оно имеет вид дерева, довольно большой величины, так что на него влезают, как на дерево, и на нем могут укрываться птицы, как и говорит Господь о нем: и бывает древо (становится деревом), яко приити птицам небесным (так что прилетают птицы небесныя) и витати (укрываются) на ветвех его. Но зерно, из котораго выростает горчичное дерево, само по себе очень мало, так что, когда Евреи хотели обозначить какую-либо малую вещь, то обыкновенно говорили, что она с горчичное зернышко (Мф. 17:20.): еже малейше есть от всех семен (которое меньше всех семян). — Что же значит эта притча Христова о зерне горчичном? Господь не объяснил ея, как, напр., объяснил притчи о сеятеле (ст. 19 и дал.) и о семени и плевелах (ст. 37 и дал.). Вот как объясняют ее свв. отцы и учители церкви. Горчичное дерево в притче означает церковь Христову, т. е. общество христиан, а рост сего дерева означает распространение церкви по земле. Церковь Христова, вначале малая числом христиан и для мира малоприметная, распространилась на земле так, что множество народов укрываются под сению ея, подобно как птицы укрываются в ветвях горчичнаго дерева, т. е. избегают погибели и получают спасение. Притча о горчичном дереве означает также состояние и действие царства Божия, т. е. веры и благодати Божией, в душе каждаго человека. Вера и благодать Божия сначала бывают едва приметны в душе человека, но затем, при старании его, все более и более охватывают душу его и, наконец, проявляются в его жизни во многих добродетелях (Злат. и Мих.).

зерну горчичному. То, что от Бога, может казаться в мире ничтожным, но плоды его обильны. Конечно, Царство Небесное в таком сравнении кажется исчезающе малым по сравнению с могущественным Римом, но оно по сути своей грандиозно.

Смысл этой притчи в том, что правильная духовная жизнь начинается с малого зерна видения своих грехов и греховности, покаяния и решения жить по заповедям Христовым. Затем, когда с таким сознанием верующий принимает Крещение, ему в этом таинстве, как учат святые, подается духовное семя (зерно) последнего Адама (1 Кор. 15:45) — Христа.

И если верующий человек, получив это семя, возделывает землю своей души правильной духовной жизнью, то оно вырастает в дерево, в ветвях которого укрываются птицы небесные - дары Духа Святого: любовь, радость, мир, долготерпение... (Гал. 5:22-23).

В притчах о зeрне горчичном и закваске Господь изобразил постепенное возрастание и расширение своего благодатного царства: вначале незаметное и незначительное, оно, развиваясь мало-помалу, наполнит собою весь мир.

Первая притча указывает более на внешнее распространение Христова царства, а вторая – на внутреннее действие его. Подобно есть царствие небесное зерну горушичну, еже взем человек всея на селе своем, еже малейше yбо есть от всех семен, егда же возрастет, более всех зелий есть и бывает древо, яко приити птицам небесным и витати на ветвех его. из горчичного зерна у нас развивается растение однолетнее, которое не бывает велико и относится к злакам, а на востоке оно достигает величины дерева и на нем могут витать птицы. Малое зерно и ветвистое дерево – весьма выразительное подобие благодатного царства Христова, которое, сначала являясь в мире малым, потом с увеличением числа последователей сделается великим и славным.

ысль о духовном преображении человека заложена и в притчу о зерне горчичном, которое меньше всех семян, но вырастает в большое растение, так что на нем и птицы могут укрываться (Мф. 13:31–32). Эти образы относятся ко многим явлениям духовной жизни. Для примера, житие прп. Антония Великого показывает, что одной фразы Евангелия достаточно для полной перемены жизни человека; история Церкви свидетельствует, что из малого зерна, «малого стада» (Лк. 12:32) учеников Христовых Церковь Христова силой Божией распространилась по всему миру.