yandex

Евангелие от Матфея 13 глава 3 стих

Стих 2
Стих 4

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Слово притча представляет собой перевод двух греческих слов: «параволи» и «паримиа». Паримиа в дословном переводе означает «краткое изречение, выражающее правило жизни» (таковы, для примера, Притчи Соломона); параволи - это рассказ, имеющий прикровенный смысл и выражающий высшие духовные истины в образах, взятых из повседневного быта. Евангельская притча есть, собственно, параволи. Притчи, изложенные в 13-й главе Евангелия от Матфея и в параллельных местах у двух других синоптиков, Марка и Луки, были произнесены Господом при столь многочисленном стечении народа, что Господу Иисусу Христу пришлось войти в лодку, чтобы устраниться от осаждавшей Его толпы, и уже из лодки обращаться к людям, стоявшим на берегу Геннисаретского озера («моря»). Св. Златоуст поясняет: «Господь говорил притчами для того, чтобы сделать Свое слово более выразительным, глубже запечатлеть его в памяти слушающих и самые дела представить глазам». Притчи Господа - это иносказательные поучения, образы и примеры, заимствованные Господом из обыденной жизни еврейского народа и из окружающей природы.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Вышел сеятель сеять, не просто переходя с места на место, но [выбирая] по Своей воле. Он не пошел туда, где не бывал, и не оставил места, откуда вышел, поскольку Бог есть всюду и не желал быть вне того места, где Он присутствовал. Вернее же, он вышел, потому что Бог там, где возделывается Его справедливость. А где нет Его справедливости, там и Бога нет. И те, кто пребывает под [покровом] Его справедливости, пребывают в Нем. А кто вне Его справедливости, те находятся снаружи. Поэтому все то время, что Бог был на небесах вместе со всеми праведными людьми, Он пребывал внутри. Придя же в мир, который был вне Божией справедливости, Он вышел наружу, чтобы ввести его внутрь. И поскольку все народы, презирающие Божью справедливость, жили под властью дьявола, Он вышел, чтобы посеять справедливость в мире, где ее не было прежде из-за их грехов. Вышел тот, кто сеет, сеять. Ему недостаточно сказать: «вышел сеять», но Он добавил: Вышел тот, кто сеет, сеять, чтобы показать, что речь идет не о новом сеятеле и не о том, кто впервые приступил к этому делу, но о том, кому самой природой всегда было дано это [умение] сеять. С самого возникновения всего человеческого рода Он Сам посеял семена знания в природе. Он есть Тот, Кто через Моисея посеял в народе семена предписаний закона. Это Он, вещая через пророков, посеял не только семена исправления настоящих [дел], но и знание будущих. Он вышел, чтобы через Себя Самого в человеческом теле посеять божественные предписания.

Источник

Анонимный комментарий 31. PG 56:792

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-11

Притча о сеятеле приводится у трех евангелистов – Матфея, Марка и Луки, что подчеркивает ее особую значимость. Она хорошо известна: о ней говорят в воскресной школе, ее толкуют в проповедях, а объяснение, которое дает ей Христос, настолько исчерпывающе, что может возникнуть мысль: я слышал это столько раз, о чем еще здесь можно говорить? Однако это обманчивое знакомство с притчей может «закрыть нам уши» для того, о чем хочет сказать ею Господь. Именно об опасности такой невосприимчивости к слову Божию идет речь! Нам кажется, что Священное Писание хорошо знакомо и понятно нам – настолько, что мы не считаем необходимым регулярно обращаться к нему.

Вспоминается присказка о том, что в Церкви есть книги читаемые и почитаемые, и Евангелие, к сожалению, относится к последним. Оно в массивном окладе лежит в алтаре на престоле, его выносят на всенощном бдении для поклонения народу, на молебнах верующие проталкиваются поближе, чтобы священник возложил его им на голову – но что эта книга действительно означает в нашей жизни? Обычно мы довольствуемся отрывками, которые слышим на воскресной литургии в храме, хотя это лишь малая часть Евангелия. Некоторые ставят перед собой задачу прочесть Новый Завет за время Великого поста, после чего их интерес вновь ослабевает. И лишь немногие считают чтение Писания неотъемлемой частью своей духовной жизни, духовным хлебом, без которого душа умирает.

«Земля во время бездождия иссыхает и не дает плода. Пойми, что так и душа, если не напоит ее роса Божьего слова и благодати, иссыхает и становится бесплодна. Тело наше изнемогает от голода и жажды и, если не подкрепится пищей, – умирает, так и душа: если не питается и не напояется словом Божьим, изнемогает, а потом и умирает. Как телу на всякий день ищешь пищи и пития, так и душе нужно непрестанно искать пищи, пития и утешения от слова Божьего, чтобы, обессилев от голода и жажды, она не умерла навеки… Что телу нашему хлеб, то душе слово Божье» (святитель Тихон Задонский).

Щедрая рука

Палестинские поля представляли собой длинные полоски земли, разделенные тропинками или дорогами. Сельскохозяйственной техники в то время не было, и семена просто разбрасывали. Вполне возможно, что Христос, рассказывая притчу, видел вдали одного из таких сеятелей. Не все нынешние школьники видели, как растет хлеб, а тогда каждый знал, как засеять поле и получить урожай. Поэтому, наверное, выслушав притчу, люди недоуменно переглядывались и говорили между собой: «Ведь это очевидные вещи, что Он хотел этим сказать?» Об этом же Его спрашивают наедине апостолы, и Христос в виде исключения (обычно Он не изъяснял притчи) объясняет им Свои слова.

Вначале дается иллюстрация очень важной мысли: Бог сеет везде. Он не делит людей на «восприимчивых» и «невосприимчивых», но желает достичь сердца каждого человека независимо от пола, возраста, национальности, социального положения и уровня доходов. Он обращается и к тем, чье сердце настолько ожесточено, что не принимает Его слова. Палестинские сеятели работали аккуратно, старались, чтобы дорогие семена попали только на ту почву, где могли дать всходы. Но сеятель из притчи сеет везде, бросает семя даже туда, где оно не сможет прижиться, хотя он, конечно, знал, где находится тернистая, каменистая земля, и при желании мог обойти ее.

Как и в других притчах, мы видим, что логика Бога отличается от человеческой. Образ семени, символизирующего Евангелие, очень емкий. В каждом маленьком, на первый взгляд безжизненном зернышке заключается огромный потенциал новой жизни. В другом месте Христос сравнивает Царство Божие с горчичным семенем: Оно – как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные (31 Оно - как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле;32 а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные.Мк. 4:31-32). Посеянное семя приносит такой же плод, поэтому плод Евангелия в верующем сердце идентичен учению Христа.

«Какое семя сеется, такой и плод от него родится: от пшеницы пшеница, от ржи рожь, от овса овес, и рожденное от плоти есть плоть (6 Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух.Ин. 3:6). Так и Божье слово, как семя, брошенное на землю сердец человеческих, рождает подобный себе плод. Божье слово есть семя духовное, доброе, небесное, святое, животворящее и, посеянное в сердце человеческом, рождает человека подобным себе, то есть делает его духовным, добрым, небесным, святым, живым» (святитель Тихон Задонский).

Согласно Евангелию от Матфея, сеющий доброе семя есть Сын Человеческий (37 Он же сказал им в ответ: сеющий доброе семя есть Сын Человеческий;Мф. 13:37), и это – основное значение притчи. Однако Бог сеет семя Благой Вести и через нас, называющих себя христианами, – через наши слова и дела. К сожалению, у нас часто возникает соблазн не сеять ни при дороге, ни в терновнике, ни на камне, мы стараемся не говорить о Боге, о вере с теми, кто кажется нам бесперспективным. Однако мы не знаем до конца сердца людей, не можем судить об их склонностях или предвидеть их ответ. Поэтому каждый из нас призван, подобно сеятелю из притчи, сеять слово Божие везде, где можно, надеясь, что Господь рано или поздно даст ему взойти. Мы не должны прятать семена Евангелия в карманах, смущаясь маловерным страхом либо тем, что подумают о нас люди, иначе слово останется в нас бесплодным. Если наше свидетельство о Христе не примут, виновным будет слушающий и не слышащий, в противном случае бремя ответственности ложится на нас, поскольку слова идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа (19 Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа,Мф. 28:19) относятся не только к апостолам, жившим две тысячи лет назад, но сопровождают Церковь на протяжении всей ее земной истории.

Боязнь проповедовать объясняется слабостью нашей веры; мы полагаем, что к делу благовестия о Христе призваны немногочисленные избранники, подобно апостолу Павлу, обладающие даром речи, солидным багажом богословских знаний, – в общем, не мы. Но ученики Христа, бесстрашно проповедавшие всему миру, были простыми рыбаками, а в посланиях апостола Павла упоминаются мужчины и женщины, которые в меру сил и возможностей участвовали в распространении Благой Вести (см.: Рим. 16).

У святого Иустина Философа (II в.) находим свидетельство, что христианство проповедовали не только миссионеры, каждый христианин стремился привести своих близких к вере: «У нас его (христианское учение) можно услышать и научиться ему от людей, которые даже не умеют писать, необразованных и безыскусных в речи, хотя мудрых и верующих в мыслях».

Миссионерский успех ранней Церкви был связан с тем, что все эти люди не стремились продемонстрировать свою мудрость и красноречие, но проповедовали Христа распятого, для Иудеев – соблазн, а для Еллинов – безумие (23 а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие,1 Кор. 1:23). Апостол Павел неустанно проповедовал иудеям и язычникам, понимая, что именно через христиан Бог обращается к миру: …для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона – как чуждый закона, – не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, – чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его (20 для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных;21 для чуждых закона - как чуждый закона, - не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, - чтобы приобрести чуждых закона;22 для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых.23 Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его.1 Кор. 9:20-23). «Соучастие» в Евангелии предполагает, что мы не только слышим его, но и делимся радостью о Христе с другими.

Возникает цепная реакция, о которой говорит святитель Иоанн Златоуст: «Как искра, когда коснется дров, зажигает их, делает новым источником пламени и, таким образом, простирается дальше и дальше, так и проповедь».

Нередко нас обескураживает ответ тех, кому мы пытаемся проповедовать: мол, мы живем в другом мире, у него совсем другие законы, Евангелие – не для современных людей. Но за две тысячи лет ничего не изменилось, Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки Тот же (8 Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же.Евр. 13:8), и точно такими же грешными остались люди. Как и две тысячи лет назад, слово Благой Вести слышат по‑разному. В Евангелии «слышать» обозначает способность внутреннего восприятия, включающую в себя духовное понимание. У евангелиста Луки мы читаем: …наблюдайте, как вы слушаете (18 Итак, наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь.Лк. 8:18), а апостол Марк расставляет акценты немного иначе: …замечайте, что слышите (24 И сказал им: замечайте, что слышите: какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам, слушающим.Мк. 4:24). Церковь из года в год читает за богослужением одни и те же тексты, чтобы содержание обрело в нашем сердце новое качество, чтобы слова Христа отозвались в нем по‑новому. Итак, семя в притче одинаково – это слово Божие, меняется только почва – мы видим четыре ее вида. Заглянув в свое сердце, мы поймем, что речь здесь идет не только о четырех категориях людей; зачастую все эти реакции на призыв Божий присутствуют в нашей душе.


Источник

Владимир Хулап прот. Евангельские притчи. Вчера, сегодня, завтра. Глава: Операция на сердце. Притча о сеятеле

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-9

Притча о сеятеле

Так и в данном случае, Он напомнил им их родные поля, местами заросшие колючим кустарником, тернием, местами же каменистые, покрытые тонким слоем рыхлой почвы, и, сравнивая с таким полем стоявшую перед Ним толпу, сказал: вот, вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то.

В тот же день, когда Господь окончил поучать народ притчами, двенадцать Апостолов и окружавшие Его попросили разъяснить им эту притчу, и Господь разъяснил.

Вот, вышел сеятель сеять. Семя есть слово Божие (Лк. 8:11). Сеятель слово сеет (Мк. 4:14). Но кто же этот сеятель? В другой притче о плевелах Иисус Христос под именем сеятеля подразумевал Себя, Сына Человеческого, как это видно из данного Им Своим ученикам объяснения той притчи: сеющий доброе семя есть Сын Человеческий (Мф. 13:37); в объяснении же этой притчи Он не говорил, кого надо считать сеятелем. Поэтому надо признать, что сеятелем считается здесь прежде всего Сам Иисус Христос, а затем и все Апостолы, преемники их и все проповедники, устно или письменно сеющие слово Божие.

Как разнородна бывает почва, в которую бросает сеятель семена, так разнохарактерна бывает и толпа народная, перед которой выходит проповедник, сеятель слова Божия.

И когда он сеял, иное упало при дороге; и налетели птицы и поклевали то. Труд сеятеля пропал; семя, упавшее на невспаханную почву, не подготовленную к прорастанию, не дало ростка; птицы поклевали его. Так бесплоден бывает иногда и труд проповедника слова Божия. Если все слушатели его с отуманенным умом и загрубелым сердцем, то он может руководствоваться заповедью Христа – не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями (Мф. 7:6). Но не о таком случае говорится в притче о сеятеле; здесь толпа разнородна, здесь имеются и добрые сердца, могущие принять слово Божие, и потому здесь проповедь обязательна, и опасения, что сеемое слово будет не всеми усвоено, не должны останавливать сеятеля.

Посеянное при дороге, – поясняет Христос, – означает тех, в которых сеется слово, но к которым, когда услышат, тотчас приходит сатана и похищает слово, посеянное в сердцах их (Мк. 4:15). Так записал слова Иисуса Евангелист Марк. То же самое объяснение передают Евангелисты Матфей и Лука, но с некоторыми добавлениями, весьма существенными; так, по Евангелию от Матфея, ко всякому, слушающему слово о Царстве и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его (Мф. 13:19), чтобы они не уверовали и не спаслись (Лк. 8:12).

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Он был внутри, пребывал в доме, говорил ученикам священные [тайны]. И вот вышел из дома Своего Тот, Кто сеет слово Божие, чтобы сеять Своим толпам. Этот сеятель, который сеет, означает Сына Божьего, Который сеет слово Отца среди народов. Вместе с тем обрати внимание, что это первая притча, рассказанная вместе с толкованием; и всякий раз, когда Господь разъясняет Свои слова и по просьбе учеников истолковывает их внутренний смысл, нам следует остерегаться желания понимать здесь нечто иное, будь то меньше или больше, нежели разъяснено Им Самим.

Источник

Комментарий на Евангелие от Матфея 2.13.З. Сl. 0590, 2.691; CCSL 77:102, 105-6.
*** Толпа не имеет одинаковой способности судить, и каждый отдельный человек имеет отличную от других волю. Поэтому-то и говорит Он им в притчах, чтобы, сообразно различию воли, народ мог получать различное наставление. И при этом необходимо приметить, что Он не все говорил им в притчах, а только много. Ибо если бы Он все говорил в притчах, то народы остались бы без особенной пользы. Вполне ясное Он соединяет с непонятным, чтобы через понятное призывать их к тому, чего они не понимают.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Что такое притчи, которыми, как говорится здесь, И. Христос учил народ много? Притча, это — речь, выраженная в каких либо образах или предложенная иносказательно, т. е. где говорится об одном, большею частью обыденном, житейском, а нужно понимать о другом, духовном. Притча — не то, что басня, где допускается много и неправдоподобнаго, напр., разговор животных, растений; это — род загадки. Приточная речь употребляется для того, чтобы нагляднее объяснить какой-либо нравственный или духовный предмет. Притчи употреблялись и древними пророками; а во времена И. Христа оне были в особенно большом употреблении, и И. Христос часто учил притчами, как видим в Евангелии и, напр. в настоящей 13 главе Евангелия от Матфея их несколько. Учил Господь так потому, что учение, предложенное в притчах, и понятнее, и занимательнее — понятно и для детей, и занимательно для людей всякаго возраста, пола и состояния. „Господь говорил притчами, пишет св. Златоуст, для того, чтобы сделать слова Свои более выразительными, облечь истину в живой образ, глубже напечатлеть ее в памяти и как бы представить глазам". Притча действует не на один ум, но и на сердце и на воображение слушателя, и потому истина, в ней предлагаемая, легче удерживается в памяти. Притчи Христовы отличаются от всех других необыкновенною простотою, ясностью, чистотою и важностию. Содержание их по большей части заимствовано от предметов, занятий и обстоятельств обыденной жизни, что и делает их понятными для всех. Оне относятся к Нему Самому, как Спасителю мира, к Его жизни, учению, царству, или церкви, и указывают на отношение к Нему людей разнаго рода (Мих.). Касательно объяснения притчей св. Златоуст замечает следующее: „в притче не нужно все изъяснять по буквальному смыслу, но, узнав цель, для которой она сказана, обращать сие в свою пользу и более ничего не испытывать" (Толк. На 1 Ибо Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свойМф. 20:1.), т. е. не всякую частную черту образа или подобия в притче непременно должно объяснять, потому что не всякая частная черта к ней имеет таинственное значение. Это мы и увидим при объяснении самых притчей.

Се изыде сеяй сеяти (вот вышел сеятель сеять). Это — первая притча Христова; образ в ней заимствован от известнаго всем действия — сеяния семени на поле. Проповедание или учение имеет большое сходство с сеянием. 1) Как сеятель бросает семя в землю, так проповедник или учитель влагает слово в слух и сердце слушателей. 2) Как из семени произрастают растения и плоды; так и от учения происходят в жизни слушателей добрыя дела. 3) Семя произрастает различно — хорошо на хорошо приготовленной, худо на худо приготовленной земле; так и учение действует различно: иные слушают и исполняют учение, а иные и слушают, но не исполняют.

Источник

Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Матфея. М., 1899. Зач. 50. С.121-122

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Когда Он сел тут, начал поучать притчами. И глагола им притчами много (ст. 3). Не так Он поступил на горе: там слово Свое не предложил Он в столь многих притчах. И это потому, что там был только простой и необразованный народ, а здесь находились и книжники и фарисеи. Но заметь, какую прежде говорит Он притчу, и как по порядку предлагает их Матфей. Итак, какую же прежде говорит Он? Ту, которую должно было прежде всего сказать, и которая более способна возбудить внимание в слушателе. Намереваясь говорить прикровенно, Он прежде возбуждает ум слушателей притчею. Потому и другой евангелист говорит, что Христос сделал им упрек за то, что они не разумеют: како не разуместе притчи (13 И говорит им: не понимаете этой притчи? Как же вам уразуметь все притчи?Мк. 4:13)? Впрочем, не для того только говорит Он притчами, но и для того, чтобы сделать слово Свое более выразительным, глубже напечатлеть его в памяти, и представить предмет нагляднее. Так поступают и пророки. Итак, какая ж это притча? Се изыде сеяй, да сеет. Откуда вышел вездесущий и все исполняющий? Или, как вышел? Не местом стал Он ближе к нам, но расположением и промышлением о нас, когда облекся плотью. Так как грехи заграждали нам доступ к Нему и не позволяли взойти, то Он сам выходит к нам. И для чего вышел? Погубить ли землю, исполненную терний? Наказать ли земледельцев? Нет. Он вышел для того, чтобы тщательно возделать землю и посеять на ней слово благочестия. Здесь под семенем Христос разумеет Свое учение, а под нивою души человеческие, под сеятелем же Себя самого.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-8

Вопрос. О чем говорит Господь: «Вышел сеятель сеять. И одно упало у дороги, другое на камень, иное в терн. То, что было при дороге, поклевали прилетевшие птицы небесные. Что на камне – так как не было глубокого слоя земли, не было корня, – то, пробившись, засохло. А что в терн – задохнулось». Так об этом говорит Священное Писание. Ответ. Вышел сеятель сеять – вышел от Отца Христос, превечный Бог. Ибо Он – сеятель нашего спасения. Семя – божественное и животворящее слово. Нива – это все человечество; волы – Апостолы; плуг – крест; ярмо – соединение, сладостная струна любви, которая связует, но и склоняет выи богословцев. Сеятель вышел сеять не пшеницу, не ячмень, ни что другое, что в земле и для чрева, но веру к Отцу, Сыну и Святому Духу и надежду воскресения, и любовь к Богу и к ближнему нелицемерную. Христос вышел сеять, держа десять упряжек волов, как сказал великий Исайя, ибо не перестают десять упряжек волов доводить до совершения единую житницу. Десять упряжек умственно понимаемых волов являют у Божества святой лик апостольский. Двенадцать – Апостолов пред страстями. Семь – те, кто со Стефаном (архидиаконом) были выбраны после Святого Воскресения. О двадцатом слышали с неба – Савл. «Савл, что ты Меня гонишь?» – внезапно обезоружив того, кто стал воевать против единоплеменного Израиля, вооружив его на бой за Христа. Вот умственно понимаемые воины. Двенадцать волов распахали ниву души, ниву человечества, и во Христе засеяли подсолнечную верой к Нему. Сделали наше земное смешение (состав тела) единым сосудом, способным принять Божественный раствор крови и воды, излившийся во спасение нам от удара копьем. Сеятель и благодетель нашего состава - Христос, Который прежде Своего воплощения создал нас из небытия. Нас, ставших скверными и вместилищами худшего, Он, сокрушив смерть, вновь обновляет, и делает не принимающими примеси зла, бессмертными, блаженными, присносущими в нашей совокупности и виде. Он – глина (глиняный сосуд), которая из нашей глины стала плотью, держа животекущую (проточную) воду Своего Божества, которую Иоанн [Предтеча], как бы нося проповеданием Крещения, увидев Иисуса, возопил: «Вот, Агнец Божий, вземляй (поднимающий, и этим разрушающий) грехи всего мира», – Крестом и излитием крови и воды. Опять же об этом, когда ученики спросили Иисуса, где Ему приготовить иудейскую пасху, сказал: «Идите в этот город, и вы встретите человека, несущего глиняный сосуд с водой, и скажете ему: Учитель сказал: «У тебя сотворю Пасху с учениками Моими». Он покажет горницу большую устланную, там и приготовьте». Это и стало наяву. Такое разумеется в сравнении: муж, который несет глиняный сосуд воды, – это Иоанн Креститель, проповедующий крещение в покаяние. Город – горний Иерусалим, граждане которого – Иоанни другие – собрание праведников святых. Горница, застеленная цветными половиками, которые украшены, как звездами, различными изображениями, может быть уподоблена нашему царскому помосту (алтарю), который состоит из различных украшений. А то, что Апостолы и Пророки могут быть сравнены с волами, на это явно указывает апостол Павел, который (под святым двадцатым числом) весьма сильно говорит: «Не обуздаешь вола молотящего» И тотчас прибавляет: «Разве о волах беспокоится Бог? Во всяком случае говорит о нас – ибо нас ради написано». Но вернемся опять к возвышенному Исайе, последовав за его пророчеством: «Не прекращают десять упряжей волов творить одну житницу». И тотчас прибавлено: «Посеявший шесть спудов, пожнет три меры». Увы, мыслить ли нам, что столь великое было согрешение, что хотя было посеяно шесть спудов, собрано только три меры? Не сказано: «произведет три спуда», но всего лишь «три меры», что очень мало. Однако войдем за внутреннюю завесу написанного, и найдем то, что этим сказано. Шестью спудами будет засеяна церковная нива человеческая: четырьмя книгами слова о Боге, еще книгой Деяния Апостольского, и шестой – писаниями великого апостола Павла, едиными по уставу. От этих шести и ими плод приносят те, кто в оглашении (церковном научении и просвещении) следует за святыми. Сеются три веры – вера к Отцу, вера к Сыну, вера к Святому Духу. Вышел сеятель сеять, не пшеницу, хлеб творящую, но животворящую веру. Но не во всех проросло семя: одно упало «при пути», а не на самом Пути – они не совершенны о Христе, не веруют в Него прямо. Сам Он сказал: «Я – путь жизни». «Недалеко от пути» ариане, как и эллины или иудеи, но они не на пути, а при пути, то есть вне Христа. То, что они исповедуют (признают) Христа, ведет их близ пути, а то, что тем хуже хулят Христа, что Он мол не равен Отцу, отбрасывает их от живого Пути. Так что птицы небесные – диаволы – слетаются и склевывают Божий семена из сердца ненаставленных. Ибо Сам Господь повелел всем творить в согласии с Его обычаем, когда сказал: «Не разбрасывайте святыни Мои псам, не сыпьте бисера Моего перед свиньями». И еще: «Возьмите от него сребренник и дайте имеющему десять сребренников», – любому человеку, имеющему правую веру, будет даровано, и будет прибавлено от не имеющего веры, надежды и любви совершенных к Богу. «И то, что он думает, он имеет – будет отнято от него», – сказал Господь. То есть никакой пользы не будет от совершенных добрых дел, если служат Богу без правой веры. Ибо Сам Господь сказал: «Кто будет веровать и креститься, тот спасется», а не уверовавший осудится. Ничем не лучше, думаю, неверных зловерные и нечестивые еретики. А те, кто в тернии, думаю, что это евномиане: по причине их хулы их многие назовут беззаконниками, ибо они в безумие дерзают болтать о Христе, что Он, мол, создание и творение. Это как терние подавляет их и не позволяет прорасти и совершиться верой. Удачно подходит слово и к тем, кто в нашей Церкви раздавлен терновой материей забот о житейском и не силится, чтобы в них проросло и в конце концов сотворило плод Божественное семя. Другое пало не на камень, но в каменистую почву. Ведь Камень – это Христос, как сказал божественный Павел. Мне думается, что в каменистой почве те, у кого сердце окамененно и непокорно. Сердце человека мягче, чем камень, который есть самое жесткое по своей природе. Такой же природы и семя – оно мягкое по сравнению с камнем, но жестче, чем земля. С камнем Господь сопоставляет богомерзких последователей Македония и Марафона, которые возводят хулу на Духа и говорят ложные слова о Его созданиях. Они на себя навлекают кару Господню без прощения. Ибо Господь сказал: «Тот, кто скажет слово на Сына Человеческого, будет ему отпущено, а кто скажет на Святого Духа, не будет ему отпущено ни здесь, ни в будущем веке». У них земля не благоплодоносна, не приемлет семя, как христиане, но твердый камень, который обтесывается, чтобы огораживать святыню. Исповедовать, что Божий Сын, Бог Иисус Христос подобен по природе Отцу – это являет их размягченными, а то, что они отрицают, что Святой Дух – Бог – это делает их сердца каменными: они наполовину здоровы, но совершенно слепы, причисляя Творца к творению, и Владыку делая слугой и безмолвным рабом. Отлучая их от христианства, великий Апостол сказал: «Кто не имеет Духа Христова, тот не есть Его (Христов)». А иное семя, – сказал Господь, – упало на благую землю и дало плод: одно тридцать, одно шестьдесят, одно сто. С землей благой сравнивается правое и благоразумное сердце, очищенное от терна ереси, и сперва прозябающее траву веры, а затем – колос надежды, а после – зрелый плод совершившейся любви. На это указует и божественный Павел, утверждая, что лучшим является вера, надежда и любовь. Итак, тот кто верит – творит тридцать, кто надеется – шестьдесят, а кто стал совершенным благодаря любви, тот совершает из божественного [плод] сторицей, от единого семени трижды собирая плоды. Бога почитая, в Церкви возносимого, само Сущее духом разумеем, душой зрим, телом претерпеваем. На земле славим, из мертвых встаем, на небесах почиваем. Совершенный человек о Троице – он верен, кроток, любим всеми, смирен, милостив, человеколюбив, праведен, не щадя тела идет в Божественном, с жаждой Небесного, живя телом с людьми и являясь на земле «образом». Так что тридцать они собирают как живущие среди людей, шестьдесят – как служащие вместе с Ангелами, и сто – как общающиеся с Богом. Елеопомазанием они дают плод тридцать, Крещением – шестьдесят, и совершенным Миропомазанием – сто. Верующий во Отца творит тридцать, исповедующий Бога Сына равным Отцу творит шестьдесят, а Духом совершаемый, исповедующий Его (Духа) Богом, – совершенно творит сто. Некие люди из богомерзких сказали, что вера к Духу творит тридцать, к Сыну – шестьдесят, ко Отцу – сто. Они сами себя развращают, что считают нужным умалить Святой Дух, Отца и Сына превознося и славя более Него, высшими, по числу (по порядку) полагая Отца и Сына. Это весьма порочно для разума. Ибо сперва веруют не в Духа, а во Отца, потом – в Сына, и затем – в совершенный Святой Троицы Божественный и Святой Дух. Как и божественный Песнопевец, сказывая, что во всем сотворении мира была Троица, сказал: «Словом Господним небеса утверждены, и Духом уст Его вся сила их». Уст – Господа Отца; словом – Сыном, Дух Святой – полнота Святой Троицы. Его (Духа) Господство (то, что Он – Господь) явил Господь, когда воскрес из мертвых и сказал Своим ученикам: «Примите Дух Святой… Кому отпустите грехи, будут отпущены». Этим Он являет Господство Духа – что приятие Духа дарует [власть] отпускать грехи. Мы не должны теперь погибнуть вместе с еретиками, желая, чтобы южная царица (Савская), которая пришла с конца земли к Соломону, чтобы встретиться с премудростью, осудила нас за леность о лучшем.

Источник

Вопросы св. Сильвестра и ответы прп. Антония. Вопрос 215.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Христос говорит притчами, чтобы через них показать, что Он есть Тот, о Котором возвещали пророки, о Ком Давид сказал: Отверзу в притчах уста Мои; и еще: И будет человек скрывающий слова свои, и скроется, как от воды несущейся (2 и каждый из них будет как защита от ветра и покров от непогоды, как источники вод в степи, как тень от высокой скалы в земле жаждущей.Ис. 32:2).

Источник

Комментарии на Евангелие от Матфея 164, TLG 4090.029, 164.1-4.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

έλάλησεν aor. ind. act. от λαλέω говорить, παραβολαίς dat.pl. от παρ α βολή притча. О значении этого елова см. TDNT; NIDNTT; Carson, 301-304; DA; J. W. Sider, "Rediscovering the Parables: The Logic of the Jeremias Tradition", JBL 102 (1983): 61-83; ABD, 5:146-52; DJG, 591-601; BBC. έξήλθεν aor. ind. act., см. ст. 1. σπείρων praes. act. part, от σπείρω сеять. Subst. part.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Семя часто бросали в нераспаханную почву (хотя и не всегда). Сеятель мог разбрасывать зерно либо рукой, как, вероятно, в данном случае, либо выпускать его тонкой струйкой через отверстие в мешке, которыйводружали на животное. «Дорога» — протоптанная через поле тропинка.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 1-3

Случай в доме Симона фарисея с достаточностью показал, что для пробуждения дремлющей совести народа и уяснения великих истин нового царства недостаточно простого обыкновенного учения. Необходима была такая форма, которая бы изумляла и поражала слушателей своею увлекательностью, наглядностью и выразительностью, – именно форма, которая такою неожи­данностью поразила Симона фарисея, изобличив его ложное, нечеловеколюбивое отношение к кающейся грешнице. Так как подобная форма видимо поразила и всех слушателей, то Христос и воспользовался ею для дальнейшего уяснения проповедуемого Им учения. Отселе Он начал ряд знаменитых притчей, которые отмечают собою период высшего развития проповеди Христовой.

Притча (машал) была небезъизвестна иудеям, так как уже и в ветхом завете были попытки уяснения тех или других истин подобным способом (7 Когда рассказали об этом Иофаму, он пошел и стал на вершине горы Гаризима и, возвысив голос свой, кричал и говорил им: послушайте меня, жители Сихема, и послушает вас Бог!Суд. 9:7; 1 После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали [ему]: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне.Исх. 5:1; 11 скажи обмазывающим стену грязью, что она упадет. Пойдет проливной дождь, и вы, каменные градины, падете, и бурный ветер разорвет ее.Иез. 13:11 и сл.), и к этому времени она находилась в постоянном употреблении у раввинов. Главною особенностью ее служит представление нравственной или религиозной истины в более живой форме, чем это возможно при простом изложении, причем с этою целью учитель пользуется самыми обы­кновенными и общеизвестными явлениями из природы или обыден­ной жизни, явлениями, сравнение с которыми наглядно рисует пред глазами слушателей излагаемую истину и неизгладимо запечатлевает ее в памяти их. По своей сущности притча приближается к басне, насколько она допускает возможность измышленных событий; но отличается от нее тем, что посто­янно держится правдоподобия и не допускает присвоения тем или другим выводимым в ней действующим лицам таких свойств, которые чужды им по природе. Будучи чрезвычайно проста, она вместе с тем всегда отличается серьезным и возвышенным характером, и из самых простых явлений извлекает глубочайшие истины, способный неизгладимо запечатлеться в сознании слушателей. Вся окружающая жизнь давала неистощимый материал для притчей; Христа, который с истинно божественною мудростью воплощал в них истины царства небесного. Сеятель на ближайшем косогоре, плевелы в поле, обычный росток горчичного семени, закваска в тесте, сокровище, слу­чайно найденное пахарем, и многое другое в этом роде служило для Него поводом к изложению под самой увлекательной формой глубочайших истин, какие только способен воспринимать ум человеческий. Если и другие учители пользовались не без успеха приточною формою назидания, то только у Христа эта форма полу­чила тот истинно божественный и возвышенный характер, кото­рый сделал притчу одним из сильнейших орудий внедрения величайших истин царства Божия в сердце человечества.

По выходе Спасителя из дома Симона фарисея, за Ним последовало множество народа, жаждавшего послушать Его божественного учения. Христос направился к берегу озера. Толпа была велика и теснила Его к самой воде, не давая возможности свободно разноситься Его голосу. Поэтому Он, как было и раньше, вошел в лодку и с ее возвышенной кормы, как бы с некоторой кафедры, обратился к толпившемуся у берега на­роду с поучением, именно притчами. Первым из этих дивных приточных поучений была притча о Сеятеле, изображаю­щая самое начало насаждения слова Божия в сердце человека. В такой стране как Галилея ничего не могло быть общеизвестнее и понятнее тех образов и картин, которые излагаются в этой притче; да и самый сеятель мог быть тут же на глазах у всех, засевая только что вспаханное поле на близ держащем косогоре, спускавшемся к озеру.

Источник

Александр Павлович Лопухин. Руководство к Библейской истории Нового Завета. – СПб.: Тузов, 1889. С. 96-98

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-4

И — отделившись несколько от берега, Он стал поучать народ, поучал их много притчами. Во всём Евангелии не встречается столь обильного собрания притчей, такой полной нити драгоценнейших жемчужин, как в этой, 13-ой главе Евангелия от Матфея. Взору Спасителя, не вдалеке, на каком-нибудь холме, могло представиться зрелище хозяина, который засевал возделанное им поле. И вот, как бы указывая на него, Господь начал Свою первую дивную притчу, говоря: Слушайте! Вот вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, где земля не была вспахана, и потому семя не могло углубиться в ней, было потоптано прохожими, или же стало лёгкой добычей птиц, которые на Востоке целыми стаями сопровождают сеющего земледельца и стараются поклевать, бросаемые им хлебные зёрна: и налетели птицы и поклевали то. " Не сказал Господь, что сеятель намеренно бросил при дороге, замечает св. Златоуст, но, что семя само собой упало."

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

«Поучал притчами»: притча в строгом смысле есть повествование об измышленном, но совершенно правдоподобном событии, с целью наглядно объяснить какой-либо нравственный или вообще духовный предмет. Правдоподобием повествуемого притча отличается от басни, в которой бывает и неправдоподобное, вроде разговора животных и т.п., каковых басен никогда не употребляли ни Христос, ни апостолы. Впрочем, слово притча имеет и более широкий смысл, как вообще речь образная, не собственная (23 И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану?Мк. 3:23, 23 Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме.Лк. 4:23, 36 При сем сказал им притчу: никто не приставляет заплаты к ветхой одежде, отодрав от новой одежды; а иначе и новую раздерет, и к старой не подойдет заплата от новой.Лк. 5:36, 39 Сказал также им притчу: может ли слепой водить слепого? не оба ли упадут в яму?Лк. 6:39, 7 Замечая же, как званые выбирали первые места, сказал им притчу:Лк. 14:7, 15 Петр же, отвечая, сказал Ему: изъясни нам притчу сию.Мф. 15:15, 32 От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето;Мф. 24:32 и др.). «Господь говорит притчами для того, чтобы сделать слово свое более выразительным, глубже запечатлеть его в памяти и самые дела представить глазам» (Злат.), и для того еще, чтобы скрыть от некоторых из своих слушателей то, что нужно было открыть только некоторым из них, более понимающим (ср. 33 И таковыми многими притчами проповедывал им слово, сколько они могли слышать.Мк. 4:33 и Феофил.). Притчи употреблялись и древними пророками, а во времена Спасителя этот образ речи был в особенном употреблении, при изложении учения. Притчи Господа отличаются от всех других необыкновенною простотой, ясностью, чистотой и важностью. По большей части содержание их заимствовано от предметов, занятий и обстоятельств обыденной жизни, что делает их понятными для всего мира. Они относятся к Христу, Его жизни, учению, Его царству или церкви и отношению к Нему разного рода людей, что делает их особенно важными для всех. Изложены они необыкновенно просто и наглядно, что делает их доступными и понятными даже для дитяти и привлекательными для всякого возраста, и пола, и состояния. Относительно объяснения притчей св. Златоуст полагает такое важное и необходимое правило: «в притчах не нужно все изъяснять по буквальному смыслу, но, узнав цель, для которой она сказана, обращать сие в свою пользу, и более ничего не испытывать» (Толк. на 20, 1. Мф.); т.е. не всякая частная черта приточной речи может и должна быть объясняема, так как не всякая частная черта необходимо имеет таинственное знаменование. — «Много»: все ли притчи, помещаемые в сей главе, сподряд изречены были Господом в это время, или же евангелист сопоставил в одном повествовании притчи, сказанные в разное время (так как ев. Лука некоторые из этих притч относит не к сему времени: ср. 9 Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия?Лк. 8:9 и дал. 19 Оно подобно зерну горчичному, которое, взяв, человек посадил в саду своем; и выросло, и стало большим деревом, и птицы небесные укрывались в ветвях его.Лк. 13:19) — вопрос не важный; важны самые притчи, когда бы ни были изречены они. — «Вышел сеятель сеять»: образ заимствован от занятия, известного всем, а потому всем понятен. Сеяние — прекрасный образ Проповедания слова Божия, которое, падая на сердце, смотря по состоянию оного, остается бесплодным или приносит плод.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

притчами. Притча — это иносказание, уподобление, содержащее мудрость. Большинство Иисусовых притчей являются иллюстрациями, поясняющими Его главные мысли, но в них есть внутренняя глубина, постичь которую помогут только правильные взаимоотношения с Иисусом. Только Своим ученикам Иисус пояснял смысл притч (о сеятеле — ст. 18-23 и о плевелах — ст. 36-43).

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

(2 И учил их притчами много, и в учении Своем говорил им:Мк. 4:2; 4 Когда же собралось множество народа, и из всех городов жители сходились к Нему, Он начал говорить притчею:Лк. 8:4).

Слово «притча» по производству с греческого (parabolh) значит «прикидывание», «сравнение», «уподобление» (но едва ли — «пример»). Термин этот означает такую речь, где отвлеченная истина, нравственная или духовная, объясняется при помощи разных событий и явлений в природе или жизни. Так, напр., мысль, что человек должен оказывать помощь своим ближним, выражается в притче о милосердном самарянине, мысль о любви Бога к кающемуся грешнику — в притче о блудном сыне. Если бы эти мысли не были выражены при помощи ярких образов, то были бы общими местами и скоро забылись. Но известно, что такой же метод раскрытия общих истин при помощи образов и сравнений употребляется и в баснях. Похожи ли притчи Христа на басни? И если не похожи, то в чем различие? Между басней и притчей есть сходство, но только внешнее. Как в притче, так и в басне берутся для сравнения не только люди, но и разные предметы природы (напр., плевелы, зерно горчичное и проч.), и даже животные (напр., овцы, свиньи в притче о блудном сыне, псы в притче о богатом и Лазаре и т. д.). Поэтому некоторые сближали притчу с басней и говорили, что это — одно и то же. Но даже простой, беглый и общий взгляд на притчи и басни может показать, что притча совсем не то, что басня. Этот общий взгляд можно подтвердить раэбором некоторых частностей. В басне если действуют, напр., животные, они всегда выдвигаются на первый план; в притчах Христа их роль — всегда второстепенная. В басне во всем, что говорят и делают животные или предметы природы (напр., деревья), всегда следует подразумевать речи и действия людей, потому что иначе предметам природы следовало бы приписывать то, чего никогда не бывает в действительности (напр., когда говорят животные или растения); в притчах подобные же образы всегда остаются вполне естественными и действия животных или растений в строгом смысле не могут быть относимы к людям; а о том, чтобы животные и растения когда-нибудь говорили, в новозаветных притчах не упоминается. Наконец, басня вообще есть вымысел, и притом большею частью забавный; для разъяснения нравственных истин в притчах берутся обыкновенно действительные события в природе и жизни. Мы говорим «обыкновенно», потому что так бывает, по-видимому, не всегда. Если еще можно согласиться с тем, что в приточной речи, напр., о страшном суде, отделение овец от козлищ есть образ, который мог соответствовать действительности, т. е. образ не вымышленный, то трудно думать, чтобы в притче о заимодавце и безжалостном должнике (23 Посему Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими;24 когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов;25 а как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и всё, что он имел, и заплатить;26 тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил: государь! потерпи на мне, и всё тебе заплачу.27 Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему.28 Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен.29 Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: потерпи на мне, и всё отдам тебе.30 Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга.31 Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему всё бывшее.32 Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня;33 не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?34 И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга.35 Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его.Мф. 18:23-35) количество долга в десять тысяч талантов (= 60 000 000 динариев; динарий = 20 копеек приблизительно), которые царь дал одному из своих рабов, не было вымышленным в целях разъяснения истины об огромном долге человека Богу. На подобные же сомнения наводит и притча о злых виноградарях (33 Выслушайте другую притчу: был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился.34 Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды;35 виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями.36 Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же.37 Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего.38 Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его.39 И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили.40 Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями?41 Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои.Мф. 21:33-41) — действительный или вымышленный этот рассказ, если не обращать внимания на его приложение? Обстоятельство, что некоторые образы в притчах предсказываются вымышленными, давали повод определять слово «притча» (относительно евангельских притчей) так: «притча есть такая форма речи, в которой, при помощи вымышленного повествования, однако же правдоподобного и заимствованного из обыденной жизни, представляются отвлеченные истины, малоизвестные или нравственного свойства». Альфорд определяет притчу так: «это есть серьезный рассказ, в границах вероятности, о каком-либо деянии, указывающий на какую-нибудь нравственную или духовную истину». Некоторые экзегеты считают напрасными попытки определять точно, что такое и чем должна быть притча в ее отличии от всех других способов речи. Некоторые думают, что всякая притча есть вид аллегории. В притче говорится об одном каком-нибудь предмете, который сам по себе имеет свой естественный смысл; но на другой стороне этого естественного смысла, отчасти прикрываемый им, а отчасти раскрываемый, подразумевается другой предмет. Все эти определения годятся, однако, может быть, только для пояснения, что такое притча вообще, но не для притчей Спасителя. Мы должны твердо установить истину, что Спаситель не говорил лжи. При рассмотрении притчей это видно не только из того, что Его притчи имеют огромное жизненное значение, но и из того, что Ему никогда не ставилось никем упрека по поводу Его притчей, — что Он проповедовал вымысел, фантазировал или преувеличивал что-нибудь. Это совершенно необходимо для понимания притчей Спасителя. В них всегда берется какое-нибудь действительное событие, взятое из человеческой жизни или из природы и даже из мира животных и растений. Если возможно какое-нибудь подразделение притчей, их можно разделять только на общие и частные. В общих притчах рассказывается о каком-нибудь действительном событии, настолько частом и обычном, что о вымысле не может быть и речи. Таковы, напр., притчи о сеятеле или зерне горчичном. В частных притчах события, так сказать, единичнее; большею частью можно предполагать, что они совершились только один раз. Такова, напр., притча о милосердном самарянине, или о работниках в винограднике, получающих одинаковую плату за свои труды. Вполне возможно предположить, что подкладкой этих притчей были действительные факты. Труднее, как мы сказали, предположить их в таких притчах, как, например, о злых виноградарях или о безжалостном должнике. Однако кто поручится, что и таких случаев не было в тогдашней действительности? И в то время находились люди, владевшие колоссальными богатствами. Таким образом, во всех притчах мы можем отыскивать вполне верную действительности и невымышленную характеристику тогдашнего времени, жизни, нравов и обычаев. Но замечательно, что, рассказывая о действительных событиях, Спаситель никогда не упоминает о действительных лицах и времени совершения действительных событий, и только два раза (в притче о милосердном самарянине и мытаре и фарисее) указывает на место их совершения, притом в совершенно общих выражениях. Таким образом, все притчи Христа являются пред нами, так сказать, совершенно анонимными. Если, напр., в притче речь о царе, то он никогда не называется по имени. Из притчей во всяком случае видно, что Христос превосходно знал жизнь и видел в ней то, чего другие не видят. Особенность высших и богато одаренных людей заключается в том, что они видят больше, чем другие люди; а Христос обладал этою способностью в высшей степени. Излагая действительные события, Он применял их к нравственной области с такою проницательностью, какая недоступна и несвойственна обыкновенным людям. Ближе всего, может быть, притча подходит к типу, образу или прообразу, с тем лишь различием, что тип обыкновенно есть реальное выражение идеи, а притча словесное. Но все сказанное нисколько не препятствует утверждению, что в разных притчах встречается художественное объединение разных действительных событий и обстоятельств, которое служит выражением особенной, художественной и идеальной правды. Когда, например, художник пишет картину солнечного заката, то объединяет в ней наблюдения, сделанные в различное время, при различных обстоятельствах и в разных местах, и, таким образом, у него выходит идеальная картина, верная действительности во всех частностях, но возвышающаяся над нею по идее, которая, понятно, может быть и не заимствована из реальной жизни природы. Это не вымысел, но художественное сочетание идеи с внешними образами, заимствованными из самой действительности, и такое сочетание есть действительность сама по себе, но только мысленная, идеальная, высшая, художественная. — Семь притчей, изложенных в рассматриваемой главе Матфея, составляют одно целое и относятся к одному предмету, Царству Божию и его развитию; в 53 ст. ясно указывается, что они были сказаны в одно время. Первые четыре из этих притчей, по-видимому, были сказаны народу из лодки (объяснение притчи о сеятеле было здесь вставлено); последние три — ученикам в доме. Первые притчи связываются формулой: «иную притчу»; а в начале последних трех говорится: «еще подобно». По показанию евангелистов Матфея и Марка, не все, однако, сказано было притчами, а «многое». «Потому что, — замечает Иероним, — если бы Христос все говорил в притчах, то народ разошелся бы, не получив для себя пользы. Ясное Христос смешивает с небесным, чтобы на основании того, что народ понимал, обратить его внимание на то, чего он не понимал».

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

И, отделившись несколько от берега, Он стал поучать народ, ПОУЧАЛ ИХ МНОГО ПРИТЧАМИ. Во всем Евангелии не встречается столь обильного собрания притчей, такой полной нити драгоценнейших жемчужин, как в этой, тринадцатой главе Евангелия от Матфея. Взору Спасителя невдалеке, на какомнибудь близком холме, могло представиться зрелище хозяина, который засевал возделанное поле. И вот, как бы указывая на него, Господь начал Свою первую дивную притчу, ГОВОРЯ: Слушайте! ВОТ, ВЫШЕЛ СЕЯТЕЛЬ СЕЯТЬ;

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

Очень интересно, что в этой главе Иисус в полной мере начинает Свой специфический метод учения притчами. До этого Он уже использовал метод учения, в котором в зародыше был заложен метод притчи. Сравнение (подобие) о соли и свете (13 Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям.14 Вы - свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы.15 И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.16 Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.Мф. 5:13-16), картина птиц и лилий (26 Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?27 Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?28 И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут;29 но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них;30 если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!Мф. 6:26-30), история о мудром и безрассудном строителях (24 Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне;25 и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне.26 А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке;27 и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое.Мф. 7:24-27), иллюстрации о заплатке к одежде и о мехах (16 И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже.Мф. 9:16.17), картина детей, играющих на улице (16 Но кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам,Мф. 11:16.17) – это зачатки притчи. Притча – это истина в картинах и образах.

И вот в этой главе мы видим метод Иисуса учения притчами в полном развитии и очень действенным. Как кто-то сказал об Иисусе: «Совершенно справедливо, что Он – один из величайших мировых мастеров коротких рассказов». Прежде чем приступить к подробному изучению этих притч, зададимся вопросом, почему Иисус применил этот метод и каковы его важные преимущества для учения.

а) Притча всегда конкретизирует истину. Лишь немногие могут воспринять и понять абстрактные идеи; большинство же людей мыслит образами и картинами. Мы можем довольно долго пытаться объяснить на словах, что такое красота, но если указать на кого-нибудь и сказать: «Вот красивый человек», то не потребуется никакого объяснения. Мы можем довольно долго пытаться дать определение добра и добродетели, но это никого не просветит. Но когда человек нам сделает добро, тут же поймем, что такое добродетель. Для того чтобы их можно было понять, надо каждое великое слово облечь плотью, каждую великую идею представить воплощенной в человеке; а притча в первую очередь тем и отличается, что она представляет истину в виде картины, которую все могут видеть и понять.

б) Кто-то сказал, что любое великое учение должно исходить от здесь и сейчас, от сиюминутной реальности, с тем, чтобы достигнуть цели там и тогда, в потустороннем мире. Когда человек хочет научить людей вещам, которых они не понимают, он должен начинать с того, что они могут понять. Притча начинается с вещей, понятных каждому из его собственного опыта, а потом ведет к вещам, ему непонятным и открывает глаза на то, чего он до сих пор не видел, собственно, не мог видеть. Притча открывает человеку ум и глаза, начиная с того, где он находится, и что он знает, и ведет его туда, где он должен быть.

в) Великая поучительная ценность притчи заключается в том, что она вызывает интерес. Проще всего заинтересовать людей, если рассказывать им истории. А притча как раз и есть истина, запечатленная в рассказе. «Земная история с небесным смыслом» – это самое простое определение притчи. Люди будут слушать и их внимание можно привлечь лишь, если заинтересовать их; в простых людях интерес можно разбудить рассказами, а притча и есть такой рассказ.

г) Большая ценность притчи заключается и в том, что она побуждает людей самим открывать истину и дает им способность открыть ее. Она побуждает человека думать самому. Она говорит ему: «Вот тебе история. Какая истина заключена в ней? Что она говорит тебе? Продумай это для себя».

Некоторые вещи человеку просто нельзя сказать и объяснить; он должен открыть их для себя сам. Нельзя просто сказать человеку: «Вот это истина»; нужно дать ему возможность самому открыть ее для себя. Когда мы откроем истину для себя не сами, она остается чем-то внешним и полученным из вторых рук и мы почти наверняка скоро позабудем ее. А притча, побуждая человека мыслить самому и делать выводы, показывает ему истину воочию и одновременно закрепляет ее в памяти.

д) С другой же стороны притча скрывает истину от тех, кто слишком ленив, чтобы подумать или слишком ослеплен предубеждениями, чтобы видеть. Притча возлагает всю ответственность совершенно и полностью на каждого человека. Притча открывает истину тому, кто ее ищет, и она скрывает истину от того, кто не хочет ее видеть.

е) Но надо помнить еще одно. Притча, в той форме, в которой ею пользовался Иисус, была выражена в устной форме; люди слушали ее, а не читали. Она должна была впечатлять людей сразу, а не в ходе длительного изучения с помощью комментариев. Истина должна была озарять человека как молния освещает непроглядную ночную тьму. В ходе нашего изучения притч это имеет для нас двойное значение.

Во-первых, это значит, что мы должны собирать всевозможные детали из истории и быта Палестины, чтобы притча поражала нас так же, как тех людей, которые слышали ее впервые. Мы должны думать и изучать и постараться перенестись в ту далекую эпоху и увидеть и услышать все глазами тех, кто слушал Иисуса.

И, во-вторых, в общем, в притче заложена лишь одна идея. Притча – это не аллегория; аллегория – это рассказ, в котором каждая мельчайшая деталь имеет внутренний смысл, но аллегорию нужно читать и изучать; притчу же просто слушают. Надо быть очень осторожными и не делать из притч аллегорий и помнить, что они должны были осенить человека истиной в момент, когда он слышал ее.

Эта картина была понятна каждому в Палестине. Здесь Иисус доподлинно использует настоящее, для того, чтобы перейти к тому, что лежит по ту сторону пространства и времени. Русский перевод Библии хорошо передает смысл греческого: «Вот, вышел сеятель сеять». Иисус как бы указывает на конкретного сеятеля; Он не говорит о сеятеле вообще.

По всей вероятности имело место следующее. В момент, когда Иисус воспользовался в качестве трибуны или кафедры стоящей недалеко от берега лодкой, на соседнем холме действительно сеял какой-то сеятель, и Иисус взял сеятеля, которого все хорошо видели, в качестве примера и предмета Своей речи и начал: «Взгляните на этого сеятеля, засевающего это поле!» Иисус начал с того, что они в этот момент действительно могли видеть, чтобы открыть их уразумение для истины, которой они до того не видели никогда.

Толкование на группу стихов: Мф: 13: 3-3

И поучал их много притчами, говоря. Простому народу на горе говорит без притчей, здесь же, когда перед Ним находились коварные фарисеи, говорит притчами, чтобы они, хотя бы и не понимая, поставили Ему вопрос и научились. С другой стороны, им, как недостойным, и не должно было предлагать учение без покровов, ибо не должно "бросать бисера пред свиньями". Первой притчей говорит такой, которая делает слушателя более внимательным. Поэтому слушай! Вот вышел сеятель сеять. Под сеятелем разумеет Самого Себя, а под семенем — Свое слово. Вышел же Он не в определенном месте, ибо был везде; но так как Он приблизился к нам плотью, поэтому и говорится "вышел", разумеется — из недр Отца. Итак, Он вышел к нам, когда сами мы не могли прийти к Нему. И вышел, чтобы что сделать? Зажечь ли землю по причине множества терний или же наказать? Нет, но для того, чтобы сеять. Семя Он называет Своим, потому что и пророки сеяли, но не свое семя, а Божие. Он же, будучи Богом, сеял собственное семя, ибо не благодатью Божией был умудрен, но Сам был мудрость Божия.