Евангелие от Матфея 10 глава 35 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов понимают эти слова как объяснение того, каким образом пришествие Христа производит разделение между людьми. Причиной становится не стремление Христа разрушить семьи, а различное отношение людей к Евангелию. Одни принимают веру, другие отвергают её, поэтому даже самые крепкие родственные связи могут оказаться нарушенными. Такое понимание единодушно выражают святители Иоанн Златоуст и Иларий Пиктавийский, преподобный Ефрем Сирин, блаженные Августин, Иероним и Феофилакт Болгарский, а также Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования объясняет разделение как духовное отделение верующих от неверующих. Любовь ко Христу соединяет человека с Богом, но одновременно может разлучить его с теми, кто противится истине. Это разделение не является самоцелью, а становится неизбежным следствием выбора между верой и неверием. Так толкуют преподобный Ефрем Сирин, святитель Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен и блаженный Феофилакт.

Вторая линия носит духовно-образный характер. Блаженный Августин видит в «отце», «матери» и «свекрови» образы прежней греховной жизни, языческого мира и синагоги, тогда как разделение означает переход человека и Церкви к новой жизни во Христе посредством слова Божия. Святитель Иларий Пиктавийский также связывает эти слова с крещением: через обновление человек отказывается от власти первородного греха и «ветхого человека».

При этом святые подчёркивают, что речь не идёт об отказе от любви к родным. Если близкие не препятствуют вере, причин для разрыва нет. Но когда они требуют отказаться от Христа, верность Богу должна быть выше родственных уз. Такую мысль особенно ясно выражают блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Августин объясняет, что «меч» — это Слово Божие, а разделение совершается «мечом Духа».

• Преподобный Ефрем Сирин говорит, что слово Христово подобно закваске: оно отделяет человека от мира и соединяет его со Христом и Церковью; разделение происходит из-за различного понимания веры.

• Блаженный Иероним отмечает, что Христос почти дословно приводит пророчество Михея (Мих. 7:6), подчёркивая его исполнение.

• Святитель Иларий Пиктавийский связывает разделение с крещением и совлечением ветхого человека.

• Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что Христос перечисляет самые близкие родственные связи, чтобы показать силу будущих испытаний и заранее укрепить учеников.

• Евфимий Зигабен поясняет, почему названы именно отец, мать и свекровь: это самые естественные и крепкие семейные отношения, а значит, испытание будет особенно тяжёлым.

• Блаженный Феофилакт Болгарский уточняет, что отделяться от родных следует лишь тогда, когда они становятся препятствием для веры.

«Не мир пришел Я принести, – говорил Господь, – но меч». И слово Божие называется в священном Писании мечом обоюдоострым (Евр. 4:12) по причине остроты двух заветов.

***

«Не думайте, что я пришёл послать мир на землю; я пришёл не для того, чтобы послать мир, но меч, я пришёл, чтобы отделить человека от отца своего», — потому что отрекается от диавола тот, кто был сыном его. «И отделить дочь от матери», — народ Божий отделяется от мирского сообщества, то есть от пагубного общества рода людского, который Писание называет то Вавилоном, то Египтом, то Содомом, то многими другими наименованиями. «Невестку от свекрови», — Церковь отделить от синагоги, которая по плоти породила Христа — Жениха Церкви. Отделяются же они мечом Духа, который является Словом Бога (Еф. 6, 17). «И враги человека домашние его», — он был связан с ними прежде по привычке.

Может случиться, что любовь к жене или к детям, к близким, заставит отказаться от опасного служения, от жертвы — потому что недостанет мужества оставить родных или подвергнуть их опасности. Бывает, что кто-то не решается посвятить свою жизнь всецело Богу вследствие личной привязанности к одному человеку. Вспоминается евангельская притча о званых на пир, и всегда находящих повод сказать: «Имей меня отреченна». Во всех обстоятельствах, если мы не хотим утратить и небесного, и земного, все самое драгоценное, что есть у нас на земле, должно уступить место верности Богу.

Случаи, когда апостолы и все верующие будут призываться к открытому исповеданию Христа, будут безчисленны: ложно представление и ожидание иудеев, что Мессия должен принести им мир и благоденствие; Он не может войти в мир, в союз с древним, греховным миром; напротив, Он принес этому миру меч, борьбу; а вследствие того в мире предстоит такая брань веры и неверия, что отец будет предавать сына и сын отца.

«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч»! – Как? Что же это за Мессия, который вместо мира несет меч и разделение. Ведь Мессия – по словам пророка Исаии – «Князь мира» (Ис. 9:6). О каком разделении, о каком мече может идти речь в царстве Того, при котором наступит шалом, когда даже

«волк будет жить вместе с ягненком,

 и барс будет лежать вместе с козленком;

…

И корова будет пастись с медведицею,

 и детеныши их будут лежать вместе,

 и лев, как вол, будет есть солому.

И младенец будет играть над норою аспида,

 и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Ис. 11:6-8).

Это, конечно, все очень поэтично и образно, но в принципе отражало представление современников Иисуса о золотом веке Мессии, Который ожидался как несущий не меч, но мир. Но современники Иисуса в своем большинстве не могли уразуметь, что Он действительно нёс людям мир – примирение с Богом и, как следствие, – друг с другом. И Благая Весть, с которой Он посылает Своих Апостолов, – это Весть о мире. Мы уже читали то наставление Иисуса Христа Его Апостолам, в котором Он призывал их возвещать людям мир: «входя в дом, приветствуйте его, говоря: мир дому сему» (Мф. 10:12). Но… далеко не всем эта Весть о мире пришлась по душе. Большинство иудеев было укоренено в своих ветхих представлениях о праведности, которая достигается неуклонным исполнением (увы, чаще всего формальным) множества заповедей Закона Моисея. Иудеи сознавали себя работниками у Бога, которые за свою работу должны получать от Бога плату в виде всяческих благ на земле и, возможно, на небе. Большинство просто органически не могли принять той свободы не рабского, но сыновнего отношения к Богу, Который ждет от людей любви, а не жертвы, следования Его свободной и благой воле, а не мертвым буквам Закона. Именно такую великодушную свободу являл Иисус в Своем поведении и в Своем учении. И это многих шокировало, многим казалось проповедью беззакония. Так что не удивительно, что слова и дела Иисуса неизбежно должны были привести к разделению. Да ведь и поныне мир разделен на тех, кто принимает Христа и тех, кто Его не принимает. Но разделение – не цель Иисуса Христа, а следствие Его Вести мира. Не искусственного, выдуманного, утопического, на которое уповало большинство иудеев того времени, а истинного мира, соприродного человеку, каким его замыслил Бог, мира, свойственного человеку свободному, образу и подобию Божию.

Разделения были неизбежными. Беда в том, что отвергавшие Евангелие и не принимавшие Апостолов были часто весьма агрессивными. Меч-то, – образно говоря, – употребляли не Апостолы против тех, кто их не принимал, а наоборот, преследования обрушивались на Апостолов со стороны тех, кто отвергал мир, предложенный Иисусом, фактически вступив на путь вражды с Ним и с Богом.

Разделяющая черта проходила даже через семьи. Иисус напоминает об эсхатологических пророчествах Михея, которые мы уже цитировали в прошлой Беседе:

«Сын позорит отца,

 дочь восстает против матери,

невестка – против свекрови своей;

 враги человеку – домашние его» (Мих. 7:6).

Таково и было печальное следствие апостольской проповеди. Семейные связи часто подвергались большому напряжению, а то и разрывались. В том мире, в котором мы живем сегодня, нам уже не почувствовать весь ужас, который вызывали в людях I века эти пророческие слова, которые напомнил Иисус. Ведь семья, род, клан, кровь в архаичном обществе представлялись ценностью неизмеримо большею, чем, скажем, ценность отдельной личности, отдельного человека, какой бы крови он ни был. Разделение в кровных связях пророки ставили наравне с космическими катастрофами, которые будут предшествовать концу этого мира. А значительно позже разделения в семьях были одной из главных причин, почему уже не иудеи, а римляне ненавидели христианство и преследовали христиан.

Удивительны и суровы те требования, которые Иисус Христос предъявляет к Своим последователям: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня». Трижды повторяется это «не достоин Меня». Вспомним, что мы говорили в нашей прошлой Беседе об этом слове «достоин», которое означает не заслугу, а внутреннюю удаленность, несовместимость, несоответствие. При этом мы должны понимать, что в устах Иисуса Христа речь шла не о конфликте поколений, не о конфликте «отцы и дети», а о личном выборе на всех возрастных и социальных уровнях.

Вспомним также, что Иисус Христос идет навстречу Своим Страстям. За Ним идут Его последователи, и Он говорит им о том, что следовать Ему – не значит ожидать чуда Его воцарения на царском престоле. Нет, Его ожидает на земная власть и не земная преходящая слава, но страдания и Крест, ведущие к вечной славе небесной. Его последователи тоже должны быть готовы к страданиям или, по меньшей мере, к тому, что им придется пожертвовать многим, что им дорого в этой жизни. Речь Иисуса содержит суровые требования. Условия, которые Он ставит перед людьми, таковы, что тот, кто им не следует, «кто не берет креста своего» и не следует за Учителем, тот «не достоин» Его, то есть не может быть Его учеником. Этот образ – «взять свой крест» – был хорошо знаком современникам Иисуса. В те времена, когда Палестина входила в состав Римской империи, позорной казни распятия на кресте чаще подвергали не уголовных, а государственных преступников, мятежников. И слова Иисуса о несении креста намекали слушателям, что новая религия, которую Он принес миру есть революционный мятеж, отвержение всего устаревшего, привычного и казавшегося незыблемым. Своим ученикам Иисус не сулит спокойной благополучной жизни, тихого островка в мире зла и страданий. Нет, их не обойдут стороной бури и волнения – не только те, которые так или иначе касаются всякого человека, но и те, которые будут вызваны радикальной переоценкой всех ветхих и привычных ценностей. Такого мир не прощает. – Какое разительное отличие от современного христианства, которое часто воспринимается именно как утверждение уютных и привычных ветхих ценностей языческого общества. И государство, как мы наблюдаем, часто эксплуатирует христианство в своих целях, весьма далеких от Евангельской Вести Царствия Божия, а не царствия кесаря.

«Кто любит отца или мать более, нежели Меня, … кто любит сына или дочь более, нежели Меня…». В Евангелии от Луки это выражено еще более сурово: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, … тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26). Однако, читатель Писания должен помнить, что в библейском языке глаголы «любить» и «ненавидеть» довольно часто имеют не эмоциональный смысл, но означают нечто иное. Ну вот ближайший пример: великая заповедь «любить врага». Разумеется, речь идет вовсе не о чувственной и даже не о духовной или любой другой «любви». Речь идет о «принятии»: ведь грешники, враги-язычники считались нечистыми, можно сказать, почти нéлюдьми. С ними нельзя было общаться, их нельзя было «принимать». Или когда в уста Исаака вкладываются слова: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел» (Рим. 9,13, Мал. 1,2-3), то, разумеется, речь идет не о том, что Исаак ненавидел своего родного сына Исава в нашем обычном смысле этого слова. Речь идет о том, что первородство и наследство достается не Исаву, а Иакову. Так и в нашем случае не следует принимать слова о ненависти к отцу, матери и так далее буквально. Это было бы насилием над смыслом слов Иисуса Христа. Вообще ближневосточные языки очень образны. Многое в них выражено преувеличенно. Это всегда надо учитывать. Говоря, что мы должны возненавидеть наших ближних, Господь имеет в виду, что любовь, которую мы должны питать к Нему, просто несопоставима ни с какой другой любовью. Она – иного плана, иной природы, нежели естественная родственная любовь. Нет, эта родственная любовь не отвергается. Да и как можно заставить себя не любить отца и мать? Речь идет о том, что следование Иисусу, – и тем самым следование высшей воле Божией, – важнее естественных природных связей. И увы, иногда приходится выбирать между верностью близким родственникам и – шире – между верностью своему народу и верностью Евангелию Христову.

Наконец, последнее предложение этого отрывка: «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее». Здесь «душа», разумеется, понимается в библейском, а не в эллинистическом смысле: «душа» (еврейское нефеш, греческое ψυχή) означает «жизнь», «живое существо», «жизненное начало». Слова Иисуса Христа звучат парадоксально: кто найдет свою душу, тот потеряет ее; а кто потеряет свою душу ради Христа, тот найдет ее. Парадокс разрешается тем, что здесь использованы два смысла слова «душа», в своем библейском значении «жизнь». В одном случае это жизнь как материальное биологическое существование, а в другом случае жизнь как жизнь вечная. Тому, кто будет цепляться за свою земную жизнь, которой все равно рано или поздно придет конец, и кто ради этого самосохранения идет на отступничество от Христа, тому грозит потеря гораздо большей ценности – истинной жизни с Богом. А любящий Христа больше собственной временной жизни обретет вечность. – Иначе говоря, в этом высказывании речь тоже идет о готовности взять свой крест и следовать за Христом, о готовности к исповеданию Христа перед людьми и к возможному мученичеству. – Как видим, требования, которые предъявляет Иисус Своим Апостолам были весьма суровыми. Но эти требования касаются и каждого из нас.

Это значит не то, чтобы И. Христос, Который Сам мир наш (Еф. 2:14—16), принес брань и разделение (меч или, как сказано у евангелиста Луки: огня приидох воврещи (Лк. 12:49), но то, что несогласия и разделения среди людей необходимо должны произойти вследствие Его пришествия. Злоба людей, а не Он и Его евангелие будет причиною сего (Мих.). «Меч, это — любовь к И. Христу, толкуют св. отцы, любовь, которая разделяет верующих от неверующих, которая своею непобедимою силою может легко разлучить людей, связанных самою дорогою земною любовью». Св. Златоуст пишет: „Христос хотел, чтобы все люди были еднномысленны в деле благочестия (религии); но как люди разделились, то и произошла брань. Не сказал: Я пришел принести брань, но, что гораздо ужаенее, — меч. Он хотел приучить слух Своих учеников к жестким словам, чтобы они не колебались в трудных обстоятельствах. Теперь никто не скажет, что Он убеждал их лестью, скрывая от них. трудности. Хотя не Христос был причиною сего, но злоба человеческая; впрочем, говорит, что Он Сам причиною сего. Такой образ выражения свойствен Писанию, ибо в другом месте Писания сказано: дал им Бог очи, чтобы они не видели (Иез. 12:2). Так говорит и здесь». Разделит человека с отцем и дочь с матерью и проч., т. е. разделит верующих от неверующих, боголюбивых от миролюбивых, славолюбивых от смиренномудрых; а чрез это и произойдет само собою вообще разделение и вражда. Так мы и видим, читая историю первых времен христианства и жития святых; видим и среди самих себя, вследствие появления разных сект и раскола, а также и вследствие неверия, маловерия и нечестия.

Под враждою здесь разумеется борьба христианина со злом и диаволом: Иак. 4:4; орудиями коих могут быть и «домашние» (ст. 36),‘но разделения вопреки истинному учению не должны быть: Рим. 16:17. Для религиознаго единения Господь преподал Свой мир: Ин. 14:27; без мира нельзя увидать и Господа: Евр. 12:14.

Меч, о котором говорит Иисус, это прежде всего меч мученичества, а также разделения (ср. Лк. 12:51), разрыва кровных, семейных уз. Иногда он будет рассекать членов одной семьи, отделяя верных от неверующих. «Иисус предлагает выбор , и человек иногда вынужден выбирать между самыми тесными мирскими связями и верностью Иисусу Христу»¹.

Нам сейчас уже не всегда легко понять, что значило это для людей того времени, когда семья, род, клан воспринимались как нечто незыблемое, абсолютно надежное, гарантирующее человеку подчас единственную помощь и защиту. Пророки, междузаветные и талмудические тексты часто говорили о том, что конечные времена будут характеризоваться враждой в семье (Мих. 7:6; 1 Енох. 56:7; 100:1‑2; 4 Езд. 5:9; 6:24; 2 Вар. 70:3, 7; см. также Мк. 13:12). Но апостолы должны нести свое служение даже в такие смутные и страшные времена.

Они посылались в мир борьбы и вражды, которая возгорится еще с большим ожесточением из-за мира, отвергнутого им. Даже самые близкие и дороге им станут против них на сторону мира.

Речь здесь идет не о мире между народами и не о мече кровавых войн и насилий, но о той войне, которая с пришествием Христа и проповедью Его Евангелия приобрела особенно напряженный характер внутри душ человеческих и затем, естественно, вылилась и во внешнюю жизнь. На Христа и Его последователей опустился страшный меч гонений, о котором пророчествовал еще праведный Симеон, держа на своих руках Богомладенца: се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (Лк. 2:34).

Духовную причину этого меча точно выразил Достоевский: «Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей».

Этот меч нередко приходит и в семью, нарушая ее мир, когда он поднимается на принявшего веру. Уверовавший нередко становится объектом психологической изоляции, подвергается различным ущемлениям от родных, требующих отказаться от своих убеждений и христианского образа жизни. Но Господь предупреждает: Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня (Мф. 10:37). В Евангелии от Луки эта мысль выражена еще более сильно: если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк. 14:26).

Эти слова не призывают, конечно, к отказу от родственной любви и тем более к ненависти и злобе, но говорят о смысле человеческой жизни, о том, что в ней первично, а что вторично. Например, понятно, что, если началась война, сын, при всей любви к матери, умоляющей его остаться, должен идти воевать. Верность родине, совесть, долг в данном случае являются приоритетной ценностью. Такая же ненависть-любовь к родным подразумевается и в словах Христа. Прежде всего — любовь к Богу, то есть верность Истине, а не преходящим чувствам земной жизни.

Говоря об этом, Господь в то же время ободряет своих верных учеников: се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь (Мф. 28:20).

Истинный проповедник и последователь Иисуса Христа тогда только достоин своего Учителя, когда проникнут самоотверженной любовью к нему, превосходящей все самые сильные земные привязанности, о чем Господь возвещал ученикам своим и впоследствии (Лк. 12:51–53); предстояла брань между ветхим и новым, между естественными влечениями и благодатным призванием, – и «эта брань, – по замечанию святителя Иоанна Златоуста, – была следствием не Христова определения, но расположения самих людей: Христос хотел, чтобы все были единомысленны в деле благочестия, но как люди разделились между собою, то и произошла брань». Не мните, яко приидох воврещи мир на землю, – не приидох воврещи мир, но меч; приидох бо разлучити человека на отца своего, и дщерь на матерь свою, и невестку на свекровь свою, и врази человеку домашнии его. Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин, и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин, и иже не приимет креста своего и вслед Мене грядет, несть Мене достоин.

Многие особенности учения Спасителя по-человечески тяжелы для восприятия – и для слушавших Его иудеев, и для нас. Вместо ожидаемой иудеями общей победы Израиля над врагами Господь обещал неизбежное разделение даже родных людей: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» (Лк. 12:51–53). Разделение внутри семьи обычно воспринимается как зло, но оно может оказаться и «неким божественным деянием» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 12: 51–53.. Слова Христа: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26) – кажутся отменой родственных чувств и семейных обязанностей, но это не так, потому что из них не следует, что любовь к Богу может быть выражена только разрывом отношений с родственниками. Господь предупреждает, что любовь к Богу и сохранение верности иногда с необходимостью требуют от человека подобного разрыва: Бога надо любить больше, чем кого бы то ни было из людей, а о своем вечном спасении надо заботиться больше, чем о чем-то еще. «Смотри же, в простоте своей и неопытности не соблазнись сим изречением. Ибо человеколюбец не бесчеловечию учит, не самоубийство внушает, но хочет, чтоб искренний Его ученик ненавидел своих родных тогда, когда они препятствуют ему в деле богопочитания и когда он при отношениях к ним находит затруднения в совершении добра… Итак, кому родные вредят в деле богопочтения, и он однако ж с удовольствием продолжает расположение к ним, ставит оное выше благоугождения Богу, а иногда из любви к жизни, в случае угрозы мучения, склоняется к отречению от веры, – тот не может быть учеником Христовым» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 14: 25–27..

В истории Русской Церкви есть два знаменитых примера, иллюстрирующих и помогающих понять эту проблему разрыва: двое святых – прп. Сергий Радонежский и прп. Феодосий Киево-Печерский – почему-то по-разному вели себя с родителями. Прп. Сергий не уходил в монастырь, пока об этом просили родители и, почитая их, оставался в миру. А прп. Феодосий, как будто в нарушение заповеди о почитании родителей, убежал в монастырь вопреки воле своей матери и скрывался от нее. Ответ прост: родители Варфоломея, будущего радонежского подвижника, не препятствовали ему в благочестии, а мать будущего устроителя «колыбели русского монашества» как раз мешала сыну подвизаться «добрым подвигом веры» (1 Тим. 6:12), хотела его оставить в миру, женить и отлучить от желания совершенной жизни во Христе.

Но притом что долг следования за Христом выше родственного долга, сам этот долг не только не отвергается, но и ставится высоко в церковном учении; довольно посмотреть, например, Первое послание ап. Павла к Тимофею: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5:8).

 Что общего у света с тьмой, у сладкого с горьким, у белого с черным, у прямого с кривым? Не ищи, не ищи мира и согласия между злой женой и добрым мужем, и доброй женой и злым мужем; между злой свекровью и доброй невесткою, и злою невесткой и доброю свекровью; между злым и добрым братом, между злой и доброй сестрой, между злым и добрым соседом, и между всяким злым и добрым человеком. Нет, не было и не может быть мира и согласия между ними. Это то, о чем говорит Господь: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» (Лк. 12:51-53). Разделятся непременно друг с другом, когда одни Христу – Свету, а другие тьме будут следовать, одни о горнем, а другие о земном помышлять.