Обобщающее толкование

Святые отцы единодушно объясняют, что Христос не отвергает истинный мир и не призывает к насилию. Напротив, Он есть Податель мира, но Его пришествие неизбежно вызывает разделение между теми, кто принимает истину, и теми, кто её отвергает. Поэтому слова о мече означают не цель пришествия Христа, а необходимое следствие встречи человека с Евангелием. Так толкуют преподобный Ефрем Сирин, святители Иоанн Златоуст и Николай Сербский, блаженные Августин, Иероним и Феофилакт Болгарский, преподобные Иоанн Лествичник и Никодим Святогорец, а также Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования понимает меч как Слово Божие и истину, которые отделяют добро от зла и верующих от неверующих. Этот «меч» разрывает ложное единство, основанное на неверии, чтобы привести человека к подлинному миру с Богом. Так объясняют блаженный Августин, святитель Николай Сербский, блаженный Феофилакт, Евфимий Зигабен.

Вторая линия подчёркивает, что разделение возникает не потому, что Христос желает вражды, а потому, что люди по-разному отвечают на Его призыв. Христос хочет единомыслия в благочестии, однако человеческое противление истине делает разделение неизбежным. Поэтому «меч» становится средством отсечения зла ради восстановления истинного мира. Эту мысль особенно развивают святитель Иоанн Златоуст, преподобный Ефрем Сирин, блаженный Иероним, Михаил (Лузин), Евфимий Зигабен.

Святые также отмечают, что любовь ко Христу должна быть выше самых крепких земных привязанностей. Если родственные связи препятствуют верности Богу, ученик Христов должен сохранить верность Господу. При этом речь идёт не о ненависти к близким, а о предпочтении истины ложному согласию и духовного родства — плотскому.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Августин называет мечом Слово Божие, а также показывает, что разделение касается различных духовных состояний: человека с прежней жизнью, народа Божия с миром и Церкви с синагогой.

• Преподобный Ефрем Сирин говорит, что Христос отсёк вредную любовь, чтобы вложить в человека любовь к Богу.

• Блаженный Иероним сравнивает это разделение со смешением языков при Вавилонской башне: добрый раздор разрушает худой мир.

• Святитель Иоанн Златоуст поясняет, что Христос употребил более суровое слово — «меч», а не «брань», чтобы заранее укрепить учеников перед будущими испытаниями.

• Преподобный Иоанн Лествичник применяет эти слова к монашескому подвигу: любовь к Богу отделяет человека от всего, что мешает служению Ему.

• Евфимий Зигабен отмечает, что Христос заранее предупреждает учеников о неизбежных последствиях проповеди, чтобы они не смущались.

• Блаженный Феофилакт Болгарский кратко поясняет, что меч — это слово веры, отделяющее человека даже от домашних, если они препятствуют благочестию.

«Не мир пришел Я принести, – говорил Господь, – но меч». И слово Божие называется в священном Писании мечом обоюдоострым (Евр. 4:12) по причине остроты двух заветов.

***

«Не думайте, что я пришёл послать мир на землю; я пришёл не для того, чтобы послать мир, но меч, я пришёл, чтобы отделить человека от отца своего», — потому что отрекается от диавола тот, кто был сыном его. «И отделить дочь от матери», — народ Божий отделяется от мирского сообщества, то есть от пагубного общества рода людского, который Писание называет то Вавилоном, то Египтом, то Содомом, то многими другими наименованиями. «Невестку от свекрови», — Церковь отделить от синагоги, которая по плоти породила Христа — Жениха Церкви. Отделяются же они мечом Духа, который является Словом Бога (Еф. 6, 17). «И враги человека домашние его», — он был связан с ними прежде по привычке.

Все самое драгоценное и подлинное в даре человеческой свободы заключается в этой способности сказать: «верую» — до пролития крови, если нужно. Вот о чем нельзя никогда забывать. До пролития крови! Это вовсе не обязательно означает мученичество. Но это часто требует от нас героической верности Господу в исполнении наших каждодневных обязанностей, требует мужества перед лицом приходящих к нам испытаний.

«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч». Наша вера — самое требовательное и самое бескомпромиссное, что есть на земле. Где компромисс с ложью, там не может быть мира с Богом, мира с совестью и с другими людьми. Христос дал Своим ученикам меч слова, чтобы они могли поражать им всякое учение, восстающее на истину и угрожающее вечному спасению многих. Бог объявляет войну, и кто устоит! В этой войне мир всегда разделяется на тех, кто принимает Христа и тех, кто отвергает Его. И в этой войне врагами человека могут оказаться домашние его.

Случаи, когда апостолы и все верующие будут призываться к открытому исповеданию Христа, будут безчисленны: ложно представление и ожидание иудеев, что Мессия должен принести им мир и благоденствие; Он не может войти в мир, в союз с древним, греховным миром; напротив, Он принес этому миру меч, борьбу; а вследствие того в мире предстоит такая брань веры и неверия, что отец будет предавать сына и сын отца.

«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч»! – Как? Что же это за Мессия, который вместо мира несет меч и разделение. Ведь Мессия – по словам пророка Исаии – «Князь мира» (Ис. 9:6). О каком разделении, о каком мече может идти речь в царстве Того, при котором наступит шалом, когда даже

«волк будет жить вместе с ягненком,

 и барс будет лежать вместе с козленком;

…

И корова будет пастись с медведицею,

 и детеныши их будут лежать вместе,

 и лев, как вол, будет есть солому.

И младенец будет играть над норою аспида,

 и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Ис. 11:6-8).

Это, конечно, все очень поэтично и образно, но в принципе отражало представление современников Иисуса о золотом веке Мессии, Который ожидался как несущий не меч, но мир. Но современники Иисуса в своем большинстве не могли уразуметь, что Он действительно нёс людям мир – примирение с Богом и, как следствие, – друг с другом. И Благая Весть, с которой Он посылает Своих Апостолов, – это Весть о мире. Мы уже читали то наставление Иисуса Христа Его Апостолам, в котором Он призывал их возвещать людям мир: «входя в дом, приветствуйте его, говоря: мир дому сему» (Мф. 10:12). Но… далеко не всем эта Весть о мире пришлась по душе. Большинство иудеев было укоренено в своих ветхих представлениях о праведности, которая достигается неуклонным исполнением (увы, чаще всего формальным) множества заповедей Закона Моисея. Иудеи сознавали себя работниками у Бога, которые за свою работу должны получать от Бога плату в виде всяческих благ на земле и, возможно, на небе. Большинство просто органически не могли принять той свободы не рабского, но сыновнего отношения к Богу, Который ждет от людей любви, а не жертвы, следования Его свободной и благой воле, а не мертвым буквам Закона. Именно такую великодушную свободу являл Иисус в Своем поведении и в Своем учении. И это многих шокировало, многим казалось проповедью беззакония. Так что не удивительно, что слова и дела Иисуса неизбежно должны были привести к разделению. Да ведь и поныне мир разделен на тех, кто принимает Христа и тех, кто Его не принимает. Но разделение – не цель Иисуса Христа, а следствие Его Вести мира. Не искусственного, выдуманного, утопического, на которое уповало большинство иудеев того времени, а истинного мира, соприродного человеку, каким его замыслил Бог, мира, свойственного человеку свободному, образу и подобию Божию.

Разделения были неизбежными. Беда в том, что отвергавшие Евангелие и не принимавшие Апостолов были часто весьма агрессивными. Меч-то, – образно говоря, – употребляли не Апостолы против тех, кто их не принимал, а наоборот, преследования обрушивались на Апостолов со стороны тех, кто отвергал мир, предложенный Иисусом, фактически вступив на путь вражды с Ним и с Богом.

Разделяющая черта проходила даже через семьи. Иисус напоминает об эсхатологических пророчествах Михея, которые мы уже цитировали в прошлой Беседе:

«Сын позорит отца,

 дочь восстает против матери,

невестка – против свекрови своей;

 враги человеку – домашние его» (Мих. 7:6).

Таково и было печальное следствие апостольской проповеди. Семейные связи часто подвергались большому напряжению, а то и разрывались. В том мире, в котором мы живем сегодня, нам уже не почувствовать весь ужас, который вызывали в людях I века эти пророческие слова, которые напомнил Иисус. Ведь семья, род, клан, кровь в архаичном обществе представлялись ценностью неизмеримо большею, чем, скажем, ценность отдельной личности, отдельного человека, какой бы крови он ни был. Разделение в кровных связях пророки ставили наравне с космическими катастрофами, которые будут предшествовать концу этого мира. А значительно позже разделения в семьях были одной из главных причин, почему уже не иудеи, а римляне ненавидели христианство и преследовали христиан.

Удивительны и суровы те требования, которые Иисус Христос предъявляет к Своим последователям: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня». Трижды повторяется это «не достоин Меня». Вспомним, что мы говорили в нашей прошлой Беседе об этом слове «достоин», которое означает не заслугу, а внутреннюю удаленность, несовместимость, несоответствие. При этом мы должны понимать, что в устах Иисуса Христа речь шла не о конфликте поколений, не о конфликте «отцы и дети», а о личном выборе на всех возрастных и социальных уровнях.

Вспомним также, что Иисус Христос идет навстречу Своим Страстям. За Ним идут Его последователи, и Он говорит им о том, что следовать Ему – не значит ожидать чуда Его воцарения на царском престоле. Нет, Его ожидает на земная власть и не земная преходящая слава, но страдания и Крест, ведущие к вечной славе небесной. Его последователи тоже должны быть готовы к страданиям или, по меньшей мере, к тому, что им придется пожертвовать многим, что им дорого в этой жизни. Речь Иисуса содержит суровые требования. Условия, которые Он ставит перед людьми, таковы, что тот, кто им не следует, «кто не берет креста своего» и не следует за Учителем, тот «не достоин» Его, то есть не может быть Его учеником. Этот образ – «взять свой крест» – был хорошо знаком современникам Иисуса. В те времена, когда Палестина входила в состав Римской империи, позорной казни распятия на кресте чаще подвергали не уголовных, а государственных преступников, мятежников. И слова Иисуса о несении креста намекали слушателям, что новая религия, которую Он принес миру есть революционный мятеж, отвержение всего устаревшего, привычного и казавшегося незыблемым. Своим ученикам Иисус не сулит спокойной благополучной жизни, тихого островка в мире зла и страданий. Нет, их не обойдут стороной бури и волнения – не только те, которые так или иначе касаются всякого человека, но и те, которые будут вызваны радикальной переоценкой всех ветхих и привычных ценностей. Такого мир не прощает. – Какое разительное отличие от современного христианства, которое часто воспринимается именно как утверждение уютных и привычных ветхих ценностей языческого общества. И государство, как мы наблюдаем, часто эксплуатирует христианство в своих целях, весьма далеких от Евангельской Вести Царствия Божия, а не царствия кесаря.

«Кто любит отца или мать более, нежели Меня, … кто любит сына или дочь более, нежели Меня…». В Евангелии от Луки это выражено еще более сурово: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, … тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26). Однако, читатель Писания должен помнить, что в библейском языке глаголы «любить» и «ненавидеть» довольно часто имеют не эмоциональный смысл, но означают нечто иное. Ну вот ближайший пример: великая заповедь «любить врага». Разумеется, речь идет вовсе не о чувственной и даже не о духовной или любой другой «любви». Речь идет о «принятии»: ведь грешники, враги-язычники считались нечистыми, можно сказать, почти нéлюдьми. С ними нельзя было общаться, их нельзя было «принимать». Или когда в уста Исаака вкладываются слова: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел» (Рим. 9,13, Мал. 1,2-3), то, разумеется, речь идет не о том, что Исаак ненавидел своего родного сына Исава в нашем обычном смысле этого слова. Речь идет о том, что первородство и наследство достается не Исаву, а Иакову. Так и в нашем случае не следует принимать слова о ненависти к отцу, матери и так далее буквально. Это было бы насилием над смыслом слов Иисуса Христа. Вообще ближневосточные языки очень образны. Многое в них выражено преувеличенно. Это всегда надо учитывать. Говоря, что мы должны возненавидеть наших ближних, Господь имеет в виду, что любовь, которую мы должны питать к Нему, просто несопоставима ни с какой другой любовью. Она – иного плана, иной природы, нежели естественная родственная любовь. Нет, эта родственная любовь не отвергается. Да и как можно заставить себя не любить отца и мать? Речь идет о том, что следование Иисусу, – и тем самым следование высшей воле Божией, – важнее естественных природных связей. И увы, иногда приходится выбирать между верностью близким родственникам и – шире – между верностью своему народу и верностью Евангелию Христову.

Наконец, последнее предложение этого отрывка: «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее». Здесь «душа», разумеется, понимается в библейском, а не в эллинистическом смысле: «душа» (еврейское нефеш, греческое ψυχή) означает «жизнь», «живое существо», «жизненное начало». Слова Иисуса Христа звучат парадоксально: кто найдет свою душу, тот потеряет ее; а кто потеряет свою душу ради Христа, тот найдет ее. Парадокс разрешается тем, что здесь использованы два смысла слова «душа», в своем библейском значении «жизнь». В одном случае это жизнь как материальное биологическое существование, а в другом случае жизнь как жизнь вечная. Тому, кто будет цепляться за свою земную жизнь, которой все равно рано или поздно придет конец, и кто ради этого самосохранения идет на отступничество от Христа, тому грозит потеря гораздо большей ценности – истинной жизни с Богом. А любящий Христа больше собственной временной жизни обретет вечность. – Иначе говоря, в этом высказывании речь тоже идет о готовности взять свой крест и следовать за Христом, о готовности к исповеданию Христа перед людьми и к возможному мученичеству. – Как видим, требования, которые предъявляет Иисус Своим Апостолам были весьма суровыми. Но эти требования касаются и каждого из нас.

Это значит не то, чтобы И. Христос, Который Сам мир наш (Еф. 2:14—16), принес брань и разделение (меч или, как сказано у евангелиста Луки: огня приидох воврещи (Лк. 12:49), но то, что несогласия и разделения среди людей необходимо должны произойти вследствие Его пришествия. Злоба людей, а не Он и Его евангелие будет причиною сего (Мих.). «Меч, это — любовь к И. Христу, толкуют св. отцы, любовь, которая разделяет верующих от неверующих, которая своею непобедимою силою может легко разлучить людей, связанных самою дорогою земною любовью». Св. Златоуст пишет: „Христос хотел, чтобы все люди были еднномысленны в деле благочестия (религии); но как люди разделились, то и произошла брань. Не сказал: Я пришел принести брань, но, что гораздо ужаенее, — меч. Он хотел приучить слух Своих учеников к жестким словам, чтобы они не колебались в трудных обстоятельствах. Теперь никто не скажет, что Он убеждал их лестью, скрывая от них. трудности. Хотя не Христос был причиною сего, но злоба человеческая; впрочем, говорит, что Он Сам причиною сего. Такой образ выражения свойствен Писанию, ибо в другом месте Писания сказано: дал им Бог очи, чтобы они не видели (Иез. 12:2). Так говорит и здесь». Разделит человека с отцем и дочь с матерью и проч., т. е. разделит верующих от неверующих, боголюбивых от миролюбивых, славолюбивых от смиренномудрых; а чрез это и произойдет само собою вообще разделение и вражда. Так мы и видим, читая историю первых времен христианства и жития святых; видим и среди самих себя, вследствие появления разных сект и раскола, а также и вследствие неверия, маловерия и нечестия.

Опять Спаситель предсказывает великие скорби, притом гораздо многочисленнейшие, — и что ученики могли бы Ему возразить, о том Сам говорит им наперед. Именно, чтобы слыша слова его, они не сказали: „итак, Ты пришел для того, чтобы погубить нас и наших последователей, и возжечь на земле всеобщую брань?" — Он Сам предупреждает их, говоря: не приидох воврещи мир на землю (Мф. 10:34). Как же Сам Он заповедовал им, входя в каждый дом, приветствовать миром? Почему же, равным образом, ангелы воспевали: слава в вышних Богу и на земли мир (Лк. 2:14)? Почему также и все пророки благовествовали о том же? Потому что тогда особенно и водворяется мир, когда зараженное болезнью отсекается, когда враждебное отделяется. Только таким образом возможно небу соединиться с землею. Ведь и врач тогда спасает прочие части тела, когда отсекает от них неизлечимый член; равно и военачальник восстановляет спокойствие, когда разрушает согласие между заговорщиками. Так было и при столпотворении. Худой мир разрушен добрым несогласием, — и водворен мир. Так и Павел поселил раздор между согласившимися против него (Деян. 23:6). А согласие против Навуфея было хуже всякой войны (3 Цар. 21). Единомыслие не всегда бывает хорошо: и разбойники бывают согласны. Итак, брань была следствием не Христова определения, а делом воли самих людей. Сам Христос хотел, чтобы все были единомысленны в деле благочестия; но как люди разделились между собою, то и произошла брань. Впрочем, Он не так сказал. А что же говорит? Не приидох воврещи мир, — чем самым утешает их. Не думайте, говорит, что вы виноваты в этом: Я это делаю, потому что люди имеют такие расположения. Итак не смущайтесь, как будто эта брань возникла сверх чаяния. Для того Я и пришел, чтобы произвести брань; такова именно Моя воля. Итак, не смущайтесь тем, что на земле будут брани и злоумышления. Когда худшее будет отсечено, тогда с лучшим соединится небо. Так Христос говорит для того, чтобы укрепить учеников против худого мнения о них в народе. Притом, не сказал: брань, но, что гораздо ужаснее — меч. Если сказанное слишком тяжко и грозно, то не дивитесь. Он хотел приучить слух их к жестоким словам, чтобы они в трудных обстоятельствах не колебались. Поэтому и употребил такой образ речи, чтобы кто не сказал, что Он убеждал их лестью, скрывая от них трудности. По этой причине даже и то, что можно было бы выразить мягче, Христос представлял более страшным и грозным.

***

Приведу еще одно пророчество (Христово), и затем возвращусь к своему предмету. "Не мир пришел Я", сказал Христос, "принести, но меч" (Мф. 10:34), разумея не то, чтобы Он хотел этого, но то, что таков будет исход самых событий.

***

...и разделение может быть хорошо, почему и Христос говорил: "не мир пришел Я принести" на землю, "но меч" (Мф. 10:34). Бывает и согласие худо, бывает и разногласие хорошо.

Под враждою здесь разумеется борьба христианина со злом и диаволом: Иак. 4:4; орудиями коих могут быть и «домашние» (ст. 36),‘но разделения вопреки истинному учению не должны быть: Рим. 16:17. Для религиознаго единения Господь преподал Свой мир: Ин. 14:27; без мира нельзя увидать и Господа: Евр. 12:14.

Иисус произносил парадоксальные слова, которые, казалось бы, противоречат сказанному выше (Мф. 5:9; Мф. 10:13; см. также Ин. 14:27). Пророк Исайя называл грядущего Мессию Князем мира, то есть источником и первопричиной мира (Ис. 9:6; 11:9). Раввинистические писания также утверждали, что Мессия установит новый миропорядок, в котором будут отсутствовать войны. Конечно, перед началом мессианского Века будут войны, катастрофы и раздоры, но затем наступит великое замирение, когда все враги будут повержены и покорены и земля Израиля будет наслаждаться покоем. Иисус, казалось бы, решительно опровергает эти взгляды: «Не думайте, что Я пришел установить мир на земле. Не мир Я принес, но меч». Установить мир –дословно: «бросить, швырнуть мир». Это может быть либо семитический оборот, соответствующий нашему «установить мир», либо он включает в себя идею установления мира силой. Именно таким победоносным Воителем, замирившим язычников, видели Мессию многие современники Иисуса. Меч в данном отрывке означает вражду и разделение. На земле – обычно землей называлась территория Израиля.

Из Евангелий видно, что Иисус пришел восстановить народ Божий Израиль во всей полноте мирных и гармонических отношений с Богом, уничтожить вражду, возникшую в результате греха и разделения. Своих учеников Он посылает с той же Вестью о мире. Но далеко не всюду их принимают, и тогда предложенный ими мир возвращается к ним (Мф. 10:14). Не они берут в руки меч, убивая тех, кто не принял их, но те, кто не приняли их Весть о примирении, отвергнув волю Бога. Не они преследуют, мучают и казнят, но те. Они отвергли мир, предложенный Иисусом, и развязали войну с Богом. Но невольной причиной этой вражды стал Иисус и поэтому Он лишь констатирует ситуацию. Меч – это не цель, а неизбежное следствие. Иисус не похож на лжепророков, которые в угоду власть имущим возвещают мир и безопасность в то время, когда человечество стоит на грани катастрофы (Иер. 6:14; 8:11; Иез. 13:10; 1 Фес. 5:3). Но Он никоим образом не сторонник священных войн с язычниками и еретиками, Он отвергает воззрения зелотов, стремившихся войной с Римом ускорить наступление Царства Бога. Этими словами Иисус предупреждает Своих посланцев о том, что путь, который Он им предлагает, узок, труден и мучителен. Но Его слова также свидетельствуют о наступлении конечных, эсхатологических времен, для которых характерна вспышка зла и насилия, и Его приход говорит о приближении эсхатона (Откр. 6:4).

Это речение красноречиво свидетельствует о том, что нельзя вырывать новозаветные цитаты из контекста, иначе можно полностью исказить смысл Писаний.

Они посылались в мир борьбы и вражды, которая возгорится еще с большим ожесточением из-за мира, отвергнутого им. Даже самые близкие и дороге им станут против них на сторону мира.

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч. Так сказал Господь. Читай это так: «Не для того Я пришел, чтобы помирить истину и ложь, мудрость и глупость, добро и зло, правду и насилие, нравственность и скотство, целомудрие и разврат, Бога и маммону; нет, Я принес меч, чтобы отсечь и отделить одно от другого, чтобы не было смешения».

Чем же отсечешь, Господи? Мечом истины. Или мечом слова Божия, так как это одно. Апостол Павел советует нам: возьмите /меч духовный, который есть Слово Божие/¹. Святой Иоанн Богослов в Откровении видел Сына Человеческого, сидящего посреди семи светильников, а из уст Его выходил острый с обеих сторон меч². Меч, исходящий из уст, что иное, как не слово Божие, слово истины? Этот меч и принес Иисус Христос на землю, принес ради спасения мира, но не ради мира добра со злом. И ныне, и присно, и во веки веков.

Правильность этого толкования подтверждают дальнейшие слова Христа: /ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее/³, и, если сын пойдет за Христом, а отец останется во тьме лжи, меч истины Христовой разделит их. Истина не дороже ли отца? И если дочь пойдет за Христом, а мать будет упорствовать в отрицании Христа, что общего может быть у них? Христос не слаще ли матери?.. То же самое между невесткой и свекровью ее.

Но не пойми это так, что тот, кто познает и возлюбит Христа, должен сейчас же телесно отделиться от своих родных. Это неправильно. Об этом не говорится. Достаточно отделиться душою и не принимать в нее помыслов и дел неверующих. Ибо, если верующие немедленно отделились бы от неверующих, в мире образовалось бы два враждебных лагеря. Кто бы тогда учил и исправлял неверующих? Сам Господь три года терпел рядом с Собой неверного Иуду. Мудрый апостол Павел пишет: /неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим/⁴.

В заключение приведу тебе духовное толкование этих слов Христа Феофилактом Охридским⁵: «Под отцом, матерью и свекровью подразумевай все ветхое, а под сыном и дочерью – все новое. Господь же хочет, чтобы Его новые Божественные заповеди победили наши старые греховные привычки и обычаи».

Таким образом, слова о мече, принесенном на землю, вполне соответствуют Христу Миротворцу и Миродавцу. Он дает Свой небесный елей всем, кто искренне верует в Него. Но Он пришел не для того, чтобы примирить сынов света с сынами тьмы.

.35 не мир, но меч. Михей (Мих. 6:6)(?) говорит о воинственности и своеволии Израиля во времена Ахаза. История Израиля "предрекает" историю Иисуса (см. ком. к Мф. 2:15), а ее распри и межусобица предвещают то, что последует за приходом Мессии — семьи и те разделятся. Хотя Христос приносит мир в сердце, принятие Благой Вести делает жизнь более сложной, ибо Иисус требует преданности, стоящей выше житейских уз (ст. 37-39).

Речь здесь идет не о мире между народами и не о мече кровавых войн и насилий, но о той войне, которая с пришествием Христа и проповедью Его Евангелия приобрела особенно напряженный характер внутри душ человеческих и затем, естественно, вылилась и во внешнюю жизнь. На Христа и Его последователей опустился страшный меч гонений, о котором пророчествовал еще праведный Симеон, держа на своих руках Богомладенца: се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (Лк. 2:34).

Духовную причину этого меча точно выразил Достоевский: «Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей».

Этот меч нередко приходит и в семью, нарушая ее мир, когда он поднимается на принявшего веру. Уверовавший нередко становится объектом психологической изоляции, подвергается различным ущемлениям от родных, требующих отказаться от своих убеждений и христианского образа жизни. Но Господь предупреждает: Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня (Мф. 10:37). В Евангелии от Луки эта мысль выражена еще более сильно: если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк. 14:26).

Эти слова не призывают, конечно, к отказу от родственной любви и тем более к ненависти и злобе, но говорят о смысле человеческой жизни, о том, что в ней первично, а что вторично. Например, понятно, что, если началась война, сын, при всей любви к матери, умоляющей его остаться, должен идти воевать. Верность родине, совесть, долг в данном случае являются приоритетной ценностью. Такая же ненависть-любовь к родным подразумевается и в словах Христа. Прежде всего — любовь к Богу, то есть верность Истине, а не преходящим чувствам земной жизни.

Говоря об этом, Господь в то же время ободряет своих верных учеников: се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь (Мф. 28:20).

Истинный проповедник и последователь Иисуса Христа тогда только достоин своего Учителя, когда проникнут самоотверженной любовью к нему, превосходящей все самые сильные земные привязанности, о чем Господь возвещал ученикам своим и впоследствии (Лк. 12:51–53); предстояла брань между ветхим и новым, между естественными влечениями и благодатным призванием, – и «эта брань, – по замечанию святителя Иоанна Златоуста, – была следствием не Христова определения, но расположения самих людей: Христос хотел, чтобы все были единомысленны в деле благочестия, но как люди разделились между собою, то и произошла брань». Не мните, яко приидох воврещи мир на землю, – не приидох воврещи мир, но меч; приидох бо разлучити человека на отца своего, и дщерь на матерь свою, и невестку на свекровь свою, и врази человеку домашнии его. Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин, и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин, и иже не приимет креста своего и вслед Мене грядет, несть Мене достоин.

Многие особенности учения Спасителя по-человечески тяжелы для восприятия – и для слушавших Его иудеев, и для нас. Вместо ожидаемой иудеями общей победы Израиля над врагами Господь обещал неизбежное разделение даже родных людей: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» (Лк. 12:51–53). Разделение внутри семьи обычно воспринимается как зло, но оно может оказаться и «неким божественным деянием» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 12: 51–53.. Слова Христа: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26) – кажутся отменой родственных чувств и семейных обязанностей, но это не так, потому что из них не следует, что любовь к Богу может быть выражена только разрывом отношений с родственниками. Господь предупреждает, что любовь к Богу и сохранение верности иногда с необходимостью требуют от человека подобного разрыва: Бога надо любить больше, чем кого бы то ни было из людей, а о своем вечном спасении надо заботиться больше, чем о чем-то еще. «Смотри же, в простоте своей и неопытности не соблазнись сим изречением. Ибо человеколюбец не бесчеловечию учит, не самоубийство внушает, но хочет, чтоб искренний Его ученик ненавидел своих родных тогда, когда они препятствуют ему в деле богопочитания и когда он при отношениях к ним находит затруднения в совершении добра… Итак, кому родные вредят в деле богопочтения, и он однако ж с удовольствием продолжает расположение к ним, ставит оное выше благоугождения Богу, а иногда из любви к жизни, в случае угрозы мучения, склоняется к отречению от веры, – тот не может быть учеником Христовым» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 14: 25–27..

В истории Русской Церкви есть два знаменитых примера, иллюстрирующих и помогающих понять эту проблему разрыва: двое святых – прп. Сергий Радонежский и прп. Феодосий Киево-Печерский – почему-то по-разному вели себя с родителями. Прп. Сергий не уходил в монастырь, пока об этом просили родители и, почитая их, оставался в миру. А прп. Феодосий, как будто в нарушение заповеди о почитании родителей, убежал в монастырь вопреки воле своей матери и скрывался от нее. Ответ прост: родители Варфоломея, будущего радонежского подвижника, не препятствовали ему в благочестии, а мать будущего устроителя «колыбели русского монашества» как раз мешала сыну подвизаться «добрым подвигом веры» (1 Тим. 6:12), хотела его оставить в миру, женить и отлучить от желания совершенной жизни во Христе.

Но притом что долг следования за Христом выше родственного долга, сам этот долг не только не отвергается, но и ставится высоко в церковном учении; довольно посмотреть, например, Первое послание ап. Павла к Тимофею: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5:8).

 Что общего у света с тьмой, у сладкого с горьким, у белого с черным, у прямого с кривым? Не ищи, не ищи мира и согласия между злой женой и добрым мужем, и доброй женой и злым мужем; между злой свекровью и доброй невесткою, и злою невесткой и доброю свекровью; между злым и добрым братом, между злой и доброй сестрой, между злым и добрым соседом, и между всяким злым и добрым человеком. Нет, не было и не может быть мира и согласия между ними. Это то, о чем говорит Господь: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» (Лк. 12:51-53). Разделятся непременно друг с другом, когда одни Христу – Свету, а другие тьме будут следовать, одни о горнем, а другие о земном помышлять.