Евангелие от Марка 8 глава 34 стих

Суровым и тяжким кажется то, что Господь повелел: Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя! (Ср. Мф. 16:24; Лк. 9:23.) Однако заповедь Его не сурова и не тяжела, ибо Он Сам помогает ее исполнить... Если что-то в заповедях и строго, то смягчает эту строгость любовь (Ср. Мф. 11:29-30.).

***

Последуй скорее этому наставлению, мой драгоценный друг¹: возьми крест свой и следуй за Господом (Ср. Мф. 16:24; Лк. 9:23.). Когда обратил я внимание на то, что домашние заботы отвлекают тебя от занятий божественным, то понял, что скорее крест твой несет и направляет тебя, нежели ты несешь его. Господь, повелевающий нам нести крест наш, дабы беспрепятственно следовать за Ним, разве не смертность плоти нашей крестом обозначает? Это она распинает нас, доколе смерть не поглотит ее победно (Ср. Ис. 25:8; Ос. 13:14; 1 Кор. 15:54-55.). Значит, сам крест этот должен быть распят и пронзен гвоздями страха Божьего; иначе другой крест, сопротивляющийся распущенным и свободным членам нашего тела, мы не сможем нести. Следовать Господу можно только неся крест; как же ты будешь следовать за Ним, если ты не Христов?

Но так как необходимость страдания и смерти, по обстоятельствам времени и по самому естеству дела, должна была распространиться и на последователей Христовых, если не всегда в действительном значении, то всегда в духовном, между тем мысль о страдании и смерти могла казаться странной и несовместной с представлением о царстве Христове и не одному Петру; то Господь, оставляя речь о Себе, и обращаясь к окружающим Его Апостолам и посторонним, вслух всех объявил: кто хочет идти за Ним, тот пусть отвергнется Себя и возьмет крест свой и тогда уже идет за Ним. Кто этого постыдится, того постыдится и Сын человеческий, когда придет в славе Своей и Отчей и св. ангелов.

В сих словах Господь прибавил новую черту к пророческому изображению своих страданий (крест), с другой стороны в подкрепление грядущих по Нем Он возвестил новое явление свое во славе на земле. Присовокупив, что царствие Божие вскоре откроется на земле, Он сказал: некоторые из стоящих здесь еще не вкусят смерти⁴⁶, как увидят царствие Божие в силе (теперь оно еще не в силе).

Все это только более служит к подтверждению сказанного Господом о Самом Себе, что ему нужно страдать и умереть. Нельзя было не верить этому, но и не легко было отказаться от общего народного мнения о Мессии, с которым такие страдания были вовсе несообразны. Итак беседа сия глубоко должна была пасть на сердце особенно ближайших Господу апостолов, которые с большой горячностью и любовью разделяли нетерпеливое желание видеть Иисуса в славе, в откровении Его царства на земле.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 146++

Христос возвещает Своим ученикам, что Ему надлежит много пострадать. Хотя они уже преодолевали общее заблуждение о Мессии как земном Царе, тем не менее, были исполнены ожидания, что Он скоро восстановит Царство Израиля. Господь открывает им прямо противоположную перспективу. Он говорит, что Ему «должно быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками», вместо того, чтобы быть увенчанным.

Он будет убит, Он будет распят. И в третий день Он воскреснет для небесной жизни, и Его уже не будет в этом мире. Господь говорит об этом открыто. Он говорит об этом прямо и ясно, не скрывая двусмысленными выражениями того, что Ему предстоит. Он говорит об этом мужественно, без страха, и хочет, чтобы и они так восприняли Его путь. Он не только знает, что Ему надлежит пострадать и умереть, но в этом заключается Его служение.

И вот мы видим, что апостол Петр, которому не плоть и кровь, а Отец Сущий на Небесах только что открыл тайну Сына Божия, противится словам Господа. «Отозвав Его, начал прекословить Ему». Он являет любовь ко Христу, ревность о Нем и Его безопасности, но не по разуму. Такое впечатление, что он берет Господа за руку, как бы намереваясь остановить Его, помешать Ему, удержать Его в своих объятьях. Разумеется, в его словах не было и тени властности, только величайшее чувство любви. Господь не препятствовал Своим ученикам свободно выражать свои чувства по отношению к Нему, но здесь Петр проявил слишком большую вольность.

Христос решительно воспрещает Петру. Он обернулся и взглянул на учеников, чтобы увидеть, не так ли думают и остальные, и сказал: «Отойди от Меня, сатана». Петр не ожидал такого резкого отпора. Может быть, напротив, он надеялся получить похвалу за свою любовь, как только что — за свою веру. Христос знает, каким духом мы водимы, когда мы сами не ведаем этого. Петр — сатана, противник, тот, кто препятствует осуществлению замыслов Божиих. Искуситель, явившийся ко Господу в начале Его служения, снова предстает пред Ним, на этот раз в лице лучших учеников, угрожая разорить дело Божие. И то же искушение откроется, когда в последний час мимоходящие будут хулить Господа, призывая Его сойти со Креста.

Петр говорит как тот, кто не понимает замыслы и советы Божии. Самые могущественные враги не могли одолеть Того, Кому болезни и смерть, ветры и волны, и бесы повинуются. Для Петра смерть Господа представлялась только мученичеством, которого, как ему казалось, можно было избежать. Он не знал, что это было необходимо для славы Божией, для сокрушения сатаны и спасения человечества, что Начальник нашего спасения должен явить Свое совершенство в немощи. Мудрость человека — поистине безумие, когда она дерзает направлять совет Божий. Крест Христов был для одних камнем преткновения, а для других — безумием.

Петр говорит как тот, кто не понимает природы Царства Христова. Он полагал, что оно — временное и человеческое, в то время как оно — духовное и Божественное. «Ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое», — сказал ему Господь. Ставить человеческое выше Божественного, выше Его славы и Царства — величайший грех и корень многих грехов. И такое нередко случается среди Христовых учеников. Мудростью кажется порой — избежать бед, поступившись личным христианским долгом, но конец с неизбежностью обнаружит, что это — безумие.

Всякому человеку трудно принять свою смерть. Вот почему Господь предлагает всем, кто хочет спастись, следовать за Ним. Господь зовет нас следовать за Ним, чего бы нам это ни стоило. «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16, 24). Жизнь христианина — вся самоотвержение и решимость никогда не оставлять своего Господа в следовании за Ним.

«Крест — красота Церкви» — да будут эти слова нашим исповеданием веры, сердцем нашего Великого поста. Да будет дано нам узнать благодатно эту тайну. Мы нуждаемся в ней. Кто из нас, слушая сегодняшнее Евангелие, может сказать, что он свободен от страха крестных испытаний? Потому надо, чтобы Господь открыл нам красоту Креста. «Возьми крест свой», — говорит Господь. Этот крест научит нас различать между скорбями, которые мы претерпеваем, и злом нашего греха. С одной стороны, все наши скорби — наши болезни душевные и телесные, наши трудности отношений друг с другом, все наши поражения и беды. Сила Креста дает нам мужество противостоять окружающему нас распаду жизни. Благодатью Креста мы должны исцелять эти раны, личные, общественные, любые. Ибо Отец наш, сущий на небесах, хочет, чтобы мы были живыми. Но в то же время мы должны терпеливо переносить эти скорби. И в этой красоте Креста — наша сила. Потому что эти раны, какими бы они ни были, касаются ли они нашего здоровья или нашей страны, или всего мира, — уже не наши. На Кресте они становятся ранами Самого Господа. В этом Божественное сияние красоты Креста: Он любит нас до принятия на Себя наших ран. И с Ним наше переживание скорбей обретает иной смысл, они — в свете силы Его любви.

Но Евангелие, Благая Весть, которую мы слышали сегодня, идет дальше. Речь идет о следовании за Господом до смерти. Это наша каждодневная жизнь. Но чтобы следовать за Ним, каждый призван взять свой крест, то есть отвергнуться себя. Мы понимаем, что это не просто противостояние скорбям или терпеливое перенесение их. Взять свой крест — значит коснуться самого корня страданий и смерти, в которых лежит наш мир. Речь идет о нашем неприступном сердце. Отвергнуться себя — значит сказать «нет» тому, что является в нас смертельным ядом, — нашему собственному, без Бога, суждению, нашей собственной любви, нашей собственной воле.

Мир исполнен безумия, и мы вместе с ним. Мы думаем обрести нашу жизнь, исходя из нашего «я», замкнутого на себе, в то время как, поступая так, мы теряем ее. Божественная красота Креста открывает нам, что, только повернувшись спиной к своему суждению, к своей любви, к своей собственной воле, то есть обратившись к Тому, Кто не принадлежит Себе, Кто предает всего Себя мне, я могу обрести жизнь, которая нашла меня и возлюбила меня.

Вот исцеление, обретаемое нами, когда Дух Святой действует в нас, насаждая в самом сердце этого Поста радость и сияние Креста. Мы знаем, как горько и тяжко бывает отвергнуться своего собственного суждения, своей собственной любви, своей собственной воли. Но в том-то и заключается Божественная сила Креста, что если мы примем его, Дух Господень в нас и с нами скажет «нет» смерти и «да» Христовой любви. И вместо горечи и тяжести — великая сила и сладость, и радость наполнят наше сердце. «Боже, очисти мя грешного» — в этом сила Креста.

И это возможно, потому что Крест — Древо жизни, и Господь — плод его. Мы вкушаем этот плод, когда, совершая память Его смерти и Воскресения, принимаем в себя Его Тело и Его Кровь. И если нам все-таки кажется это трудным, обратимся с доверием к Той, Которая стоит у Креста и дает нам без конца этот плод жизни.

Душа человеческая дороже всего, что есть в мире. И ее надо спасать любой ценой, даже если цена кажется слишком высокой, по мнению многих. Мы принадлежим Церкви мучеников и исповедников. Святые мученики свидетельствуют: отдать свою жизнь за Христа — значит в полноте осуществить ее. В словах Господа нет никакой половинчатости и двусмысленности: постыдиться Христа и слов Его в роде сем прелюбодейном и грешном означает искушение предпочесть во времена гонений отвергнуться Господа, нежели умереть за Него.

«Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе». Речь идет о Преображении Господнем, о Воскресении, о будущей благодати, которую будет дано знать Церкви. Следование за Христом до смерти — путь, ведущий в Царство Божие, и оно открывается верным уже здесь на земле.

Евангелисты Марк и Лука замечают, что эти наставления И. Христос предложил вслух всего народа. Но повод к ним дан был прекословием Христу учеников по поводу предсказаний Его о Своих страданиях и смерти. Здесь И. Христос усиливает и утверждает высказанную апостолам мысль о необходимости Своих страданий и смерти: не только Он должен пострадать и умереть, но и всякий верующий в Него должен в этом отношении итти по Его стопам. Смысл здесь данных наставлений тот же, что и в Мф. 10:37—39. 23.

Господь пришел на землю не для того, чтобы наслаждаться удобствами и радостью земной жизни, но для того, чтобы спасти человека. Средство для этого было только одно: стать искупительной жертвой за грех человека, пострадать и умереть. Надлежало, чтобы Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды и ранами Его исцелились (1 Пет. 2:24). Такова была воля Бога Отца, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас (Рим. 8:32). Не Сам, как человек, измыслил и избрал наш Спаситель этот путь, но он дан был Ему волею Отца. Поэтому Господь и говорит, что Сыну Человеческому много должно пострадать (ст. 31). Так решено в Высшем Совете, и от Сына Человеческого зависит не личный выбор пути, но лишь добровольное подчинение предвечному решению Бога.

И Он взял на Себя этот крест добровольного подчинения.

Я сошел с небес не для того, — говорит Он, — чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца (Ин. 6:38).

К этому же Он призывает теперь Своих последователей — добровольно, отказавшись от своих личных желаний, взять тот крест, который возложен на каждого из нас Богом, и идти тем же скорбным путем терпения и самопожертвования, которым шел Он, наш Спаситель.

В этом добровольном подчинении лежит и залог нашего спасения, ибо тот, кто отрекшись от себя, всецело отдается руководству Господа Иисуса Христа и Его Евангелия, тот наверное не заблудится в лабиринте жизни и благополучно достигнет цветущих берегов вечных обителей; тот же, кто жалеет себя, пытается сберечь себя и найти путь своими силами, тот неизбежно искалечит свою душу или погубит ее совершенно. Самолюбие и личный выбор непременно увлекут человека на путь мирских радостей. В этом-то и кроется громадная опасность, ибо никакие выгоды мирской жизни не вознаградят за гибель души. Жизнь с ее зыбкой почвой, с постоянной опасностью нравственных провалов, с её соблазнами и пороками, затягивающими в свою глубь, как трясина, напоминает болото.

Вот вы подошли к этому болоту, которое преграждает вам путь. Так или иначе вы должны через него перейти. Но как? Миновать, обойти кругом невозможно. Оно тянется во все стороны, насколько хватает глаз. Надо идти прямо. Тропинок не видно: кочки, камыши, ярко-зеленый мох, местами поблескивает вода, предостерегая от опасности. Направление вам неизвестно. Известно лишь, что на каждом шагу может грозить гибель: легко или увязнуть в грязи, или сорваться в чарусу, манящую своим бархатным покровом свежей нежной зелени, но откуда нет выхода. Стоит лишь попасть туда — и болото вас засосет, затянет в свою коварную, холодную бездну.

Такова жизнь.

Люди неосторожные или легкомысленные, составляющие громадное большинство, идут этим болотом, не думая много: с кочки на кочку, там где посуше, поудобнее и где, кажется, пролегает дорога, и не рассуждают, куда приведет она... Обыкновенно приходят к трясине, из которой нет выхода...

Люди увлекающиеся, с неутолимой жаждой наслаждений, бегут за блуждающими болотными огнями, которые точно дразнят их, танцуя в воздухе и улетая все дальше, дальше, будто сверкающие мотыльки, заманивая несчастных безумцев в глубь болота, и исчезают вдруг в тот самый момент, когда жадно протянутая рука уже готова схватить обманчивый призрак. Такова страстная погоня за земным счастьем, за радостями и удовольствиями жизни...

Третьи пытаются найти настоящий путь собственными силами. Самоуверенно, самонадеянно вступают они в болото. "О, мы завоюем жизнь, — говорят они, — своими руками построим мы свое счастье! Сами найдем или проложим дорогу к яркому, прекрасному будущему! Нам не нужно проводников, и мы не нуждаемся в указке! Человек — кузнец своего счастья: для этого у него есть гордый и пытливый ум!" И отважно шагают они по болоту, зовя за собой других и делая вид, будто они знают дорогу к твердым, спокойным берегам. Эти самонадеянные люди со своим упрямым самомнением обыкновенно кончают тем, что вместе со стадом своих последователей забираются в самую невылазную пучину, где и находят свою гибель.

Но в жизни никто своих дорог не знает и никто не может сказать, что день грядущий ему готовит... Поэтому благоразумный человек неизбежно будет искать руководства. Самое простое, самое естественное и самое разумное рассуждение может быть здесь только одно: болото мне незнакомо. Я не знаю дороги... Идти надо, но идти наудачу — это верная гибель. Во что бы то ни стало мне надо найти того, кто знает путь. Иначе я погиб...

Таково рассуждение всякого разумного человека в жизни. Боясь безнадежно запутаться в лабиринте сплетающихся и разбегающихся жизненных тропинок, теряющихся в таинственном тумане будущего, он всегда чувствует нужду в опытном руководстве, и где он может найти более верное, более надежное и благостное руководство, как не у Господа, Который все знает, пред Которым все явно и открыто? Однажды Фома спросил Господа: Господи!., как можем знать путь? Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин. 14:5-6).

Иначе и быть не может. Слабый, ограниченный, с умом, отуманенным страстями, человек никогда сам не найдет настоящего пути жизни.

Ему остается одно: взять крест свой и покорно следовать за Господом. Иначе опасность заблудиться в жизни и духовно погибнуть для него неизбежна.

Правда, и та дорога, которой Господь ведет человека через болото жизни, тяжела и кажется порой опасной. Трясина часто глубока, встречаются провалы; кажется иногда: вот-вот погрязнешь в болоте, и холодная бездна поглотит тебя и сомкнется над твоей головой. Но и в эти минуты не выпускайте руки Господней, ведущей и поддерживающей вас, и Он снова выведет вас на ровное, сухое место. Как бы то ни было, это единственная возможность пройти благополучно трясину жизни, ибо только Он знает путь. Я есмь путь... никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Другого пути нет.

Как бы ни были тяжелы испытания, встречающие нас на этом пути, мы можем быть вполне уверены, что Господь не даст нам искушений, которые были бы выше наших сил, но вместе с испытаниями пошлет и утешение, чтобы нас ободрить, укрепить и дать нам силу перенести тяжести жизненного пути.

Но для этого надо вполне отдаться Богу, подчиниться Его руководству и отказаться от своей воли. Испытания бывают всегда серьезнее и тяжелее, когда необходимо сломить наше упрямство и подавить наше своеволие, восстающее и ропщущее против того креста, который Господь возложил на наши плечи. Если же Господь встречает полную покорность со стороны человека и если все испытания последний принимает с чувством искренней благодарности, твердо веруя, что все это посылается для его пользы, тогда искушения смягчаются, и Господь ведет человека такой нежной, любящей, благостной рукой, что тяжесть креста почти незаметна: до такой степени точно соразмеряется трудность подвига, данного человеку, с его силами, и так незаметно, с мудрой постепенностью увеличивается эта трудность по мере развития духовных сил человека.

Можно сказать, что крест каждого человека сделан точно по его мерке и что только наша нетерпеливость, непокорность и страстность делают его тяжелым.

Как бы то ни было, в каком бы положении ни находился человек и какие бы испытания ему ни пришлось перенести, можно с уверенностью сказать, что все они безусловно нужны человеку для его духовного совершенствования и что Господь посылает ему всегда самое лучшее, самое полезное, что только необходимо ему, применительно к условиям его внутреннего развития и духовного роста. Не бывает бесполезных, бесцельных, лишних страданий, ибо не жестокость, но любовь определяет наказания, посылаемые Господом человеку. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Наказывает же для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его (Евр. 12:6, 10). Поэтому если мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить? (Евр. 12:9).

Кто добровольно берет на себя иго Христово, тот скоро познает, как благо это иго и почувствует, как легко Его бремя (Мф. 11:30).

Призыв Христа взять крест свой и идти за ним

Обращаясь затем ко всем Апостолам и подозвав к Себе стоявший невдалеке народ, Христос сказал: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.

Объяснение слов: отвергнись себя

Слова Господа — отвергнись себя — смущают многих. Многие думают, что Христос заповедал нам полное отвержение наших личных желаний, наших потребностей, и вменил нам в обязанность заботу только о других, о ближних наших. Некоторые же идут в своем понимании этого изречения еще далее и проповедуют полное отречение от мира и удаление в пустыню; словом, проповедуют отшельничество и аскетизм.

Думается, что и то, и другое мнения составляют крайности и не согласуются с мыслью, выраженной Господом в словах — отвергнись себя.

Христос никогда не осуждал пользование земными благами как дарами, ниспосылаемыми Богом. Он требовал только, чтобы мы не считали себя хозяевами и полновластными распорядителями этих благ, — чтобы мы блага эти признавали Божиим достоянием, а себя считали бы только управителями, приставленными к этому достоянию, обязанными управлять им согласно с волей Хозяина, Бога, и дать отчет в управлении им, чтобы, управляя Божиим достоянием, мы исполняли бы заповедь Его о любви к ближним, и чтобы благо творили им. Богач притчи, которому Бог даровал обильный урожай хлеба, был осужден не за то, что позаботился собрать его в житницы, а за то, что счел себя полновластным хозяином его и вообразил, что эти блага даны ему Богом единственно для удовлетворения его прихотей; а если бы он смотрел на обильный урожай как на Божие достояние, данное ему лишь во временное управление согласно с волей Божией, и действительно управлял бы им так, как Богу угодно, то не был бы осужден. Другой богач притчи был осужден не за то, что обладал благами мира сего, а за то, что управлял ими как своими собственными, вопреки воле Божией, и ни разу не обратил внимания на нужду лежавшего у ворот его нищего Лазаря. Злые виноградари были осуждены не за то, что пользовались плодами виноградника, данного им в управление, а за то, что не давали посланным от Хозяина плодов, которых Он требовал, — за то, что хотели присвоить себе этот виноградник. Словом, пользование земными благами не осуждается Христом, если не нарушает главнейшую заповедь Его о любви к ближним.

Что же касается отшельничества и аскетизма, то надо заметить, что уединение и воздержание бывают иногда крайне необходимы для успешной борьбы с соблазнами, с похотями нашего тела. Тело должно быть подчинено духу; дух должен властвовать над ним. И вот для такой-то борьбы, для закаления своей воли, не только бывает полезно, но даже необходимо уединение и строгий пост. И многие великие и святые люди пользовались этим могучим средством и побеждали все соблазны, все плотские похоти свои. Но когда человек, прибегнув к такому средству порабощения плоти своему духу, выходит победителем из борьбы, то оставаться ему вдали от мира нельзя: он должен идти в мир, в Царство Божие, и там творить волю Божию. Если же он, выдержав борьбу и победив все искушения, все соблазны, останется вдали от мира, наслаждаясь тем душевным спокойствием, какое настает после такой победы, то как же он исполнит заповедь о любви к ближним? Как он будет благо творить им? Как и когда он докажет свою любовь к ним? (подробнее см. ниже, в главе 36}}}).

Итак, следует признать, что, сказав — отвергнись себя, — Господь не заповедал нам ни полного воздержания от пользования теми земными благами, которые могут считаться лишними для поддержания жизни тела, ни тем более отшельничества и аскетизма. Отвергнуться себя — значит отвергнуть свое «я», свою волю, то есть подчинить свою волю воле Божией и поступать во всем не так, как я хочу, а как Бог велит. Вот что значат эти слова Господа.

Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Если Я говорю вам о предстоящей Мне смерти и о Воскресении Моем, и говорю, что это свершится по воле Отца Моего, которая для Меня то же, что Моя воля, — то и вы должны так же слить свою волю с волей Божией, и все испытания, какие Он посылает вам, переносить так же покорно, как несет крест свой осужденный на распятие.

<...> призвав же народ вместе с Учениками Своими, сказал им: «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубить ю: а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю» (Мк. 8:34-35). Посему Он призывает вместе с Учениками и народ, и тогда свидетельствует и возвещает оные великие и превосходящие естество и воистину не человеческие, но Божеские мысли, дабы явить, что это требуется не только от избранных Учеников Его, но и от всякого верующего в Него. Следовать же Христу означает – жить по Евангелию Его, проявляя всякую добродетель и благочестие; желающий же следовать Ему, должен отвергнуть себя и взять крест свой и уже более не щадить себя, если призовет время, но быть готовым и на позорную смерть ради добродетели и истины божественных догматов. Но если отвергнуть себя и предать на крайнее бесчестие и смерть – велико и выше естества, однако это не несправедливо: потому, что и земные цари не удостаивают ли следовать за собою, и особенно тогда, когда идут на войну, лишь тех только, которые готовы умереть за них? – Так что же удивительного, если и Царь Небесный, согласно обетованию¹ обитав на земле ради борьбы против общего врага человеческого рода, ищет, чтобы именно такого рода люди следовали за Ним. Но земные цари не могут вернуть жизнь убитым на войне, ни даже приблизительно наградить тех, которые положили свою жизнь за них. Ибо что получит от них тот, кого уже нет в жизни? Но и им, если случится положить жизнь свою за Благочестивых (Царей), есть упование о Господе. Тем же, которые в следовании Ему, подвергли свою жизнь опасности, Господь воздает жизнь вечную.

Редко бывает так, чтобы сразу три евангелиста привели какое-то изречение Христа почти одинаково. Но именно так обстоит дело со словами Христа «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Матфей 16:24; Марк 8:34; Лука 9:23). Лука, правда, добавляет слово «ежедневно». А двое евангелистов еще и повторяют ту же мысль в категоричной форме: «кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Матфей 10:38); «кто не несет креста своего и идёт за Мною, не может быть Моим учеником» (Лука 14:27). Пожалуй, трудно найти какое-то другое требование, которое Христос предъявлял бы ученикам в такой бескомпромиссной форме. Сегодня мы, конечно, помним эти слова, пересказываем притчу о том, как человек просил у Бога креста полегче, и убедился, что его крестик и есть самый легкий. Мы привычно говорим «это мой крест» о болезнях и проблемах. Для нас «нести свой крест» значит, в общем-то, терпеливо и безропотно принимать все жизненные трудности. Такой «крестоносец», в общем-то, совершенно пассивен, он просто принимает случившееся как должное. А на шее у нас висит маленький такой и очень легкий крестик. В евангельские времена эти слова звучали совершенно иначе. Нательных крестиков никто не носил, а вот крест как орудие казни был всем прекрасно известен. Это была самая мучительная и самая позорная казнь, какую только изобрели в Средиземноморье: человека раздевали и привязывали или прибивали его руки к горизонтальному брусу, приделанному к врытому в землю вертикальному столбу. Под ногами у него была небольшая приступочка, впрочем, ноги тоже обычно прибивали к столбу гвоздями. И дальше его оставляли постепенно умирать под открытым небом, на виду у всех прохожих, беспомощного и обнаженного. Кто хотел, мог издеваться над ним, кто хотел – мог облегчить (но вместе с тем и продлить!) его страдания, поднеся к его лицу влажную губку, чтобы он смог выцедить из нее немного воды. Смерть обычно наступала через пару дней от удушья в сочетании с обезвоживанием и прочими факторами. Дело в том, что в таком зафиксированном положении грудная мускулатура человека не может совершать обычных дыхательных движений. Чтобы сделать вдох, ему надо немного приподняться на ногах. Пока человек в силах, он приподнимается так при каждом вздохе, но это дается ему всё труднее. В результате он погибает от медленного удушья, если только раньше с ним не произойдет инфаркт (как, по-видимому, случилось с Иисусом) или ему не перебьют голеней, лишив его возможности приподниматься (так римские солдаты ускорили смерть распятых с Иисусом разбойников). Если присовокупить к мучительному удушью боль он ран, невозможность размять затекшие мышцы или хотя бы согнать мух и слепней, не говоря уже о позоре – это действительно кошмарная пытка, а не просто казнь. Римляне приберегали ее для мятежных рабов и самых отвратительных преступников. Ветхий Завет (Втор. 21:23) утверждал, что всякий, казненный через повешение на дереве, проклят – так могли поступить лишь с самым последним злодеем, в назидание другим. Да и то, Ветхий Завет требовал снять тело до окончания дня – значит, там имелась в виду быстрая казнь через повешение. Что же значило в те времена «нести свой крест»? Столбы обычно оставались на своих местах, а вот поперечные брусы (весом в несколько десятков килограммов) осужденные обычно должны были нести к месту казни сами как знак своего унижения и подчинения. Евангелия описывают, что Иисус, обессилевший после бичевания, не смог этого сделать, и римские воины заставили потрудиться случайного прохожего (Мф. 27:32 и др.). Слова Иисуса означали для тех, кто их слышал тогда, примерно вот что: признай себя преступником, достойным самой мучительной казни, вынеси себе такой приговор и ступай за Мной, зная, что именно такую цену тебе и придется за это заплатить. Так оно, в конечном итоге, и случилось с апостолами: они умерли мученической смертью, и многие были именно что распяты. Это не пассивное «терпение скорбей», это призыв к самому активному и деятельному самоотречению. Человек призван заранее согласиться на самое страшное, позорное и мучительное, что только может себе представить – и если он не готов, значит, ему еще рано следовать за Иисусом. Но есть у этого призыва и еще одна сторона, которая не была понятна ученикам в момент произнесения этих слов и раскрылась перед ними позднее. Всякий царь или полководец может призвать своих верных слуг или воинов умереть за него, но здесь совсем не тот случай: первым на кресте оказался Сам Иисус. Он не просто посылает учеников на смерть, Он Сам идет на смерть ради победы над смертью, ничего не требуя ни от кого и не пытаясь Себя защитить. При этом он заранее предупреждает, куда ведет такая дорога. Он Сам идет впереди, он принимает удар на Себя (позднее Павел в своих посланиях подробно будет рассуждать о Его искупительной жертве), но кто хочет действительно встретиться с Ним, не может пройти мимо Голгофы.   

«Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет», сказал Господь ученикам Своим, призвав их пред Себя, как сегодня слышали мы в Евангелии (Мк. 8:34).

Возлюбленные братия! И мы – ученики Господа нашего Иисуса Христа, потому что мы – христиане. И мы призваны пред лице Господа во святой храм сей для слышания учения Его. Мы стоим пред лицем Господа; взоры Его устремлены на нас. Пред Ним обнажены наши души; тайные мысли и сокровенные ощущения наши явны Ему. Он видит все намерения наши; Он видит правды и согрешения, содеянные нами от юности нашей; видит всю жизнь нашу и прошедшую и будущую; несодеянное еще нами, уже написано в книзе Его¹. Он презирает час перехода нашего в неизмеримую вечность и возвещает нам для спасения нашего Свое всесвятое заповедание: «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».

Силою живой веры возведем к Господу мысленное око наше, – и мы узрим Его, узрим Его, Вездесущего, присутствующего здесь с нами! Отверзем наше сердце, отвалив от входа в него тяжкий камень ожесточения; услышим, рассмотрим, примем, усвоим себе учение Господа нашего.

Что значит – «отречься себя»? «Отречься себя» – значит оставить греховную жизнь. Грех, при посредстве которого совершилось наше падение, так объял все естество наше, что сделался для нас как бы природным: отречение от греха сделалось отречением от естества; отречение от естества есть отречение от себя. Вечная смерть, поразившая нашу душу, обратилась для нас в жизнь. Она требует пищи своей – греха, своего наслаждения – греха; при посредстве такой пищи и такого наслаждения вечная смерть поддерживает и сохраняет свое владычество над человеком. Но падший человек признает поддержание и развитие в себе владычества смерти развитием и преуспеянием жизни. Так зараженный смертельным недугом преобладается насильственным требованием недуга и ищет яств, усиливающих недуг, ищет их, как самонужнейшей пищи, как необходимого, приятнейшего наслаждения. Против этой вечной смерти, представляющейся жизнью болезнующему страшным падением человечеству, Господь произносит приговор Свой: «Иже аще хощет спасти душу свою, развивая в ней жизнь падения или вечную смерть, тот погубит ю: а иже погубит душу свою мене ради и евангелия, умерщвляя в себе греховные пожелания и отрицаясь от греховного наслаждения, той спасет ю» (Мк. 8:35).

***

Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возьмет крест Свой, и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю (Мк. 8:34, 35). Господь повелевает полное отвержение падшаго естества, ненависть к его побуждениям, не только к явно злым, но и ко всем без исключения, и ко мнимо добрым. Великое бедствие – последовать правде падшаго естества: с этим сопряжено отвержение Евангелия, отвержение Искупителя, отвержение спасения. Кто не возненавидит души своей, не может Мой быти ученик (Лк. 14:26), сказал Господь. Объясняя вышеприведенные слова Господа, Великий Варсонофий говорит: "Как отрекается от себя человек? – Лишь тем, что оставляет естественные желания и последует Господу. Посему-то и говорит Господь здесь собственно о естественном, а не о неестественном; ибо если кто оставит только неестественное, то он не оставил еще ничего своего собственнаго, ради Бога, потому что противуестественное не принадлежит ему. А тот, кто оставил естественное, всегда взывает с апостолом Петром: се мы оставихомь вся, и в след Тебе идохомь, что убо будет нам? (Мф. 19:27-29) и слышит блаженный глас Господа, и обетованием удостоверяется в наследовании жизни вечной (Мф. 19:27, 29). Что оставил Петр, будучи не богат, и чем хвалился, если не оставлением естественных своих желаний? Ибо, если человек не умрет для плоти, живя духом, он не может воскреснуть душою. Как в мертвеце вовсе нет желании естественных, так нет их и в духовно-умершем для плоти. Если ты умер для плоти, то как могут жить в тебе желания естественные? Если же ты не достиг меры духовной, а еще младенчествуешь умом, то смирись пред учителем, – да накажет тя милостию (Пс. 140:5) и без совета ничего не делай (Сир. 32:21), хотя бы что и казалось тебе повидимому добрым; ибо свет демонов обращается впоследствии во тьму" (Ответ 59). Точно тоже должно сказать и о свете падшего человеческаго естества. Последование этому свету и развитие его в себе производит в душе совершенное омрачение и вполне отчуждает её от Христа. Чуждый христианства, чужд Бога: всяк, отметаяйся Сына, на Отца и мать (Ин. 11:43) – безбожник.

В наш век, гордый своим преуспеянием, большинство человеков, провозглашающее себя и христианами и делателями обильнейшего добра, устремилось к совершению правды падшаго естества, отвергнув с презрением правду евангельскую. Это большинство да услышит определение Господа: приближаются Мне людие сии усты своими и устами чтутъ Ми: сердце же ихъ далече отстоитъ от Мене. Всуе же чтутъ Ми, учаще учениемъ, заповедемъ человеческимъ (Мф. 15:8, 9). Делатель правды человеческой исполнен сомнения, высокоумия, самообольщения; он проповедует, трубит о себе, о делах своих, не обращая никакого внимания на воспрещение Господа (Мф. 6:1-18); ненавистью и мщением платит тем, которые осмелились бы отворить уста для самаго основательного и благонамеренного противоречия его правде; признает себя достойным и предостойным наград земных и небесных. Напротив того, делатель евангельских заповедей всегда погружен в смирение: сличая с возвышенностью и чистотою всесвятых заповедей свое исполнение их, он постоянно признает это исполнение крайне недостаточным, недостойным Бога; он видит себя заслужившим временные и вечные казни за согрешения свои, за нерасторгнутое общение с сатаною, за падение, общее всем человекам, за свое собственное пребывание в падении, наконец, за самое недостаточное и часто превратное исполнение заповедей. Пред каждою скорбью, посылаемой промыслом Божьим, он с покорностью преклоняет главу, ведая, что Бог обучает и образует скорбями служителей своих во время их земного странствования. Он милосердствует о врагах своих, и молится о них, как о братиях, увлекаемых демонами, как о членах единого тела, пораженных болезнью в духе своем, как о благодетелях своих, как о орудиях промысла Божия.

***

Что значит взять крест свой? Крест был орудием поносной казни для черни и пленников, лишенных права гражданского. Гордый мир, мир враждебный Христу, лишает учеников Христовых тех прав, которыми пользуются сыны мира. «Аще от мира бысте были, – говорит Господь своим последователям, – мир убо свое любил бы: якоже от мира несте, но аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир.» (Ин. 15:19) «От сонмищ ижденут вы, ... и всяк, иже убиет вы, возмнится службу приносити Богу» (Ин. 16:2). Взять крест свой – значит великодушно переносить те насмешки и поношения, которыми мир осыпает последователя Христова, те скорби и гонения, которыми грехолюбивый и слепотствующий мир преследует последователя Христова. «Сие бо есть угодно пред Богом, – говорит святой апостол Петр, – аще совести ради Божия терпит кто скорби, стражда без правды. На сие бо и звани бысте» (1 Пет. 2:19, 21) Господом, Который известил Своим возлюбленным: «в мире скорбни будете: но дерзайте, яко аз победих мир» (Ин. 16:33).

Взять крест свой – значит доблестно претерпевать тяжкий невидимый труд, невидимое томление и мученичество ради Евангелия при борьбе с собственными страстями, с живущим внутри нас грехом, с духами злобы, которые с яростию восстанут против нас и с ожесточением воспротивятся нам, когда мы вознамеримся свергнуть с себя иго греха и подчиниться игу Христову. «Несть наша брань, – сказал святой апостол Павел, – к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителям тмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6:12). «Оружия воинства нашего не плотская, но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающе, и всяко возношение, взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово» (2 Кор. 10:4–5). Одержав победу в этой невидимой, но многотрудной брани, апостол восклицал: «Мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа, имже мне мир распяся, и аз миру» (Гал. 6:14).

Взять крест свой – значит с покорностью и смирением подчиниться тем временным скорбям и бедствиям, которые благоугодно Божественному Промыслу попустить нам в очищение наших согрешений. Тогда крест служит для человека лествицею от земли к небу. Востек по этой лествице упоминаемый в Евангелии разбойник, востек из среды ужаснейших преступлений в светлейшие обители рая: он с креста своего произнес исполненные смиренномудрия глаголы; смиренномудрием вступил в богопознание, богопознанием приобрел небо. «Достойная по делом наю восприемлева, – сказал он, – помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии си» (Лк. 23:41–42). И мы, возлюбленные братия, когда окружат нас скорби, будем повторять слова разбойника, слова, цена которых – рай! или, подобно Иову, благословим карающего нас правосудного и вместе милосердого Господа. «Благая, – говорил этот страдалец, – прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим?» (Иов. 2:10) «яко Господеви изволися, тако и быст: буди имя Господне благословенно во веки» (Иов. 1:21). Да сбудется над нами неложное обетование Божие: «Блажен муж, иже претерпит искушение: зане искушен быв приимет венец жизни, егоже обеща Бог любящим его» (Иак. 1:12).

Взять крест свой – значит добровольно и с усердием подчиниться лишениям и подвигам, которыми обуздываются бессловесные стремления нашей плоти. К такому распятию плоти прибегал и святой апостол Павел: «умерщвляю тело мое, – говорит он, – и порабощаю, да не како, иным проповедуя, сам не ключим буду» (1 Кор. 9:27). «Сущий во плоти», то есть не обуздывающие своей плоти, но допустившие ей преобладание над духом, «Богу угодити не могут». И потому, живя во плоти, мы должны жить не для плоти! «Аще по плоти живете, имате умрети вечною смертью; аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете» вечною, блаженною жизнию (Рим. 8:8, 13). Плоть существенно обуздывается духом; но тогда только дух может владычествовать над плотью и управлять ею, когда она приготовлена к повиновению распятием ее. Распинается плоть постом, бдением, коленопреклонениями и другими телесными трудами, возлагаемыми на нее благоразумно и умеренно. Благоразумный и умеренный телесный подвиг освобождает тело от тяжести и дебелости, изощряет его силы, содержит его постоянно легким и способным к деятельности. «Иже Христовы суть, говорит апостол, плоть распята со страстми и похотми» (Гал. 5:24).

Что значит взять крест, и взять крест именно свой? Это значит, что каждый христианин должен терпеливо переносить именно те оскорбления и те гонения от мира, которые его постигают, а не какие-либо другие. Это значит, что каждый христианин должен с мужеством и постоянством бороться именно с теми страстями и с теми греховными помыслами, которые возникают в нем. Это значит, что каждый христианин должен с покорностью, с преданностью воле Божией, с исповеданием правосудия и милосердия Божия, с благодарением Богу переносить те именно скорби и лишения, какие попустит ему Божественный Промысл, а не другие какие-либо, рисуемые и предлагаемые гордостным мечтанием. Это значит – довольствоваться именно теми телесными подвигами, которые соответственны нашим телесным силам, в которых именно нуждается плоть наша для содержания ее в порядке, а отнюдь не стремиться, увлекаясь тщеславным усердием, по выражению святого Иоанна Лествичника², к усиленному посту, к усиленному бдению и прочему безмерию в подвигах, разрушающему телесное здравие и направляющему дух к самомнению и самообольщению. Все человечество трудится и страждет на земле; но как разнообразны эти страдания; как разнообразны страсти, которые нас борют; как разнообразны те скорби и искушения, которые посылает нам Бог для врачевания нашего, для очищения наших согрешений; какое различие у человеков в самых телесных силах, в самом здравии! Точно: у каждого человека – крест свой. И этот-то крест свой заповедано каждому христианину принять с самоотвержением и последовать Христу. Кто принял крест свой, отвергшись себя, тот примирился с самим собою, с обстоятельствами своими, с положением своим, внешним и внутренним, тот только может разумно и правильно последовать Христу.

Что значит – последовать Христу? Значит: изучать Евангелие, иметь Евангелие единственным руководителем деятельности ума, деятельности сердца, деятельности тела. Значит: заимствовать свой образ мыслей из Евангелия, настроить сердечные чувства по Евангелию и служить выражением Евангелия всеми поступками, всеми движениями, тайными и явными. К такому последованию Христу способен, повторяем, только тот, кто, избежав обольщения «изволенным ему смиренномудрием» (Кол. 2:18), восхотел обрести истинное смиренномудрие там, где оно почивает, – в послушании и покорности Богу. Вступивши в повиновение Богу, в повиновение, соединенное с полным самоотвержением, взял крест свой, признал и исповедал этот крест своим.

Возлюбленные братия! Воздавая сегодня, по уставу святой Церкви, поклонение честному Кресту Господню телами нашими, воздадим ему поклонение и духом! Почтим честный Крест Христов – орудие победы и знамя славы Христовой, – исповедав каждый с креста своего: «Достойное по делам моим восприемлю! Помяни мя, Господи, во царствии Твоем!» Сознанием своей греховности, благодарением Богу, покорностью воле Божией соделаем крест свой – орудие казни и знамя бесчестия – орудием победы и знаменем славы, подобно Кресту Господню. Отверзем себе крестом рай. Не позволим себе зловредного ропота, в особенности не позволим себе душепагубной хулы, которые часто слышатся из уст ослепленного, ожесточенного грешника, терзающегося и бьющегося на кресте своем, тщетно порывающегося избавиться от креста. При ропоте и хуле крест делается невыносимою тяжестью, увлекающею во ад распятого на нем. «Что я сделал?» – вопиет несознающийся грешник и укоряет в неправосудии и немилосердии правосудного и милосердого Бога, порицает и отвергает Промысл Божий; увидев распятым Сына Божия, насмешливо и лукаво требует от Него: «аще Ты еси Христос, спаси Себе и наю» (Лк. 23:39), сниди со креста (Мф. 27:41–42). Но Господь наш Иисус Христос «волею благоволи плотию взыти на крест и смерть претерпети³, чтоб крестом примирить с Богом человечество, смертью спасти человечество от вечной смерти. Приуготовляя святых апостолов к великому событию – к имеющему совершиться искуплению рода человеческого страданиями и поносною смертию вочеловечившегося Богочеловека, Господь благовременно поведал апостолам, что Ему надлежит быть предану в руки грешников, много пострадать, быть убитым и воскреснуть. Такое предсказание показалось некоторым из святых апостолов странным и несбыточным. Тогда Господь призвал пред Себя учеников Своих и сказал им: «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет». Аминь.

См. также ст. 35

Тогда Иаков и Иоанн, оставивши отца, сети, корабль, последовали за Спасителем, покидая равно кровные привязанности, узы века и заботу о доме. Тогда в первый раз услышано: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет (Мк. 8:34). Никакой воин не идет с женою на сражение. Ученику, желающему идти для погребения отца, это не позволяется. Лисицы имеют норы и птицы небесные гнезда, где им отдохнуть, а Сын человеческий не имеет, где главу приклонить. Не сокрушайся, если ты будешь пребывать в горестных обстоятельствах. Не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви, а оженивыйся печется о мирских, како угодити жене. Разделися жена и дева. Непосягшая печется о Господних, како угодити Господеви, да будет свята и телом, и духом, а посягшая печется о мирских, како угодити мужу (1 Кор. 7:32-34).

«Призвав народы соученики Своими, рече им: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».

Видите ли важность проповеди Христовой? Дело идет не о малом чем-либо, а обо всем. Кто из нас не захочет идти за своим Спасителем и Господом? В этом состоит самая вера наша, что мы все идем за Ним, как за источником истины и самою истиной; в этом состоит вся нравственность наша, что мы идем за Ним, как за наставником в добродетели, как за образцом в святости и самой святостью; в этом состоит все упование наше, что мы идем за Ним, как за Избавителем от всех зол, как за Виновником жизни вечной и самой жизнью. От веры во Христа, от последования за Ним, мы ожидаем всего. Посему для каждого из нас крайне нужно знать, что требует это самое последование и в чем состоит оно; кто действительно идет за Христом и, следовательно, дойдет до цели, и кто не идет за Ним, хотя и думает и, следовательно, никогда не достигнет преднамеренного конца? И се, Спаситель Сам хочет сказать нам о всем этом, хочет указать каждому, что значит идти за Ним. Можно ли после сего быть равнодушным к такой проповеди?

Итак, еще повторим: для кого дорого спасение своей души, кто хочет на самом деле быть христианином, тот обрати все внимание на слова Спасителя. Если условие спасения, Им Самим предложенное, выполняется в тебе, то ты на добром пути: ты безопасен, блажен, хотя бы был последним отребием мира. А если ты не подходишь под сие правило, если небесная мера не по тебе, то, кто бы ты ни был, и что бы ни значил в мире, между людьми, ты в крайней опасности; и если останешься тем, что теперь, то непременно погибнешь на веки.

Дабы облегчить для каждого занятие сим столь важным делом, рассмотрим, братие мои, со всем прилежанием каждое слово Спасителя, как бы от него зависели (как и действительно зависят) наша жизнь и наше спасение.

«Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».

В словах сих предлагаются три условия, кои надобно выполнить тому, кто хочет быть не своим, а Господним. Надобно, во-первых, отвергнуться себя; надобно, во-вторых, взять крест свой; надобно, наконец, последовать за Господом. Вот лествица к небесам: другой нет и быть не может. Вот и главные ступени сей лествицы; других нет и быть не может! Рассмотрим каждую ступень порознь.

«Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе»! Самоотвержение есть условие, крайне неприятное для нашего самолюбия, но, как показывает опыт, необходимое во всех делах важных. В самом деле, начинают ли учиться чему-либо – отвергаются своего ума, слушают и верят, что скажет учитель. Идут ли на сражение с неприятелем – отвергаются своей воли и подчиняют себя распоряжениям военачальника. Хотят ли вылечиться от какой-либо тяжкой и опасной болезни – во всем полагаются на искусство врача и отдают себя в его руки. Так поступают обыкновенно и в земных делах. Удивительно ли после сего, что с самоотвержения начинается и дело нашего спасения, или, что то же, последование за Христом.

Но в чем должно состоять оно и до чего простираться? И в обыкновенных делах самоотвержение простирается очень далеко. Воин, например, простирает и должен простирать его до того, что он, по одному слову, не только общего и главного вождя, но и ближайшего своего малого начальника, готов идти на явную смерть. Будем ли после сего удивляться, если самоотвержение христианское прострется до смерти?

И оно простирается досюда. Да, братие, мы не сказали бы вам правды, если бы сказали, что отвержение себя, которого требует Господь наш от последователей Своих, ограничивается отвержением некоторых токмо худых мыслей, желаний или поступков; нет, оно состоит в отвержении всего ума плотского, всей воли невозрожденной, и это не в известных только случаях, не на известное только время, а везде и всегда, на всю жизнь. Притом, это всецелое и всегдашнее отвержение себя должно в христианине простираться до возненавидения себя, как прямо и ясно написано о том в Евангелии: «аще кто грядет ко Мне, и не возненавидит... душу свою, не может Мой быти ученик» (Лк. 14:26). Как, по-видимому, ни строго требование сие, но оно столь же естественно, как и необходимо в настоящем состоянии нашем. Ибо в грешнике, каковы все мы, не много такого, что можно любить, и крайне много, за что должно ему себя ненавидеть. С другой стороны, что ненавидим, того легко и самоотвергаться; трудно оставлять и презирать только то, что любишь. Посему последователь Христов, для успеха в отвержении себя, сам должен стараться возненавидеть себя: ибо возненавидев, он уже не может не отвергаться себя.

Но как возненавидеть себя, когда каждый, по природе, любит себя? Как возненавидеть? А как ненавидит себя преступник, в коем пробудилась совесть, и сам себе желает казни? Как ненавидит себя больной, страждущий какою-либо ужасной болезнью, и призывает смерть? Как ненавидит себя человек, просто соскучившийся жизнью, и не желает смотреть на свет Божий? Во всех сих случаях наша ненависть простирается далее всех пределов; а когда нужно отвергнуться самих себя, дабы идти за Господом к вечной жизни, тут мы будем недоумевать и спрашивать: как возненавидеть себя? Познанием самих себя. Когда бы ты увидел, что на плечах твоих грязное, разодранное, смрадное рубище, тотчас сбросил бы его с себя, и никогда бы не воротился за ним, чтобы надеть его. Узнай же, через внимание к себе, что твоя настоящая чувственная жизнь есть такое именно рубище, – и ты возненавидишь свою чувственность и отвергнешь себя. Равно, если бы ты увидел, что у тебя в самой любимой комнате твоей, где ты почиваешь, завелись змеи, то немедленно убежал бы из этой комнаты и предпочел ей чистую хижину; познай же, что в душе твоей живут и непрестанно плодятся злые пожелания, – и ты возненавидишь свое сердце и не захочешь иметь его. Равным образом, когда бы ты узнал, что ты заразился смертельной болезнью, то, в таком случае ты рад бы бросить себя и навсегда уйти от себя, если б то было можно, на край света; познай же, что ты заражен смертоносным ядом греха, что сей яд непременно причиняет смерть вечную, – и ты готов будешь не только разлюбить, но и возненавидеть себя, и таким образом исполнить во всей точности требование Небесного Врача, чтобы всецело отвергнуться себя, ради последования за Ним.

Но как бы то ни было, возлюбленный собрат, только без отвержения себя нельзя сделать в последовании за Господом ни единого верного шага. Ибо рассуди сам: как бы ты решился оставить свой путь и следовать за Господом, если бы ты не разлюбил своего пути, не убедился, что ты сам не можешь быть своим руководителем, другими словами: не отвергнулся самого себя? Следуют за другими тогда, когда не полагаются на самих себя; не полагаются на самих себя тогда, когда убедились в своих недостатках, в своей худости. Другое дело, если бы Господь повел тебя за Собою тем же путем, каким следовал ты сам, но Он будет вести тебя путем новым, нередко совершенно противным твоему прежнему пути, потребует от тебя именно того, что не по твоему прежнему образу мыслей и чувств, не по твоему греховному нраву и жизни. Как же ты будешь выполнять требуемое, не оставив прежнего образа мыслей, чувств и желаний? Как, не отвергнувшись своего ума, ты будешь принимать тайны веры, кои превыше ума и противны его мудрованиям? Как, не отвергнувшись своего самолюбия, ты будешь почитать себя первым из грешников и любить своих врагов? Как, не отвергнувшись своей плоти и крови, ты будешь распинать свою плоть с ее страстями и похотями? – Как, не возненавидев своей души, ты будешь стараться погубить ее? – Явная несовместимость! Оттого, что и бывает с теми, кои, не отвергнувшись себя, думают идти за Господом? Они только думают идти за Ним, а в самом деле идут не за Ним, а за самими собою: кто за своим умом и познаниями, кто за своим сердцем и даже страстями, кто за обычаями века сего и примерами других. Иначе и быть не может; потому что, иже хочет идти за Господом, тот, по слову Его, прежде всего «да отвержется себе»: это первое необходимое условие, первая ступень в лествице к небесам!

Второе требование и вторая ступень: «да возмет крест свой»! Крест есть орудие казни; он необходим, когда есть преступник, коего казнить должно: кто же этот преступник? Мы сами: наш плотский человек, наша злая воля, наше преступное самолюбие, все ветхое падшее существо наше. Отвергаясь его, мы много делаем, но далеко не все. Отвергнутый ветхий человек наш не будет лежать в бездействии, как лежит ветхое, сброшенное с плеч рубище: нет, это лютый зверь, который, отвергнутый и даже пораженный, возобновляет нападения и становится тем разъяреннее и опаснее, чем более его поражают. Тут одно из двух: надобно умертвить отвергнутого, или самому пасть под его ударами. Чем же будем умерщвлять врага нашего, то есть нашу плоть и кровь, наше самолюбие и страсти, наше плотоугодие и гордость? Собственным разумом? Он сам, доколе не возродится свыше, «кичит» (1 Кор. 8:1), вземлется на разум Божий, и потому имеет нужду в умерщвлении. Собственною волею? Но она так слаба на добро, что «хотети, – как выражается апостол, – прилежит ей, а еже содеяти доброе, не обретает» (Рим. 7:18). И как она возложит руки на свое собственное самолюбие? Нужно орудие самоумерщвления внешнее, твердое, могущественное; посему-то и повелевается, отвергнувшись себя, взять крест. То есть что сделать? Полюбить, избрать, усвоить себе все, что умерщвляет в нас наше самолюбие и злую волю, нашу чувственность и страсти. Посему крест, например, есть бедность и недостатки; крест – бесчестие и клевета; крест – болезни и слабости; крест – худая женитьба и худое соседство; крест – бездетство и многосемейность; крест – потеря сродственников и друзей; крест – все несчастные случаи. Сей-то крест, эту совокупность огорчений, досад, лишений, искушений, бедствий, должен взять, то есть избрать и усвоить себе, тот, кто хочет быть истинным последователем Христовым. Надобно взять не так, как преступник берет орудие казни: с отвращением, досадою, по необходимости; нет, надобно взять добровольно, с усердием, в повиновении благой воле Божией, по любви к своему спасению, в твердом убеждении в его пользе и необходимости; надобно взять сей крест, как больной берет самое горькое и противное лекарство, ожидая от него возвращения себе здоровья и силы. Только когда крест берется таким образом, он составляет врачевство, есть признак последователя Христова, есть символ и знамение христианства. Без такого взятия – добровольного, разумного, в духе веры и любви, – крест есть тягость подавляющая, умерщвляющая, но не воскрешающая. Ибо надобно знать, братие, что крест, как совокупность лишений, неизбежен человеку на земле; от него нельзя уйти никому; его надобно несть всякому, и не следуя за Христом, подобно, как его нес вместе со Христом разбойник, его хуливший. Но такой крест, не взятый, а возложенный необходимостью, не спасает, а только убивает и мучит бесплодно.

Заметим еще и то, что Спаситель велит последователю Своему взять крест «свой» – тот, который принадлежит именно ему, назначен свыше для него. Это нужно заметить для того, что злая воля своенравна во всем, даже в выборе креста, на коем ей должно быть распятой. Не хотят взять тот, который дан Богом, а хотят иметь самодельный, в таком, а не другом виде, состоящий из таких, а не других скорбей и лишений. Так, например, такому-то человеку видимо суждено страдать и очищаться подвигами жизни семейной и общественной, а он ищет для себя крестов жизни отшельнической. До каких затруднений, опасностей не доводит людей такой произвол и самонравие, по-видимому, не предосудительные, а в самом деле вредоносные! А главная опасность та, что таким образом дают место своему произволу, когда он-то первый и должен подлежать отвержению и смерти на кресте. Нет, возлюбленная о Христе душа, если ты действительно отверглась, как должно, самой себя и решилась идти за Господом своим на Голгофу; то ты уже не будешь разбирать крестов, престанешь вымышлять их по-своему, а возьмешь тот, который давно готов для тебя. Да, он давно готов! Ибо так как крест есть необходимость для каждого: то Промысл Божий располагает нашей жизнью так, что для каждого есть свой крест, своя доля скорбей, искушений, болезней. Сей-то крест есть самый действительный и животворящий; ибо он устроен не человеком, а Самим Богом. Посему, кто решился идти за Господом и для того взять крест, должен найти именно свой крест, а не брать чуждого, себе не принадлежащего, дабы за свое своеволие не пасть под его тяжестью.

Но ужели в сем случае нет никакого места произволу, свободным самолишениям и жертвам? Есть, весьма есть! Только прежде всего надобно решиться переносить лишения и скорби, посылаемые от Бога, те, кои неизбежны по самому нашему положению в мире и обществе; а потом уже, если достанет усердия и откроется случай и нужда, решаться на жертвы произвольные. Но и в сем случае необходимо правило – брать крест опять не чуждый, а свой, то есть сообразный со своим состоянием, своими силами, с христианским смирением и самоотвержением. И особенно с самоотвержением, чтобы, думая иметь второй и сугубый плод, так сказать, в лучшем виде, не потерять первого и, взяв крест, не взять в нем тайно и неприметно самого себя.

Таков, братие мои, смысл второго требования от последователя Христова, и се свойство второй ступени в лествице к небесам!

Третье требование и третья ступень есть шествие с крестом за Господом: «и возмет крест свой, и по Мне грядет!». Жизнь наша есть путь непрерывный: можно остановиться на нем своей деятельностью, но нельзя остановить течения вещей, развития или упадка собственных сил и жизни. Все это, не останавливаясь, идет неудержимо. Тем паче жизнь духовная, христианская, есть путь непрестанный, всегдашнее хождение во свете заповедей Божиих, где нельзя остановиться без того, чтобы в то же время не остаться позади.

Посему-то Спаситель повелевает последователю Своему, взяв крест, не стоять в раздумьи, не смотреть по сторонам, а идти, не останавливаясь: то есть что делать? Во-первых, всегда помнить, откуда, из какой тьмы и пагубы он изведен благодатию Божиею: куда, к какому свету, чистоте и совершенству ему должно стремиться, что у него и для чего за плечами, то есть не свирели и тимпаны, не розы и лилии, а крест: а помня все это, непрестанно устремляться в передняя, переходя путем узким от веры в веру, от добродетели к добродетели, от одного опыта самоумерщвления к другому, не удовлетворяясь никакой внешней благовидностью своего поведения, а простираясь до истинной чистоты намерений, до совершенной богоугодности действий, до полного умерщвления в себе греха и самолюбия. Так поступал апостол Павел, который и после того, как был уже на третьем небе, почитал себя еще «не у ...достигши» (Флп. 3:13) и, нося «язвы Господа Иисуса на теле» (Гал. 6:17), совсем будучи распят миру, все еще продолжал по вся дни умерщвлять тело свое, «да не како, – говорит, – иным проповедуя, сам неключим буду» (1 Кор. 9:27). Противно сему поступают те, кои, по надежде на окружающие их лишения и горести, думают, что они через то совершенно безопасны от искушений и соблазнов, потому оставляют духовное бодрствование и предаются бездействию. Оттого-то именно бывает, что иные, как выражается сей же апостол, «наченше духом», скончавают плотью (Гал. 3:3). Блюдись сего, последователь Христов!

Чрезвычайно важно еще притом, чтобы, взяв крест, идти не за кем-либо другим, а именно за своим Спасителем: «по Мне грядет». Увы, братие мои, можно нести крест и идти – не во след Спасителя, а в след того же мнимоотвергнутого греховного своего человека! Можно страдать и терпеть, и в то же время погублять мзду и страданий и терпения! Это бывает, когда мы, среди нашего крестоношения, руководствуемся не верою в Господа и Его примером, не правилами Евангелия, а своим воображением и чувствами, или худо понятыми примерами других. В таком случае обыкновенно впадают в крайности; устремляются к тому, что, хотя само в себе хорошо, но нам не свойственно; и не исполняют того, что кажется не так высоко, но для нас необходимо. Чтобы избегнуть сего, крестоносцу надобно непрестанно иметь пред очами жизнь Господа своего и, по возможности, подражать ей. Кто будет поступать таким образом, тот не увлечется, например, той неправильной мыслью, якобы для самоотвержения христианского нужно человеку бросить все житейские связи и бежать в пустыню. Спаситель, напротив, для великого крестоношения Своего изшел из пустыни; около четырех лет провел между людьми всякого рода, странствуя по градам и весям. Памятуя сие, каждый может спокойно оставаться в своем звании и при своих обыкновенных делах; только, пребывая и живя, как член общества, не должен забывать, что он есть крестоносец Христов, и что вследствие сего и ему предлежит своя доля скорбей и напастей, – если не отвне, то от собственного сердца и страстей, доколе они не будут умерщвлены на кресте. Кто будет идти со своим крестом во след Спасителя своего, тот избегнет и той искусительной мысли, что для крестоносца Христова вовсе непозволительно участвовать в невинных радостях жизни, в удовольствиях семейных, пользоваться дружбой, уважением сограждан, и прочим. Нет, Господь Сам не отвергал знаков любви к Себе, разделял общую радость на браке в Кане Галилейской, похвалил жену, помазавшую ноги Ему миром; был даже на Фаворе и блистал славой небесной: только и на самом Фаворе не забывал креста Своего, беседуя, с Моисеем и Илиею о исходе Своем, «его же хотяше скончати во Иерусалиме» (Лк. 9:31), то есть, о Своей крестной смерти. Наконец, Он ли не имел мужества нести Свой Крест до конца? И, однако же, не пререк, когда распинатели возложили Крест Его на Симона Киринейского. Тем паче нам, слабым и непостоянным, кто бы мы ни были, не подобает уклоняться, когда Промысл посылает кого-либо для облегчения нашего креста, дабы в противном случае не попасть, за свое самонадеяние, в плен последнему врагу – гордости духовной.

Кратко: взяв крест, должно идти путем веры и добродетели, идти непрестанно, идти за своим Спасителем, руководясь Его примером и повелениями, – идти, не озираясь вспять на прежние греховные навыки, не рассеивая взоров по сторонам, ограждаясь непрестанно смирением и молитвою.

Но куда же приводит путь сей? Где цель его, и что там?

Спаситель не открыл сего в настоящем случае прямо, потому что, когда предлагалась настоящая беседа, Его собственный путь еще продолжался. Но можно ли много недоумевать и вопрошать о том, где конец пути крестного? Когда велят идти с крестом за плечами: то явно не на брак и пиршество. Когда надобно идти с сим крестом за Господом, то нельзя не прийти, наконец, на Голгофу.

Для чего носили преступники свои кресты? Для того, чтобы быть распятыми на них. Для того же должен нести свой крест и ты христианин! Смерть, смерть крестная, вот цель твоего крестоношения, твоего последования за Христом! «Иже Христовы суть, – говорит апостол, – плоть распята со страстьми и похотъми» (Гал. 5:24); и представляет в пример сего распятия себя самого: «имже мне мир распяся, и аз миру» (Гал. 6:14).

Но если где, то при сей истине, все падшее существо наше возмущается, все кости плотского человека нашего вопиют: «не хощем сему, да царствует над нами» (Лк. 19:14). Что за царь, у коего вместо скипетра – крест? Что за предводитель к победе, который ведет последователей своих на смерть неизбежную? В самом деле, братие мои, почему так мало истинных последователей Христовых? – Именно потому, что, следуя за Христом, надобно идти на смерть своей чувственности. Отвергаться самих себя отчасти соглашаются, ибо не могут не видеть, что в них есть много даже такого, чего вовсе нельзя терпеть. Соглашаются даже и взять крест, то есть, переносить скорби, подвергаться лишениям, находя это, с одной стороны, неизбежным, а с другой – полезным, но быть распяту со Христом, погребену, дабы потом не иметь своего ума, своей воли, своей жизни – на это решаются только немногие, избранные; об этом вовсе не думают, сего не почитает нужным большая часть даже из так называемых добрых христиан.

Да будет же известно, братие мои, всем и каждому, что без сораспятия нашего Господу и Спасителю нашему невозможно, решительно невозможно, участвовать нам и в Воскресении с Ним, ибо естественная жизнь наша во грехе и страстях так противоположна истинной жизни нашей в Боге, как ночь противоположна дню. Чтобы настал день и взошло солнце, непременно прежде должна пройти ночь; подобно сему, чтобы явилась в нас жизнь Христова, а с нею вечные радость и блаженство, прежде должна быть истреблена в нас жизнь греховная. Посему думающие достигнуть спасения иным каким образом, а не через умерщвление своей плоти и страстей, подобны тем людям, кои желали бы получить здоровье, не исцелившись от лютой болезни. Сего не может сделать для нас Спаситель наш, ибо это значило бы предоставить Царствие Небесное греху и страстям. Посему, кто хочет последовать Ему, тот заранее должен решиться на умерщвление в себе всего, противного воле Божией, и следовательно, прежде всего – на умерщвление своего самолюбия, которое составляет корень всех наших нечистот и преступлений.

Дело столь великое, хотя может начаться в нас каждое мгновение, очевидно – не может совершиться в краткое время; ему должна быть посвящена вся наша жизнь. Посему тот в жалком заблуждении, кто думает, что для вечного спасения души своей достаточно, например, провести в покаянии и молитве один какой-либо Великий пост. Нет, этот Великий и воистину душеспасительный пост должен состоять из всей нашей жизни. Пасха и Воскресение после таковой четыредесятницы празднуются уже не на земле, а там – в невечернем дни Царствия Христова.

Очевидно также, что умерщвление в нас ветхого человека сопряжено со многим принуждением себя, с лишениями и скорбями. Но что же делать? Это болезни нового рождения от духа. Как по плоти нельзя родиться без крови и слез, так нельзя возродиться и по духу без скорби и печали по Бозе. Спаситель никого не принуждает к сему: «иже... аще кто хощет»! Но мы сами, поняв надлежащим образом дело спасения нашего, мы сами должны отвергнуть широкий путь, вводящий неминуемо в пагубу, и возлюбить путь узкий, который один вводит в живот. Ибо что пользы, если мы, уклонившись от ига Христова, и избегнем скорбей временных, но подвергнемся через то, подобно богачу Евангельскому, мучению вечному? (Лк. 16:19–31) Но избегнем ли, уклонившись от последования Христу, даже временных скорбей? Увы, мир, нас обольщающий, имеет не одни розы, а и множество вместе с ними тернов: первые цветут кратко, а последние – всегда на древе. Какая неизмеримая толпа миролюбцев! Но много ли довольных своей участью? Все стонут и воздыхают. Посему, если уж неизбежно страдание, то лучше терпеть и страдать для Христа и со Христом, нежели для мира и с миром. В первом случае временными страданиями искупается вечное блаженство; а в последнем – временные страдания послужат залогом и предначатием вечных мук.

Уразумеем же тайну Креста Христова и нашего. Познаем необходимость обоих крестов; познав, возлюбим тот и другой любовью неразрывной; возлюбив, будем нести свой крест, по следам Спасителя нашего, распиная на нем ветхого человека нашего, тлеющего в похотех прелестных. Сделаем все сие, братие мои; ибо се есть живот вечный! Другого пути к животу и Царствию для нас нет и быть не может! Аминь.

Иже (кто) хощет по Мне (за Мною) ити и пр. В этих и дальнейших словах И. Христос учит о кресте Своих учеников или последователей. Ап. Петр выражал желание, чтобы Господь не страдал, но Господь в это время высказал, что страдания неизбежны и для всякого Его последователя. У еванг. Матфея тут сказано: тогда, т. е. после того, как предсказал о предстоящих Ему Самому страданиях и смерти. Кто хочет идти за Мною (по Мне идти), т.. кто хочет быть Моим учеником и последователем (Мк. 2:14). Да отвержется себе–отвергнись, отрекись себя, т.. откажись от собственной твоей воли и расположений, так как со времени грехопадения прародителей они сделались очень склонны ко злу (Рим. 7:18), и предайся святой и спасительной воле Божией, ради Христа будь готовь на всякие лишения, гонения, скорби и страдания, если бы Господь послал тебе их; откажись от всего, что удаляет от Христа, как бы тебе это ни было больно. „Отрекается сам себя тот, пишет свят. Василий великий, кто совлекается ветхого человека, истлевающаго в обольстительных похотях, отрекается и от всех мирских пристрастий, которые могут препятствовать благочестивым намерениям. Совершенное же отречение состоит в том, чтобы быть беспристрастным и к самой жизни «. Возьмет крест свой–возьми крест свой, т. е. будь готов на всякие страдания и искушения, и на самую смерть, н даже позорную смерть. Выражение возьми крест свой взято от обычая, по которому осужденные на крестную смерть, сами должны были нести крест до места казни. Так нес Свой крест Спаситель. Сам Иисус Христос вошел в славу крестом; чтобы войти в Его славу, и последователю Его нужно прежде сделаться участником в Его страдании (Воскр. Чт.) чрез терпение всего скорбного–до смерти. Таким образом взять крест свой, это значит быть готовым перенести столько страданий и искушений, сколько на каждого пошлет наказующая, очищающая и вместе милующая, судьба всем управляющего провидения, ибо и Христос не избирал, и не умножал Себе страдания, а принял те, какие предуставила Ему премудрость, правда и судьба Отца Его (Тр. л.). По Мне грядет–следуй за Мной, т. е. будь Моим послушным учеником, последователем–делай и живи так, как учил Своим словом и примером; не только терпи, но и соблюдай всякую добродетель (Злат). Господь говорит: кто хочет, этим Он показывает, что Он не заставляет, не принуждает насильно, но предоставляет каждому на собственный произвол. Св. Златоуст замечает при этом: „Говоря так, Господь сильнее убеждал последовать Себе, ибо принуждая, мы часто отвращаем, а предоставляя слушателю свободу, больше привлекаем. Кроткое обращение действительнее принуждения»

Действительно, здесь слово „крест" употреблено в смысле страданий, но из других мест Писания: Ин. 19:16-19; Мф. 27:32—можно видеть* что Симон Киринеянин и Сам Иисус Христос несли на себе древо креста, да и враги Христа об этом свидетельствуют: Мф. 27:40. Это древо послужило орудием нашего спасения: 1 Пет. 2:24; и пренебрегать им могут только „погибающие": 1 Кор. 1:18, и враги креста: Флп. 3:18.

Исповедание мессианского достоинства Иисуса имеет значение не отвлеченной истины, но незыблемого основания практического поведения. Мы уже видели, что ученики вместе с Иисусом противостоят миру. Общение с Иисусом как с Мессией прямо предполагает последование за Ним. Путь Мессии – мы это только что отметили – есть путь отвержения и смерти, но также и Воскресения: чрез смерть к жизни и к славе. Последование за Иисусом открывает этот же путь и для учеников. Это неизбежное следствие Господь выводит Сам (Мк. 8:34 и сл.). Он призывает учеников к несению креста как условию последования за Ним. Образ креста, естественно, обращает мысль к кресту Христову. Несение креста есть наглядное выражение последования. И потому неудивительно, что в либеральной науке было высказано сомнение, мог ли Иисус употребить этот образ до Своего распятия. На этот вопрос многие отвечают отрицательно, и словам, которые евангелист влагает в уста Иисуса, усвояется позднейшее происхождение. Такое понимание отнюдь не является обязательным. Смертная казнь посредством распятия на кресте постоянно применялась римлянами во время иудейских восстаний. По свидетельству Иосифа Флавия, бывало, что дерева не хватало на кресты. Употребленный Иисусом образ был совершенно понятен и до распятия. Конечно, всё свое значение он получил после страстей.

Смысл отвержения себя раскрывается в противоположении ст. 36–37. Миру, пребывающему во грехе, противопоставляется душа человека как единственная подлинная ценность. Греческое слово ψυχή, которое по-русски передано буквально словом «душа», имеет в нашем контексте значение почти возвратного местоимения. Оно означает суть человека, то, что составляет его жизнь. Эта жизнь может быть правильно и ложно понимаема. Ложное понимание есть стремление сохранить себя для жизни мира. Оно ведет к гибели. Истинное понимание есть готовность отдать себя ради Христа и Его благовестия. Оно обеспечивает жизнь (ст. 35). Душе в ее истинном понимании и противополагается мир со всеми его ценностями. Ни с какими мирскими ценностями ценность души несоизмерима (ст. 36–37). В настоящем роду прелюбодейному и грешному Христос со Своим учением противостоит в уничижении. Горе тому, кто постыдится Уничиженного. Настоящему уничижению противополагается Его грядущее пришествие в славе Отца со святыми ангелами. Грядущий в славе устыдится того, кто Его устыдится в уничижении. Вывод ясен – последование за Христом предполагает последование в отвержении и в страстях. Причастие страстям предполагает и причастие Воскресению. Причастие – в эсхатологическом будущем. Но не только.

Из предыдущих стихов мы знаем, что Иисус сознательно выбирает путь, предначертанный Ему Отцом. Тот, кто хочет стать Его учеником, должен быть готов разделить Его судьбу, в этом заключается суть ученичества. Поэтому Иисус говорит о необходимых условиях, которыми определяется ученичество. Эти требования относятся не только к апостолам, но и ко всем, кто хочет следовать за Иисусом, поэтому Иисус подозвал народ. Такой человек должен забыть о себе – дословно: «сказать нет самому себе», то есть отказаться от самости, от эгоцентризма, сосредоточенности на себе – от самой распространенной формы идолопоклонства. Это значит нечто гораздо большее, чем аскетический отказ от собственной воли или самоотречение. Апостол Павел скажет об этом другими словами: «Пусть каждый из вас думает не о собственном благе, но о благе других!» (Флп. 2:4).

Ученик должен нести свой крест. Это очень сильный образ. Иисус уподобляет учеников преступникам, осужденным на казнь через распятие и несущим на плечах перекладину от креста. Со времен римского владычества эта казнь часто применялась в Палестине по отношению к мятежникам и рабам, и это зрелище было довольно привычным. Распятие было мучительной и позорной казнью, внушавшей такой ужас, что люди избегали употреблять само слово «крест», заменяя его словами «плохое дерево». Если человек последует за Иисусом, несущим крест, он должен быть готов и к клевете, и к позору, и даже к мучительной кончине, только в таком случае он действительно последует за Ним. Иисус не обещает Своим избранникам теплой и уютной жизни, этакой тихой заводи, которую обойдут стороной бури и невзгоды. Даже если жизнь сложится так, что физические страдания не выпадут христианину на долю, ему все равно придется совершить самое трудное для человека – покинуть все привычное, переоценить все ценности, вырваться из уюта привычного существования. Но история показывает, что, если человек решился стать подлинным христианином, его обычно ждут гонения или смерть даже в христианской стране.

Крест был орудием страшной казни. «Взять крест» означало нести горизонтальную перекладину до места казни сквозь глумящуюся толпу народа. В возвышенно риторическом стиле Иисус говорит о том, к чему должны быть готовы все истинные ученики: если они последуют за Ним, то встретят презрение и смерть, потому что этот путь ведет к кресту. Но жизнь дороже самого мира, и отдать жизнь в этом мире, чтобы получить ее в грядущем — мудрое решение (ср.: 2 Вар. 17:2, 3; 51:15, 16); нет таких сокровищ, за которые можно было бы выкупить жизнь (Пс. 48:8, 16).

Это был момент невыразимо торжественный. Даже те немногие верующие и сам их глава, их вождь и выразитель, приветствуя Христа Мессией, льнул к старым национальным воззрениям и не мог их примирить с страданием я смертью Мессия. Но выразив самонадеянному апостолу строгий - укор за его неразумную привязанность и духовную немощность, Спаситель воспользовался этим случаем для изложения глубочайшаго учения, с которым Он обратился не только к Своим ученикам, но и ко всем вообще, Даже в таком отдаленном округе, каким был округ Кесарии Филипповой, Христос не мог вполне избегнуть того, чтобы к Нему не собирался народ, потому что и там жило не мало иудеев. Из евангелия Марка видно, что и там за Ним во множестве следовал народ, который обыкновенно шел поодаль от Него и апостолов, и иногда был подзываем к Нему, чтобы слышать благостное учение, исходившее из Его уст. Как народ, так и ученики были еще заражены теми же ложными понятиями, которыя побудили Петра к необдуманному вмешательству. Ко всем им поэтому Он обратился с поучением, в котором объяснил, что сущность всякаго высшаго долга, смысл всякой истины жизни, составляющей как самое приятное служение Богу, так и самый облагороживающий пример для людей, заключается в законе самопожертвования. При этом именно случае сказал Он те немногия слова, которыя оказали в высшей степени благотворное влияние на совесть человечества, возводя его мысли от мира чувственнаго к миру духовному: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкупа даст человек за душу свою?» (Мк. 8:36-37) И затем Христос еще раз объявил им, что и Сам Он будет предав суду.

возьми крест свой. Приговоренных к распятию преступников обычно заставляли нести к месту казни перекладину от их креста (ср. Мк. 15:21). Данный образ символизирует необходимость страдать со Христом.

В середине Великого поста Святая Цер­ковь износит на середину храма Крест Гос­подень, чтобы укрепить верных в их трудах. И сегодняшнее евангельское чтение говорит о неизбежности несения креста каждым, кто решился идти за Христом. Нередко этот при­зыв ко крестоношению понимается нами как внутренняя готовность взвалить на свои плечи крайне тяжелую ношу — скорби, болезни, го­рести, и тем самым засвидетельствовать свою верность Спасителю. Но Христос призывает выполнить одно крайне важное условие, без которого даже самый легкий крест окажется неподъемным. Это условие — отвержение себя, способность и готовность говорить себе реши­тельное «нет», отказ от эгоистического служе­ния себе самому. И сейчас, во время Великого поста, этот призыв можно и должно перевести из области теории в практическую плоскость.

Когда мы служим себе? Когда без разбора бросаемся удовлетворять любые свои пожела­ния и устремления.«Ая хочу, и все тут!» — в этой фразе слышится интонация маленького божка, который стремится к одному: чтобы вселенная вращалась вокруг него и только его обслужи­вала. Именно отсюда — расстройство, раздра­жение, злоба и обида, когда что-то получается вдруг не так, как хотелось. Я вспоминаю, как одна пятилетняя девочка раскапризничалась и потребовала от своих родителей разрешения перейти через небольшой ручей по хлипкому мостику. Родители, естественно, не позволили, но она все равно пошла. Когда же мостик рух­нул, и девочка оказалась в пышном парадном платье по пояс в грязной луже, она посмотрела с ненавистью на своих родителей и произнесла поистине гениальную фразу: «Всё из-за вас!»

У каждого из нас — свои капризы и свои навязчивые «мостики». Чтобы не попадать слишком часто в свои «лужи», надо научиться двум вещам. Первое — понять, что далеко не все идеи, возникающие в душе, на самом деле при­надлежит нам. Это может быть результат ра­боты агитационной машины рекламодателей, влияние среды, заложенные на генетическом уровне предпочтения, доставшиеся от наших родителей, а могут быть и просто помыслы или желания, вбрасываемые злыми силами. Наши­ми они становятся только тогда, когда мы их принимаем и начинаем реализовывать, с мо­мента внутреннего согласия. Значит, прежде всего, надо научиться внимательному отноше­нию ко всему, что пытается проникнуть в дом души. Никто же из нас не держит двери дома нараспашку? Почему же к душевной безопас­ности мы относимся с такой небрежностью?

Второе важное обстоятельство. Нам ино­гда бывает крайне сложно понять, какая идея правильная, а какая — нет. Конечно, есть го­лос совести, но не всегда нам хочется его яс­ным образом услышать. Значит, необходим внешний критерий, которым можно было бы поверять все, что стучится в душу. И этот критерий есть у каждого христианина — это заповеди Божии, понимаемые не только как запреты, но и как определенные направления, векторы развития. Нам следует чаще задавать себе вопрос, прежде чем принять тот или иной помысл, — себе я служу или Богу и ближним? Станет ли кому-то теплее, лучше, радостнее от того, что я сделаю, или, напротив, я создам лю­дям дополнительные проблемы? Когда такое размышление войдет в привычку, мы с удив­лением обнаружим: оказывается, крест-то дав­но уже лежит на наших плечах! Этот крест — мы сами, точнее, наша грехолюбивая, ветхая природа, без преодоления которой о спасе­нии души и речи быть не может! Помоги же нам, Господи, научиться быть внимательны­ми и мудрыми и не всякое намерение пускать в дом нашей души!

Обличив неуместное прекословие ученика, Иисус Христос обратился ко всему народу и распространил на всех своих последователей учение о кресте и самоотвержении. он говорил всем, «не принуждая, но отдавая на произволение» (свт. Афанасий александрийский): аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет. отвергнуться себя, по изъяснению святителя Филарета Московского, – «не значит бросить душу и тело без внимания, без попечения, но разве отвергнуть пристрастие к телу и его удовольствиям, к жизни временной и ее благополучию, и даже к наслаждениям душевным, почерпаемым из неочищенной природы, к желаниям собственной воли, к любимым понятиям собственного мудрования, а под именем креста нашего должно разуметь всякую по судьбам Божиим нас постигающую скорбь, лишение, уничижение, страдание и многострадальную или бедственную смерть». не возлагая на нас своего великого креста, которого мы не могли бы понести, «он заповедует только взять каждому свой собственный, т. е. быть готовым перенести столько страданий, искушений, внешних, внутренних, сколько на каждого в особенности наведет наказующая, очищающая и вместе милующая судьба всем управляющего Провидения». Что путь самоотвержения есть путь спасительный, Господь подтвердил следующими словами: иже бo аще хощет душу свою спасти – для жизни временной, погубит ю – для жизни блаженной в вечности, и иже аще погубит душу свою – здесь, не пощадив своей жизни Мене ради и Евангелия, обрящет ю – для блаженной вечности. Кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит, или что даст человек измену за душу свою? Иже бо аще постыдится Мене и Моих словес в роды сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Своей и Отчей, со Ангелы Своими, и тогда воздаст комуждо по деянием его. но и до открытия вечного Царства Христова некоторые удостоятся узреть царство Его еще здесь – на земле: аминь глаголю вам, заключил свою речь Господь, – суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, Дóндеже видят Сына Человеческаго, грядуща во царствии Своем, и Царствие Божие, пришедшее в силе.

Что значит «отвергнуться себя?»

Ответ. Сделаться иным, чем прежде был, не по естеству, но по внутреннему состоянию: сребролюбцу отречься от сребролюбия, славолюбцу от славолюбия, блуднику и прелюбодею от нечистой похоти, гневливому и злобному от гнева и злобы, гордому от гордости, немилостивому от жестокосердия своего, словом, злонравному от злонравия своего отречься. Так естество то же будет, но нрав иной будет. Что Бог создал, то же будет, но что человек сам сделал, то переменится; и так человек будет иной; и иной по нраву, но тот же по естеству.

Итак, будь и ты не тот, что прежде был. Перемени себя, и не тот будешь. Не ищи славы, чести, богатства и сласти мира сего; не гневайся и не мсти, когда поносят и обижают тебя; не любуйся, не услаждайся, не утешайся и не превозносись, когда хвалят тебя; не жалей и не ропщи о похищенном имении твоем, и прочее, – и не тот будешь. И это и есть: «отвергнуться себя». Тогда пойдешь тесным путем и понесешь крест свой, и будешь последовать Христу.

Ответ. Многие несут крест свой, но не следуют за Христом. Таковы те, которые злые дела творят и страдают, как-то: злодеи, воры, разбойники, убийцы, грабители, блудники, пьяницы, и проч. Несут они крест, то есть или поношение, или биение, или узы, или ссылку терпят, или саму смерть, но не следуют за Христом.

Итак, что значит «следовать за Христом?»

Ответ. Делать добро, и терпеть всякое злоключение ради воли Божией, хотящей нашего терпения, взирая на Самого Христа, так пострадавшего. Христос все праведно творил, «и греха не сделал» (1 Пет. 2:22), и добру учил, но всякое бедствие и злоключение ради нас терпел и страдал, «творя волю пославшего Его» Отца (Ин. 4:34), «и совершая дело Его», был «послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Ин. 4:34; Флп. 2:8).

Так научил Он нас Своим примером, как подобает нам угождать Богу, то есть делать добро и злоключение терпеть, чтобы так волю Божию творить. Ибо воля Божия хочет, чтоб мы делали добро и все противное, приключающееся от сатаны, или от злых людей, великодушно сносили, и терпением преодолевали.

Итак, если кто добро творит и страдает неправедно, и терпит ради любви к Богу и ко Христу, Сыну Божию, то есть потому, что Христос ради любви к Отцу Своему Небесному и ради любви к нам, недостойным, так пострадал и терпел, тот следует за Христом смирением, терпением и любовью, и несет крест свой, и идет тесным и Христовым путем, и идет в вечное царствие, как говорит: «кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет» (Ин. 12:26).

Итак, видишь, что есть тесный путь. Из этого разумей, «что мало тех, которые находят» его (Мф. 7:14).

Видишь, что значит «отвергнуться себя, и взять крест свой и следовать за Христом». Ведай, что мало отрицающихся себя и следующих за Христом. Все хотят с Христом прославленными быть, но с Ним страждущим мало кто хочет быть. Но Христос говорит: «кто не берет креста своего и следует за Мною, тот недостоин Меня» (Мф. 10:38). И еще: «кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Мк. 8:38). И еще: «терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21:19). И в Деяниях апостольских написано: «многими скорбями надлежит нам войти в царствие Божие» (Деян. 14:22). Смотри, не только скорбями, но и многими скорбями входят в царствие Божие.

Любому священнику неоднократно прихо­дилось слышать, что он должен утешать тех, кто приходит в храм и, особенно, на исповедь. Очень многие люди именно эту функцию ви­дят первоочередной в священническом слу­жении. Они приходят со своими печалями и горестями, неразрешенными конфликтами и болью и ждут утешения. Зачастую им нуж­ны только возможность высказаться и простое сочувствие. Их можно понять, но невозможно соответствовать их ожиданиям.

Вспоминается одна женщина, которая в ответ на евангельские слова о несении креста возмутилась: «Что вы такое говорите?! Причем тут Евангелие?! Вы разве не видите, мне пло­хо! Вы должны поддержать меня и утешить!» Я очень ей благодарен. Она смогла озвучить то, что многие носят в себе и стесняются выска­зать. Но проблема в том, что Евангелие — это не самая приятная книга. В нем немного мест, которые можно читать без внутреннего напря­жения. Евангелие — это вызов. Если восприни­мать его честно, открытым умом и открытым сердцем, то возникает уйма вопросов к само­му себе. Нынешний отрывок как раз такой. Он предельно четко говорит о том, что перед каждым христианином каждую секунду стоит выбор: я или Христос. Мое удобство, мой ком­форт или слова Христа. Моя воля или пове­ления Христа. Моя выгода или слава Христа. Невозможно быть христианином и избежать этого выбора. Невозможно сделать его одна­жды и уже не возвращаться к нему.

Нигде и никогда, ни намеком, ни полу­словом Христос Спаситель не обещал своим ученикам спокойной и комфортной жизни. Он не говорил о том, что все будут любить нас и с удовольствием слушать. Напротив, Он говорит о том, что для вечной жизни в Его Царстве мы должны умереть для себя. Поте­рять душу свою ради Него и Евангелия. Ви­деть сердцевиной своей жизни не самих себя, свою семью и свои интересы, а исключительно евангельское благовестив. Это непросто. Хотя бы потому, что награда за житейскую смекал­ку близка и очевидна, а та награда, которую обещает Своим ученикам Христос, кажется далекой и непонятной. А кому-то она и вовсе видится ненужной, кого-то вполне устраивает то, что он может приобрести на пути удовле­творения своих потребностей здесь и сейчас. Переубедить нашими слабыми словами таких людей невозможно. Да, собственно, смешно надеяться, что кто-то благодаря словесному убеждению изменит свое отношение к жизни и к Евангелию. Для того чтобы услышать го­лос Христа и пойти вслед за Ним, Он Сам дол­жен коснуться сердца человека. И Он коснется. В том числе и сегодня, в середине Великого по­ста. Постараемся же открыть свое сердце для Него и услышать Его голос, который зовет всех нас в славу Царства Небесного

Некогда Иисус Христос наименовал Себя «Путем, Истиною и Жизнию» (Ин. 14:6). Теперь, соответственно с первым из сих наименований, указует Он нам путь. «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».

Евангелист замечает при сих словах, что Иисус Христос произнес их, «призвав народы со ученики Своими». Сие показывает, что Его воззвание относится не к одним особенно избранным, но ко всем без исключения.

Кто бы ты ни был, слушающий сие, надобно и тебе подумать о пути. В видимом и временном мире, в котором ты живешь, нет ничего неподвижнаго, но все идет, и проходит. И твоя жизнь идет, и проходит; ты покоишься иногда, по видимому, телом, но твои сокровенныя помышления, твои тайныя желания непрестанно в движении: а потому если ты не идешь путем спасения, то верно идешь путем погибели, или, если не идешь, то падаешь, — падаешь из жизни духовной в плотскую, из жизни человеческой в скотскую, и не приметишь, как обрушишься в жизнь адскую, в смерть сугубую, — невозвратно! Подумай же о своем пути!

Как вождь и царь свободных, Иисус Христос не приневоливает никого к пути, который Он указует, но приглашает желающих вступить в оный: «иже хощет по Мне ити». Спроси себя, Христианин, спроси так, чтобы ответствовать решительно, хочешь ли ты идти за Иисусом Христом?

Христианину не хотеть идти за Христом? Какая нелепая мысль! Как она противоречит сама себе! Однако есть люди, которые понимают, как нелепа сия мысль, но не чувствуют, как преступно сие дело. Почему же мы и Христиане, когда не последуем Христу? — Мы потому Христиане, — скажут некоторые, прислушавшись к словам первоначальнаго учения Христианскаго, но не уразумев силы их, — мы потому Христиане, что веруем во Христа. — Хорошо. Но если ты веруешь во Христа; то конечно веруешь и в слово Христово: ибо то и другое есть одно. Если ты веруешь в слово Христово; то должен и поступать по сему слову: ибо веровать в слово, и не поступать по нему, есть пагубная дерзость и безумие. Изъясним сие примером: если бы тебе, блуждающему в неизвестных и опасных местах, сказал некто: вот тропинка, по которой ты можешь придти в безопасное место; и если бы ты, не имея причины сомневаться в сем указании, стал медлить, или пошел в противную сторону, может быть на встречу зверю или разбойнику: не была ли бы то пагубная дерзость и безумие? — Но чтo говорит тебе слово Иисуса Христа, в Котораго, и в которое ты веруешь? — «Аще хощеши совершен быти, гряди в след Мене». (Мф. 19:21). После сего чем отзовешься от последования Иисусу Христу? Разве тем, что ты не домогаешься совершенства? Но сего именно требует от тебя Тот, в Котораго ты веруешь: «будите вы совершени», говорит Он; и притом как? «якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф. 5:48). Если ты отрекаешься от стремления к совершенству: то Он отъемлет у тебя надежду царствия небеснаго: «аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное» (Мф. 5:20). Если ты не хочешь быть с Ним: — а как быть с Ним, если не поступать по слову Его, и не последовать Ему во всем? — то Он признает тебя врагом Своим, и отрекается тебя пред лицем неба и земли: «иже несть со Мною, на Мя есть» (Мф. 12:30); «иже аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми» (Мк. 8:38). И так одно из двух: или ты должен идти за Христом, последовать Его слову и Его примеру; или ты напрасно называешься Христианином.

Не трудно было бы признать и принять обязанность идти за Христом, если бы не останавливала мысль: куда идти за Ним? Куда же? — Посмотрим, куда Он идет. «Се восходим», возвещает Он идущим в след Его (Мк. 10:33, 34), «се восходим во Иерусалим, и Сын человеческий предан будет Архиереом и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком, и поругаются Ему, и уязвят Его, и оплюют Его, и убиют Его». Страшный подлинно путь Христов! Самые Апостолы, которые, будучи непосредственно Им руководимы, за Ним следовали, не могли спокойно проходить путем сим. «Бяху», повествует Евангелист, «на пути восходяще во Иерусалим; и бе варяя их Иисус, и ужасахуся, и в след идуще, бояхуся» (Мк. 10:32). И что еще? Есть на сем пути поприще, которое Сам Иисус Христос проходил не без ужаса: «начат ужасатися и тужити» (Мк. 14:33).

Но не напрасно ли открываю я весь ужас пути Христова, котораго и без того страшатся многие? — Нет, Христиане, «утешение наше», скажем со Апостолом, «не от прелести, ни от нечистоты, ни лестию» (1 Фес. 2:3). Не хотим скрывать от вас трудности, которая неизбежна: но из самой трудности вы можете усмотреть, что не трудно преодолеть ее. От чего ужасался Иисус Христос, Его же вся боятся и трепещут, Которому некого бояться, потому что нет силы, которая бы могла быть страшна для Всемогущаго? От чего тужил Тот, Который есть источник радости и блаженства для всего, чтo может быть причастно радости и блаженства? Очевидно, что не Его собственно был сей ужас, и сия туга: но подвергся Он им потому, что «Он недуги наша прият, и болезни понесе» (Мф. 8:17). Но для чего приял Он и понес наши недуги и болезни, если не для того, чтобы уврачевать их, или по крайней мере, до совершеннаго уврачевания, облегчить так, чтобы не оставить нас «искуситися паче, еже мощи» (1 Кор. 10:13)? Следственно ужас и скорбь, если не совсем отъяты от пути Христова, то много уменьшены тем самым, что Он уже совершил путь сей, и проложил его для нас. Посему и Апостолы не всегда, как в начале, боялись идти за Христом; но пришло после время, когда они тем же страшным и скорбным путем проходили с радостию. Они, пишет повествователь их деяний, «идяху радующеся, яко за имя Господа Иисуса сподобишася безчестие прияти» (Деян. 5:41). Как могло статься, что те же люди, на том же пути, сперва боялись, а потом радовались? Боялись, когда Иисус Христос еще не совершил сего пути, и не привел его в безопасность; радовались, когда Он прошел путем сим, и на Себе унес трудности его. Боялись, когда взирали только на сии трудности, не проникая далее; но возрадовались, когда ясно усмотрели конец пути Христова. Ибо куда наконец приводит путь сей? Он приводит на небеса, к Самому Богу Отцу, как Сам Иисус Христос, изображая весь путь Свой, от начала до конца, сказует: «изыдох от Отца, и приидох в мир, и паки оставляю мир, и иду ко Отцу» (Ин. 16:28). Сей путь вводит в славу Божественную: «подобаше пострадати Христу, и внити в славу Свою» (Лк. 24:26). Не ужели и мы, скажет не разумеющий таин Христовых, не ужели и мы возведены будем к Самому Богу Отцу, и внидем в славу Единороднаго Сына Божия? Так, братия! Ибо верен Тот, Который сказал: «идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет» (Ин. 12:26). И так, если Господь наш идет к Богу Отцу Своему: то приведет к Нему с Собою и нас. Если Христос входит в Свою Божественную славу: то введет с собою и Христиан, и соделает, как изъясняется Апостол, «причастниками Божественнаго естества» (2 Пет. 1:4). Не говорите, что толикая высота недосязаема для земнородных: нам должно только с твердою решимостию вступить в ту часть пути Христова, которую прошел Он, и проложил для нас на земли; когда надобно будет вознестись превыше земнаго, и восходить к небесному и Божественному, тогда Он Сам подымет нас, яко «на крилех орлих» (Исх. 19:4), по Своему великому обещанию: «аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе» (Ин. 12:32).

При сих размышлениях, надеемся о вас, братия, что сердце ваше говорит Вождю и Спасителю своему: «Господи! иду по Тебе, аможе аще идеши» (Мф. 8:19); только Ты, Сердцеведче, не отрини сего желания, как некогда отвергнул оное в устах некоего, без сомнения, потому, что не от полноты сердца оно изливалось.

Если же вы желаете идти за Христом: то время сказать вам, как должно вам идти за Ним. «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».

Во-первых, желающий последовать Христу должен «отречься самого себя», то есть, отвергнуть свое самолюбие, не быть привязан к собственной чести, собственной выгоде и собственному удовольствию, но все сие, по образу путешественника, встречать мимоходом, и вскоре оставлять позади себя; во всем поступать по сему наставлению Апостола: «да имущии жены, якоже не имущии будут: и плачущиися, якоже не плачущии: и радующиися, якоже не радующеся: и купующии, яко не содержаще: и требующии мира сего, яко не требующе» (1 Кор. 7:29—31). Как можно, скажут, дойти до такого самоотвержения? Можно так же, как воин отрекается от приятностей домашней жизни, когда выходит на поле брани; как он отрекается и от самой жизни, когда вступает в сражение, без каковаго отречения не мог бы он быть ни мужественным, ни победоносным. Если сие можно делать для тленнаго венца и временной славы: чего не можно и не должно сделать для венца нетленнаго и славы вечной?

Во-вторых, для последования Христу должно «взять крест свой». Крест Христов составляют «Его страдания, искушения и убиение» (Мк. 8:31). Претерпев един все сие для нас, Он имеет совершенное право требовать, чтобы каждый из нас претерпел все сие для Него. Но дабы не сокрушить нас тяжестию сего бремени, под которым Он Сам являлся изнемогающим, Он не возлагает на нас Своего великаго креста, но заповедует только взять каждому свой собственный, то есть, быть готовым перенести столько страданий, искушений, внешних, внутренних, сколько на каждаго в особенности наведет наказующая, очищающая, и вместе милующая судьба всем управляющаго Провидения. Не ужели сие неизбежно? вопиют изнеженныя души. — Успокойтесь и разсуждайте. Если «подобаше пострадати Христу», безгрешному и всемогущему, дабы «внити в славу Свою»: как можем мы, оскверненные и разслабленные грехом, дойти до сея славы, не быв очищены искушениями и укреплены страданиями? Ибо чтo живет в нас ныне? Если самолюбие препятствует признанию: обличим себя признанием Апостола: «не живет во мне, сиречь во плоти моей, доброе» (Рим. 7:18). В нас живет, со времени перваго греха, ветхий Адам, с его страстями и похотями: как же можно совлещись его, и облещись в новаго человека, — чтo есть цель нашего стремления, — не говорю, без страдания, но даже без смерти? Должно взять крест не для того только, чтобы подвизаться в ношении онаго, но чтобы наконец совсем «распять плоть со страстьми и похотьми» (Гал. 5:24), «умертвить уды наша, сущия на земли» (Кол. 3:5), «умереть» таинственно, чтобы «живот» наш был «сокровен со Христом в Боге» (Кол. 3:3).

Таково, Христиане, учение креста, учение столь нужное и существенное в Христианстве, что Церковь, не довольствуясь часто возвещать оное гласом, еще чаще представляет оное в изображениях и знамениях. При самом крещении она возлагает на нас изображение креста; при каждой молитве повелевает нам полагать на себе знамение креста; и от времени до времени, как и в настоящий день, торжественно предлагает нам для поклонения и целования знамение креста. Будем внимательны; приимем, не яко от уст человеческих, но яко от уст Самого распятаго Спасителя нашего сию заповедь, да «отвержемся себе, и возмем крест свой, и последуем Ему". Аминь.

***

508. КАК ИСПОЛНИТЬ СВОИ ОБЯЗАННОСТИ ПЕРЕД БОГОМ?

Чтобы лучше преуспеть в исполнении своих обязанностей к Богу, человек должен поступить с самим собою таким образом: он должен отречься от самого себя. "Иже хощет по Мне ити (кто хочет идти за Мной), — говорит Господь Иисус Христос, — да отвержется себе" (Мк. 8:34).

509. ЧТО ОЗНАЧАЕТ ОТРЕЧЬСЯ ОТ САМОГО СЕБЯ?

Отвергнуться себя означает, по объяснению святителя Василия Великого, следующее: "Сам себе отрицается той, иже (тот, кто) совлечеся ветхаго человека с деяньми его, тлеющаго в похотех прелестных (истлевающего в обольстительных похотях). Отрицается и всех пристрастий мирских, яже препятствовати могут намерению благочестия. Совершенное отвержение в том состоит, еже и к самой жизни безпристрастну быти, и осуждение (размышление о) смерти имети, во еже бы (чтобы) на себе не надеятися" (Пространные нравственные ответы, 8).

Некогда Иисус Христос наименовал Себя «Путем, Истиною и Жизнию» (Ин. 14:6). Теперь, соответственно с первым из сих наименований, указует Он нам путь. «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».
Евангелист замечает при сих словах, что Иисус Христос произнес их, «призвав народы со ученики Своими». Сие показывает, что Его воззвание относится не к одним особенно избранным, но ко всем без исключения.
Кто бы ты ни был, слушающий сие, надобно и тебе подумать о пути. В видимом и временном мире, в котором ты живешь, нет ничего неподвижнаго, но все идет, и проходит. И твоя жизнь идет, и проходит; ты покоишься иногда, по видимому, телом, но твои сокровенныя помышления, твои тайныя желания непрестанно в движении: а потому если ты не идешь путем спасения, то верно идешь путем погибели, или, если не идешь, то падаешь, – падаешь из жизни духовной в плотскую, из жизни человеческой в скотскую, и не приметишь, как обрушишься в жизнь адскую, в смерть сугубую, – невозвратно! Подумай же о своем пути!
Как вождь и царь свободных, Иисус Христос не приневоливает никого к пути, который Он указует, но приглашает желающих вступить в оный: «иже хощет по Мне ити». Спроси себя, Христианин, спроси так, чтобы ответствовать решительно, хочешь ли ты идти за Иисусом Христом?
Христианину не хотеть идти за Христом? Какая нелепая мысль! Как она противоречит сама себе! Однако есть люди, которые понимают, как нелепа сия мысль, но не чувствуют, как преступно сие дело. Почему же мы и Христиане, когда не последуем Христу? – Мы потому Христиане, – скажут некоторые, прислушавшись к словам первоначальнаго учения Христианскаго, но не уразумев силы их, – мы потому Христиане, что веруем во Христа. – Хорошо. Но если ты веруешь во Христа; то конечно веруешь и в слово Христово: ибо то и другое есть одно. Если ты веруешь в слово Христово; то должен и поступать по сему слову: ибо веровать в слово, и не поступать по нему, есть пагубная дерзость и безумие. Изъясним сие примером: если бы тебе, блуждающему в неизвестных и опасных местах, сказал некто: вот тропинка, по которой ты можешь придти в безопасное место; и если бы ты, не имея причины сомневаться в сем указании, стал медлить, или пошел в противную сторону, может быть на встречу зверю или разбойнику: не была ли бы то пагубная дерзость и безумие? – Но что говорит тебе слово Иисуса Христа, в Котораго, и в которое ты веруешь? – «Аще хощеши совершен быти, гряди в след Мене». (Мф. 19:21). После сего чем отзовешься от последования Иисусу Христу? Разве тем, что ты не домогаешься совершенства? Но сего именно требует от тебя Тот, в Котораго ты веруешь: «будите вы совершени», говорит Он; и притом как? «якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф. 5:48). Если ты отрекаешься от стремления к совершенству: то Он отъемлет у тебя надежду царствия небеснаго: «аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное» (Мф. 5:20). Если ты не хочешь быть с Ним: – а как быть с Ним, если не поступать по слову Его, и не последовать Ему во всем? – то Он признает тебя врагом Своим, и отрекается тебя пред лицем неба и земли: «иже несть со Мною, на Мя есть» (Мф. 12:30); «иже аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми» (Мк. 8:38). И так одно из двух: или ты должен идти за Христом, последовать В собр. 1822 и 1835 гг.: во всем последовать...  Его слову и Его примеру; или ты напрасно называешься Христианином.
Не трудно было бы признать и принять обязанность идти за Христом, если бы не останавливала мысль: куда идти за Ним? Куда же? – Посмотрим, куда Он идет. «Се восходим», возвещает Он идущим в след Его (Мк. 10:33. 34), «се восходим во Иерусалим, и Сын человеческий предан будет Архиереом и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком, и поругаются Ему, и уязвят Его, и оплюют Его, и убиют Его». Страшный подлинно путь Христов! Самые Апостолы, которые, будучи непосредственно Им руководимы, за Ним следовали, не могли спокойно проходить путем сим. «Бяху», повествует Евангелист, «на пути восходяще во Иерусалим; и бе варяя их Иисус, и ужасахуся, и в след идуще, бояхуся» (Мк. 10:32). И что еще? Есть на сем пути поприще, которое Сам Иисус Христос проходил не без ужаса: «начат ужасатися и тужити» (Мк. 14:33).
Но не напрасно ли открываю я весь ужас пути Христова, котораго и без того страшатся многие? – Нет, Христиане, «утешение наше», скажем со Апостолом, «не от прелести, ни от нечистоты, ни лестию» (1 Фес. 2:3). Не хотим скрывать от вас трудности, которая неизбежна: но из самой трудности вы можете усмотреть, что не трудно преодолеть ее. От чего ужасался Иисус Христос, Его же вся боятся и трепещут, Которому некого бояться, потому что нет силы, которая бы могла быть страшна для Всемогущаго? От чего тужил Тот, Который есть источник радости и блаженства для всего, что может быть причастно радости и блаженства? Очевидно, что не Его собственно был сей ужас, и сия туга: но подвергся Он им потому, что «Он недуги наша прият, и болезни понесе» (Мф. 8:17). Но для чего приял Он и понес наши недуги и болезни, если не для того, чтобы уврачевать их, или по крайней мере, до совершеннаго уврачевания, облегчить так, чтобы не оставить нас «искуситися паче, еже мощи» (1 Кор. 10:13)? Следственно ужас и скорбь, если не совсем отъяты от пути Христова, то много уменьшены тем самым, что Он уже совершил путь сей, и проложил его для нас. Посему и Апостолы не всегда, как в начале, боялись идти за Христом; но пришло после время, когда они тем же страшным и скорбным путем проходили с радостию. Они, пишет повествователь их деяний, «идяху радующеся, яко за имя Господа Иисуса сподобишася безчестие прияти» (Деян. 5:41). Как могло статься, что те же люди, на том же пути, сперва боялись, а потом радовались? Боялись, когда Иисус Христос еще не совершил сего пути, и не привел его в безопасность; радовались, когда Он прошел путем сим, и на Себе унес трудности его. Боялись, когда взирали только на сии трудности, не проникая далее; но возрадовались, когда ясно усмотрели конец пути Христова. Ибо куда наконец приводит путь сей? Он приводит на небеса, к Самому Богу Отцу, как Сам Иисус Христос, изображая весь путь Свой, от начала до конца, сказует: «изыдох от Отца, и приидох в мир, и паки оставляю мир, и иду ко Отцу» (Ин. 16:28). Сей путь вводит в славу Божественную: «подобаше пострадати Христу, и внити в славу Свою» (Лк. 24:26). Неужели и мы, скажет не разумеющий таин Христовых, неужели и мы возведены будем к Самому Богу Отцу, и внидем в славу Единороднаго Сына Божия? Так, братия! Ибо верен Тот, Который сказал: «идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет» (Ин. 12:26). Итак, если Господь наш идет к Богу Отцу Своему: то приведет к Нему с Собою и нас. Если Христос входит в Свою Божественную славу: то введет с собою и Христиан, и соделает, как изъясняется Апостол, «причастниками Божественнаго естества» (2 Пет. 1:4). Не говорите, что толикая высота недосязаема для земнородных: нам должно только с твердою решимостию вступить в ту часть пути Христова, которую прошел Он, и проложил для нас на земли; когда надобно будет вознестись превыше земнаго, и восходить к небесному и Божественному, тогда Он Сам подымет нас, яко «на крилех орлих» (Исх. 19:4), по Своему великому обещанию: «аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе» (Ин. 12:32).
При сих размышлениях, надеемся о вас, братия, что сердце ваше говорит Вождю и Спасителю своему: «Господи! иду по Тебе, аможе аще идеши» (Мф. 8:19); только Ты, Сердцеведче, не отрини сего желания, как некогда отвергнул оное в устах некоего, без сомнения, потому, что не от полноты сердца оно изливалось.
Если же вы желаете идти за Христом: то время сказать вам, как должно вам идти за Ним. «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет».
Во-первых, желающий последовать Христу должен «отречься самого себя», то есть, отвергнуть свое самолюбие, не быть привязан к собственной чести, собственной выгоде и собственному удовольствию, но все сие, по образу путешественника, встречать мимоходом, и вскоре оставлять позади себя; во всем поступать по сему наставлению Апостола: «да имущии жены, якоже не имущии будут: и плачущиися, якоже не плачущии: и радующиися, якоже не радующеся: и купующии, яко не содержаще: и требующии мира сего, яко не требующе» (1 Кор. 7:29-31). Как можно, скажут, дойти до такого самоотвержения? Можно так же, как воин отрекается от приятностей домашней жизни, когда выходит на поле брани; как он отрекается и от самой жизни, когда вступает в сражение, без каковаго отречения не мог бы он быть ни мужественным, ни победоносным. Если сие можно делать для тленнаго венца и временной славы: чего не можно и не должно сделать для венца нетленнаго и славы вечной?
Во-вторых, для последования Христу должно «взять крест свой». Крест Христов составляют «Его страдания, искушения и убиение» (Мк. 8:31). Претерпев един все сие для нас, Он имеет совершенное право требовать, чтобы каждый из нас претерпел все сие для Него. Но дабы не сокрушить нас тяжестию сего бремени, под которым Он Сам являлся изнемогающим, Он не возлагает на нас Своего великаго креста, но заповедует только взять каждому свой собственный, то есть, быть готовым перенести столько страданий, искушений, внешних, внутренних, сколько на каждаго в особенности наведет наказующая, очищающая, и вместе милующая судьба всем управляющаго Провидения. Неужели сие неизбежно? вопиют изнеженныя души. – Успокойтесь и разсуждайте. Если «подобаше пострадати Христу», безгрешному и всемогущему, дабы «внити в славу Свою»: как можем мы, оскверненные и разслабленные грехом, дойти до сея славы, не быв очищены искушениями и укреплены страданиями? Ибо что живет в нас ныне? Если самолюбие препятствует признанию: обличим себя признанием Апостола: «не живет во мне, сиречь во плоти моей, доброе» (Рим. 7:18). В нас живет, со времени перваго греха, ветхий Адам, с его страстями и похотями: как же можно совлещись его, и облещись в новаго человека, – что есть цель нашего стремления, – не говорю, без страдания, но даже без смерти? Должно взять крест не для того только, чтобы подвизаться в ношении онаго, но чтобы наконец совсем «распять плоть со страстьми и похотьми» (Гал. 5:24), «умертвить уды наша, сущия на земли» (Кол. 3:5), «умереть» таинственно, чтобы «живот» наш был «сокровен со Христом в Боге» (Кол. 3:3).
Таково, Христиане, учение креста, учение столь нужное и существенное в Христианстве, что Церковь, не довольствуясь часто возвещать оное гласом, еще чаще представляет оное в изображениях и знамениях. При самом крещении она возлагает на нас изображение креста; при каждой молитве повелевает нам полагать на себе знамение креста; и от времени до времени, как и в настоящий день, торжественно предлагает нам для поклонения и целования знамение креста. Будем внимательны; приимем, не яко от уст человеческих, но яко от уст Самого распятаго Спасителя нашего сию заповедь, да «отвержемся себе, и возмем крест свой, и последуем Ему». Аминь.

И призвав народы со ученики своими, рече им: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет. (Мк. 8:34). 
Хочу показать вам знаменование настоящаго дня в Церкви, и с тем вместе предложить часть Христианскаго учения, которой исполнение всякой день нужно и спасительно. Почтив день сей поклонением кресту, почтите оный вниманием к размышлению о Господней заповеди самоотвержения и крестоношения.
Посмотрим в Евангелии, при каких обстоятельствах изречена сия заповедь.
Господь наш Иисус Христос, проходя поприще земнаго жития и проповедывания истины, приближался к страданию и крестной смерти, предуставленным для Него, во спасение наше. По Своему Божественному всеведению, Он видел сию близость; и нашел нужным предупредить своих учеников о предстоящих грозных событиях, которыя, при совершенной внезапности, могли бы не только поколебать веру их, но и совсем разрушить. Посему двенадцати Апостолам, как более достойным, и способным принимать тайны Его, сказал Он ясно: «яко подобает Сыну человеческому много пострадати, и искушену быти от старец и Архиерей и книжник, и убиену быти, и в третий день воскреснути» (Мк. 8:31). Но пoелику и Апостольская вера в сие время еще не созрела для сей великой тайны; и первый из Апостолов Петр осмелился противоречить сему предсказанию, так что нужно было заградить уста его строгим упреком: то, без сомнения, не время было так же ясно говорить о сем народу; а между тем для утверждения веры нужно было, чтобы и народ имел заранее свидетельство, что Господь предвидел свои страдания и шел на вольную смерть. Посему-то ученикам при народе, и народу, сказал Он как бы загодочно: «иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет». Не говорит: Я понесу крест, и постражду на нем: но когда велит своему последователю нести крест; а последовать значит подражать, делать тоже, что делает предшествующий; то дает разуметь, что понесет крест и Сам; а следственно и распят будет; ибо не для чего было нести крест, если не для распятия. Итак загадка загадана всенародно: и хотя народ не мог отгадать ее в то же время; но, по событии распятия Господня, должен был и понять слышанное предсказание, и удостовериться в Божественности Предсказателя, и поверить спасительному таинству нашего искупления страданием и крестною смертию Богочеловека.
Мы теперь, братия, проходим поприще поста, и приближаемся к торжественному воспоминанию спасительных страданий, смерти и воскресения Христова. Матерь-Церковь заботится, чтобы мы не предстали сему высокому и святейшему зрелищу неготовые, недостойные. По сему она останавливает нас на средине постнаго поприща: и тем самым словом, которым Господь заранее приготовлял учеников и народ к событию Своего распятия, она приготовляет нас к благоговейному воспоминанию Его распятия; и нам в Евангелии возглашает она от лица Христова: «иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой и по Мне грядет»; и чем оглашает наш слух, то самое предлагает и нашему оку, то есть, крест Христов, дабы чрез око непрестанно внушать то, чего нельзя довольно часто повторять слуху. Мне кажется, что я слышу сие безмолвное, но довольно внятное внушение. Ты приближаешься к высокому и таинственному воспоминанию крестной смерти Христовой, чтобы потом войти в радость Воскресения Христова. Остановись и подумай, достоин ли ты сего приближения, готов ли к сему созерцанию, довольно ли у тебя для сего веры, благоговения, любви, разумения. Посмотри как-бы еще несколько издалеча, как-бы приготовительно, на великое зрелище Христа Крестоносца, Христа распинаемаго, Христа умирающаго и погребаемаго; и поучись, как бы приступить ближе и не быть отринуту, как бы прикоснуться к жизнеточащим язвам Господним и не быть осуждену. Многие приближались, но не многие так спасительно, как благоразумный разбойник; многие прикасались, и по любопытству теснящиеся, и ругающиеся, и биющие, и распинающие, но не многие так свято, как Иосиф и Никодим. Только последователи Христовы неосужденно и спасительно приближаются и прикасаются ко Христу; а последователь Его должен отвергнуться себя, взять крест свой, и по Нем идти. Вот что, братия, внушает вам ныне Матерь-Церковь. Вот что и без меня, как чрез меня, проповедует вам нынешний день.
Дабы сему внушению последовать, надобно вразумиться, что такое отвергнуться себя и взять крест свой.
«Отвергнуться себя» не значит ли бросить свою душу и тело, как бросают ничего нестоющую вещь, без внимания, без попечения? – Нельзя так думать. Душа есть вещь очень дорого стоющая. Верную оценку ея вы слышали ныне же в сих словах Евангелия: «кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою» (Мк. 8:36)? То есть: потеря души есть потеря столь великая, что целым миром заменена быть не может. Следственно душа для человека дороже целаго мира. Как ее бросить без внимания? Нельзя думать и того, чтобы Господь повелевал нам бросить без всякаго попечения тело наше, если вспомним, что Апостол Его представляет, как дело закона естественнаго, и даже, как образ высшаго закона духовнаго, то попечение, по которому «никто же когда свою плоть возненавиде, но питает и греет ю» (Еф. 5:29); что тело наше создал Бог, и дал нам, как орудие, для действования в телесном мире, с тем, чтобы в употреблении онаго в свое время потребовать от нас отчета, «да приимет кийждо пред судищем Христовым, яже с телом содела, или блага, или зла» (2 Кор. 5:10); – что наконец тело не только должно беречь и образовать для дел нужных, полезных и добрых в мире, но еще можно употребить к славе Божией, по совету Апостола: «прославите Бога в телесех ваших и в душах ваших, яже суть Божия» (1 Кор. 6:20). Можно ли пренебрегать, как маловажное, то, чрез что можно прославлять Бога?
И так, что же значит отвергнуться себя? – Из сказаннаго, по необходимости, надлежит заключить, что сие не значит бросить душу и тело без внимания, без попечения, но разве отвергнуть пристрастие к телу и его удовольствиям, к жизни временной и ея благополучию, и даже к наслаждениям душевным, почерпаемым из неочищенной природы, к желаниям собственной воли, к любимым понятиям собственнаго мудрования. Что такое разумение заповеди самоотвержения есть правильное, сие усмотреть можно из намерения, с которым она произнесена. Какого намерения? – того, чтобы сделать человека способным идти за Христом. «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе». Для чего бы желающему идти по Христе не стать на сей путь по самому сему желанию, без другаго предварительнаго требования? Для чего предварительно требуется от него самоотвержение? – Видно, для того, что без сего желание идти по Христе осталось бы несбыточным. И подлинно, привязанному к любимым понятиям собственнаго мудрования сия привязанность препятствует восходить выше, и веровать истине Божественной: он не способен идти за Христом без отвержения сей привязанности, потому что без сего не вступит на путь чистой веры. Не оставляющий желаний собственной воли также не может быть последователем Христовым: ибо последование в том и состоит, чтоб избирать путь не по собственной воле, а по воле предшествующаго. И не хотящий послушанию и преданности в волю Божию пожертвовать наслаждениями душевными не есть надежный последователь Христов даже и в том случае, когда он стремится к наслаждениям духовным; пoелику он, напрягая все усилия к мерцанию света на крутизнах Фавора, потому самому еще не сопровождает Господа к спасительной Голгофе: что же сказать, если он почерпает свои душевныя наслаждения из неочищеннаго источника падшаго естества и, упорствует, когда Провидение и благодать приближаются преградить потоки его, для очищения души? – Сказал о сем суд Свой Сам Господь, когда одному из людей сего рода, изъявившему желание идти по Нем, и в то же время привлекаемому наслаждениями родственной любви, ответствовал: «никто же возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии» (Лк. 9:62). Что пристрастный к жизни временной не может успешно совершить последования Христу, сие видно в Апостолах, которые, и после довольно долгаго у Него учения, и после столь многих чудес, не только Им, но и ими, по дару Его, соделанных, обратились от последования Ему в бегство, когда на пути Его встретились с опасностию жизни. Что пристрастный к благам жизни временной не способен последовать Христу, сего печальный опыт представляет Евангельский юноша, который хотя и сам желал вступить на путь к животу вечному, и Самим Христом призываем был последовать Ему, не последовал, но «отъиде скорбя, бе бо имея стяжания многа» (Мф. 19:22), и не хотел с ними разстаться. Наконец, пристрастный к телу и его удовольствиям, очевидно, есть худой последователь Христу: ибо изнеженному, обременяемому, разслабляемому оными, ему трудно подниматься на гору Господню; он охотнее обратится под гору, или воздремлет в цветах, и не далек от того, чтобы погрязнуть в блате нечистых страстей и похотей. Кратко сказать, пoелику все, что есть в сыне Адамовом, доколе не очищено, или лучше, не новосоздано Христом, обыкновенно подвержено употреблению пристрастному: то желающий быть истинным и верным последователем Христовым все, что в себе усвояет и любит, должен оставить, не в отношении к употреблению, но в отношении к пристрастию. И сие-то сокращая еще более, Господь сказал: «да отвержется себе».
Другое, чего требует Господь от своего последователя, есть взять крест свой. Что такое «крест свой»? – Я уже сказал, что изречение о кресте последователя Христова предполагает крест Самого Христа, и указует на оный. И так крест наш есть нечто подобное тому, что называется крестом Христовым. И как под именем креста Христова мы разумеем, во-первых, орудие страдания и смерти Его, во-вторых самое страдание и смерть Его на кресте, в третьих, в более обширном смысле, все последование и разнообразие страданий, уничижения и постепеннаго умерщвления Его, и внутренний крест скорби, в глубоком ощущении, и еще ранее, в предчувствии видимаго креста и страдания: то и под именем креста нашего должно разуметь всякую, по судьбам Божиим, нас постигающую скорбь, лишение, уничижение, страдание и многострадальную или бедственную смерть. Неужели, скажут, на все сие должен обречь себя каждый Христианин? – Заповедь Господня не изъясняется так строго. Не наше дело предназначать себе жребий: наш долг уметь принимать тот, который Господь нам назначает. И Христос не избирал, и не умножал себе страданий, а принял те, и в той полноте, какия, и в какой, предуставила Ему премудрость, правда и судьба Отца Его, а исполнили сыны человеческие, не ведавшие, что творили. Кольми паче нескромная и потому ненадежная была бы дерзость, обрекать себя на многое трудное нашей немощи, не могущей и малое, и легкое понести без вышней помощи. Посему-то Господь не говорит в заповеди Своему последователю, да умножит себе страдания, да распнет сам себя, но меньше, снисходительнее: «да возмет крест свой». Что такое «взять крест!» – Не убегать скорбнаго посещения; не упорствовать против онаго; быть в готовности принять оное, когда еще не постигло, послушно и безропотно принять оное, когда действительно постигает; кротко дать себя вести, как овча на заколение, по образу Агнца и Пастыря Христа, если нужно пострадать за правду; безпрекословно нести дрова для собственнаго всесожжения, как Исаак, если такова воля Отца Небеснаго, для нашего очищения и для приведения нас в обетованное пакибытие.
Таковы суть условия, при исполнении которых человек может незаблужденно следовать за Христом, приближаться к Нему не внешно, а внутренно, не местом, а духом, соделываться в вере и любви общником спасительных Его страданий и смерти, и в уповании общником Его воскресения и славы.
Да испытуем себя, Христиане, и да отвергаемся всего, что нас привязывает узами пристрастия к себе самим, к плоти, к миру, да будем свободны и легки, чтобы идти за Христом. Да приемлем безропотно и послушно крест свой, то есть, меру скорби и страданий, без сомнения, непогрешительно измеренную для нас Провидением, соответственно потребности нашего исправления, очищения и усовершения. Верно да ходим за Христом путем самоотвержения и креста; и верно внидем в радость Господа своего. Аминь.

Дабы определить разум сего слова в устах Иисуса Христа, надлежит вспомнить, что пред тем говорил Он о кресте. «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет» (Мк. 8:34). Но что был крест в очах людей, прежде нежели крестная смерть и воскресение Спасителя нашего, представили оный и по внутреннему знаменованию величественным, и чрез то купно и по внешнему знаменованию священным? Он был орудие смерти для осужденных, и между осужденными для рабов, или для людей, признаваемых достойными вместе и наказания и поругания. Посему вероятно, что люди, привыкшие ценить вещи ценою народнаго мнения, услышав учение о кресте, тотчас подумали, как трудно последовать Учителю, Который готовится и готовит учеников своих к такому необыкновенному позору; вероятно, что люди отличной образованности и изящнаго вкуса по своему времени, стыдились даже стоять между слушателями такого Учителя, Который преподает столь странное учение. На сии помышления и чувствования испытующий сердца Учитель ответствует: «иже аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем: и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми». Из сего можно заключить, что «стыдиться Сына человеческаго» определительно значит стыдиться Иисуса Христа, яко распятаго; и что стыдиться «словес» Его значит стыдиться учения о кресте. Предостережение против сего стыда очевидно нужно было для времен, в которыя господствовало Иудейство и язычество, и в которыя для опровержения Христианской веры, и для осмеяния Христиан, как безумных, довольным почитали сказать, что они веруют в Распятаго; – как безумных, говорю я; ибо точно сие говорит Апостол: «слово крестное погибающим юродство есть»; – «мы проповедуем Христа распята, Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие»(1 Кор. 1:18, 23); и посему тот же Апостол, вместо того, чтобы объявить себя приемлющим учение Христово, верующим ему, благоговеющим пред ним, почел довольным сказать, что не стыдится онаго: «не стыждуся благовествованием Христовым; сила бо Божия есть во спасение всякому верующему» (Рим. 1:16).