Евангелие от Марка 3 глава 13 стих

Между тем с каждым днем становилось для Господа нужнее отделить от толпы последователей часть избранных для распространения чрез них действий своих в большем круге, и для лучшего приготовления их самих к дальнейшему служению. С одной стороны усиливающееся расположение к Нему простого народа, с другой – возрастающая ненависть врагов хотя и были допущены по Божественному предведению и никогда не выходили за черту, им предоставленную, никогда не стесняли Божественной свободы нашего Искупителя положить душу свою за нас без всякой посторонней необходимости, единственно из любви своей к нам, – тем не менее однако же, по самим предначертаниям Божественного Подвигоположника, должны были раскрыться в своих следствиях не в продолжительном времени. И так теперь, уклонясь на время от преследований фарисеев, Господь вознамерился положить начала теснейшему союзу нескольких учеников с Собою.

Приступая к сему, Господь в один вечер нарочито удаляется от всех на уединенную гору для молитвы. – Кто знает, что обнимала в сие время молитва Господня? Можно впрочем думать, что, полагая начало строения Церкви Новозаветной, Божественный Ходатай наш призывал на дело свое благословение Отца Своего, просил ей крепости против царства тьмы ( и врата адова не одолеют, ей – видех сатану с небесе спадша: се сатана просит, дабы сеял вас, яко пшеницу, и аз молихся о тебе, Симоне). Сын человеческий, может быть, просил Отца Своего небесного о укреплении собственном на последний подвиг, Ему предлежащий: ибо на утро должен был, по воле Отца и по благому соизволению Своему приблизить к Себе и с сего времени всегда иметь пред Собою острое орудие смерти,– Иуду Искариотского.

И бе обнощь в молитве Божии (Лк. 6:12).

На утро, призвав к Себе на гору учеников Своих, избирает из них 12 для того, чтобы они были постоянно при Нем и чтобы впоследствии могли свидетельствовать, что сами видели, слышали, осязали (Мк. 3:14). Это были как бы начальники новых, будущих 12-ти колен нового Израиля (Откр. 21:14).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 108-109++

Места пребывания Господа весьма характерны — в Евангелии от Марка. Берег моря — место, где Христос встречает толпы народа, дом или синагога — место столкновения Его с врагами. Гора — место сокровенного общения и молитвы. Господь восходит на гору с самыми Своими близкими учениками. Перед лицом враждебно настроенных фарисеев и колеблющихся как стихия толп Ему надо знать, что Благая Весть, несмотря ни на какие преграды, пробивает себе дорогу.

«Он взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел». Не тех, кого мы считаем самыми подходящими для служения в Церкви. Но тех, кого Он считает таковыми. Христос призывает, кого Сам хочет. Он отделил их от народа, и они пришли к Нему. В призванных по Его воле Он влагает волю придти к Нему. Другие могут приходить и уходить. Толпы народа могут быть с Ним здесь сегодня, а завтра — в другом месте. Но эти должны соединить свою жизнь с Его жизнью, и быть с Ним всегда. Они должны быть свидетелями Его учения, образа жизни, терпения и любви, научиться от Него, чтобы они могли научить других. Для этого потребуется время, и не только время. Христовы служители, в каком бы веке они ни жили, должны быть как можно больше со Христом. 

После описания событий субботы второпервой и следовавшей за нею ев. Лука не указывает на значительную перемену места деятельности И. Христа. Но все-таки, согласно с ев. Марком, первым событием после того оигь поставляет избрание двенадцати апостолов. Ев. Матфей вовсе не передает этого события в своем Евангелии, а только перечисляет имена апостолов при послании их на проповедь в таком роде, что как - будто избрание их уже было разсказано впереди. В хронологическую связь с предшествующим но ставят это событие ни Марк (и взыде на гору),ни Лука (бысть же во днитыя).

Какое великое значение имело избрание из числа многих последователей 12 апостолов в ряду других дел 1. Христа, на это указывает нам ев. Лука, говоря, что Господь всю предшествующую этому событию ночь провел в молитве к Богу. Эти 12 учеников Христовых призывались теперь быть ближайшими споспешниками Христу во время Его земной жизни и продолжателями Его дела после вознесения Его на небо. И потому отселе Он так приближает их к Себе, что составляет с ними одно общество, одну семью, в которой Сам Он и был главою.

Имена апостолов евангелисты передают одни и те же л различаются несколько лишь в порядке размещения их. Ев. Марк при именах Иакова и Иоанна делает замечание, что И. Христос нарек им имена: Воанергес, то.-есть, сыны Громовы. Очень может быть, что это наречевие сынов Заведеевых сынами громовыми произошло не теперь, а по поводу какого-нибудь события, в котором проявился пламенный дух этих апостолов (быть может, по поводу Лк. 9:54.). Точно также и при имени Симона ев. Марк замечает здесь, что И. Христос нарек ему имя Петра, что, однако, было в другое время (Ин. 1:42).

Некоторых из перечисляемых здесь евангелистами апостолов мы уже знаем из истории приближения их ко Христу (Ин. 1:37 и д.) и призвания к последованию за Ним (Мф. 4:18 и д. 9:9 и д. и паралл.), каковы: Петр и Андрей, Иаков и Иоанн, Филипп и Нафанаил или Варфоломей и мытарь Матфей. История же призвания другнх апостолов неизвестна.

Он «взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов».
Быть с Ним было необходимо, ибо в этом заключался источник силы, без чего они были немощны и малодушны. Посылать на проповедь – это был главный способ создания Царства Божия, и для этой цели апостолы и избирались. Иметь власть исцелять от болезней и изгонять бесов – в этом заключалось главное средство влияния на слушателей, еще не подготовленных к тому, чтобы оценить внутреннюю красоту будущего Царства и избрать его ради него самого и ради чистой любви к добру и к Богу.
Вот те цели, для которых избраны апостолы.  Для апостольского служения нужны особые качества сердца, потому Господь избирает простых галилейских рыбаков, или, как говорит апостол Павел, «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее, избрал Бог, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом» (1 Кор. 1:27-29).
Самомнение и гордость – великое препятствие в постройке Царства Божия, и хотя Господь использует для Своих целей иногда и сильных и талантливых, но такие люди особенно поддаются искушению самообольщения.
Апостолы исполнили свое назначение. Несмотря на многочисленные препятствия, несмотря на гонения, на казни, на преследования, несмотря на трудности путешествий и проповеди часто среди диких, варварских народов, они мужественно несли свет евангельского учения везде, не останавливаясь ни перед чем. «...В опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе» (2 Кор. 11:26-27) проповедовали они слово Божие. Они свято исполнили Завет Господа – «проповедывали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями» Мк. 16:20). С великим терпением и настойчивостью, с великим мужеством и самоотвержением, с великой любовью к людям строили они Царство Божие, царство добра и правды. Их усилиями переродился мир, отбросив язычество, полное жестокости и эгоизма, и приняв учение Христа о любви и самоотречении. Это царство строится еще и теперь.
Апостолов уже давно нет в живых, но их преемники-пастыри и учители Церкви по-прежнему по мере сил и усердия трудятся над созиданием Царства Божия на том евангельском фундаменте, который заложил Господь. Когда закончится эта постройка, мы не знаем, но мы верим, что рано или поздно настанет это царство – яркое, светлое, прекрасное царство добра, правды, святости и чистоты, когда «будет Бог всяческая во всех» (1 Кор. 15:28).
Как должны мы к этому относиться – к апостольскому делу постройки? Можем ли мы удовлетвориться тем, что для этого дела Господом избраны только некоторые, особые люди, что нашего участия в работе, следовательно, не требуется, и потому мы можем оставаться лишь спокойными зрителями?
На этот вопрос существуют два ответа. Один гласит, что мы все должны взять на себя долю участия в апостольской работе, стать с ними вровень и делать то же, что и они, то есть учить, проповедовать, изъяснять Слово Божие.
Это взгляд сектантов.
Другой ответ дает обыкновенная жизнь обыкновенных людей.
«Это не наше дело, – говорят они, и этого мнения, к сожалению, держится громадное большинство современных христиан. – Это дело священников, проповедников. Наша хата с краю!»
Оба ответа неверны. Делать чисто апостольское дело, то есть учить, проповедовать Слово Божие, могут и имеют право далеко не все. Недаром из громадного числа своих последователей Господь Иисус Христос избирает только двенадцать, а позднее присоединяет к ним еще семьдесят. Господь «поставил одних Апостолами, – пишет апостол Павел, – других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры... в меру полного возраста Христова» Еф. 4:11-13).
«Все ли Апостолы? – восклицает он же. – «Все ли пророки? Все ли учители? Все ли чудотворцы? Все ли имеют дары исцелений? Все ли говорят языками? Все ли истолкователи?» (1 Кор. 12:29-30). И в другом месте отвечает: «никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, как и Аарон» Евр. 5:4). Таким образом, апостольское дело учения, проповеди, сообщения даров благодати могут делать только призванные.
С другой стороны, совершенно несправедливо и то мнение, будто мы можем совершенно отказаться от участия в постройке Царства Божия и будто это дело только тех людей, которые для этого специально поставлены. Обращаясь ко всем верующим, апостол Петр пишет: «Приступая к Нему Господу Иисусу Христу), камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом» ({{{1 Пет. 2:4-5). Все мы – живые камни, из которых строится великолепное здание Царства Божия, все призваны к участию в этом Царстве и все, следовательно, ответственны за эту постройку, все должны работать. Никто не смеет отказываться, но участие наше в этой работе различно. «Как в одном теле, – говорит апостол Павел, – у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены. И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры; имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, – в учении; увещатель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием. Любовь да будет непритворна...» (Рим. 12:4-9).
Другими словами, каждый из нас обязан работать для созидания Царства Божия на том месте и в том служении, где он поставлен Богом. Участие в этой общей работе обязательно для каждого, но не обязательно, чтобы это участие проявлялось непременно в форме апостольского служения. Делай, что можешь, где можешь и как можешь. Лишь бы это было с любовью.
Чтобы для нас убедительнее стала мысль о необходимости и обязательности общей работы на пользу общего дела, для этого надо отчетливее выяснить для себя, как понимали апостолы взаимные отношения верующих. Для них все общество последователей Иисуса Христа или Церковь, и представляет одно тело, в котором глава – Христос, а мы все – различные члены. Это – не аллегория, не уподобление только, не образ наглядного выражения, но нечто гораздо большее: это – мистическое проникновение в самую суть вещей. Мы действительно составляем одно тело, или один организм. Это можно представить лишь в воображении, но понять и объяснить во всех подробностях нельзя. «Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви», – замечает апостол Еф. 5:32). Уже в вышеприведенном тексте апостол Павел дает эту мысль об обществе верующих как об одном теле. Гораздо подробнее он выясняет это в послании к Коринфянам, и здесь слова его так определенны и дают такую захватывающую, глубоко мистическую картину внутренних отношений в Церкви, что на них следует остановиться со всем вниманием.
«Как тело одно, – пишет он, – но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, – так и Христос. Ибо все мы одним духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому, что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно. Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения... Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы – тело Христово, а порознь – члены» (1 Кор. 12:12-27).
Эти слова апостола Павла следовало бы огненными буквами запечатлеть в сердце каждого христианина. Становится понятным, до какой степени тесно мы все связаны друг с другом, насколько зависим друг от друга и как отвечаем все друг за друга и за благосостояние всего тела. «Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены». Это закон христианской ответственности. Если заражен один член, то зараза неизбежно передается другим и всему телу. Если согрешил один человек, то зараза греха в большей или меньшей дозе неизбежно переходит на весь организм – общество.
Поэтому я не смею грешить не только потому, что это губит меня лично, но еще более потому, что это заражает и губит других. С другой стороны, если я вижу согрешающего брата, я не могу оставаться равнодушным, потому что этот грех в той или другой форме дойдет и до меня.
Иногда нам кажется, что наши грехи проходят бесследно и никому не приносят вреда. Это – иллюзия, самообман. Где-нибудь когда-нибудь так или иначе последствия греха скажутся. «Жизнь, как океан, – говорит один из наших писателей, – всюду незримая связь: в одном конце тронул, в другом отдается. Вот ты прошел мимо ребенка. Ты, может быть, и не заметил его; но образ твой нечестивый уже отпечатлелся в детском сердечке и рано или поздно в чем-нибудь отразится: в мыслях, или в поступках, или в словах».
В чем же должна состоять наша обязательность по отношению к обществу в виду этой ответственности?
Косвенный ответ на этот вопрос дает тот же апостол Павел.
"Из Христа все тело, – пишет он, – составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» Еф. 4:16).
Это значит, во-первых, что кроме непосредственного исполнения тех обязанностей, которые возложены на меня Богом, я должен заботиться об укреплении взаимных связей между членами общества. Во-вторых, свое собственное дело я должен делать в духе любви так, чтобы оно содействовало усилению связи между мною и другими членами. Если каждый в своей деятельности подчиняется этим правилам, то общество созидается и растет в духе любви, приобретает прочность и процветает. Наоборот, при нарушении этих правил оно разлагается.
Каждое дело можно делать различно. Можно его делать или как долг служения ближним, заботясь больше об их пользе, чем о своих выгодах; тогда оно крепче связывает людей служащих и пользующихся служением и является средством укрепления, развития, процветания общества, силой творческой и жизненной. Или можно делать его с чисто эгоистическим расчетом, выжать из него; как можно больше пользы лично для себя, нисколько не думая о благе других, и тогда оно не только ослабляет, расшатывает и вконец разрывает взаимные привязанности людей, но вносит в их отношения нечто совершенно противоположное: охлаждение, озлобление, взаимное отталкивание. Это процесс гниения, распада, смерти. Гниение в том и состоит, что отдельные частицы гниющего тела теряют силу взаимного притяжения или сцепления и распадаются. Так в физическом мире, так и в человеческом обществе.
Допустим, я крестьянин. Я могу свое крестьянское дело делать или в духе самого узкого себялюбия: хватать за горло всякого, кто посмеет посягнуть на мою собственность или мои права, сквалыжничать на сходках, с пеной у рта ругаться за каждый вершок покоса, воровать у соседей дрова, рычать на каждого, кто обратится ко мне с нуждой, и т. п. – и тогда я являюсь элементом гниения, элементом общественно вредным. Или же могу уступать в земельных спорах, избегать ссор, помогать нуждающимся чем могу – своей работой, орудиями, продуктами, уделять часть своих достатков беспомощным и бедным и т. д. – и тогда я исполняю заповедь Божию и являюсь элементом жизненным, созидательным, элементом общественно полезным.
Эгоизм, себялюбие – всегда сила распада, гниения, и это разлагающее действие эгоизма проявляется при всяких условиях. Напрасно говорят, что общество не может быть построено на евангельских началах самоотречения и что наилучшее разрешение задачи, которого только можно желать, здесь заключается лишь в том, чтобы личный эгоизм каждого члена ввести в законные рамки так, чтобы он не сталкивался с эгоизмом соседа или, во всяком случае, знал свои пределы. Точно и ясно определить права и обязанности всех и каждого, не обижая никого, – вот все, что нужно для общественного процветания.
Такая постановка вопроса в корне неверна. Не говоря уже о том, что точно определить обязанности и права, «не обижая никого», совершенно невозможно, ибо при эгоистическом отношении к жизни обиженные и недовольные всегда найдутся, но самое главное возражение состоит здесь в том, что никакими средствами невозможно запихнуть личный эгоизм в законные, юридические рамки: он всегда будет стараться из них вылезти и расшириться за счет соседа и в конце концов найдет для этого средство или лазейку. Отчего разлагаются современные капиталистические общества, несмотря на точную регламентацию прав и обязанностей? Оттого, что они построены на грубо-эгоистической основе, но и всякое другое общество, которое явится на смену, неизбежно подвергнется тому же закону гниения, если останется на той же основе себялюбия и эгоизма.
Итак, наше участие в апостольском деле постройки Царствия Божия должно заключаться прежде всего в том, чтобы каждое дело делать во имя Господа Иисуса Христа, в духе евангельской любви и самопожертвования.
Но, кроме этого, на нас лежит также задача всеми зависящими от нас средствами укреплять взаимные связи между людьми, содействуя по мере сил развитию религиозной веры, любви, дружбы, доверия и борясь с явлениями противоположными. Таким образом, если я проповедую неверие, вражду, насилие, натравливаю людей друг на друга, клевещу, осуждаю, распуская лживые слухи о людях, сею раздоры, подозрительность – всем этим я вношу разложение в общество и тем если не останавливаю роста Царства Божия (ибо по неизъяснимым законам Божиим оно растет при всяких условиях), то, во всяком случае, отвлекаю многих от участия в нем. Если же я распространяю истинную веру, проповедуя любовь и братство, всепрощение и самоотречение, говорю о людях хорошо, благотворю и помогаю нуждающимся, борюсь с клеветой и ложью, примиряю враждующих, то этим я укрепляю общество и взаимные связи его членов и содействую развитию и расширению Царства Божия.
К сожалению, эта обязанность громадным большинством современных христиан не сознается. Даже лучшие из нас обыкновенно довольствуются тем, что кое-как следят за собою, за своими настроениями и поступками, но о нравственном состоянии ближних, об улучшении их взаимных отношений вряд ли кто думает. Какое мне дело до другого? Он сам отвечает за себя! Разве я сторож брату моему? Этот жесткий вопрос Каина если и не произносится открыто, устами, то слышится в каждом эгоистическом сердце. Равнодушие к ближнему, ужасающее, тупое равнодушие – это наш общий грех.
Помните: вопиющая, возмутительная несправедливость совершена была на ваших глазах. Самым грубым, циничным образом нарушены были основные правила справедливости. Как всегда, страдал слабый, беспомощный от сильного, наглого. Вступились ли вы за обиженного? Защитили ли? Помогли ли ему? Посочувствовали ли, по крайней мере? Или... прошли равнодушно мимо? – Какое мне дело? «Разве я сторож брату моему?» Быт. 4:9).
Вот случай вас свел с падшей женщиной. Погибшая человеческая душа смотрела на вас из этих подведенных, утомленных глаз. Бесстыдная улыбка змеилась на крашеных губах. В этом создании был поруган дивный образ Божий. Постарались ли вы разбудить уснувшую во грехе душу? Сделали ли попытку вытащить из грязи несчастное творение Божие? Или брезгливо посторонились с видом праведника, гордого своим превосходством? – Разве я сторож брату моему?
Больной, посиневший от холода старик стоял перед вами, протягивая дрожащую руку за подаянием. Как вы отнеслись к нему? Помогли ли? Оказали ли милость и участие? Или остались холодны, равнодушны? – Не мое дело! «Разве я сторож брату моему?»
Злобная, ядовитая сплетня была рассказана в вашем присутствии. Оплевана была честь ваших знакомых. Их доброе имя трепали в грязи. Вы знали, что в этой сплетне все, от первого до последнего слова, – ложь. Но хватило ли у вас мужества заявить об этом? Остановили ли вы клеветника суровым упреком? Восстановили ли правду и поруганную честь ближнего? Или выслушали с затаенным злорадством, хихикая с веселым обществом? Или, может быть, просто промолчали? – Какое мне дело? «Разве я сторож брату моему?»
Мы все думаем только о себе; вопрос о ближнем нас не интересует, и в результате нравственное зло, как зараза, как гангрена, распространяется все шире и шире, захватывая все новые жертвы. И в этом виноваты все мы. Что мы делаем, чтобы остановить порок? Употребляем ли какие-нибудь усилия, чтобы спасти погибающих братьев?
Мало видно этих усилий. Повсюду черствость, равнодушие. Но черствость всегда вызывает озлобление, а порок, к которому мы так позорно равнодушны, так или иначе обратится когда-нибудь на нашу голову.
Какие ужасные примеры наказания за равнодушие и черствое отношение к ближним дает история!
Один из последних дореволюционных королей Франции Людовик XV охотился в Версальском лесу, окруженный блестящей кавалькадой придворных. Печальная процессия попалась навстречу: на бедных дрогах – простой деревянный гроб, влекомый жалкой крестьянской клячей, в сопровождении группы плачущих людей.
От чего умер покойный? – спросил король.
От голода, – был ответ, и... король пришпорил лошадь. В ответе ему послышался неприятный намек на бедственное положение народа.
Волноваться из-за этого он не любил. Он любил покой и был равнодушен ко всему, кроме удовольствий. «После нас хоть потоп», – говорил он. Но как жестоко в эпоху революции расплатились французские короли за это равнодушие!
Но если наши ближние ничего от нас не требуют, неужели самому идти к ним, навязываться с благотворительностью и участием? Ведь это назойливость и бестактность!
Да, нужна великая любовь, чтобы непрошеное участие не было грубым вторжением в чужую душу; нужна большая нежность и деликатность, чтобы это не было оскорбительно. Но тем не менее святые подвижники не ждали приглашений и сами шли туда, где нужна была их помощь.
В Египте жила когда-то продажная красавица Таисия. Имя прелестницы гремело по всей стране. Золото рекой лилось в ее распутный дом. Самые блестящие юноши были у ее ног. Слава, поклонение, успех, богатство, страсть опьяняли ее, и в этом угаре греха дремала душа молодой блудницы. Но Господь в Своем милосердии не оставил Свое падшее создание. Однажды был пир в ее доме. Гремела музыка. Воздух был полон благовонными курениями и опьяняющими ароматами востока. Блестело на столах золото дорогих приборов. Избранные богачи Египта были гостями. В самый разгар пира какой-то таинственный незнакомец вызвал Таисию для секретных переговоров. Она увела его в свою спальню, и там незнакомый посетитель стал умолять ее за большую сумму денег дать ему одно свидание, но «только там, – добавил он, –  где не видели бы люди и Бог».
Рассмеялась гордая красавица.
– Такого места нет! – молвила она...
Незнакомец внезапно сбросил с себя пышные одежды, и Таисия узнала в нем великого подвижника пустыни – преподобного Пафнутия. Старец оставил свое уединение, чтобы спасти ее, павшую, оскверненную... Полилась горячая, за сердце хватающая речь, полная жалости и любви к погибающей. В ней был призыв к покаянию, угроза страшного конца, слышались слова надежды.
– Какой ответ дашь ты Богу?..
Дрогнула душа, растопилось сердце, проснулась дремавшая совесть.
Впервые мысль о Боге, о Его законе, о Его гневе ярким лучом пронзила сознание. Переворот был решительный и немедленный. Таисия собрала свои драгоценности, сожгла их на городской площади и ушла с Пафнутием в пустыню, и там среди жгучих Фиваидских песков, в строгом затворе, в молитве и слезах покаяния провела остаток своей жизни.
Старец спас погибавшую душу.
Другой великий святой – Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский, садился каждый день у дверей храма, чтобы все могли к нему приходить. Здесь он раздавал нуждающимся милостыню, разбирал жалобы, давал советы. Если никто к нему не приходил, он сокрушался и говорил:
– Ничего ты ныне, смиренный Иоанн, не приобрел для себя!
Так святые сами искали случая сделать добро.
В заключение припомним слова о. Иоанна Кронштадтского из его дневника:
«Веруешь ли, что все христиане православные члены одного и того же тела и что поэтому мы все должны блюсти единение духа в союзе мира, должны беречь друг друга, заботиться друг о друге, помогать друг другу? Веруешь ли, что святые угодники также члены единого тела Христова, то есть Церкви, и наши братия, ходатайствующие пред Богом о нас на небе? Уважаешь ли всякого христианина, как члена Христова, как брата Его по человечеству? Любишь ли каждого, как самого себя, как свою плоть и кровь? Прощаешь ли великодушно обиды? Помогаешь ли в нужде, если сам имеешь достаток? Наставляешь ли невежду, обращаешь ли грешника от заблуждения пути его? Утешаешь ли печального? Все это внушает тебе, обязывает тебя делать вера в Церковь святую, соборную и апостольскую и за все это обещана тебе великая награда от главы Церкви – Господа Иисуса Христа».

   Когда же настал день, Иисус призвал учеников Своих. Евангелист Марк поясняет, что Иисус позвал учеников к Себе на гору не всех, а кого Сам хотел. Из призванных на гору учеников Он избрал двенадцать и назвал их Апостолами.

    Апостол — слово греческое, в переводе на русский язык – посланник. Назначение избранных двенадцати учеников – быть посланными на проповедь, поэтому Иисус и назвал их посланниками. Но так как, при предстоящей проповеди, от них могли требовать знамения, и знамения в некоторых случаях следовало давать, то Иисус облек их властью исцелять болезни и изгонять бесов.

   Некоторые из двенадцати избранных теперь Апостолов были раньше этого избрания призваны Самим Иисусом быть Его учениками, а именно: Симон и брат его Андрей, Иоанн и брат его Иаков, Филипп, Нафанаил (он же Варфоломей) и Матфей (см. Мк. 2:14). Остальные только теперь избраны из многих учеников.

   Евангелист Матфей умалчивает об избрании двенадцати Апостолов и говорит о них поименно лишь при повествовании об отправлении их Иисусом на проповеди; при этом Апостола Матфея (то есть себя) называет мытарем; Евангелист же Лука говорит и об избрании Апостолов, и говорит согласно с Евангелистом Марком. В наименовании некоторых Апостолов замечается как бы разногласие между Евангелистами, но разногласие лишь кажущееся, объясняемое желанием Евангелистов отличить чем-либо Апостолов, носивших одинаковые имена. Так, второго Симона Матфей и Марк, в отличие от Симона-Петра, называют Симоном Кананитом, а Лука Зилотом; зилот – слово греческое, а кананит — перевод этого слова на еврейский язык; поэтому слова кананит и зилот — однозначащие. Второго Симона называли зилотом (по-русски – ревнителем), вероятно, потому, что он, до призвания его Иисусом, принадлежал к еврейской политической партии, носившей название зилотов, то есть ревнителей самостоятельности и независимости еврейского народа. Про Апостола Леввея Евангелист Матфей говорит, что он был прозван Фаддеем; Евангелист Марк называет его по прозвищу Фаддеем, а Евангелист Лука – Иудой Иаковлевым. Что в числе двенадцати Апостолов было два, носивших имя Иуды, доказывается следующим местом из Евангелия Иоанна: на Тайной Вечери, где, после ухода Иуды Искариота, не было никого, кроме Иисуса и одиннадцати Апостолов, Иуда – не Искариот, – говорит Ему: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? (Ин. 14:22). Поэтому Иуду не Искариота, в отличие от предателя, называют: Лука – Иудой Иаковлевым, то есть братом Иакова Алфеева (Деян. 1:13), Матфей – Леввеем, прозванным Фаддеем, а Марк — просто Фаддеем. Второго Иуду, Искариота, называли так потому, что он происходил из городка Кериота. Слово Искариот считают составленным из двух слов: иш — человек и Кериот — название города. Апостол Нафанаил всеми тремя Евангелистами назван по отчеству Варфоломеем, то есть сыном Фоломея (вар — сын).

Поставление есть выделение. Господь уединяется на гору и зовет к Себе, кого Сам хочет (ст. 13). Поставление Двенадцати предполагает противоположение их более широкому кругу, тоже среди учеников. 

Название горы, на которую поднялся Иисус, неизвестно. Вероятно, это какой-то холм к северу от Галилейского моря. Важно то, что события происходят на горе, ведь это слово имеет важное символическое и богословское значение как место встречи с Богом. Недаром этот рассказ имеет некоторое сходство с повествованием о величайшем событии Священной истории, когда на горе Синай Бог заключил Договор со Своим народом. Этим подчеркивается, что избрание апостолов совершается по воле Бога.

ВСЕ ЭТИ события показали, что в Иудее не было еще возможности для безпрепятственной проповеди евангелия, и Христос опять удалился в Галилею, к берегам любимаго Им озера Генисаретского, и там, вдали от яраго изуверства слепых приверженцев отживавшаго завета. Он приступил к подробному изложению начал новаго завета в отличие их от начал ветхаго. Но чтобы новая проповедь не осталась гласом вопиющаго в пустыне, нужно было формально составить избранный кружок последователей, которые, отрекшись от всего прошлаго, должны были всецело посвятить себя новому и послужить тем зерном, из котораго долженствовало возросли дерево новозаветнаго человечества. Христос прежде всего и сделал так (Мк. 3:13-19, Лк. 6:12-16).

В это время за Спасителем уже постоянно ходил народ, жаждавший послушать Его Божественнаго слова и воспользоваться Его чудесами. Утомленный проповедью, Спаситель удалился в уединение и на одной из гор провел ночь в молитве. Воспитавшись среди гор, окружающих Назарет, Он всегда любил их уединение, их чистый воздух и открытое небо, которое видимо приводило Его ближе к Отцу Его Небесному. Неизвестно собственно, какая это была гора: быть может одна из тех, с которых открывается дивный вид на Галилейское море, это прозрачное «око св. земли», в котором по ночам горят чудесными огнями звезды роскошнаго южнаго неба. Там Он в таинственном общении с Своим Отцом и приготовился к великому событию следующаго дня. И вот когда разсвел день, Христос подозвал к Себе наиболее преданных последователей и из них избрал двенадцать учеников, которые с этого времени должны были сделаться не просто последователями Христа, каковыми они были доселе, но Его апостолами, т. е. посланниками, принимавшими на себя обязанность не только принимать, но и распространять новое учение. Он избрал их числом двенадцать, так, чтобы избранный народ новаго завета, подобно народу ветхозаветному, имел также двенадцать духовных родоначальников или патриархов. Все эти избранники были чистые израильтяне, не язычники или прозелиты, так как именно чрез потомков Авраама благословение новаго завета должно было распространяться на язычников, и притом не из колена Левиина или священства Ааронова, так как Христос основывал совершенно новое священство. При самом избрании Спаситель конечно принимал во внимание духовныя качества избираемых. Он избрал не богатых, просвещенных или сильных мира сего, а самых простых людей, все достоинство которых заключалось в их чистой, неиспорченной никакими ложными влияниями душе и непорочном сердце, представлявшем удобную почву для сеяния новаго благовестия, Христос видел, что духовное возрождение человечества должно было выдти из низших классов (Мф. 11:25). Он знал, что образованные классы народа, раввины и священники, увлекаясь своими человеческими знаниями, извратили понятие о небесном и были проникнуты предубеждением ко всему, что выходило за пределы их мелочной учености и бездушнаго законничества, и потому от них нельзя было надеяться даже вообще на сочувствие новому, духовному учению, а тем менее можно было делать их носителями и проповедниками Божественной истины новаго откровения. Простые, необразованные люди, незнакомые с бездушной казуистикой раввинских школ, была свободны от их заблуждений, и своим здоровым, непосредственным смыслом могли скорее усвоить великия истины Царства Божия. Тем не менее, если бы выбор был больше и шире, то для апостольства в новом царстве мог бы оказаться пригодным и кто - нибудь из просвещенных представителей народа. Избирая доброе сердце, Христос не отвергал и просвещеннаго ума, и истории известно, какое громадное значение для распространения христианства имел просвещенный, глубокоученый ум, каким был ум тарсянина Павла, призваннаго впоследствии на апостольство самим же Христом, хотя уже и с высоты Своего небеснаго престола.

При избрании апостолов Он не придавал значения ни их прежнему общественному положению, ни их политическим взглядам, потому что среди них удостоились Божественнаго призвания с одной стороны презираемый всеми мытарь, унизивший свое левитское достоинство служением народу - поработителю, а с другой стороны — человек, который принадлежал к партии непримиримых врагов римскаго владычества, к зилотам, считавшим своим высшим долгом не класть меча в ножны, пока не свергнуто будет ненавистное иго язычников. Не ставил Он им в непременное условие и безбрачия, как ставит его в условие служения Христу римская церковь, установившая для своих священников принудительный целибат. С несомненностью известно из евангелия, что виднейший представитель избраннаго общества апостолов, Петр, был человек семейный, имел жену и тещу, и одно древнее предание гласит, что семейными людьми были и другие апостолы, за исключением только сыновей Зеведея и Фомы. По своему происхождению, это были в большинстве жители близлежащих к Галилейскому морю городов и селений. Не менее семи из двенадцати происходили из Капернаума, или его ближайших окрестностей, как Вифсаида, именно Петр и его брат Андрей, живший с ними вместе; двое сыновей Зеведея — Иаков и Иоанн, двое .сыновей Алфея — Иаков меньший и Иуда, который обыкновенно называется в отличие от другого Иуды Леввеем — «человеком мужественнаго сердца”, или Фаддеем, т. е. «храбрым». Из Капернаума также вышел и Матфей, который там же состоял мытарем. Филипп происходил из рыбачьяго селения Вифсаиды, которая также находилась в ближайшем соседстве с Капернаумом. Из остальных четырех, Нафанаил или Варфоломей происходил из Каны, лежавшей неподалеку от Назарета, так что с окружающих холмов последняго она ясно видна была для всякаго невооруженнаго глаза, а остальные трое, за исключением разве одного, вероятно тоже были родом из близлежащих селений, хотя евангельское повествование и не определяет в точности их происхождения (Ин. 1:44, Ин. 21:2). Что касается их общественнаго положения, то по крайней мере трое из них, именно Матфей, как занимавший доходную должность городского сборщика пошлины, и сыновья Зеведея, зажиточнаго рыбака, отправлявшаго партии рыбы даже в Иерусалим, находились в более или менее обезпеченном материальном состоянии; но другие были простыми рыбаками, которые жили тем, что давал им немудреный промысел на водах родного озера. Известно, что Петр после смерти и воскресения своего Учителя опять взялся за свой старый промысел, и одна из евангельских картин, изображающая, как он совсем нагой тащил свои сети (картина, которую можно видеть еще и теперь на том же озере), представляет яркую характеристику положения этих рыбаков, которым суждено было уловить в свои сети весь лучший мир Список апостолов дают все евангелисты, за исключением Иоанна, вместо котораго он дается в книге Деян. Апост., и он у них представляется в следующем виде

Мф. 10:2-4 Мк. 3:16-19 Лк. 6:14-16 Деян. 1:13

1. Симон Петр Петр Петр Петр

2. Андрей Иаков Андрей Иаков

3. Иаков Иоанн Иаков Иоанн

4. Иоанн Андрей Иоанн Андрей

5. Филипп Филипп Филипп Филипп

6. Варфоломей Варфоломей Варфоломей Фома

7. Фома Матфей Матфей Варфоломей

8. Матфей Фома Фома Матфей

9. Иаков Алфеев Иаков Алфеев Иаков Алфеев Иаков Алфеев

10. Леввей Фаддей Симон Зилот Симон Зилот

11. Симон Симон Иуда, брат Иакова Иуда Иаковлев

12. Иуда Искариот Иуда Искариот Иуда Искариот Иуда Искариот

Нельзя не заметить при этом, что все эти списки составлены по определенному плану, причем они распадаются на три группы, из которых каждая начинается во всех одним и тем же лицом, хотя в отношении других лиц списки расходятся между собою в своей последовательности. Во главе этих групп состоят: Петр, Филипп и Иаков Алфеев. Списки заканчиваются тоже одним и тем же именем у всех. .

Таков то был этот новоизбранный сонм двенадцати ближайших учеников, которые удостоились величайшей чести быть постоянными спутниками и друзьями Богочеловека во время Его жизни на земле. Это были те счастливцы, которым Сын Бога живаго открывал Свою душу более чем кому-либо из других людей и, живя вместе с ними, вдохновлял их Своею собственною ревностью к великому делу и Своими беседами подготовлял их быть прямыми преемниками и наследниками Его служения. Постоянно видя и слыша Его, они приобретали наглядный опыт в Божественно-совершенной жизни. В тех испытаниях и противодействиях, которыя им приходилось переносить в сообществе с Ним, их преданность своему Божественному Учителю подвергалась тому всеочищающему и укрепляющему огню, который наконец, сожегши в них все себялюбивое и низменное, сделал их вполне пригодными для совершения этого великаго дела, на которое они и призваны были, именно способными продолжать проповедь спасения и повторять знамения и чудеса своего Господа как доказательство своего Божественнаго полномочия.

Все двенадцать апостолов были избранниками Иисуса Христа, по даже и из этого общества трое, именно Петр, Иаков и Иоанн, удостоились наивысшей чести принадлежать к самому тесному кругу избраннейших Его друзей и последователей. Им одним только позволено было присутствовать вместе с Христом при таких величайших событиях, как воскрешение дочери Иаира, преображение и предсмертная молитва в саду Гефсиманском.

кого Сам хотел. Избрание двенадцати учеников происходило не спонтанно и не произвольно, а исключительно по определению Самого Иисуса Христа. Следует отметить, что избрание не зависело от желания призываемых, но только от воли Призывающего.

Уклоняясь от преследования фарисеев и книжников, Иисус Христос восшел на одну из Галилейских гор и там провел всю ночь в молитве. Наступала одна из великих минут земной жизни Его когда Он намеревался положить начало Своей Церкви призванием в теснейший союз с Собою избранных из числа Своих последователей. О чем была эта продолжительная, уединенная молитвенная беседа Господа с Отцом Небесным, ведомо Ему Единому. Не зрел ли Всеведущий с ясностью настоящего всю будущую судьбу устрояемой Им Церкви – от начала до отдаленнейших времен? Не открыта ли была перед взорами Его судьба и каждого из предназначенных к избранию, – подвиги их проповеди, твердость их веры даже до смерти, смерти мученической, а также ниспадение из числа избранных и погибель предателя? 

Как мы уже говорили, среди множества учеников Самим Христом была избрана небольшая группа из двенадцати человек, которых Он назвал апостолами. Греческое слово «апостол» означает «вестник, посланник». Имена Двенадцати апостолов приведены в синоптических Евангелиях, что уже указывает на важность их служения: «В те дни взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Богу. Когда же настал день, призвал учеников Своих и избрал из них двенадцать, которых и наименовал Апостолами: Симона, которого и назвал Петром, и Андрея, брата его, Иакова и Иоанна, Филиппа и Варфоломея, Матфея и Фому, Иакова Алфеева и Симона, прозываемого Зилотом, Иуду Иаковлева и Иуду Искариота, который потом сделался предателем» (Лк. 6:12–16).

В Евангелии от Марка указана двоякая цель избрания Двенадцати (толкователи называют это рукоположением, то есть посвящением на особое служение): «И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь» (Мк. 3:14), то есть первая цель – постоянное пребывание со Христом, вторая – благовестие.