Евангелие от Марка 2 глава 27 стих

Суббота для человека, а не человек для субботы. При всей радикальности спора с фарисейским ритуализмом и такое изречение имеет аналогии в поучениях раввинов. «Ради вас дана суббота, не вы даны ради субботы», — такие слова в толковании на Исх приписываются рабби Симеону бен Менасия (Mekilta, Shabbata I ad Ex. 31, 14), а в Вавилонском Талмуде — рабби Йонатану бен Йосефу (Joma 85. b). Сходная логическая структура в словах о Храме в 2 Мак. 5:19: «Но Господь избрал не для места народ, а для народа это место». Мы снова и снова видим, что евангельские изречения при всей своей новизне и смелости глубоко укоренены в еврейском предании, в языке еврейской религиозной культуры.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 105-106++

«Если бы вы знали, если бы вы понимали, что Богу не нужны ваши жертвы, посты и омовения, а нужна любовь к ближним, милосердие к ним и добрые дела, то вы не осудили бы Моих учеников; но вы не понимаете даже того, что не человек создан для соблюдения субботы, а суббота дана, установлена для человека».

Объяснение значения субботы

Фарисеи перестали понимать, что суббота дана человеку для достижения высших нравственных целей, для успокоения от трудов, забот и треволнений житейских, — для того, чтобы хотя раз в неделю он мог отвлечься от суеты мирской, вспомнить все совершенное им в истекшие дни, осудить себя за дурные дела и за отсутствие или малое количество хороших, каяться и молиться, и проявлять свою любовь к ближним на деле, творя добрые дела. Они забыли, что человек вообще выше субботы, и что нельзя приносить в жертву букве закона то, что составляет цель и назначение человека.

Суббота человека ради бысть, а не человек субботы ради (суббота для человека, а не человек для субботы). Это значит, что суббота дана человеку для достижения чрез нее высоких нравственных целей: она дана для успокоения его от трудов и треволнений житейских, а вместе с тем для того, чтобы успокоившись от трудов целой недели и перестав заботиться о мирском, земном и суетном, все внимание свое он обратил к Богу – Творцу всего и к небесному, непреходящему. Следовательно, и в субботу должно делать то, что полезно для нравственности человека, и никак не останавливаться в таковой, полезной для себя и для ближних деятельности именно ради того, что извращенные иудейские учения запрещают всякое дело в субботу (Мих.). У еванг. Матфея Господь тут прибавляет: если бы вы знали, что значит: милости хочу, а не жертвы; то не осудили бы невинных (Мф. 12:7). Этими словами Христос поясняет, что фарисеи потому осуждают учеников Его, срывавших колосья в субботу, что не имеют милосердия и сострадательной любви к ближнему, каковой Господь требует напр. чрез пр. Осию в словах: милости хочу, а не жертвы (Ос. 6:6), что все внимание их направлено только на одни жертвы, обряды и обычаи предания и что, если бы они понимали, что любовь к голодному выше преданий и обрядов, то не осудили бы учеников, срывавших колосья для утоления голода хотя и в субботу (чит. тоже в объяснен. Мф. 2:17).

Разделение на главы полагает искусственную грань между двумя эпизодами, тесно между собой связанными. Отрывок Мк. 2:23–3:6 объединен единством темы. Тема – спор о субботе. Первый эпизод имеет место в поле (Мк. 2:23–28). Ученики, проходя с Иисусом по полю, срывали колосья. Присутствующие фарисеи усматривают нарушение субботы, приравнивая срывание колосьев к запрещенной в субботу жатве. Иисус дает ответ от Ветхого Завета. Нарушения закона были и в Ветхом Завете. Священный пример Давида доказывает возможность исключения (ст. 25–26) Имя Авиафара не отвечает указанию 1 Цар. 21:1, где стоит имя его отца Ахимелеха. Возможно, что в основании нашего текста Μк. лежит разночтение в тексте 1 Цар. . Приводимый Иисусом случай устанавливает преимущественную ценность интересов человека перед буквой закона. Этот вывод подчеркивается: суббота для человека, а не человек для субботы (ст. 27). Но таким общим выводом Иисус не ограничивается. Он прилагает его к Себе, поскольку ученики, срывавшие колосья, находились вместе с Ним. «Сын Человеческий есть Господин и субботы» (ст. 28). Либеральные толкователи часто понимали это слово в смысле обобщающем: Сын Человеческий есть всякий человек! Но в таком случае ст. 28 был бы повторением ст. 27, по существу излишним. И было бы странным понимать это наименование как общее понятие в ст. 28, после того, как оно в ближайшем контексте, в ст. 10, имело значение имени собственного. Мы и здесь стоим перед прикровенным богоявлением. Закон субботы дан Моисею от Бога, но Иисусу как Сыну Человеческому принадлежит власть и над субботой. Поскольку, однако, власть Сына Человеческого над субботой устанавливается как вывод из общего положения ст. 27, становится понятно то предпочтение, которое Иисус давал именно этому титулу. Сопоставление текстов показывает, как мы видели, что он чаще всего встречается там, где речь идет о страстях и о славе. Но само наименование «Сын Человеческий» содержит мысль о воплощении. И это неизбежно: воплощение есть условие и страстей, и прославления во Христе человеческого естества. Но в нашем месте приоткрывается и другая сторона. Воплощение есть проявление божественной любви. Иисус именует Себя Сыном Человеческим потому, что идет в среду людей и делает их нужды и их горести Своими нуждами и Своими горестями.

Хотя Иисус заявляет о Своем праве толковать субботние установления как наделенный властью Сын Человеческий (Дан. 7:13, 14), Его оппоненты, без сомнения, подумали, будто Он подразумевает, что поскольку суббота была создана для людей (на это обращали внимание и другие еврейские учителя), то человек имеет право делать в субботу все, что хочет («сын человеческий» — арам, идиома, обозначающая человека, и слушатели Иисуса, вероятно, подумали, что Он имел в виду именно это и не претендовал на роль Сына Человеческого из Дан. 7:13, 14).

Отношение Евангелий к текстам Ветхого Завета достаточно хорошо изучены, но здесь с необходимостью встает новая и гораздо менее разработанная проблема. Очевидно, что еврейская литература конца Второго Храма, формирующая т. н. «фоновое знание», не ограничивалась только Священным Писанием. Существовали хорошо известные и весьма популярные апокрифы. Кроме этого, необходимо учитывать фольклор, внебиблейскую идиоматику, устное предание, известные изречения различных религиозных авторитетов, афоризмы и т.п. Правомочен вопрос: в какой мере и каким образом мог использовать Господь весь этот внебиблейский языковой материал при создании образного строя Своих поучений и притч? Этот вопрос приобретет дополнительное значение, если мы примем во внимание, что обычно евангельские притчи «вводят нас в самую гущу повседневной жизни» (И. Иеремиас).

Ряд примеров обнаруживает разительные совпадения.

Мф.6:34

Довольно для каждого дня своей заботы.

Брахот 9б

Довольно для каждого часа его собственной заботы.

Мф.7:5

Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучек из глаза брата твоего.

Бава Батра 15б Говорит ему: вынь застрявшую у тебя в зубах щепочку. А он ему на это: 

вынь сначала бревно, которое торчит у тебя из глаза.

Мк.2:27

Суббота для человека, а не человек для субботы

Йома 85б

Суббота отдана вам, а не вы субботе.

Мф.9:17

Не вливают молодое вино в мехи ветхие

Авот 4, 20

Бывает, что новый сосуд полон старого (вина), но бывает, что в старом даже и молодого не найдется.

Для сторонников исторического развития христианства подобного рода примеры служат поводом к отрицанию уникальности евангельского учения. Отождествляя образную и идейную сторону выражения, они не замечают, что очень часто Господь использует арсенал «фонового знания», включающий хрестоматийные сравнения, идиомы, словесные штампы и т.д., на правах своего рода «макролексем», вкладывая в них новое, отвечающее духу Его проповеди звучание.

А преследуемый ими Христос есть именно больше храма, и как Сын человеческий есть Господин субботы. Лучше бы им, вместо наблюдения подобных мелочей раввинства, помнить великое изречение пророка, что милость лучше жертвы (Ос. 6:6), человеколюбие выше бездушной обрядности.

Все внимание книжников и фарисеев было направлено на соблюдение внешних требований закона, которые были ими развиты посредством произвольных толкований до мелочных подробностей, а внутренний смысл закона пренебрежен; здесь-то, в этой односторонности, и коренились то бессердечие и та жесткость души, с которыми они относились к ближним. Каким горькимупреком звучали слова Господа к этим самооболыценным законникам: еще ли бысте ведали, что есть: милости хощу, а не жертвы, николиже убо бысте осуждали неповинных. Еще пророк Осия (6, 6) говорил о важном значении в законе любви к ближним, но учители народа, читая, не разумели слов его. Наконец – так закончил Свою речь Иисус Христос – суббота человека ради быст, а не человек субботы ради, – она дана человеку в пользу, а не во вред, – дана для того, чтобы обратить к Богу и добродетели мысль, коснеющую во прахе земном, а не для того, чтобы «связывать законом руки стремящегося ко всему доброму». Тот, Кто боле церкви, пришел упразднить ветхозаветную сень, заменив ее самою истиною, а посему Господь есть и субботы Сын Человеческий, имеющий право не обязывать Своих учеников к соблюдению ее.

Обнаруживая ложный пафос фарисеев как защитников Закона о субботнем покое, Господь неоднократно призывает их научиться от Писания и самого Закона, чего хочет Бог, напоминает, что Закон дан Богом для духовной пользы человека, не наоборот: «И сказал им: суббота для человека, а не человек для субботы» 

Проходя в субботу по полю, засеянному хлебом, ученики Спасителя стали срывать ко­лосья и есть их. В обычный день это не было предосудительным — закон разрешал путнику срывать колосья, запрещая лишь использова­ние серпа. Но субботу ограждали в буквальном смысле тысячи особых норм и правил. В этот день запрещались тридцать девять видов ра­боты, среди которых были такие, как жать, ве­ять, молотить и приготавливать муку. Своими действиями ученики нарушили четыре прави­ла закона. Может показаться чудовищным, но в глазах раввинов этот проступок был равен смертному греху. Фарисеи сразу же выступи­ли с обвинением. Очевидно, они ожидали, что Господь немедленно остановит учеников, но Он в ответ привел эпизод, описаный в Первой книге Царств. Давид бежал от преследования, спасая свою жизнь, и пришел в Номву, в ски­нию к священнику Ахимелеху. Будучи голод­ным, он потребовал пищи для себя и своих спутников, но у Ахимелеха не оказалось ни­чего, кроме священных хлебов предложения, есть которые, согласно закону, могли только священники. Несмотря на это, Давид взял хле­бы, ел сам и накормил людей, сопровождав­ших его.

Спаситель привел фарисеям пример из Священного Писания, показывающий, что че­ловеческая нужда может стоять выше закона. Из слов Христа вытекает крайне важный вы­вод: религия не является сводом норм и пра­вил. Церковь призывает особым образом отно­ситься к воскресному дню, но в христианстве есть несравненно более важные аспекты. Было бы очень просто, если бы человек являлся хри­стианином уже потому, что спешит в воскре­сенье в храм, произносит молитвы и читает Священное Писание. Как только мы забываем о любви, прощении, служении и милосердии, заменяем их соблюдением норм и правил, нас становится сложно считать христианами. По­тому как суть христианства заключается в слу­жении Богу и ближним по любви, а не в слепом фанатичном повиновении закону. Дай же нам, Господи, всегда помнить слова Христа Спаси­теля и не ставить закон выше дел любви!

Что же говорит Евангелие, к облегчению строгости закона субботы, или дня Господня? – «Кто есть от вас человек, иже имать овча едино, и аще впадет сие в субботы в яму, не имет ли е, и измет? Кольми убо лучши есть человек овчате? Темже достоит в субботы добро творити» (Мф. 12:11-12). «Суббота человека ради бысть, а не человек субботы ради. Темже Господь есть Сын человеческий и субботе» (Мк. 2:27-28). Из сих изречений можно извлечь два правила. Первое: дела неизбежной нужды позволительны в день Господень. Второе: дела благотворныя и человеколюбивыя достойны дня Господня. Но из сего по необходимости надлежит заключить и то, что дела, в которых нет ни неизбежной нужды, ни нравственнаго достоинства и благотворности, и Евангелие, так же как древний закон, оставляет запрещенными в день Господень.