Евангелие от Марка 15 глава 43 стих

Член совета — член Синедриона (Сангедрина); выбор выражения (греч. βουλευτής «булевт»), не принятого именно в такой функции у грекоязычных еврейских авторов, но сразу вызывающего нужные ассоциации у эллинистического или римского читателя, обусловлен обращенностью Мк к христианам из языческой среды.

{стр. 301}

Который и сам был из числа чающих Царства Божия. Заставляющее задуматься упоминание некоей солидарности между эсхатологически заинтересованными евреями той поры, — солидарности, в которую мог быть включен Христос, а позднее иудеохристиане. Единство, о котором идет речь, по-видимому, шире, чем могут передать понятия «ессеи» и т. п., хотя ессеи, наверное, тоже входят в него (см. выше к Мк. 14:13–15); одновременно при всей широте оно достаточно конкретно, чтобы объяснить акт действенного сочувствия в столь критический момент.

Попросил тело Иисуса. В античном мире тела казненных по общему порядку не подлежали нормальному погребению; в частности, тела распятых часто бывали оставлены на крестах, пока не сгнивали или не были поедаемы птицами и прочими хищными животными. Однако магистрат всегда имел право по собственному решению удовлетворить просьбу о выдаче тела для погребения — или, напротив, отказать. Например, Цицерон по праву консула распорядился выдать тела казненных катилинариев по ходатайству их вдов (Plutarch. Antonius 2, Cic. Philipp. II, 7, 17); при этом публичные церемонии на таких похоронах запрещались еще до того, как их в царствование Траяна формально запретил юрист Нераций Приск (Digest. III, 2, 11, 2).

Второе воскресенье после Светлой седмицы — память святых жен-мироносиц и святых праведных Иосифа Аримафейского и Никодима. Тех, которые более всех прикоснулись к тайне смерти Христовой, сохранив верность Господу до конца. Мы знаем, что Иосиф и Никодим были тайными учениками Христа. Никодим ночью тайно приходит ко Христу под покровом темноты и говорит с Ним о Царстве Божием, о том, как может человек родиться для истинной жизни (Ин. 3, 2—21). И когда иудеи в злобе искали обвинения на Христа, чтобы предать Его смерти, Никодим сказал им прямо в лицо: «Разве закон наш судит человека прежде чем выслушает его?» (Ин. 7, 51).

А что мы знаем об Иосифе Аримафейском? Самое главное то, что он дал Господу свою гробницу, тот каменный гроб, высеченный в скале, который он приготовил для себя (Мф. 27, 60).  

В Евангелии сказано, что Иосиф Аримафейский был знаменитым членом совета. То есть, он был видной личностью благодаря своим выдающимся качествам. И он был членом великого Синедриона, который выносил смертельный приговор нашему Господу. Может быть, от него Церковь имеет все сведения об этом суде над судом, как говорят святые отцы, который совершался тогда, потому что никто из учеников, естественно, не мог присутствовать на нем. Но об Иосифе сказано еще нечто более драгоценное: он ожидал Царствия Божия. Те, кто ждет Царствия Божия и хочет быть его причастником, должны засвидетельствовать готовность стоять за дело Христово. И этого человека Бог воздвиг для особого служения, которое никто из Его учеников не мог и не осмелился исполнить: он дерзнул войти к Пилату и просить Тела Иисусова. Хотя он знал, что это вызовет ярость первосвященников, он смело вошел к Пилату. Когда он видел живого Христа, который проповедовал о приближении Царствия Божия, его сердце влеклось ко Господу, но он не решался идти дальше, он был тайным учеником Христовым. Но когда он увидел распятие Христа — может быть, он тоже был среди тех, кто стоял около этого Креста Господня, — его сердце было сокрушено любовью Господней. Мы видим, что с самого начала сотник, потом Иосиф с Никодимом и другие люди являются свидетелями исполнения слова Христова: когда Он будет вознесен от земли, Он всех привлечет к Себе.

Некоторые говорят, что Иосиф Аримафейский дал Христу гробницу после того, как Христос умер, но он не сделал ничего, чтобы заступиться за Него при жизни. И в этом есть, может быть, некая правда — та, которую мы должны увидеть, каждый из нас, по отношению, прежде всего, к самим себе. Так бывает и так должны мы увидеть свою собственную жизнь, что мы не сотворили ничего достойного для Господа нашего, но только смерть Христова открыла нам глаза на все, что происходит в нашей жизни. И только смерть Христова способна нас изменить по-настоящему.

И сейчас, когда в мире идет неслыханное поругание Церкви Христовой, которая уже все более возводится на крест, когда все большему осмеянию подвергается истина Божия, мы должны быть способны сказать вместе с псалмопевцем: «Время сотворити Господеви, разориша закон Твой». Время Господу действовать, потому что никто ничего не может, и разорили уже закон Твой, и нечестивые торжествуют. И далее: «сего ради я возлюбил Твои заповеди паче злата и топазия» (Пс. 118, 126—127). Только тогда, когда я увидел такое поругание правды Божией, всех заповедей Божиих, достоинства человеческого и Божественного, я понял, что заповедь Божия для меня дороже всего на свете. И я буду хранить ее ценою жизни и смерти. Вот о каком все решающем выборе, который совершил святой праведный Иосиф Аримафейский, напоминает нам сегодня Церковь.

В человеке вера может быть слишком слабой, чтобы он открыто мог исповедать Христа. Так было в годы недавних гонений, и сейчас все больше люди стыдятся открыто исповедать веру, боясь насмешек. Но не может человек все время скрывать свою веру. Рано или поздно она должна быть выражена внешне. Или она вообще должна перестать быть. Вот о чем говорит нам святой праведный Иосиф Аримафейский. 

Снятие тела Иисуса со креста

Наступал вечер, когда надлежало снять со крестов тела, дабы они не висели в дни праздников пасхи. Тогда к Пилату явился богатый человек, Иосиф, родом из Аримафеи, города иудейского. Это был знаменитый член Совета (Мк. 15:42), то есть синедриона, добрый и правдивый, не участвовавший ни в заговоре первосвященников и фарисеев против Иисуса, ни в тех заседаниях синедриона, в которых произнесен Ему смертный приговор, как это удостоверяет Евангелист Лука (Лк. 23:50—51). Он был учеником Иисуса, но тайным, так как боялся явно присоединиться к Нему (Ин. 19:38), потому что синедрион грозил отлучением от синагог всем явным ученикам Иисуса. Будучи хотя и тайным учеником, Иосиф верил в скорое наступление Царства Божия и ожидал его. Он-то и пришел теперь к Пилату просить тело Иисуса для погребения.

Слова: во время оно, составляют прибавку к подлинному тексту евангельскому, принятую церквию, как обычное начало тех богослужебных чтений, в которых содержится описание тех или иных событий из жизни Господа, а не изложение только учения Его. Здесь этими словами указывается на время, близкое к смерти Господа Иисуса Христа.

Аримафея, из которой происходил упоминаемый здесь Иосиф, по сказанию евангелиста Луки (XXIII, 51), был город иудейский, следовательно, лежал недалеко от Иерусалима. Вероятно, что эта Аримафея есть то же, что и Рама. Город Рама находится на горе Ефремовой, на границе колена Вениаминова, на два часа пути к северу от Иерусалима, недалеко от Лидды или Диосполя (1 Цар. I, 19); иначе она называется Рамафаин, т. е. двоякое возвышение или две высоты, также Рамафаин-Цафим может быть в отличие от Рамы, находящейся в колене Вениаминовом. У LXX толковников она называется Армафим (Λρμαζεμί), а у Иосифа Флавия Армафа (Αρμαφά) (Ant, V, 10:12). Название Рамафаим-Цафим город получил от имени основателя своего Цуфа, Ефраоянина. Здесь, в Раме, родился пророк Самуил, здесь он имел свою пророческую школу и здесь погребен (1 Цар. I, 19 — 20: II, 11, VII, 17; IX, 5, XIII, 7, XVI, 43, XIX, 48). Из Аримафаим, вероятно, образовалось и новозаветное название Аримафея. Город этот у евангелиста Луки называется иудейским, потому что по договору причислен был от Самарии к Иудее (1 Мак. XI, 34, см. ст. 28 и X, 38). По мнению Робинсона (Bibi. Res. II, 239 — 241, III, 142), Аримафей соответствует ныне Бейт-Нуба, в миле на северовосток от Яло селения на половине дороги из Лидды в Иерусалим (Норв, I, 74, II, 107:108.) — (См. „Опыт библейск. словаря» Солярскаго, Спб., изд. 1879 г. т. I. стр. 154 -155 и Библейск. словарь, содерж. библ. историю, пропедевт., географ , древн. хронол. и пр. Спб. изд. 1876 г. стр. 129).

Что же касается самаго Иосифа, то евангелист так говорит о нем.

По своему общественному положению, он был знаменитый член совета, т. е. из влиятельных и пользующихся почетом член верховнаго еврейскаго судилища — сииедриона. Будучи членом синедриона, Иосиф, как добавляет св. Лука, не участвовал в совете и деле их (т. е. врагов Иисуса, гнездом которых был в то время синедрион), имел смелость отказаться от участия в беззаконном суде синедриона над Господом, без сомнения, потому, что считал Его невинным, что свидетельствует о высоко нравственном достоинстве личности Иосифа. Что касается веры и религиозных воззрений Иосифа, то евангелист обрисовывает его с этой стороны кратким замечанием: и той бе чая царствия Божия, — что значит, что Иосиф, наблюдая все события и обстоятельства времени, теперь именно ожидал открытия Царства Мессии. Очень может быть, что на Иисуса Христа он и смотрел, как на Мессию, который вскоре объявит Себя таковым. По крайней мере, он, как замечает ев. Матфей, учился у Иисуса, был учеником Его, хотя, и „потаенным страха ради иудейскаго", как добавляет ев. Иоанн. Хотя надежды на Господа, как на Мессию, с Его смертию у Иосифа разрушились, так как, вероятно, он, подобно всем иудеям и самим апостолам, ожидал открытия чувственнаго царства Мессии, его привязанность и любовь к Иисусу не поколебалась, и он, не смотря на то, что мог подвергнуться гонению или неприятностям от своих сочленов, решился отдать последния погребальныя почести Распятому. С этою целию он дерзнув вниде к Пилату и проси телесе Иисусова. Такая просьба объясняется положением дел и обычаями того времени. По обычаю тела распятых оставались на крестах и делались добычею хищных птиц, но можно было, испросив позволения начальства, снимать их и предавать погребению. Так как день распятия была пятница, а суббота была великим праздником у иудеев, тем более, что в тот год на эту субботу падал первый день Пасхи, который праздновался с вечера пятницы, то иудеи просили Пилата снять тела Иисуса и распятых с Ним разбойников, ускорив смерть их чрез перебитие голеней (Ин. XIX, '31 — 37). Пользуясь этим, так как Господь уже умер, Иосиф и просил у Пилата позволения снять и погребсти тело Иисуса.

 Едва только первосвященники вышли из претории с жалким позволением сократить жизнь распятых новым мучительным средством, перед Пилатом явился другой проситель, желавший иметь позволение снять со креста и предать погребению тело Иисусово. То был Иосиф Аримафейский. Не покажется излишним, если мы предварительно скажем несколько слов об этом св. муже, которому Провидение предоставило уникальную честь — оказать Самому Сыну Божьему последнее благодеяние в Его земной жизни.
   Аримафей, отечество Иосифа, — древний Гараматаим (1 Цар. 1:1), место рождения Самуила-пророка, или, что вернее, Рама (по сиро-халдейски Армафа), город в колене Вениаминовом, упоминаемый св. Матфеем (Мф. 2:18). Великое богатство (Мф. 27:57) делало Иосифа лицом значительным в то время, когда в Иерусалиме все можно было купить за деньги, начиная от должности последнего мытаря до сана первосвященника. Кроме этого, Иосиф принадлежал к числу знатнейших членов синедриона (Мк. 15:43; Лк. 23:50) и вместе с другими благомыслящими советниками, вероятно, составлял в синедрионе оппозицию приверженцам Каиафы. Это оппозиционное общество, чьи благородные усилия к поддержанию падающего отечества во время последних междоусобий, предшествовавших разрушению Иерусалима, с такой благодарностью вспоминаются иудейским историком Иосифом Флавием, искренне заботилось о благе народа иудейского. Ни почести, ни богатства, заставлявшие многих саддукеев вовсе оставить надежду на Промысл о народе еврейском, нисколько не препятствовали Иосифу ожидать пришествия Мессии и воздыхать со многими истинными израильтянами о Его святом царстве (Лк. 23:51; Мк. 10:43). Если он, подобно прочим, думал об этом царстве с некоторыми предрассудками, представляя его земным и чувственным, то не был однако же, подобно прочим, упорен в своих мнениях; с ревностью искал наставления и всегда готов был слушать тех, которые могли открыть ему истину. Эта-то ревность сблизила его с Иисусом Христом. Несмотря на то, что синедрион ненавидел и преследовал Пророка Галилейского, что Небесное Царство, Им проповедуемое, было совершенно противоположно земному царству, ожидаемому народом иудейским, что все беседы Его были о духовной нищете, столь противной людям, обладающим благами века сего, — Иосиф сделался искренним последователем и учеником Иисусовым (Мф. 27:57). Недостаток этого ученика состоял в том, что он, опасаясь преследования первосвященников, хранил в тайне свою расположенность к Учителю и свои отношения с Ним (Ин. 19:38), — недостаток в общем-то извинительный, потому что Господь, щадя слабость человеческую и предвидя плохие последствия для Иосифа, нетребовал от него и ему подобных, чтобы они признавали Его всенародно Мессией, тем более вступались за Него в синедрионе. В последних действиях синедриона против Иисуса Христа, а равно и в суде над Ним Иосиф не участвовал (Лк. 23:51) — или потому, что, не видя никаких средств спасти невиновного, не хотел быть свидетелем Его осуждения; или потому, что хитрость первосвященников нашла средство совершенно отстранить его от этого дела. Впрочем, бездействие в то время, когда столь ужасным образом решилась судьба Иисуса, без сомнения, было весьма тяжело для сердца благородного, которое стыдится малодушия, — оставить без защиты невинного даже и тогда, когда знает, что спасти его нельзя. 

   К числу необыкновенных событий, последовавших за смертью Иисуса Христа, нужно отнести и то, что тайные ученики Его вдруг одушевились чрезвычайным мужеством. Презирая стыд объявить себя перед целым иудейским народом последователем Иисуса, уже казненного, Иосиф твердо решил оказать Ему последний долг дружбы и уважения — спасти от посрамления, по крайней мере, смертные останки своего Наставника.
   Решимость эта была сопряжена с немалой опасностью — не со стороны Пилата, от которого можно было ожидать благосклонного отношения к просьбе в пользу Иисуса, ибо он считал Его праведником, а со стороны первосвященников, которые в малейшем знаке уважения к Иисусу Христу видели противодействие своим замыслам, а на покушение погребсти Его с честью могли взирать не иначе, как на выступление против синедриона тем более опасное, что его совершал теперь знаменитый член синедриона, чей пример был весьма важен для народа, и без того приверженного к памяти Иисуса.
   Однако же Иосиф, раз и навсегда презрев страх, явился в претории римской с дерзновением, свойственным великодушию. Прошение его было для Пилата первым известием, что Иисус Христос уже умер. Игемон весьма удивился такой скорой смерти, потому что из многих опытов знал, что распятые остаются в живых гораздо дольше. Не имея никакой причины сомневаться в истинности свидетельства Иосифова о смерти Иисуса, он желал однако же знать ее подробности. Для этого немедленно был призван сотник, стоявший на страже у креста Иисусова. «Давно ли Он умер?» — спросил Пилат. И, получив надлежащий ответ, повелел отдать Иосифу тело Иисусово для погребения.
   Едва ли в этом случае в душе Пилата снова не возникла мысль о сверхъестественном союзе Иисуса Христа с Божеством. Скорая смерть Его на кресте могла служить для язычника признаком благоволения к Нему богов. Об этом же свидетельствовали и чудесные знамения, если только Пилат был внимателен к ним. Во всяком случае, известие о скорой смерти Господа облегчало совесть судьи, которая должна была страдать, представляя страдания на кресте Праведника, им невинно осужденного. Подобное облегчение принесло и прошение Иосифа. Соглашаясь на погребение Иисуса, отдавая тело Его друзьям, Пилат таким снисхождением к мертвому как бы исправлял несправедливость по отношению к живому. Само невнимание к вражде первосвященников, которые позволение, данное Иосифу, почитали, без сомнения, новым для себя посрамлением, было как бы жертвой, которую Пилат принес памяти Праведника.
   Едва только воины успели нанести телу Иисуса Христа последний удар своей бесчеловечности, Иосиф явился на Голгофу. Вместе с ним пришел Никодим (Ин. 19. 39), тот самый, который приходил некогда к Иисусу Христу ночью и слушал Его высокую беседу о духовном возрождении, необходимом для людей, желающих войти в царство Мессии (Ин. 3:1-21), тот самый, который однажды перед всем синедрионом, осуждавшим Иисуса, сказал: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» (Ин. 7:51). Подобно Иосифу, Никодим был богат и заседал в верховном совете иудейском (Ин. 3:1); подобно ему, принадлежал тайно к числу последователей Иисуса Христа и не открывал всех своих мыслей о Нем, боясь первосвященников (Ин. 19:39); и подобно ему, хотел теперь благородным самоотвержением загладить прежнее малодушие, иногда почти неизбежное, но всегда тягостное для сердец великодушных. Если Никодим не разделил с Иосифом дерзновения явиться в преторию Пилата с просьбой о погребении, то не по недостатку усердия, а по нужде: он в это время подготавливал вещи, необходимых для погребения.

Поэтому Иосиф из Аримафеи пришел к Пилату просить тело. Об Иосифе в Евангелии сказано лишь то, что он был родом из города Аримафея (вероятно, это Раматаим‑цофим (1 Цар. 1:1) или Раматаин, упоминаемый Иосифом Флавием), и что он был членом Синедриона. Как известно, Синедрион состоял из старших священников, учителей Закона и старейшин. Никто из евангелистов, к сожалению, не сообщает, к какой группе принадлежал этот человек. О нем лишь сказано, что он был влиятельным, хотя греческое слово «эвсхе́мон» может быть понято и как «богатый». Иосиф был благочестивым и эсхатологически настроенным человеком, но слова «он тоже ждал Царства Божьего» не являются доказательством того, что он принадлежал к последователям Иисуса; в Евангелии от Луки, например, так названы Симеон и Анна (Лк. 2:25, 38). Похоронить человека, особенно того, у кого не было близких или родных, считалось очень благочестивым и богоугодным делом (ср. Мф. 27:6-7). То, что у Иоанна он назван тайным учеником Иисуса, вероятно, преследовало цель немного смягчить тяжелое впечатление от того, что Иисуса хоронили посторонние люди, а не родственники или ученики.

Марк подчеркивает, что Иосиф смело пришел или же осмелился прийти. Для этого действительно нужно было обладать большим мужеством, так как римляне обычно оставляли тела казненных на крестах до полного разложения, чтобы еще больше устрашить остальных. К тому же Пилат был известен своим упрямством и жестокостью. Кроме того, тела казненных преступников обычно оставляли лежать непогребенными на растерзание хищным птицам и собакам или бросали в общую могилу. Конечно, иногда римляне, не желая обострять отношений с евреями, позволяли хоронить тела казненных в день смерти.

День близился к концу, и с закатом солнца начиналась суббота: «а та суббота была день великий», потому что вместе с субботой совпадала и пасха. Нужно было позаботиться о снятии с крестов, чтобы не оставить следов от страшного события для светлого праздника. Поэтому старейшины иудейские обрати­лись к Пилату с просьбою удалить распятых, и он, находя уже лишним более раздражать своих опасных врагов, соизволил на эту просьбу и послал воинов освидетельствовать распятых и, в случае если они живы, перебить им голени для ускорения смерти, чтобы можно было затем похоронить их. Воины перебили голени только двум разбойникам, а Христос уже и без того был бездыханен, и в действительности Его смерти воин удостоверился лишь прободением Ему ребра своим копьем, вследствие чего из бока истекла кровь и вода, ясно свидетельствовавшая о наступлении смерти. Так над Христом испол­нилось пророческое слово Писания: «кость Его да не сокрушится»

О самом погребении распятых преступников старейшины не заботились, предоставляя друзьям и родственникам, если были таковые, похоронить казненных в их безвестных могилах. Но о погребении Христа позаботилось одно важное лицо, которое и просило у Пилата позволения похоронить Его по свое­му усердию и желанию. Это был Иосиф Аримафейский, богатый человек высокой души и безупречной жизни, видный член синедриона. Он был одним из тех тайных учеников Хри­ста, которые, сочувствуя Ему в душе, не имели по своему общественному положению достаточно мужества открыто исповедовать свою веру в Него. Только теперь страшная смерть Учителя отогнала в нем всякий страх, и он обратился к Пилату с просьбою о позволении похоронить тело Христа.

Между тем, солнце уже стояло на окраине небосклона и наступило то время, между тремя и шестью часами по нашему счислению, которое иудеи называли ערב – вечер. Если, уважая святость быстро приближавшейся великой субботы, иудеи не желали оставить распятых на крестах, то им нужно было торопиться. Поэтому, как только были перебиты голени двум разбойникам и не оставалось сомнения в их смерти, тела их поспешно были сняты с крестов. Может быть, те же грубые руки солдат, которые несколько часов назад веревками поднимали эти тела на крест, теперь также грубо и быстро сорвали их и бросили на землю. Затем, если нашлись добрые и набожные люди среди иудеев, они наскоро похоронили эти тела в особых гробницах, специально назначенных для погребения казненных См. Sanhedr. VI, 5.. Если же способных на такой подвиг не оказалось, те же солдаты быстро отнесли их в какую-нибудь местную пещеру и оставили там в добычу гиенам и шакалам. Но умершему на кресте рядом со злодеями Провидение определило быть погребену у богатого Ис. 53:9.. В числе людей, расположенных к Господу Иисусу Христу и стоявших на Голгофе в некотором отдалении от креста, вероятно, был и Иосиф из Аримафеи. Богатый человек и видный член синедриона, он был тайным учеником божественного Учителя Ин. 19:38.. Будучи не в силах помешать беззаконному ночному судопроизводству, Иосиф сделал только одно – уклонился от участия в этом нечестивом «совете и деле» Лк. 23:51..

После удостоверения в смерти распятых тела их должны были снять с крестов, чтобы они не омрачали праздничных дней. Тела разбойников, наверное, тут же на Голгофе и были зарыты. А о достойном погребении тела Иисуса Христа позаботилсиь два тайных ученика Христовых: Иосиф из Аримафеи и Никодим. Оба они были членами Синедриона. Евангелист Марк называет Иосифа «знаменитым членом совета», т. е. Синедриона, а по свидетельству евангелиста Луки, Иосиф, человек добрый и правдивый, не участвовал в заседаниях Синедриона, когда Христос беззаконно осужден был на смерть. Иосиф лично испросил у Пилата разрешение погребсти Христа невдалеке от Голгофы, в своем саду, в новой гробнице – пещере, заготовленной для себя. Вместе с Никодимом, приготовившим для погребения Христа около ста фунтов благовонного состава из смирны и алоэ, Иосиф снял тело Иисуса с Креста. Они благоговейно перенесли Его на руках в пещеру и там обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи (19, 40). К входу в пещеру был привален большой камень. В погребении Христа принимали участие и некоторые благочестивые женщины, ученицы Христа.