Евангелие от Марка 14 глава 51 стих

Далее, по Матфею: В тот час сказал народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями — взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня?. Продолжение слов есть у Луки: Но теперь ваше время и власть тьмы. Сие же все было, — заканчивает этот эпизод Матфей, — да сбудутся писания пророков. Тогда все ученики, оставивши Его, бежали. Так говорит и Марк, но только у него есть еще и такой рассказ: Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них?.

А один юноша, который тоже шел за Ним, был закутан в покрывало по нагому телу; и вот его хватают, а он, скинув с себя покрывало, нагим убежал. Этого юношу пытались отождествить с Иаковом, Братом Господним (Епифаний Кипрский, Adversus haeres. 78), а также с Иоанном Богословом и другими младшими по возрасту лицами из окружения Христа. Рано засвидетельствованная и неоднократно возникавшая в комментариях нового времени идентификация с самим Марком «не может быть ни доказана, ни исключена» (Marco. Versione, introduzione, note di A. Sisti, Roma, 1984, p. 394 n. 51–52). Более очевидна оглядка на пророчество Амоса о дне беды. Ам. 2:16: «И самый отважный из храбрых убежит нагим в тот день, говорит Господь». Самый случайный эпизод мог запомниться и быть фиксированным ввиду своего вербального соответствия этому ветхозаветному тексту, как исполнившееся пророчество.

В это время приходит предатель со стражей храма, взятой у первосвященников и с отрядом римской когорты и коварно лобызает Учителя: но его знака не видали, или страже Он не был известен; Иисус Сам выходит и объявляет Себя. Но Божественное величие, небесное спокойствие, с каким Он предавал Себя, напоминая о чудесах, какие творил Он, произвело на стражу Иудейскую, которая прежде отказывалась схватить Его и которая не знала, кого она должна взять, такое впечатление, что они пали на землю. Иисуса захватывают. Петр хочет защищаться: берется за нож, взятый с вечери и уже ударил одного, но Иисус запрещает (не 12 апостолов, а 12 легионов ангелов могли бы защитить Его). Воины хотят захватить и учеников, но Иисус их останавливает и говорит, что напрасно и против Него пришли они с оружием; ученики разбегаются. Юноша оставил свою одежду в руках воинов, когда они хотели схватить его.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 220++

Здесь один ев. Иоанн передает, что когда солдаты (после лобзания Иуды, которое должно было служить для них знаком, кого они должны брать) приблизились к Иисусу, Он спросил их: кого ищете? Они сказали: Иисуса Назарянина. Иисус говорить им: это Я. По этому слову толпа отступила назад и пала на землю. Проявивши над воинами Свое божественное всемогущество и тем показавши им, что если Он будет взят ими, то не вследствие их могущества и власти над Ним, но вследствие добровольнаго с Его стороны предания Себя на смерть, — Господь снова обращается к толпе с тем вопросом, позволяет ей Себя взять и просит лишь оставить в покое учеников. Это последнее, по замечанию евангелиста, необходимо было для того, чтобы сбылось сказанное И. Христом в первосвященнической молитве 17, 12. И действительно, для учеников соблазном служило уже и то, что их Учитель впадает в руки грешников; если же к этому присоединилось бы еще и взятие их воинами, вера не выдержала бы искушения. Что было далее, передается с большею или меньшею подробностью всеми евангелистами. Воины приступают взять Иисуса, ученики намереваются защищать Его оружием, и один из них (Петр, сообщает ев. Иоанн) отсекает, одному рабу архиерейскому ухо (Малху, у Иоанна); но Господь обличает неразумную ревность Петра и (говорит ев. Лука) прикосновением к урезанному уху исцеляет его. К этому евв. Матфей и Марк присоединяют речь И. Христа, обращенную к пришедшим взять Его, в которой Он выясняет им, что ни их многочисленность, ни мечи и колья, с которыми они пришли ваять Его, не в силах были бы совершить этого, если бы Он добровольно ие предавал им Себя. А ев. Марк один разсказывает о юноше, желавшем следовать за Иисусом, но бежавшем, когда воины хотели Его схватить. Этот юноша, который одет был лишь одним покрывалом ночным, очевидно, был потревожен от сна и поднят с постели шумом проходившей около дома его в сад Гефсиманский толпы. Был ли это сам ев. Марк или кто-либо другой, но во всяком случае нужно предполагать, что он был из числа если не верующих в Господа, то живо возбужденных к вере в Него, вследствие чего для него дорого было знать, чем кончится вся эта Гефсиманская история.

Когда предводительствуемый первосвященниками и тысяченачальником отряд повел Иисуса в Иерусалим, то воины заметили, что какой-то юноша, завернувшись в покрывало, следовал за ними; находя такое выслеживание подозрительным, они схватили его за покрывало, но он рванулся, покрывало осталось в их руках, а он убежал, причем оказалось, что покрывало было надето им на совершенно нагое тело. Очевидно, этот юноша жил тут же, в селении Гефсимании, проснулся от шума, произведенного отрядом, и поспешил, не одеваясь, а лишь прикрывшись одеялом, выйти из дома и узнать, кто это так шумит в полночь.

Об этом юноше упоминает один только Евангелист Марк, но не называет его по имени. Древнее предание гласит, что этот юноша был сам Марк.

 За Божественным Узником, по сказанию св. Марка (Мк. 14:51-53), следовал один юноша, одежда которого (полотно, обернутое по нагому телу) показывало, что он вышел на шум народный внезапно, без сомнения, из того дома, которому принадлежал вертоград. Такое усердие показалось подозрительным страже, которая, избавившись от несвойственного ей страха, сделалась, по обыкновению своему, наглой и жестокой; и бедный юноша мог спасти свою свободу, только оставив в руках слуг первосвященнических последнюю плащаницу.

  Поскольку св. Марк не называет этого юношу по имени и однако же, несмотря на обыкновенную свою краткость, один рассказывает этот случай, и довольно обстоятельно, то еще в древности составилось мнение, что означенный юноша был сам Марк. В таком случае ему трудно было не упомянуть об этом событии, которое, касаясь так близко его самого, имеет в то же время цену для всякого, потому что показывает опасность, которой подверглись бы ученики Иисуса, если б захотели следовать за Ним.

  Предположением, что юноша был сам св. Марк, проясняется еще одно обстоятельство, которое взаимно служит ему подтверждением. В книге деяний апостольских читаем, что фамилии некоего Марка принадлежал и в Иерусалиме дом (Деян. 12:12), который после Вознесения Господа, во время гонения на христиан служил местом их тайных собраний. С этой фамилией св. Петр был в отношениях самых дружеских и в посланиях называл Марка своим сыном (1 Петр. 5:13).

  Таким образом, вертоград Гефсиманский и дом, в котором совершена Пасха, вероятно принадлежали одной и той же фамилии, которая была благорасположена к Иисусу и к апостолам и из которой происходил св. Марк, сопутствовавший апостолу Петру и написавший впоследствии одно из четырех Евангелий.

  В некотором отдалении за толпой, ведущей Иисуса, незаметно следовали еще два человека, которые равно любили Его, но были в неравном положении: ибо один был знаком великому первосвященнику и поэтому не имел особенной причины страшиться преследования слуг его, другой не знал никого, кроме рыбарей, из круга которых был избран Иисусом, и потому трепетал при одном имени синедриона. Последний был — Петр, а первый, названный у св. Иоанна общим именем ученика, знакомого первосвященнику, — как все полагают, — сам Иоанн.

  Почему же он скрыл свое имя? «Смирения ради, — отвечает св. Златоуст. — Понеже подвиг исповедати хощет, яко инем отбегшим, той последова, того ради крыет себе и первее Петра поминает. А еже поминает себе, сего ради поминает, да увемы, яко известнее тех исповесть, яже в дворе бывшая и яже внутри. Виждь же, како и еще отсекает свою похвалу? Да не услышав, яко убо вниде со Иисусом Иоанн, велико что о нем помыслиши, глаголет, яко знаем бе архиерею, а не яко дерзновеннее иных бе. Петра же поведает яко последовавши любви ради».

  Неизвестно, каким образом возлюбленный ученик Иисусов оказался знаком с главой синедриона и как мог совмещать доброе отношение Каиафы с дружеством к Учителю, если этому не содействовало предварительное знакомство Иоанна с другими членами синедриона, Иосифом и Никодимом, о тайных беседах которых с Иисусом он один упоминает в своем Евангелии. Как бы то ни было, Иоанн, полагаясь на знакомство с главным начальником, надеялся, что ему без большой опасности можно будет войти в дом первосвященника и разведать о дальнейшей судьбе своего Учителя. Эта-то надежда влекла его и Петра теперь в Иерусалим.

Этот случай рассказывается только у одного еванг. Марка. Одеян (завернувшись) в плащаницу по нагу (по нагому телу), т. е. юноша был прямо с постели, как спал. Вероятно, в постели услышал он шум на улице и поспешил посмотреть на происходившее там. Думают, что это был сам еванг. Марк, скрывший свое имя, как иногда поступают еванг. Лука и ап. Павел и другие свящ. писатели, когда говорят о самих себе (Лк. 24:13 и дал. 2 Кор. 12:1 и дал.).

Овцы рассеяны, но еще не все. Только Марк в ст. 51–52 сохранил рассказ о юноше, покрытом по нагому телу покрывалом, который следовал за Иисусом. Его хватают, он бросает покрывало и бежит – он тоже.

Кто этот юноша? Критические домыслы современной либеральной науки, что весь инцидент придуман евангелистом во исполнение пророчества Амоса (Ам. 2:16: «И самый отважный из храбрых убежит нагой в тот день»), внимания не заслуживают, т.к. не опираются на положительные данные. Древние склонны были отожествлять этого юношу с Иаковом, братом Господним (так Епифаний) или с апостолом Иоанном Зеведеевым, как, напр., святой Иоанн Златоуст и папа Григорий Двоеслов. Большинство современных ученых видят в юноше самого евангелиста Марка. Это как бы подпись автора под книгой. Существенного исторического значения подробность не имеет. Она дополняет картину постепенного отпадения учеников – в этом ее смысл. Но картина ясна и без нее. Подробность имеет скорее личное значение. Наряду с личными воспоминаниями Петра, Марк мог воспроизвести здесь ту ниточку, которая связывает и его с событиями евангельской истории. Заслуживает внимания, что в доме Марии, матери евангелиста Марка, собиралась церковь (Деян. 12:12). Можно думать, что семья с учениками имела общение и раньше.

Вместо них чуть было не арестовали какого‑то юношу, который сумел вырваться из рук схвативших его стражников и убежал голый. Так как об этом рассказывает только Марк, была высказана догадка, что этим юношей был сам евангелист. Были и другие предположения: так, например, Амвросий видел в юноше Иоанна, а Епифаний – Иакова, брата Иисуса. Эти гипотезы нельзя доказать, как, впрочем, и опровергнуть. Возможно, кому-то из очевидцев по какой-то причине запомнилась эта сцена. Другие же толкователи пытались увидеть в этом рассказе символическое и аллегорическое указание на искупительную смерть Христа.

Только Петр и Иоанн издали следовали за толпой, да еще какой-то юноша в беспокойстве бегал среди толпы, закутавшись одеялом. Но и этот мужественный последователь Христа, очевидно разбуженный уличным шумом, следовал за Учителем только пока на него не обращали внимания. Когда один из служителей, с целью удостовериться в его личности, схватил его за край одеяла, то он в страхе рванулся из рук служителя и, оставив в его руках одеяло, нагой скрылся во тьме. По преданию, это был св. Марк, который один только и рассказывает об этом событии.

Тем временем стража оправилась от испуга, взяла Иисуса, связала Его и повела в Иерусалим. Апостолы в страхе разбежались, и исполнилось пророчество: Поражу пастыря, и разбегутся овцы Его. По свидетельству евангелиста Марка, один юноша (а по преданию, сам евангелист Марк), завернувшись в покрывало, следовал за воинами; когда те погнались за ним и схватили его, он вырвался из их рук и убежал, оставив в их руках только покрывало. И еще два ученика, Петр и Иоанн, несмотря на боязнь за свою участь, не решились далеко уйти от своего Учителя и следовали за Ним в некотором отдалении.

Когда уводили Божественного Узника, за ним следовал один юноша, завернувшийся в покрывало: это был, по всей вероятности, случайный свидетель взятия Господа, вышедший на шум толпы прямо с места ночного покоя. из простого любопытства юноша шел за толпою, но невинный поступок его казался воинам весьма подозрительным, – быть может, даже уликой в сообщничестве, а посему они схватили его. Тогда юноша, подвергшийся неожиданной опасности, оставил покрывало в руках их, вырвался и нагой убежал от них.

Стража связала Христа, вывела из Гефсиманского сада и повела в Иерусалим. Ученики, опасаясь за свою жизнь, разбежались, как и было предсказано: «Все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (Мф. 26:31).