Евангелие от Марка 14 глава 5 стих

Триста динариев — примерно годовой заработок рядового работника.

На пути из Иерихона в Иерусалим, Господь должен был проходить мимо Вифании. Здесь Он приостановился: между тем толпы поклонников пришли в Иерусалим и разгласили там, что чаемый Мессия приближается. День тот был по всей вероятности суббота: потому народ оставался в покое, так как Вифания находилась от Иерусалима далее субботнего пути (1000 шагов).

Это было за шесть дней до Пасхи. В Вифании Он принял вечерю в доме Симона, некогда прокаженного. Марфа, по обычаю, занималась ее приготовлением. Восставший из гроба Лазарь находился за трапезой. (Почему Евангелист упомянул о нем? Для того ли, чтобы сказать, что он был совершенно здоров, или для того, чтобы указать на это, как на особенность и просто заметить уважение, каким пользовался этот гость другого мира?) Тогда как одна сестра Лазаря служила Господу своими распоряжениями, относящимися до трапезы, другая – Мария, может быть не успев возблагодарить Господа за возвращение к жизни брата в свое время по причине поспешности отбытия Иисуса из Вифании, хотела вознаградить это упущение теперь. В обычае у Иудеев было умывать гостям пред вечерею ноги и мазать голову и ноги благовониями, Мария хотела сделать это теперь в честь своему Благодетелю. Не рассчитывая, что это будет стоить, она принесла сосуд с миром из нарда, самым лучшим и драгоценным, и возливая его на главу и ноги Господа, в знак своего пред Ним уничижения отирала их своими волосами. Не все смотрели на это одинаково. Ученикам казалось, что лучше было бы продать его в пользу нищих. Недавний пример Закхея и всегдашнее их расположение помогать нуждающимся – было к тому достаточным побуждением. Но у одного из этих учеников была и другая мысль при таком предположении. Этот ученик, носивший с собой небольшую кассу своего общества, думал получить в свои руки миро для продажи и употребить деньги для раздачи нищим. Забота о нищих была одним предлогом: а на самом деле он надеялся сам чем-нибудь попользоваться из этой суммы. Господь однако же защитил Марию, отринув самую благовидную причину, какую имели прочие ученики, и постоянно стараясь внушить им мысль о Своем удалении от них, сказал, что нищие всегда с ними, а Он с ними не всегда, и присовокупил, что Он принимает это помазание от Марии за приготовительный обряд к погребению. Если для погребения не жалеют больших трат, то нечего жалеть и теперь. Для Меня конечно вы не будете столько расчетливы.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 190-191++

 В данном отрывке Евангелия впервые выступает на освещенное поле евангельской истории зловещая фигура, до сих пор державшаяся в тени и мало замеченная евангелистами, фигура предателя Господа, Иуды Искариота.

О личности Иуды в последнее время много спорят. Вопрос стал почти модным. Даже в изящной литературе вы найдете несколько попыток разрешить загадку этой души (например, в сочинениях Л. Андреева и др.). Спорят о его психологии, сочиняют фантастические теории о мотивах предательства, пытаются даже обелить и облагородить черное злодейство, объясняя его то ревностью любви к Учителю, то нетерпеливым желанием помочь Его делу и ускорить торжественный час Его триумфа и победы над миром. Все напрасно! В мировом сознании Иуда и его предательство остаются по-прежнему самым грязным пятном нравственной истории человечества, возбуждая лишь ужас и отвращение.

Ключ к пониманию личности Иуды и его преступления дается в приведенном евангельском рассказе и очень прост: алчность и корыстолюбие – вот сущность его психологии. По крайней мере, в параллельном повествовании Евангелия от Иоанна (гл. XII, ст. 6) эти черты определенно подчеркиваются. Здесь же приходится искать и объяснения мотивов, побудивших Иуду предать своего Господа и Спасителя.

Евангельское повествование открывается замечанием, что первосвященники и книжники искали, как бы взять Иисуса Христа хитростью и убить.

Приближалась роковая развязка. Тернистый путь Спасителя спускался к закату, и страдальческие дни жизни его готовы были смениться грозной и мрачной ночью смерти. И как с наступлением ночи из своих темных, холодных убежищ вылетают летучие мыши, совы, филины и другие ночные птицы, так и теперь около сияющего правдой и любовью образа Спасителя вырастает мрачная фигура Иуды – первая птица смерти.

Когда преданная, любящая женщина пришла «с алавастровым сосудом мира из нарда чистого, драгоценного и, разбив сосуд, возлила Ему на голову. Некоторые вознегодовали и говорили, между собою: к чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его более нежели, за триста динариев и раздать нищим. И роптали на нее» (Мк. 14:3–5).

Нам странно слышать эти холодные возгласы меркантильного расчета из уст учеников Спасителя. В них так мало любви к Учителю. Но нам станет понятна эта реплика, если мы обратимся к Евангелию от Иоанна и узнаем, что слова эти сказаны Иудою Искариотом.

«Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор» (Ин. 12:6).

Так просто объясняет психологию Иуды святитель Иоанн Богослов.

Он был вор!

Человек алчный и корыстолюбивый, он присоединился к ученикам Господа, вероятно, в надежде на славу и богатство в будущем земном царстве Мессии. Мы знаем, что этой иллюзии не чужды были и другие ученики Спасителя, но в них она смягчалась и облагораживалась неподдельною любовью к своему Равви. У Иуды же, по-видимому, был один корыстолюбивый расчет. 

Ропот присутствовавших при этом

Женщина эта, став сзади Иисуса, наскоро отбила тонкое горлышко алавастрового сосуда и вылила драгоценное миро на Его голову. Благоухание разнеслось по всей комнате, и некоторые из присутствующих (Мк. 14:4), по сказанию же Евангелиста Матфея — ученики Иисуса — стали шепотом переговариваться между собой: «К чему такая безрассудная трата? Какое значение она может иметь для Иисуса, чуждого всякой роскоши, живущего в бедности, не имеющего даже постоянного жилища? Ведь это драгоценное миро можно было бы продать более, чем за триста динариев! Не лучше ли было бы деньги эти раздать нищим?»

Можно было бы продать его за триста динариев. Это потому, что Тот, Кто помазан миром, был распят. Читаем в книге Бытия, что сделанный Ноем ковчег имел триста локтей в длину, пятьдесят в ширину и тридцать в высоту. Узрите таинство чисел. Пятидесятое число указывает на покаяние: так, в пятидесятом псалме царя Давида приносится покаяние. В числе «триста» проявляется тайна Креста. Буква «Т» обозначает три сотни. И у Иезекииля говорится: На челах людей скорбящих сделай «ТАВ», и кто будет иметь начертание, не истребится (Иез. 9:4. 6). Ведь кто бы ни изобразил на челе знак креста, не может быть побеждён дьяволом. Этот знак не может быть стерт ничем, кроме греха.
Мы сказали о ковчеге, сказали о числах «пятьдесят» и «триста»: скажем и о тридцати, потому что ковчег имел в высоту триста локтей и оканчивается одним локтем вверху (ср. Быт. 6:15-16). Прежде всего, приносим покаяние в пятидесяти, затем через покаяние восходим к тайне Креста: а к Кресту мы восходим через совершенное Слово, Которое есть Христос. Ведь, когда Христос принимает крещение, Он, согласно Луке, был лет тридцати. И эти сами тридцать локтей сводятся в одном. И пятьдесят, и триста, и сто соединяются в одном, то есть в одной вере Божией. Зачем мы это все сказали? Потому что теперь говорится: Можно было бы продать его за триста динариев. Наконец, и Господь Спаситель наш продан за тридцать сребренников. Удивительно, что Он не мог быть продан за триста сребренников, а продан за тридцать. Написано в Левите, написано в Исходе, что священники начинали своё служение с тридцатилетнего возраста (см. Чис. 4:23). Прежде тридцати лет не позволено священникам вступать в храм Божий. Так и у скотов и животных трехлетний возраст считается совершенным. Наконец, в книге Бытия говорится, что как Авраам принес разрубленных пополам телицу, козлёнка и агнца трехлетних (Быт. 15:9-10), так что через скотов был явлен совершенный возраст, так и среди людей совершенный возраст есть тридцать. Разве Господь наш не мог прийти к крещению в двадцать пять лет? Не мог ли в двадцать шесть или двадцать восемь? Но Он являет совершенный человеческий возраст, чтобы дать нам пример. Потому и у Иезекииля написано в начале книги: И было в тридцатый год, когда я находился в плену...(Иез. 1:1). Всё это мы сказали, чтобы раскрыть тайну числа «триста». Негодуют иудеи, негодуют чуждые веры, что миро пролито. Но Господь наш говорит: Оставьте её; что её смущаете? Она доброе дело сделала для Меня.
Поскольку эта женщина сделала доброе дело, то мы не стали здесь подробно изъяснять Евангелие, и нам своевременно поговорить о прочитанном четырнадцатом псалме. <Помолимся Всемогущему Господу, чтобы мы правым путём следовали за тем, чему будем научены с по-мощью Господа и Спасителя нашего. Аминь.>

Мы можем перейти к анализу гл. 14. В отрывке 1–11 повествование вращается вокруг двух центров. Замыслу начальников и предательству Иуды противополагается происходящее в Вифании. С одной стороны – вражда, которая приводит к убийству (ст. 1–2). Начальники боятся народа, и потому признают праздник моментом, для расправы не подходящим. Они решают взять Иисуса хитростью. Навстречу им идет Иуда (ст. 10–11). Это – одна сторона. С другой стороны – явление любви в вифанском помазании (ст. 3–9). Негодующий вопрос присутствующих (ст. 4–5) – Марк не упоминает при этом ни учеников, как Матфей (Мф. 26:8), ни Иуду, как Иоанн (Ин. 12:4) – вызывает ответ Иисуса (ст. 6–9). Он приемлет это служение любви. Оно тем более уместно, что Иисус не всегда будет с ними (ст. 7): час разлуки близок. Помазание благовонными веществами (ср. ст. 3) имеет особое значение в предварении Его страстей: вифанское помазание есть помазание тела Его к погребению (ст. 8). И в торжественных заключительных словах Господь перед всеми свидетельствует о том великом деле, которое женщина совершила (ст. 9). Любовь противополагается ненависти. Ненависть – вождей религиозной жизни иудейского народа, пользующихся услугами ученика, одного из Двенадцати. Любовь – безвестной женщины – даже имя ее евангелистом не названо. Вражда – до смерти. И любовь воплощается в служении, получающем свой истинный смысл ввиду наступающей смерти. Это – исходная точка для повествования о страстях.

Христос со скорбию провидел коварную и алчную мысль Иуды, по на этот раз лишь косвенно укорил его, защищая Марию, которая уже стала предметом неблагоприятных для нея замечаний. “Что смущаете вы женщину?» сказал Он. «Оставьте ее; она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда. Она сберегла это миро на день погребения Моего». И к этому Он прибавил пророчество, чудесно исполнившееся до настоящаго времени, что где только будет проповедано Евангелие, там с честию будет поведано и о деле ея.