Евангелие от Марка 14 глава 5 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы — блаженный Августин Иппонийский, блаженный Иероним Стридонский, святой Беда Достопочтенный, блаженный Феофилакт Болгарский и священноисповедник Василий Кинешемский — единодушно видят в этом стихе продолжение ропота, который вызвал поступок женщины, возлившей драгоценное миро на голову Иисуса. Некоторые из присутствующих говорят, что это миро можно было бы продать более чем за триста динариев и раздать нищим, и они «прещаху ей», то есть строго упрекали, поносили женщину. Все святые согласны, что этот ропот исходил прежде всего от Иуды Искариота, как уточняет евангелист Иоанн, но к нему могли присоединиться и другие ученики по своей простоте, не понимая глубины происходящего.

В толковании этого стиха отцы выделяют несколько важных аспектов. Первый — историко-психологический, который особенно развивают священноисповедник Василий Кинешемский и блаженный Феофилакт. Они показывают, что Иуда негодовал не из заботы о бедных, а из корыстолюбия: он был вором и нёс денежный ящик, из которого тайно брал деньги для себя. Продажа мира дала бы ему возможность снова поживиться. Остальные же ученики, не зная его тайных помыслов, искренне подумали, что лучше было бы помочь нищим, и потому тоже стали роптать. Святитель Василий подчёркивает, что этот эпизод впервые ярко высвечивает мрачную фигуру предателя, которого руководят алчность и разочарование в земных выгодах мессианства. Блаженный Августин, согласовывая евангельские свидетельства, объясняет, что у Матфея и Марка говорится о негодовании «учеников», а у Иоанна — только Иуды, потому что остальные могли разделить его настроение или молчаливо согласиться, но главным виновником был именно Иуда.

Второй — аллегорический, который даёт блаженный Иероним. Он обращает внимание на число триста, связывая его с тайной Креста. Буква «тав» в еврейском алфавите имеет числовое значение 400, а не 300, но Иероним указывает, что в некоторых переводах знак креста изображался как «тав» (в древнем письме — крестовидный знак). Он проводит параллель с ковчегом Ноя (300 локтей) и с тем, что Христос был продан за 30 сребренников, а миро оценено в 300 динариев, показывая, что через это число раскрывается спасительная сила креста. Однако это толкование не противоречит историческому смыслу, а углубляет его, показывая, что даже человеческий расчёт может иметь провиденциальное значение.

Все святые сходятся в главном: этот ропот обличает ложную праведность, которая прикрывается заботой о нищих, но на самом деле проистекает из сребролюбия или непонимания. Христос же в ответе (следующие стихи) защищает женщину и объясняет, что её действие имеет вечную ценность, потому что оно совершено для Него и является приготовлением к Его погребению. Так отцы учат, что любовь к Христу выше любых человеческих расчётов, и что истинное добро иногда кажется неразумным с точки зрения внешней полезности.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин (IV–V вв.) согласует разные евангельские свидетельства о том, кто негодовал: у Матфея и Марка — ученики, у Иоанна — один Иуда. Он поясняет, что остальные ученики могли разделять негодование или соглашаться с Иудой, а Иоанн выделяет именно того, чья жадность стала причиной ропота.

Блаженный Иероним (IV–V вв.) даёт символическое толкование числа 300, связывая его с крестом: буква «тав» в древнем письме имела форму креста, и число 300 у греков обозначалось буквой «тав» (Τ). Он проводит параллель с ковчегом Ноя, имевшим 300 локтей, и с тем, что Христос был продан за 30 сребренников, а миро оценено в 300 динариев, показывая, что через это число раскрывается тайна Креста.

Блаженный Феофилакт (XI–XII вв.) уточняет, что слова «прещаху ей» означают не просто недовольство, а строгий укор, поношение. Он также замечает, что ученики негодовали, потому что постоянно слышали от Христа учение о милостыне, а Иуда — по сребролюбию, и Иоанн выделяет его как главного виновника.

Священноисповедник Василий Кинешемский (XIX–XX вв.) подробно раскрывает личность Иуды: он присоединился к ученикам из корыстных расчётов, надеясь на земное царство, и когда эта надежда рухнула, его алчность стала явной. Ропот о нищих был лишь предлогом, чтобы получить доступ к деньгам от продажи мира.

Святой Беда Достопочтенный (VII–VIII вв.), хотя и не даёт развёрнутого толкования этого конкретного стиха в приведённых фрагментах, своим общим подходом подчёркивает, что поступок женщины был актом чистой любви, противопоставленной корыстолюбию Иуды, и что Христос принимает этот дар как приготовление к погребению.

Триста динариев — примерно годовой заработок рядового работника.

На пути из Иерихона в Иерусалим, Господь должен был проходить мимо Вифании. Здесь Он приостановился: между тем толпы поклонников пришли в Иерусалим и разгласили там, что чаемый Мессия приближается. День тот был по всей вероятности суббота: потому народ оставался в покое, так как Вифания находилась от Иерусалима далее субботнего пути (1000 шагов).

Это было за шесть дней до Пасхи. В Вифании Он принял вечерю в доме Симона, некогда прокаженного. Марфа, по обычаю, занималась ее приготовлением. Восставший из гроба Лазарь находился за трапезой. (Почему Евангелист упомянул о нем? Для того ли, чтобы сказать, что он был совершенно здоров, или для того, чтобы указать на это, как на особенность и просто заметить уважение, каким пользовался этот гость другого мира?) Тогда как одна сестра Лазаря служила Господу своими распоряжениями, относящимися до трапезы, другая – Мария, может быть не успев возблагодарить Господа за возвращение к жизни брата в свое время по причине поспешности отбытия Иисуса из Вифании, хотела вознаградить это упущение теперь. В обычае у Иудеев было умывать гостям пред вечерею ноги и мазать голову и ноги благовониями, Мария хотела сделать это теперь в честь своему Благодетелю. Не рассчитывая, что это будет стоить, она принесла сосуд с миром из нарда, самым лучшим и драгоценным, и возливая его на главу и ноги Господа, в знак своего пред Ним уничижения отирала их своими волосами. Не все смотрели на это одинаково. Ученикам казалось, что лучше было бы продать его в пользу нищих. Недавний пример Закхея и всегдашнее их расположение помогать нуждающимся – было к тому достаточным побуждением. Но у одного из этих учеников была и другая мысль при таком предположении. Этот ученик, носивший с собой небольшую кассу своего общества, думал получить в свои руки миро для продажи и употребить деньги для раздачи нищим. Забота о нищих была одним предлогом: а на самом деле он надеялся сам чем-нибудь попользоваться из этой суммы. Господь однако же защитил Марию, отринув самую благовидную причину, какую имели прочие ученики, и постоянно стараясь внушить им мысль о Своем удалении от них, сказал, что нищие всегда с ними, а Он с ними не всегда, и присовокупил, что Он принимает это помазание от Марии за приготовительный обряд к погребению. Если для погребения не жалеют больших трат, то нечего жалеть и теперь. Для Меня конечно вы не будете столько расчетливы.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 190-191++

 В данном отрывке Евангелия впервые выступает на освещенное поле евангельской истории зловещая фигура, до сих пор державшаяся в тени и мало замеченная евангелистами, фигура предателя Господа, Иуды Искариота.

О личности Иуды в последнее время много спорят. Вопрос стал почти модным. Даже в изящной литературе вы найдете несколько попыток разрешить загадку этой души (например, в сочинениях Л. Андреева и др.). Спорят о его психологии, сочиняют фантастические теории о мотивах предательства, пытаются даже обелить и облагородить черное злодейство, объясняя его то ревностью любви к Учителю, то нетерпеливым желанием помочь Его делу и ускорить торжественный час Его триумфа и победы над миром. Все напрасно! В мировом сознании Иуда и его предательство остаются по-прежнему самым грязным пятном нравственной истории человечества, возбуждая лишь ужас и отвращение.

Ключ к пониманию личности Иуды и его преступления дается в приведенном евангельском рассказе и очень прост: алчность и корыстолюбие – вот сущность его психологии. По крайней мере, в параллельном повествовании Евангелия от Иоанна (гл. XII, ст. 6) эти черты определенно подчеркиваются. Здесь же приходится искать и объяснения мотивов, побудивших Иуду предать своего Господа и Спасителя.

Евангельское повествование открывается замечанием, что первосвященники и книжники искали, как бы взять Иисуса Христа хитростью и убить.

Приближалась роковая развязка. Тернистый путь Спасителя спускался к закату, и страдальческие дни жизни его готовы были смениться грозной и мрачной ночью смерти. И как с наступлением ночи из своих темных, холодных убежищ вылетают летучие мыши, совы, филины и другие ночные птицы, так и теперь около сияющего правдой и любовью образа Спасителя вырастает мрачная фигура Иуды – первая птица смерти.

Когда преданная, любящая женщина пришла «с алавастровым сосудом мира из нарда чистого, драгоценного и, разбив сосуд, возлила Ему на голову. Некоторые вознегодовали и говорили, между собою: к чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его более нежели, за триста динариев и раздать нищим. И роптали на нее» (Мк. 14:3–5).

Нам странно слышать эти холодные возгласы меркантильного расчета из уст учеников Спасителя. В них так мало любви к Учителю. Но нам станет понятна эта реплика, если мы обратимся к Евангелию от Иоанна и узнаем, что слова эти сказаны Иудою Искариотом.

«Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор» (Ин. 12:6).

Так просто объясняет психологию Иуды святитель Иоанн Богослов.

Он был вор!

Человек алчный и корыстолюбивый, он присоединился к ученикам Господа, вероятно, в надежде на славу и богатство в будущем земном царстве Мессии. Мы знаем, что этой иллюзии не чужды были и другие ученики Спасителя, но в них она смягчалась и облагораживалась неподдельною любовью к своему Равви. У Иуды же, по-видимому, был один корыстолюбивый расчет. 

Ропот присутствовавших при этом

Женщина эта, став сзади Иисуса, наскоро отбила тонкое горлышко алавастрового сосуда и вылила драгоценное миро на Его голову. Благоухание разнеслось по всей комнате, и некоторые из присутствующих (Мк. 14:4), по сказанию же Евангелиста Матфея — ученики Иисуса — стали шепотом переговариваться между собой: «К чему такая безрассудная трата? Какое значение она может иметь для Иисуса, чуждого всякой роскоши, живущего в бедности, не имеющего даже постоянного жилища? Ведь это драгоценное миро можно было бы продать более, чем за триста динариев! Не лучше ли было бы деньги эти раздать нищим?»

Можно было бы продать его за триста динариев. Это потому, что Тот, Кто помазан миром, был распят. Читаем в книге Бытия, что сделанный Ноем ковчег имел триста локтей в длину, пятьдесят в ширину и тридцать в высоту. Узрите таинство чисел. Пятидесятое число указывает на покаяние: так, в пятидесятом псалме царя Давида приносится покаяние. В числе «триста» проявляется тайна Креста. Буква «Т» обозначает три сотни. И у Иезекииля говорится: На челах людей скорбящих сделай «ТАВ», и кто будет иметь начертание, не истребится (Иез. 9:4. 6). Ведь кто бы ни изобразил на челе знак креста, не может быть побеждён дьяволом. Этот знак не может быть стерт ничем, кроме греха.
Мы сказали о ковчеге, сказали о числах «пятьдесят» и «триста»: скажем и о тридцати, потому что ковчег имел в высоту триста локтей и оканчивается одним локтем вверху (ср. Быт. 6:15-16). Прежде всего, приносим покаяние в пятидесяти, затем через покаяние восходим к тайне Креста: а к Кресту мы восходим через совершенное Слово, Которое есть Христос. Ведь, когда Христос принимает крещение, Он, согласно Луке, был лет тридцати. И эти сами тридцать локтей сводятся в одном. И пятьдесят, и триста, и сто соединяются в одном, то есть в одной вере Божией. Зачем мы это все сказали? Потому что теперь говорится: Можно было бы продать его за триста динариев. Наконец, и Господь Спаситель наш продан за тридцать сребренников. Удивительно, что Он не мог быть продан за триста сребренников, а продан за тридцать. Написано в Левите, написано в Исходе, что священники начинали своё служение с тридцатилетнего возраста (см. Чис. 4:23). Прежде тридцати лет не позволено священникам вступать в храм Божий. Так и у скотов и животных трехлетний возраст считается совершенным. Наконец, в книге Бытия говорится, что как Авраам принес разрубленных пополам телицу, козлёнка и агнца трехлетних (Быт. 15:9-10), так что через скотов был явлен совершенный возраст, так и среди людей совершенный возраст есть тридцать. Разве Господь наш не мог прийти к крещению в двадцать пять лет? Не мог ли в двадцать шесть или двадцать восемь? Но Он являет совершенный человеческий возраст, чтобы дать нам пример. Потому и у Иезекииля написано в начале книги: И было в тридцатый год, когда я находился в плену...(Иез. 1:1). Всё это мы сказали, чтобы раскрыть тайну числа «триста». Негодуют иудеи, негодуют чуждые веры, что миро пролито. Но Господь наш говорит: Оставьте её; что её смущаете? Она доброе дело сделала для Меня.
Поскольку эта женщина сделала доброе дело, то мы не стали здесь подробно изъяснять Евангелие, и нам своевременно поговорить о прочитанном четырнадцатом псалме. <Помолимся Всемогущему Господу, чтобы мы правым путём следовали за тем, чему будем научены с по-мощью Господа и Спасителя нашего. Аминь.>

Мы можем перейти к анализу гл. 14. В отрывке 1–11 повествование вращается вокруг двух центров. Замыслу начальников и предательству Иуды противополагается происходящее в Вифании. С одной стороны – вражда, которая приводит к убийству (ст. 1–2). Начальники боятся народа, и потому признают праздник моментом, для расправы не подходящим. Они решают взять Иисуса хитростью. Навстречу им идет Иуда (ст. 10–11). Это – одна сторона. С другой стороны – явление любви в вифанском помазании (ст. 3–9). Негодующий вопрос присутствующих (ст. 4–5) – Марк не упоминает при этом ни учеников, как Матфей (Мф. 26:8), ни Иуду, как Иоанн (Ин. 12:4) – вызывает ответ Иисуса (ст. 6–9). Он приемлет это служение любви. Оно тем более уместно, что Иисус не всегда будет с ними (ст. 7): час разлуки близок. Помазание благовонными веществами (ср. ст. 3) имеет особое значение в предварении Его страстей: вифанское помазание есть помазание тела Его к погребению (ст. 8). И в торжественных заключительных словах Господь перед всеми свидетельствует о том великом деле, которое женщина совершила (ст. 9). Любовь противополагается ненависти. Ненависть – вождей религиозной жизни иудейского народа, пользующихся услугами ученика, одного из Двенадцати. Любовь – безвестной женщины – даже имя ее евангелистом не названо. Вражда – до смерти. И любовь воплощается в служении, получающем свой истинный смысл ввиду наступающей смерти. Это – исходная точка для повествования о страстях.

Христос со скорбию провидел коварную и алчную мысль Иуды, по на этот раз лишь косвенно укорил его, защищая Марию, которая уже стала предметом неблагоприятных для нея замечаний. “Что смущаете вы женщину?» сказал Он. «Оставьте ее; она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда. Она сберегла это миро на день погребения Моего». И к этому Он прибавил пророчество, чудесно исполнившееся до настоящаго времени, что где только будет проповедано Евангелие, там с честию будет поведано и о деле ея.