Евангелие от Марка 14 глава 21 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы — святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, святитель Филарет (Гумилевский), преподобный Иоанн Дамаскин и святитель Кирилл Александрийский — единодушно видят в этом стихе одновременно и исполнение Божественного предопределения, и суровое предостережение свободной воле человека. Христос ясно говорит, что Сын Человеческий идёт на страдания и смерть согласно Писанию, то есть по воле Отца. Однако это нисколько не оправдывает предателя. Все святые подчёркивают, что Божий промысл, обращающий зло во благо, не снимает вины с того, кто совершает зло по своей злой воле. Предательство Иуды было не необходимым орудием спасения, а свободным актом его порочной воли; Господь лишь премудро воспользовался им для искупления мира.

В толковании этого стиха святые отцы выделяют две взаимодополняющие линии. Первая — богословско-промыслительная, её представляют святитель Иоанн Златоуст и преподобный Иоанн Дамаскин. Они отвечают на вопрос: если страдания Христа были предписаны Писанием, то почему виноват Иуда? Златоуст решительно утверждает, что Иуда предал Христа «не мыслью искупления, а по злобе»; если же смотреть только на результат, то можно было бы оправдать и диавола. Спасение совершилось не благодаря предательству, а вопреки ему — силой Божией премудрости. Иоанн Дамаскин добавляет, что Бог создал человека добрым, но зло возникло от собственного произволения человека; слова «лучше бы не родиться» относятся не к творению Божию, а к злу, которое человек сам избрал. Вторая — нравственно-педагогическая, её развивают святитель Филарет и блаженный Феофилакт. Они показывают, что Христос произносит эти слова не как проклятие, а как выражение скорби и предостережение. Филарет поясняет, что «горе» означает не осуждение на вечную муку, а указание на ужасные последствия греха; предатель сам избрал свою участь, отвергнув любовь Христову. Феофилакт замечает, что слова «лучше бы не родиться» сказаны потому, что Иуда был создан для благих дел, но сам впал в злодейство, и для него небытие было бы лучше, чем вечные муки. Святитель Кирилл Александрийский также утверждает, что предведение Божие не отменяет свободы человека.

Все святые сходятся в главном: Божественный план не оправдывает человеческого греха. Христос идёт на смерть добровольно, но предатель отвечает за свой злой умысел. Слова «горе» — это последний призыв к покаянию, обращённый к Иуде, и предупреждение для всех, кто способен на измену. Таким образом, этот стих учит нас, что даже самое великое зло Бог может обратить во благо, но это не уменьшает ответственности тех, кто творит зло по своей воле.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст (IV–V вв.) разъясняет, что если бы предательства не случилось, Господь мог бы спасти мир иным образом, ибо Его Премудрость не ограничена. Поэтому Иуда не был «служителем домостроительства», а остаётся несчастнейшим человеком.

Блаженный Феофилакт Болгарский (XI–XII вв.) замечает, что слово «идет» указывает на то, что смерть Христа была добровольным отшествием, а не принудительной гибелью. Он также подчёркивает, что «лучше бы не родиться» сказано по отношению к вечной казни, а не к самому бытию как творению Божию.

Святитель Филарет (Гумилевский) (XIX в.) подробно разъясняет, что Господь не говорит «лучше бы ему не быть созданным», но «лучше бы ему не родиться», оставляя возможность для понимания, что речь идёт о страшной участи, которую он сам избрал. Это — выражение скорби любви, а не проклятие.

Преподобный Иоанн Дамаскин (VII–VIII вв.) вносит важное богословское уточнение: предведение Божие не делает зло необходимым; зло возникает от свободной воли твари, и если бы Бог не сотворил тех, кто согрешит, то зло победило бы благость Божию. Поэтому слова о небытии относятся к состоянию грешника, а не к замыслу Творца.

Святитель Кирилл Александрийский (IV–V вв.) подчёркивает, что Писание исполнилось не по принуждению, но по домостроительству, и что каждый человек ответственен за свои помыслы и дела, даже если они вписываются в Божественный план.

Но когда Сын Человеческий представил Себе, как один из этих самых учеников, пользовавшийся особенной любовью Его, отречется от Него, и будет орудием врагов Его, то эта мысль смутила и Его дух. Он сказал яснее: один из вас предаст Меня (Ин. 13:21). Такое открытие привело всех в изумление: как из среды их предатель? Кто этот предатель? Господь продолжал: впрочем Сын Человеческий отходит, как писано о Нем. – Но, прибавил Он, горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше бы не родиться тому человеку (Мф. 26:21–24). Ученики пришли в уныние, смотрели друг на друга, все спрашивают: не я ли? Господь молчал. Но когда Петр дал знак Иоанну спросить об этом Господа, Иоанну, который занимал такое место, что мог склониться на грудь Спасителя и тихо говорить с Ним: тогда Господь отвечал ему (также тихо): это тот, кому теперь черед получить от Меня кусок агнца (а не хлеба, как в слав. переводе Евангелия Иоанна), омоченный в блюдо, и подал Иуде. Смущенный тайным разговором Иисуса с Иоанном, Иуда и сам с наглостью спросил: не я ли? Господь отвечал: ты сказал.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 209-210++

В повествовании об открытии в Иуде предателя между евв. находится следующее различие: ев. Лука, который передает эту историю очень кратко, говорит, что после предсказания И. Христа о предателе ученики „начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает»; на это обстоятельство указывает и ев. Иоанн, говоря, что „тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит (22); евв. же. Матфей и Марк, не указывая сего обстоятельства, утверждают, что ученики весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: „не я ли Господи?" на что получили ответ: „опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня"; ев. Матфей один прибавляет, что после того и Иуда спросил Господа: „не я ли Равви?" на что и получил утвердительный ответ; наконец, ев. Иоанн, не передавая ничего о вопросах каждаго из учеников Господу, разсказывает, как Иоанн, возлежавший в это время на груди у Иисуса, по знаку Петра, спросил Господа и получил ответ: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». Конец этой истории принадлежит одному Иоанну. Очевидно, что евв. передают различныя обстоятельства этого события: ев. Лука, сокращая разсказ, передает лишь предсказание о предателе и предостережение ему со стороны И. Христа, а об учениках — их первоначальное смущение и взаимные переговоры; евв. Матфей и Марк—последовавшие затем вопросы каждаго из них Господу и первое, пока общее я неясное указание на предателя, вместе с предостережением последнему. (Исполнение этого указания, можно думать, последовало одновременно с исполнением указания Иоанну). Иуда, стараясь быть или показать себя развязным я смелым, обращается к Господу с вопросом: „не я ли, Равви? и получает тихий ответ: да, ты. Последняго ответа ученики, вероятно, не разслышали, я слова Господа: „опустивший со мною руку в блюдо", поняли в самом общем смысле, как: „один из двенадцати", или: „рука предающаго Меня со Мною за столом» (Луки 21). Тогда Петр обращается к Иоанну и дает ему знак, чтобы тот спросил Иисуса, кто это? Если это случилось во время той части вечери, когда домохозяин, раздробив хлеб, разделял его присутствующим, то открытие в Иуде предателя, можно предполагать, последовало таким образом: Иисус Христос ответил Иоанну: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам; это был момент, когда Он, передавая по порядку части хлеба, должен был подать часть Иуде. Возбужденное состояние Иуды, старание замаскировать это свое душевное состояние заставляют его сделать движение рукою к блюду слишком рано, когда Господь еще только опускал свою руку в блюдо с предназначенным ему куском хлеба.

"Знаю, что сбудется Писание, в котором сказано: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою (Ин. 13:18); для того и говорю вам об этом теперь, чтобы вы, когда это сбудется, поняли, что в Писании это сказано обо Мне... впрочем, так и должно быть, ибо все в жизни Сына Человеческого происходит так, как предсказано о Нем; но горе тому, кем Сын Человеческий предается! Лучше было бы этому человеку не родиться».

Если бы Иуда имел хоть каплю стыда, то, после таких слов Иисуса, пал бы к ногам Его, с рыданиями покаялся бы в своем тяжком грехе и не встал бы, пока не получил прощения от всепрощающего и любвеобильного Христа. Но он был вор и думал только о том, как бы похитрее устроить свое дело и получить от синедриона, кроме полученного уже, еще и дополнительное вознаграждение за предательство.

Очень понятно это смущение и даже печаль апостолов поэтому каждый из них, кроме предателя, спешил освободиться от подозрения, спрашивая Господа: не я ли, Господи? Сказали: „кроме предателя», потому что, как видно из повествования еван. Матфея, Иуда не спрашивал вместе с апостолами, думая, что Христос не узнает его, а, спросил уже после, когда Господь некоторым образом указал его (Мф. 26:25). Омочивый (обмочивший) со Мною солило (в блюдо). Это было блюдо с разными плодами, приготовленными в виде соуса; так как на востоке не употребляли вилок и ложек, а брали кушанье просто рукой (Мих.). Сын убо (впрочем) Человеческий, т.. Он Христос (Мк. 2:10), идет, т.. на смерть, якоже (как) есть писано о Нем, т.. как предназначено Богом в предвечном совете об искуплении падшего рода человеческого и предсказано заранее в ветхозаветных книгах (Пс. 21:9. Ис. 53:4–9. Дан. 9:26–27 и др.). Горе же человеку тому, имже (которым) Сын Человеческий предастся и пр. Величайшее преступление – предать на смерть своего Учителя и Господа, величайшее будет и наказание за это. – Здесь невольно является вопрос: „виновен ли действительно Иуда в том, что И. Христос страдал? По-видимому, он исполнил то, что было написано и что было необходимо, по премудрым планам Самого Бога. Св. Златоуст так отвечает на этот вопросы „Иуда предал Христа не мыслью искупления, а по злобе. Если ты не будешь смотреть на дело, то и дьявола освободишь от вины. И тот, и другой достойны бесчисленных мучений, хотя и спаслась вселенная. Ибо не предательство Иуды сделало нам спасение, но мудрость Христа и величайшее Его промышление, обращающее злодеяние других в нашу пользу. Потому Иисус и называет его несчастнейшим человеком». „Иуда виновен, рассуждает один из духовных писателей (архимандр. Августин): 1) тем, что, живя три года с половиной с Господом, не проникся любовью и благоговением к Нему, а, напротив, еще почему-то воспитал в себе чувство неприязни и недоброхотства к Нему; 2) тем, что прельстился 30-ю сребрениками, и из-за них коварно выдал ни в чем неповинного Господа врагам; и 3) тем, что, сознавая гнусность своего поступка, не залился слезами покаяния, подобно, напр., ап. Петру, а покончил с собой самоубийством. Это все доказывает, что Иуда имел душу низкую.»

О Пасхе не говорится больше ничего. Указание на блюдо (τρύβλιον, ст. 20) и заключительный псалом (ὑμνήσαντες, ст. 26) показывает, что она была совершена. Но вывод делаем мы. В Евангелии он не подчеркнут. Недаром, как мы видели, многие исследователи отрицают сам факт вкушения Иисусом и учениками ветхозаветной пасхи. Речь идет о другом. Господь приходит с Двенадцатью (ст. 17). Во время трапезы Он предупреждает о предательстве (ст. 18–21) и совершает учреждение Евхаристии (ст. 22–25). По окончании все идут на гору Елеонскую (ст. 26). Вместо ожидаемого вкушения иудейской пасхи, в повествовании о последней трапезе Иисуса с учениками, евангелист говорит о выявлении предательства и об учреждении Евхаристии. Какая связь между началом и концом?

Иудейская Пасха была трапеза единения и любви в пределах Израиля. Во время пасхальной трапезы Иисус говорит о присутствии за трапезой предателя. Это – один из Двенадцати, подробность, подчеркиваемая только Марком (ст. 20). Он ест с Иисусом, он вместе с Иисусом обмакивает в блюдо. Путь Иисуса предустановлен. Ст. 21 ссылкой на Писание возвращает нас к раннейшим предсказаниям страстей. Глагол ὑπάγει (Сын Человеческий идет) толкователи относят прямо к смерти. Но предустановленность не уменьшает ужаса предательства: «Лучше было бы человеку тому не родиться» (ст. 21). Присутствие предателя на трапезе единения и любви лишает трапезу ее существенного признака. Мы видели, что пасхальная трапеза, по всем данным, была совершена, – но несомненно и то, что пасхальная трапеза Иисуса и учеников с участием предателя была концом иудейской Пасхи.

Иисус знает, что все, что с Ним происходит, совершается по воле Отца: Сын человеческий уходит, как о том говорится в Писании. Бог избрал такой способ спасения людей из плена греха. Бог очень хорошо знает людей, Он не обольщается на их счет и знает, что обязательно найдется тот или другой, который впустит в свое сердце Сатану и предаст Сына Божьего. Бог знает об этом заранее и умеет даже это черное зло обратить человечеству во благо. Но то, что Бог предусмотрел предательство Иуды и использовал его в Своих целях, не снимает вины с предателя, ведь человек не пассивный инструмент в руках Божьих, у него есть свободная воля. Поэтому горе тому человеку, который предаст Сына человеческого. Лучше бы не родиться вовсе тому человеку! Эти слова обращены к присутствующему за столом предателю, имя которого не названо, чтобы он еще мог ужаснуться тому, что задумал, и остановиться. Слова Иисуса – это последний призыв любви и одновременно грозное предупреждение.

Итак, закончилась первая часть пасхальной трапезы.