yandex

Библия - Евангелие от Марка Глава 14 Стих 19

Стих 18
Стих 20

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

«Они опечалились», по св. Марку, и «весьма опечалились», по св. Матфею. Ясно понимая глубокое падение человеческой природы, они все, как бы не полагаясь сами на себя, спрашивают: «Не я ли, Господи?» и переглядываются, по св. Иоанну, недоумевая, кого может иметь в виду Господь. По св. Матфею, и Иуда спросил: «Не я ли, Равви?», и Господь тихо ответил ему: «ты сказал», в последний раз побуждая его к покаянию, хотя и безрезультатно.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Но когда Сын Человеческий представил Себе, как один из этих самых учеников, пользовавшийся особенной любовью Его, отречется от Него, и будет орудием врагов Его, то эта мысль смутила и Его дух. Он сказал яснее: один из вас предаст Меня (Ин. 13:21). Такое открытие привело всех в изумление: как из среды их предатель? Кто этот предатель? Господь продолжал: впрочем Сын Человеческий отходит, как писано о Нем. – Но, прибавил Он, горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше бы не родиться тому человеку (Мф. 26:21–24). Ученики пришли в уныние, смотрели друг на друга, все спрашивают: не я ли? Господь молчал. Но когда Петр дал знак Иоанну спросить об этом Господа, Иоанну, который занимал такое место, что мог склониться на грудь Спасителя и тихо говорить с Ним: тогда Господь отвечал ему (также тихо): это тот, кому теперь черед получить от Меня кусок агнца (а не хлеба, как в слав. переводе Евангелия Иоанна), омоченный в блюдо, и подал Иуде. Смущенный тайным разговором Иисуса с Иоанном, Иуда и сам с наглостью спросил: не я ли? Господь отвечал: ты сказал.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 209-210++

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

В повествовании об открытии в Иуде предателя между евв. находится следующее различие: ев. Лука, который передает эту историю очень кратко, говорит, что после предсказания И. Христа о предателе ученики „начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает»; на это обстоятельство указывает и ев. Иоанн, говоря, что „тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит (22); евв. же. Матфей и Марк, не указывая сего обстоятельства, утверждают, что ученики весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: „не я ли Господи?" на что получили ответ: „опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня"; ев. Матфей один прибавляет, что после того и Иуда спросил Господа: „не я ли Равви?" на что и получил утвердительный ответ; наконец, ев. Иоанн, не передавая ничего о вопросах каждаго из учеников Господу, разсказывает, как Иоанн, возлежавший в это время на груди у Иисуса, по знаку Петра, спросил Господа и получил ответ: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». Конец этой истории принадлежит одному Иоанну. Очевидно, что евв. передают различныя обстоятельства этого события: ев. Лука, сокращая разсказ, передает лишь предсказание о предателе и предостережение ему со стороны И. Христа, а об учениках — их первоначальное смущение и взаимные переговоры; евв. Матфей и Марк—последовавшие затем вопросы каждаго из них Господу и первое, пока общее я неясное указание на предателя, вместе с предостережением последнему. (Исполнение этого указания, можно думать, последовало одновременно с исполнением указания Иоанну). Иуда, стараясь быть или показать себя развязным я смелым, обращается к Господу с вопросом: „не я ли, Равви? и получает тихий ответ: да, ты. Последняго ответа ученики, вероятно, не разслышали, я слова Господа: „опустивший со мною руку в блюдо", поняли в самом общем смысле, как: „один из двенадцати", или: „рука предающаго Меня со Мною за столом» (Луки 21). Тогда Петр обращается к Иоанну и дает ему знак, чтобы тот спросил Иисуса, кто это? Если это случилось во время той части вечери, когда домохозяин, раздробив хлеб, разделял его присутствующим, то открытие в Иуде предателя, можно предполагать, последовало таким образом: Иисус Христос ответил Иоанну: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам; это был момент, когда Он, передавая по порядку части хлеба, должен был подать часть Иуде. Возбужденное состояние Иуды, старание замаскировать это свое душевное состояние заставляют его сделать движение рукою к блюду слишком рано, когда Господь еще только опускал свою руку в блюдо с предназначенным ему куском хлеба.


Источник

Руководство к толковому чтению Четвероевангелия и книги Деяний Апостольских. Д. Боголепов. Издание 5. М.: 1910. - С. 323-324

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Обличение предателя и уход его

На остальных же Апостолов слова Иисуса произвели удручающее впечатление: среди избранных двенадцати — предатель! Это ужасно! И никто из них не поверил бы этому, если бы не сказал Сам Христос. В ужасе смотрят они друг на друга, желая своими испытующими взорами вызвать признание предателя; но Иуда молчит. Тогда они начинают переговариваться, недоумевая, кто бы из них способен был на такую подлость? Но и это ни к чему не привело. Опечаленные, они стали один за другим спрашивать Иисуса: «Не я ли, Господи?», «Не я ли?» Но их вопросы остались без ответа.


Источник

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. Глава 37. - Воспроизведение с издания 1907 года. М.: Столица, 1991. (с дополнениями из издания 1913 г.) - С. 582

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Новый день начался в шесть часов пополудни и, когда наступил пасхальный вечер, Иисус возлег за трапезой со своими двенадцатью учениками. В древнем обряде изменилось лишь одно – некогда Пасху ели стоя (Исх. 12:11). Но тогда это было признаком спешки, знаком того, что они, иудеи, были рабами, бежавшими из рабства. В эпоху Иисуса Христа Пасху уже вкушали лёжа за столом – это было признаком свободного человека, имевшего свой дом и свою страну. Прежде чем Марк сообщает знаменитые «установительные слова» Иисуса Христа на Тайной Вечере, он еще раз указывает на то, что Иисус свои великие Евхаристические слова произнес в полном сознании того, что Ему предстоит претерпеть – причем от одного из Его ближайших учеников. Любопытно, что остальные ученики, по-видимому, ничего такого не подозревали. «И, когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня». В нашем Евангелии на вопрос, кто же этот предатель, Иисус не дает прямого ответа (иначе в Мф. 26:25 и Ин. 13:25–26:13, где Иисус прямо указывает на Иуду). Марк передал ответ Иисуса в такой общей, сдержанной форме, вложив в него богословский смысл. Каков здесь ответ Иисуса? – «Один из двенадцати, обмакивающий со Мною в блюдо». Такой ответ кажется несколько неестественным. Скорее, как и в Мк. 14:18, Иисус должен был бы сказать: «Кто предаст? – да один из вас! (то есть двенадцати)». Но Марк предпочитает странное высказывание, чтобы лишний раз подчеркнуть: Тот, кто предаст Иисуса – один из самого тесного круга Его учеников и апостолов. Только это было важно Марку. – По этой причине Марк отказался от всякого более конкретного определения того, кто предаст Иисуса. Ведь такой самый общий ответ оставляет открытой возможность того, что в принципе предателем мог бы быть каждый из ближайшего окружения Иисуса, каждый христианин. Или, говоря иначе, текст у Марка содержит важное предостережение: Христиане даже в Иуде Искариоте встречают некую из их собственных возможностей – даже тогда, когда они это считают невозможным, как некогда апостолы: «не я ли? ... не я ли?». Но как мы должны тогда понимать следующие слова Иисуса? – «Впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться». – Проклял ли этими словами Иисус Иуду Искариота? Должны ли мы из этих слов заключить о вечном осуждении Иуды? Такой вопрос неоднократно поднимался. Можно упомянуть о том, что, по мнению некоторых экзегетов, эти слова Мк. 14:21 принадлежат не земному Иисусу, а были сформулированы в ранней Церкви, и потом уже вложены в уста Иисуса. Однако, справедливости ради, следует сказать, что такая гипотеза мало кого удовлетворяет. Ведь так можно любые «неудобные» слова Иисуса объявить неподлинными исключительно из богословских соображений тех или иных богословов. Но как же мы должны понимать слова Мк. 14:21, если они действительно принадлежали Самому Иисусу Христу? Содержат ли они вечное осуждение Иуды Искариота или, по меньшей мере, проклятие в его адрес? Ответ: ни то, ни другое. Прежде всего, мы должны понимать, что в Ветхом Завете (и на языке новозаветных иудеев) существует четкая разница между проклятием и провозглашением горя. Проклятие – противоположность благословению, которое дается тому или иному человеку. Так всегда. Например, у пророка Иеремии читаем: «Проклят человек, который надеется на человекаи плоть делает своею опорою,и которого сердце удаляется от Господа...Благословен человек, который надеется на Господа,и которого упование – Господь...» (Иер. 17:5, Иер. 17:7). Через проклятие на виновного призываются гибельные последствия его вины. Длинный ряд проклятий читаем в книге Второзакония: «Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир, мерзость пред Господом, произведение рук художника, и поставит его в тайном месте! Весь народ возгласит и скажет: аминь. Проклят злословящий отца своего или матерь свою! И весь народ скажет: аминь. Проклят нарушающий межи ближнего своего! И весь народ скажет: аминь. Проклят, кто слепого сбивает с пути! И весь народ скажет: аминь. Проклят, кто превратно судит пришельца, сироту и вдову! И весь народ скажет: аминь». И так далее и так далее (Втор. 27:15–26:27). Что же касается провозглашений «Горя» (в оригинале «Увы»), то таковые не призывают на виновного погибели. Эти «Горе!», или «Увы!» встречаются в жалобах и сокрушенных плачах о покойниках. Так Иеремия угрожает иудейскому Иерусалимскому царю Иоакиму: «Посему так говорит Господь о Иоакиме, сыне Иосии, царе Иудейском: не будут оплакивать его: увы, брат мой!” и: “увы, сестра! Не будут оплакивать его: увы, государь!” и: “увы, его величество!”» (Иер. 22:18). Подобным образом жалуется Исаия: «Так рушился Иерусалим, и пал Иуда, потому что язык их и дела их – против Господа, оскорбительны для очей славы Его. Выражение лиц их свидетельствует против них, и о грехе своем они рассказывают открыто, как Содомляне, не скрывают: горе душе их! ибо сами на себя навлекают зло. Скажите праведнику, что благо ему, ибо он будет вкушать плоды дел своих; а беззаконнику – горе, ибо будет ему возмездие за дела рук его» (Ис. 3:8–11:3). Таким образом, провозглашения «горя» не навлекают на другого погибели, не проклинают его, но прискорбно, с сокрушением утверждают, сколь опасные последствия грозят человеку в результате его деяний или поведения. По этой причине и в высказывании Иисуса «но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается» речь идет не о проклятии. Этот возглас «горе! увы!» утверждает, что предательство Сына Человеческого имеет для предателя роковые последствия. Однако, – теперь мы можем задать вопрос, – что же из этого? Разве те «роковые последствия» для Иуды Искариота, на которые намекает Иисус Христос, означают что-то иное, нежели «вечное осуждение»? – Здесь нам следует еще раз обратиться к Мк. 14:21 и рассмотреть его на фоне других раннеиудейских «провозглашений горя». В одном из популярных писаний времен Иисуса Христа мы читаем: «Горе вам, изрекающим вечное проклятие; и ваше исцеление должно быть далеко от вас вследствие ваших грехов! Горе вам, воздающим своему ближнему злом, ибо вам будет уготовано по вашим делам! Горе вам, лжесвидетелям, и тем, которые показывают неправду, ибо вы внезапно погибнете! Горе вам, грешникам, так как вы преследуете праведных; ибо вы будете преданы и преследуемы, вы – люди неправды, и тяжело будет на вас их (праведных) ярмо» (1 Енох 95,4–7). Во всех этих и многих других случаях провозглашение «горя» направлено к грешникам, потому что они будут наказаны грядущим судом. Но именно об этом будущем суде в словах Иисуса нет речи. «Горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться». То есть говорится не о будущем, а о прошлом! Как это следует понимать, может нам рассказать книга Премудрости Иисуса сына Сирахова. Она предостерегает: «Помни об отце и о матери твоей, когда сидишь среди вельмож, – чтобы тебе не забыться пред ними, и по привычке не сделать глупости, и не пожелать, что лучше бы ты не родился, и не проклясть дня рождения твоего» (Сир. 23:17–18:23). Вспомним еще вопли Иова: «И начал Иов и сказал: погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек!» (Иов. 3:2–3:3). Высказывание «лучше было бы тому человеку не родиться» в случаях определенного поведения человека (или его роковой участи, как у Иова) выражает в принципе неисполнимое пожелание изменить прошлое: Мол, если бы я задним числом мог выбирать между двумя возможностями: сделать (или испытать) нечто ужасное или вообще не родиться, то я выбрал бы лучше не родиться вовсе: так страшно для меня то, что я сделал или пережил. Это справедливо и в случае Мк. 14:21. Итак, этот стих говорит, что предательство Иисуса для того, кто его совершил, – задним числом рассуждая, – так ужасно, что ему лучше было бы вовсе не родиться. Нет, слова Иисуса Христа и не проклинают, и не осуждают Иуду Искариота на вечную погибель. Но при этом и не говорится, что такое дело пройдет без последствий. «Горе тому» – абсолютно серьезное предупреждение, что наши поступки составляют всю нашу личную историю. В ней они были и остаются, даже если они нам прощены по милости Божией. Еще один момент: Следует сказать, что провозглашение «горя» Иуде Искариоту не противоречит и предыдущему утверждению Иисуса: «Впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку...!». Промысел Божий, зафиксированный в Писании («как писано о Нем») не может оправдать предательство Иуды. Ведь замысел первосвященников и книжников «как бы взять Его хитростью и убить» (Мк. 14:1) предшествовал во времени предательскому предложению Иуды. И вполне могло статься так, что этот злой замысел первосвященников и книжников так и остался бы в данной ситуации неосуществленным, если бы в зловещую игру не вступил Иуда. Да, «преследование праведника грешниками», о котором постоянно говорится в Писании, было неизбежно и для Иисуса. Однако для самого Иуды Искариота эта определенная Писанием неизбежность никогда не будет извинением. Его предательство останется его поступком, фактом его биографии и его истории, даже если этот поступок будет ему прощен по милости Божией. Итак, слова Иисуса Христа не содержат в себе ни проклятия, ни вечного осуждения. Они – полные великой печали слова сокрушения и грозного предостережения. Нам не дано предвосхищать решения Суда Божия. Поэтому, когда, например, мы читаем в великой поэме Данте об Иуде, погруженном в глубины Ада, мы должны воспринимать это как поэтическую вольность, отражающую наше понятное нравственное чувство отвращения к греху предательства. Но не забудем при этом и того, о чем мы уже сказали: стремления Евангелия предостеречь, что в той или иной мере предателем Христа может стать каждый из тех, кто именует себя Его учеником и последователем! Да не случится такового!

Источник

Беседы на Евангелие от Марка, прочитанные на радио «Град Петров»

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Очень понятно это смущение и даже печаль апостолов поэтому каждый из них, кроме предателя, спешил освободиться от подозрения, спрашивая Господа: не я ли, Господи? Сказали: „кроме предателя», потому что, как видно из повествования еван. Матфея, Иуда не спрашивал вместе с апостолами, думая, что Христос не узнает его, а, спросил уже после, когда Господь некоторым образом указал его (Мф. 26:25). Омочивый (обмочивший) со Мною солило (в блюдо). Это было блюдо с разными плодами, приготовленными в виде соуса; так как на востоке не употребляли вилок и ложек, а брали кушанье просто рукой (Мих.). Сын убо (впрочем) Человеческий, т.. Он Христос (Мк. 2:10), идет, т.. на смерть, якоже (как) есть писано о Нем, т.. как предназначено Богом в предвечном совете об искуплении падшего рода человеческого и предсказано заранее в ветхозаветных книгах (Пс. 21:9. Ис. 53:4–9. Дан. 9:26–27 и др.). Горе же человеку тому, имже (которым) Сын Человеческий предастся и пр. Величайшее преступление – предать на смерть своего Учителя и Господа, величайшее будет и наказание за это. – Здесь невольно является вопрос: „виновен ли действительно Иуда в том, что И. Христос страдал? По-видимому, он исполнил то, что было написано и что было необходимо, по премудрым планам Самого Бога. Св. Златоуст так отвечает на этот вопросы „Иуда предал Христа не мыслью искупления, а по злобе. Если ты не будешь смотреть на дело, то и дьявола освободишь от вины. И тот, и другой достойны бесчисленных мучений, хотя и спаслась вселенная. Ибо не предательство Иуды сделало нам спасение, но мудрость Христа и величайшее Его промышление, обращающее злодеяние других в нашу пользу. Потому Иисус и называет его несчастнейшим человеком». „Иуда виновен, рассуждает один из духовных писателей (архимандр. Августин): 1) тем, что, живя три года с половиной с Господом, не проникся любовью и благоговением к Нему, а, напротив, еще почему-то воспитал в себе чувство неприязни и недоброхотства к Нему; 2) тем, что прельстился 30-ю сребрениками, и из-за них коварно выдал ни в чем неповинного Господа врагам; и 3) тем, что, сознавая гнусность своего поступка, не залился слезами покаяния, подобно, напр., ап. Петру, а покончил с собой самоубийством. Это все доказывает, что Иуда имел душу низкую.»


Источник

Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Марка. М.: 1900. Зач. 64 - С. 171-172

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

О Пасхе не говорится больше ничего. Указание на блюдо (τρύβλιον, ст. 20) и заключительный псалом (ὑμνήσαντες, ст. 26) показывает, что она была совершена. Но вывод делаем мы. В Евангелии он не подчеркнут. Недаром, как мы видели, многие исследователи отрицают сам факт вкушения Иисусом и учениками ветхозаветной пасхи. Речь идет о другом. Господь приходит с Двенадцатью (ст. 17). Во время трапезы Он предупреждает о предательстве (ст. 18–21) и совершает учреждение Евхаристии (ст. 22–25). По окончании все идут на гору Елеонскую (ст. 26). Вместо ожидаемого вкушения иудейской пасхи, в повествовании о последней трапезе Иисуса с учениками, евангелист говорит о выявлении предательства и об учреждении Евхаристии. Какая связь между началом и концом?

Иудейская Пасха была трапеза единения и любви в пределах Израиля. Во время пасхальной трапезы Иисус говорит о присутствии за трапезой предателя. Это – один из Двенадцати, подробность, подчеркиваемая только Марком (ст. 20). Он ест с Иисусом, он вместе с Иисусом обмакивает в блюдо. Путь Иисуса предустановлен. Ст. 21 ссылкой на Писание возвращает нас к раннейшим предсказаниям страстей. Глагол ὑπάγει (Сын Человеческий идет) толкователи относят прямо к смерти. Но предустановленность не уменьшает ужаса предательства: «Лучше было бы человеку тому не родиться» (ст. 21). Присутствие предателя на трапезе единения и любви лишает трапезу ее существенного признака. Мы видели, что пасхальная трапеза, по всем данным, была совершена, – но несомненно и то, что пасхальная трапеза Иисуса и учеников с участием предателя была концом иудейской Пасхи.


Источник

Лекции по Новому Завету. Евангелие от Марка. Paris 2003. - 144 c.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

ήρξαντο aor. ind. med. (dep.) от άρχομαι начинать, с inf. λυπεΐσθαι praes. med. (dep.) inf. от λυπέομαι быть печальным, скорбеть, εις κατά είς (#1651: 2848) один за другим. (Taylor; SIMS, 154, 226, 372). μήη "не я ли?". Предположение делается только затем, чтобы отвергнуть его (Gundry, 836).

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Встречный вопрос учеников звучит немного странно. Казалось бы, они должны были спросить: «Кто это?» и даже, возможно, попытаться что-то предпринять, но вместо этого как бы оправдываются: «Но не я ведь?»


Источник

Кузнецова В. Н. Евангелие от Марка. Комментарий. М.: 2002. - С. 265

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Как громом поразило их это заявление; страх объял их, и они, каждый чувствуя некоторую неуверенность в себе, обращались к Учителю с вопросами: «не я ли, Господи?» Чтобы не обнаружить пред собратьями своей виновности, Искариот также нехотя спросил: «не я ли, Учитель», и получил в ответ: «ты сказал|||».


Источник

Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Новый Завет. С-Пб.: 1895. С 472

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

См. прим. к Мф. 26:20-30.    

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Могут спросить: если одиннадцать апостолов имели добрые помыслы и были чисты от всяких мыслей о предательстве Учителя, что же они опечалились, услышав, что предатель,о котором говорил Иисус, был одним из них? Я полагаю, что каждый из учеников знал из учения Христа, что природа человека изменчива и способна обратиться ко злу. В борьбе с началами, властями и силами этого мира мрака (Ср. Еф. 6:12.) может статься, что падет человек, будучи либо обманут, либо захвачен силами зла. Так что каждый из учеников опасался, как бы не оказаться тем самым предателем, который был теперь здесь предсказан.

Источник

Ориген, Из комментариев на Евангелие от Матфея. PG 13:1730.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Предупреждение о присутствии на вечере предателя вызывает недоумение учеников – им казалось, что здесь все свои. Христос показывает, что именно такое предательство – от близкого друга – было предуказано в Ветхом Завете: «Да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою» (Ин. 13:18, ср.: Пс. 40:10: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на Меня пяту свою»). На Востоке изощренной формой предательства, предельной подлостью считалось предать друга, с которым разделял трапезу. Само трапезное общение есть признак дружбы; с другой стороны, если хочется сохранить себя от злого влияния другого человека, то, как советует ап. Павел в Первом послании к коринфянам, «с таким даже и не есть вместе» (1 Кор. 5:11). В Псалтири такое предательство воспринимается как самая горькая обида: «Посреди его пагуба; обман и коварство не сходят с улиц его. Ибо не враг поносит меня – это я перенес; не ненавистник мой величается надо мною, – от него я укрылся бы, но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой» (Пс. 54:12–14) Изл. по: Прокопчук А., свящ. Лекции по Евангелию от Иоанна. С. 72.. Но в то же время каждый из учеников, услышав о предателе, спросил Христа: «Не я ли, Господи?»(Мф. 26:22), понимая немощь своей любви и боясь непосильности усвоения жизнью слов Христовых.Попытку выяснить, кто собирается предать Христа, предпринимают апп. Петр и Иоанн: Петр, видимо сидящий в отдалении, знаком просит Иоанна спросить, кто это. Кусок хлеба, поданный Иисусом Иуде, был «знаком» лишь для Иоанна – в этом жесте для участников вечери не было ничего необычного, это обычный способ раздавать хлеб гостям. В Иуде этот жест мог бы пробудить добрые чувства, но как в Ветхом Завете великие чудеса только ожесточали сердце фараона, так в Иуде доброе Христово обращение, что страшно, активизирует злое намерение: «И тогда, после этого куска, вошел в него сатана» (Ин. 13:27) – «найдя сердце его, как бы некоторую открытую настежь дверь, лишенным предохранительного бодрствования, и ум увидав отворенным и весьма готовым уже к охотному совершению того, чего желал и о чем размышлял» Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 9 (на Ин. 13:26–27). С. 470.. Грех предательства в этот момент уже совершен – сердце Иуды было свободно отдано сатане, ум порабощен страстью, оставалось только внешне довести предательство до конца. Свт. Кирилл Александрийский, как и многие другие святые отцы, считает поданный Христом кусок евхаристическим: Иуда «быстро уходит для исполнения воли диавола и как ужаленный выскакивает из дома. Ничего выше корыстолюбия он совсем не видит, и, что странно, мы не видим никакой пользы для него от Евхаристии, очевидно благодаря присущему ему неудержимому влечению к стяжанию (денег)» Там же (на Ин. 13:30). С. 475. Уже отмечалось ранее (п. 2. 3. 4), что в богослужении Великого Четверга также отражена мысль о Причащении Иуды («… ///твой ядый хлеб, Тело божественное, воздвиже ков на тя Христе…»; канон утрени, песнь 8). Но некоторые святые отцы (как, например, прп. Ефрем Сирин. Толкование на Четвероевангелие. 19. С. 274–275) отрицают возможность участия предателя в Таинстве Евхаристии. Сама мысль о недостойном участии человека при самом установлении великого Таинства кажется им недопустимой.. Но Господь при этом как будто торопит Иуду: «что делаешь, делай скорее|||», то есть, даже будучи подчиненным диаволу, Иуда не может предать Спасителя без Его согласия и веления – час страданий Христовых наступит в свое время.


Источник

Ю. В. Серебрякова. Четвероевангелие. Учебное пособие. 2-е изд., испр. и доп.. М.: ПСТГУ, 2017. - С. 284-287

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

 (См. Мф. 26:22). Если бы апостолы видели в нем указание на сознательное предание Христа Его врагам, то едва ли бы они стали спрашивать: "не я ли?" Может быть, они разумели нечаянное какое-либо действие, неосторожно вырвавшееся слово, которое могло послужить ко вреду их Учителя. И другой: не я ли? Это выражение, находящееся только у ев. Марка, показывает, что, кроме 12-ти апостолов, которые задавали вопрос "один за другим" (eij kata eij), за столом находились и некоторые другие лица, и вот один из этих последних (ka alloj) и обратился к Господу с вопросом.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Хотя они и чужды были сего греха, однако смущались, ибо больше верили Богу, ведающему сердца их, нежели самим себе.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 19-19

Такое действие на учеников произвели первыя ясныя слова Спасителя о предателе: так свидетельствуют Евангелисты Матфей (Мф. 26:21.) и Марк (Мк. 14:18-19.)! Страшно преступление, которое, по словам Господа, готов совершить один из учеников Его. Но искренние ученики Христовы с одной стороны уверены, что слово Учителя и Господа их верно, — Ему известны и сердца человеческия, — с другой они уже довольно обучены смиренному сознанию изменчивости человеческой. Потому каждый испугался за самого себя, не в нем ли Господь видит готовность на дело черное? Каждый, не доверяя себе, боялся за себя, и с скорбию спрашивал о себе: не он ли столько худ, что решится даже предать Господа своего? «Я боялся всех дел моих,» говорил праведный Иов (Иов. 9:28. Притч. 28:14.) И подлинно худо, очень худо, положение тех из нас, которые говорят в душе своей: мы не можем быть такими, как этот сын греха — Иуда, мы никогда не позволили бы себе ничего подобнаго. — Верное, искреннее, святое самоиспытание побуждает каждаго говорить: «не бываю ли и я иногда не верен Господу, хотя и пользуюсь всеми дарами любви Его? Не продаю ли и я любовь Его за удовольствия плоти, за звук славы мирской, за вес монеты»? Себе искушайте, аще есте в вере, себе искушайте, учит Апостол (2 Кор. 13:5.). Унижение ли для грешника — подозревать себя в грехе? О! нет, это дело правды для него. Напротив он впал бы в пагубное самообольщение, если бы считал себя правым во всем.

Источник

Беседы о страданиях Господа нашего Иисуса Христа, 4