Евангелие от Марка 14 глава 18 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы — блаженный Августин Иппонийский, священномученик Киприан Карфагенский, блаженный Феофилакт Болгарский, святитель Филарет (Гумилевский) и священноисповедник Василий Кинешемский — единодушно видят в этом стихе момент, когда Христос во время пасхальной трапезы открывает ученикам тайну Своего предательства. Все они согласны, что Господь делает это не для того, чтобы указать на виновного, но чтобы исполнить Писание, проявить Своё всеведение и дать предателю возможность покаяться. Отцы подчёркивают, что совместная трапеза делала предательство особенно тяжким, потому что в восточной культуре разделение хлеба было знаком дружбы и доверия.

Блаженный Августин обращает внимание на согласование повествований евангелистов: у Матфея, Марка и Луки нет противоречий, а у Иоанна даются дополнительные подробности, которые восполняют картину. Святитель Филарет указывает, что Христос «возмутился духом» — это проявление скорби о погибели Иуды и отвращения к греху. Священномученик Киприан видит в поведении Христа образец терпения: Он терпит предателя рядом с Собой, зная его замысел, и не изгоняет его, чтобы научить нас кротости. Блаженный Феофилакт поясняет, что сначала была совершена ветхозаветная пасха (стоя), а затем Христос возлёг, чтобы преподать новозаветную Евхаристию. Священноисповедник Василий подчёркивает, что намек на предательство был сделан в самом начале вечери, чтобы ученики не были в неведении, и чтобы Иуда мог одуматься.

Все отцы сходятся в главном: Господь знает о предательстве заранее, но не отменяет его, потому что через него совершается искупление мира. Однако это не уменьшает вины предателя, и потому Христос произносит грозное предостережение: «горе тому человеку». Различий в толковании нет — все согласно учат, что слова Христа — это одновременно и пророчество, и призыв к покаянию, и выражение любви, которая до конца терпит даже врага.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин (IV–V вв.) согласовывает рассказы евангелистов: у Матфея, Марка и Луки нет противоречий, а Иоанн дополняет их, показывая омовение ног и указание на Иуду через обмакнутый кусок хлеба. Он также замечает, что слова «один из вас» были сказаны ко всем, чтобы каждый проверил себя.

Святитель Филарет (Гумилевский) (XIX в.) подчёркивает, что Иисус «возмутился духом» — это была не гневная реакция, а глубокая скорбь о погибели ученика и отвращение к греху предательства. Он видит в этом проявление Божественной любви, которая скорбит о гибели грешника.

Священномученик Киприан Карфагенский (III в.) отмечает, что Христос терпел Иуду до конца, разделяя с ним трапезу и даже принимая поцелуй предателя. Это показывает, что Господь учит нас безграничному терпению и нежеланию осуждать ближнего до времени.

Блаженный Феофилакт Болгарский (XI–XII вв.) разъясняет, что сначала ученики ели пасху стоя, как предписывал закон, а потом возлегли, чтобы Христос мог установить таинство Евхаристии. Он также замечает, что Господь не называет Иуду по имени, чтобы не оттолкнуть его окончательно, давая ему время для раскаяния.

Священноисповедник Василий Кинешемский (XIX–XX вв.) отмечает, что на Тайной Вечери главное внимание евангелистов сосредоточено на установлении Евхаристии, а упоминание о предателе в начале трапезы подчёркивает, что даже среди ближайших учеников может найтись изменник. Это служит предостережением для всех христиан.

Но когда Сын Человеческий представил Себе, как один из этих самых учеников, пользовавшийся особенной любовью Его, отречется от Него, и будет орудием врагов Его, то эта мысль смутила и Его дух. Он сказал яснее: один из вас предаст Меня (Ин. 13:21). Такое открытие привело всех в изумление: как из среды их предатель? Кто этот предатель? Господь продолжал: впрочем Сын Человеческий отходит, как писано о Нем. – Но, прибавил Он, горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше бы не родиться тому человеку (Мф. 26:21–24). Ученики пришли в уныние, смотрели друг на друга, все спрашивают: не я ли? Господь молчал. Но когда Петр дал знак Иоанну спросить об этом Господа, Иоанну, который занимал такое место, что мог склониться на грудь Спасителя и тихо говорить с Ним: тогда Господь отвечал ему (также тихо): это тот, кому теперь черед получить от Меня кусок агнца (а не хлеба, как в слав. переводе Евангелия Иоанна), омоченный в блюдо, и подал Иуде. Смущенный тайным разговором Иисуса с Иоанном, Иуда и сам с наглостью спросил: не я ли? Господь отвечал: ты сказал.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 209-210++

В повествовании об открытии в Иуде предателя между евв. находится следующее различие: ев. Лука, который передает эту историю очень кратко, говорит, что после предсказания И. Христа о предателе ученики „начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает»; на это обстоятельство указывает и ев. Иоанн, говоря, что „тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит (22); евв. же. Матфей и Марк, не указывая сего обстоятельства, утверждают, что ученики весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: „не я ли Господи?" на что получили ответ: „опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня"; ев. Матфей один прибавляет, что после того и Иуда спросил Господа: „не я ли Равви?" на что и получил утвердительный ответ; наконец, ев. Иоанн, не передавая ничего о вопросах каждаго из учеников Господу, разсказывает, как Иоанн, возлежавший в это время на груди у Иисуса, по знаку Петра, спросил Господа и получил ответ: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». Конец этой истории принадлежит одному Иоанну. Очевидно, что евв. передают различныя обстоятельства этого события: ев. Лука, сокращая разсказ, передает лишь предсказание о предателе и предостережение ему со стороны И. Христа, а об учениках — их первоначальное смущение и взаимные переговоры; евв. Матфей и Марк—последовавшие затем вопросы каждаго из них Господу и первое, пока общее я неясное указание на предателя, вместе с предостережением последнему. (Исполнение этого указания, можно думать, последовало одновременно с исполнением указания Иоанну). Иуда, стараясь быть или показать себя развязным я смелым, обращается к Господу с вопросом: „не я ли, Равви? и получает тихий ответ: да, ты. Последняго ответа ученики, вероятно, не разслышали, я слова Господа: „опустивший со мною руку в блюдо", поняли в самом общем смысле, как: „один из двенадцати", или: „рука предающаго Меня со Мною за столом» (Луки 21). Тогда Петр обращается к Иоанну и дает ему знак, чтобы тот спросил Иисуса, кто это? Если это случилось во время той части вечери, когда домохозяин, раздробив хлеб, разделял его присутствующим, то открытие в Иуде предателя, можно предполагать, последовало таким образом: Иисус Христос ответил Иоанну: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам; это был момент, когда Он, передавая по порядку части хлеба, должен был подать часть Иуде. Возбужденное состояние Иуды, старание замаскировать это свое душевное состояние заставляют его сделать движение рукою к блюду слишком рано, когда Господь еще только опускал свою руку в блюдо с предназначенным ему куском хлеба.

В Евангелии от Иоанна подробно приводятся последние речи Спасителя и Его прощальные наставления ученикам, полные глубокого смысла и невыразимой любви и грусти. У Марка этих речей нет. Сказав лишь о намеке Господа на предательство Иуды, он останавливается на главном, основном моменте Тайной Вечери – на установлении великого таинства Нового Завета, заменившего ветхозаветную пасхальную жертву, – таинстве Евхаристии.

Скорбь Иисуса о предателе

Возлежащим им и ядущим (когда они возлежали и ели). Первоначально постановлено было есть пасху стоя, в дорожной одежде и с посохом в руках, для обозначения поспешного выхода из Египта (Исх. 12:11); но в последствии времени и на пасхальной вечери, как и на других вечерях, стали возлежать. (О возлежании чит. в объясн. Мк. 2:15). „Есть стоя – обычай рабов, а Иудеи, вышед из Египта, освободились от рабства», вот объяснение Талмуда, почему изменился древний обычай – есть пасху стоя. Еванг. Иоанн повествует, что пред совершением пасхи И. Христос совершил трогательный и весьма поучительный обряд умовения ног Своим ученикам, который заключил словами: Если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу, т. е. служить один другому, когда нужно, несмотря и на свое старшинство (Ин. 13). Един от вас предаст Мя, ядый со Мною. Господь не указывает прямо Своего предателя, не говорит, что такой-то из Апостолов предаст Его. Это делает Он по Своему милосердию, щадя предателя и давая ему возможность раскаяться.

О Пасхе не говорится больше ничего. Указание на блюдо (τρύβλιον, ст. 20) и заключительный псалом (ὑμνήσαντες, ст. 26) показывает, что она была совершена. Но вывод делаем мы. В Евангелии он не подчеркнут. Недаром, как мы видели, многие исследователи отрицают сам факт вкушения Иисусом и учениками ветхозаветной пасхи. Речь идет о другом. Господь приходит с Двенадцатью (ст. 17). Во время трапезы Он предупреждает о предательстве (ст. 18–21) и совершает учреждение Евхаристии (ст. 22–25). По окончании все идут на гору Елеонскую (ст. 26). Вместо ожидаемого вкушения иудейской пасхи, в повествовании о последней трапезе Иисуса с учениками, евангелист говорит о выявлении предательства и об учреждении Евхаристии. Какая связь между началом и концом?

Иудейская Пасха была трапеза единения и любви в пределах Израиля. Во время пасхальной трапезы Иисус говорит о присутствии за трапезой предателя. Это – один из Двенадцати, подробность, подчеркиваемая только Марком (ст. 20). Он ест с Иисусом, он вместе с Иисусом обмакивает в блюдо. Путь Иисуса предустановлен. Ст. 21 ссылкой на Писание возвращает нас к раннейшим предсказаниям страстей. Глагол ὑπάγει (Сын Человеческий идет) толкователи относят прямо к смерти. Но предустановленность не уменьшает ужаса предательства: «Лучше было бы человеку тому не родиться» (ст. 21). Присутствие предателя на трапезе единения и любви лишает трапезу ее существенного признака. Мы видели, что пасхальная трапеза, по всем данным, была совершена, – но несомненно и то, что пасхальная трапеза Иисуса и учеников с участием предателя была концом иудейской Пасхи.

Ученики не обратили должного внимания на это указание (Ин. 13:10) и по окончании омовения заняли места за вечерей. Среднее и главное место занял Учитель, справа возлег Иоанн, а по левую сторону Спасителя по-видимому возлежал Иуда Искариот, который сам нахально занял это место, присваивая себе как хранителю общей кружки некоторое преимущество пред другими учениками. Место Петра по-видимому было на краю следующей лежанки – слева от Иуды. Когда началась вечеря, Спаситель стал объяснять им значение своего действия, именно как наглядного урока смирения, с которым они должны относиться друг к другу. Но взор Его упал на Иуду, и дух Его опечалился. Видя, что ученики не обратили внимания на сделанный раньше намек, Христос теперь уже прямо объявил им во всеуслышание: «истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня».

Вечеря продолжалась, обряд следовал за обрядом: присутствующие вкушали горькие травы, пасхальные яства, пили вино из четырех ветхозаветных чаш.

И в то время, когда, по выражению церковной песни (тропарь великого Четверга), «славные ученики на умовении вечери просвещались, злочестивый Иуда, страдая сребролюбием, более и более омрачался». Он обдумывал и соображал, когда и как привести в исполнение свой предательский замысел, рассчитывая обмануть присутствующих наружным видом лицемерной дружбы и искренности. К намекам Господа он относился с холодным равнодушием, давая понять, что не принимает их на свой счет. Такое упорство в зле, соединенное с крайним бесстыдством и коварной дерзостью, привело в смущение святейшую душу Богочеловека: она страдала от присутствия предателя среди святого общества в такие великие минуты, вызывавшие на последнюю беседу, в которой должна была излиться вся полнота любви Учителя к ученикам Его. Святой евангелист Иоанн Богослов замечает, что Иисус Христос возмутися духом (13, 21) и, удостоверяя собеседников в горестной истине, сказал им: аминь, аминь глаголю вам, яко един от вас ядый со Мною, предаст Мя, и желая еще более объяснить слова свои, присовокупил: |||обаче се рука предающаго Мя со Мною есть на трапезе.