Евангелие от Марка 10 глава 30 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы единодушно учат, что в этом стихе Господь дает обетование награды не только апостолам, но всякому, кто ради Него и Евангелия оставляет земные привязанности – дом, родных, имущество. Награда эта имеет два аспекта: «сторицею» уже в этой жизни, «во время сие, во изгнании», и жизнь вечная в будущем веке. При этом под «сторицей» не следует понимать буквальное умножение материальных благ или возврат плотских родственных связей, как поясняет святитель Феофан Затворник: «самый этот образ выражения всем давал разуметь, что слово Спасителя не должно понимать буквально». Речь идёт о духовных благах и новой духовной семье – общине верующих, где каждый становится братом, сестрой, отцом, матерью друг другу по духу, и о неизреченных благодатных утешениях, которые превосходят все земные потери.

Все отцы подчёркивают, что оставление родных не есть пренебрежение к ним, но предпочтение Христа всему земному, когда близкие становятся препятствием к вере. Блаженный Феофилакт говорит: «Господь не с тем говорит это, чтоб мы оставляли родителей беспомощными или разлучались с женами, но научает нас благоугождение Богу предпочитать всему плотскому». Святитель Иоанн Златоуст (в пересказе святителя Феофана) указывает, что апостолы, оставив сети и лодки, обрели во власти своей имущество всех верующих и их самих. Блаженный Феофилакт также замечает, что «Петр оставил один дом свой, а впоследствии имел (как свои) все дома учеников своих», и даже ныне имеет светлые храмы во имя его. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин поясняет, что ради Христа можно обрести бесчисленные обители, входя в них как в свои собственные. Священномученик Онуфрий (Гагалюк) личным опытом свидетельствует об исполнении этого обетования: «Седьмой год приходится жить мне среди мира… и сколько добрых душ пеклось обо мне с чисто материнской и отеческой любовью! А как много духовных детей, братьев и сестер во Христе послал мне Господь… Во всем имел помощь материальную – в пище, и в одежде, и помещении, даже в дни голода 1921 года и во время нынешней ссылки на далеком севере!»

Святые отцы различают два способа получения сторицы в этой жизни: видимый – через взаимную любовь верующих, общность имущества и открытость домов, и невидимый – через сердечное чувство благобытия, преизобильные духовные радости, которые Бог даёт в сердце. Святитель Григорий Великий (Двоеслов) говорит: «Бог сделает, что таковый гораздо более будет обрадываем бедностью или оставлением всех вещей по любви ко Христу, чем богатые обрадываемы всем своим богатством». Святитель Филарет Московский призывает ставить Царство Божие выше всех земных желаний и дел. Блаженный Иероним разумеет здесь мир сердечный, радость духа и другие дары благодати, превосходящие всё земное более чем во сто раз.

Таким образом, обобщённое учение святых отцов: всякое оставление земного ради Христа не остаётся без награды; уже в этой жизни верующий обретает новую, более обширную семью в Церкви и неизреченные духовные утешения, а в вечности – жизнь вечную. Однако награда даётся не по заслугам, а по милости, и в Царстве Божием последние становятся первыми, что будет пояснено в следующем стихе. При этом «изгнание» (гонения) не отменяет этих благ, но они даются именно в нём, как подчёркивает блаженный Феофилакт: «святые наследовали всё это в изгнании, то есть будучи гонимы за веру Христову, и в жестоких страданиях, но их страдания не были бесславием для них».

---

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Феофилакт замечает, что слово «жена» не упоминается среди возвращаемого сторицею, чтобы не дать повода к глумлению (как делал император Юлиан), ибо брачные отношения в будущем веке прекратятся, но многие жёны в земной жизни служили апостолам, заботясь о пище и одежде. Он также говорит, что апостолы имели многих отцов и матерей в лице всех любивших их.

• Святитель Феофан Затворник подробно разбирает два способа понимания «сторицы»: видимый – через единство верующих и общность имущества (как в первенствующей Церкви), и невидимый – через превосходящее разумение благобытие во Христе, когда сердце исполняется такими духовными радостями, которые несравнимы с земными утешениями. Он также уточняет, что это обетование относится и к тем, кто поневоле изгоняется из семейств за веру.

• Святитель Иоанн Златоуст (цитируется) говорит, что апостолы, оставив уды и сети, имели во власти своей имущество всех людей, их домы, поля и даже тела верующих, готовых умереть за них.

• Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин разъясняет, что сто братьев и отцов получает тот, кто ради Христа оставляет любовь к одному отцу или сыну, вступая в искреннейшую любовь всех служащих Христу, и становится обладателем бесчисленных монастырских обителей.

• Священномученик Онуфрий (Гагалюк) личным свидетельством подтверждает, что Господь утешает Своих рабов ещё в земной жизни, посылая им духовных детей, братьев и сестёр и материальную помощь даже в годину гонений и ссылки.

• Святитель Филарет Московский призывает не предпочитать миру и его благам Царство Божие, даже если нет полного отречения, важно, чтобы сердце было прилеплено к Богу превыше всего.

Но главная награда это, конечно, в веке грядущем – жизнь вечная. Под «паки бытием» разумеется обновление мира, которое откроется воскресением мертвых, всеобщим судом и преобразованием неба и земли. Тогда Апостолы будут участвовать в прославлении Богочеловека Иисуса Христа, принимая участие в суде Его над израильским народом и над всеми людьми свидетельством и ходатайством.

Вообще говоря, высказывания о щедром вознаграждении за отказ от земных благ были традиционными в иудейской традиции. Но там всегда речь шла о награде за земные страдания, перенесенные ради Закона, о награде праведникам по Закону. Например, читаем у Филона Александрийского: «Сии покинули детей, родителей, братьев и сестер, соседей и друзей, чтобы вместо земного обрести вечное наследие» (Sacr AC 129). Чтo отличает высказывание Иисуса, – это мотивация. Ученик страдает ради Иисуса, а не ради Закона. Эти невзгоды он испытывает уже сейчас, следуя Иисусу. Да, действительно, цена ученичества в ранней Церкви была очень высокой. Ведь были страшные гонения. И принятие человеком христианства могло повлечь за собой потерю дома, друзей и близких, но вступление в церковь давало ему семью бoльшую, чем та, которую он оставил, а в веке грядущем – вечную жизнь, о которой и спрашивал молодой богатый человек. Его приобретение куда как больше убытка самоотречения! В устах Иисуса Христа все становится парадоксальным и неожиданным для слушавших Его. Мы слышим о полной переоценке ценностей, происходящей оттого, что суд Божий отличен от суждений человеческих: Первые оказываются последними, последние – первыми. – Считалось, что те, кто не «заслужил», не «заработал» Царствия Божия, в него и не попадет. Вот, например, дети. Они ведь еще ничего не заработали, никаких «заслуг» законной добродетели у них в принципе нет. А Иисус говорит, что именно им, не заслужившим и не заработавшим детям, принадлежит Царствие Божие (Мк. 10:13–14:10). – Казалось бы, что благочестивый и набожный юноша, который исполняет заповеди Закона и стремится в Царствие Божие, просто должен в него попасть. Но на деле он отходит от Иисуса с печалью (Мк. 10:22). – Кажется, что богатые и сильные имеют все возможности заслужить Царствие. Но нет: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Мк. 10:25). – Ученики Иисуса отдали всё и ничего не приобрели. Это было очевидно всем: все видели, что они – нищие. Но и это не так, ибо они и суть богатые: у них стало намного больше «и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель», а в веке грядущем им достанется жизнь вечная (Мк. 10:29–30:10). – Мы видим одни парадоксы. Но таково уж Евангелие!

Стократ более братьев и родителей приобретет себе тот, кто ради Христова имени перестанет любить только отца, мать или сына и искренне полюбит всех тех, кто служит Христу. Вместо одного брата или отца он приобретет множество отцов и братьев, которые будут связаны с ним еще более горячим и действенным чувством. Множеством домов и полей обогатится тот, кто ради любви ко Христу оставит один дом: он обретет в свою собственность - и в любой части земного шара - бесчисленное количество монастырских келий,в которые будет входить по праву, как в свой собственный дом (Ср. Мф. 19:29; Лк. 18:29-30.).

έάν μή (#1569:3590) если бы этого не было, без этого (Taylor), λάβη aor. conj. act. от λαμβάνω брать, принимать. Conj. в cond. (VA, 308; Beyer, 119-20). έκατονταπλασίονα ι#1671) в сто раз больше, стократно, διωγμός преследование, έρχομένω praes. med. part, от έρχομαι приходить.

Вероятно, первоначально эти стихи в устной традиции существовали независимо. Но евангелист, рассказав о том, как богач ушел, отказавшись раздать свое имущество, решил, что будет очень уместным поместить здесь короткий диалог между Иисусом и Петром, который, как и его товарищи, действительно оставил все и последовал за Иисусом. Иисус дает три обещания тем, кто сделал это ради Его дела: 1) отдавший все получит в этой жизни, в новой христианской семье, в сто раз больше всего, кроме жен и отцов. С женами все понятно, но в новой эсхатологической общине отцов тоже не будет, так как есть лишь один, небесный Отец (ср. Мф. 23:9); 2) но он также получит преследования; 3) в грядущем веке он получит вечную жизнь.

«Во сто крат»: очевидно символическое обозначение несравненно большего возмездия за оставленное, чем сколько стоит это оставленное. «Более домов» и пр.: очевидно речь иносказательная, т. е. нельзя разуметь здесь в собственном смысле домов, как нельзя разуметь в собственном смысле братьев, сестер, отца и пр., ибо сие последнее в буквальном смысле невозможно: следовательно, все это изречение (ст. 30) надобно понимать в смысле несобственном, о благах духовных, о наградах духовных, т. е. что духовные блага, даруемые Христом его последователям, столь обильны, что несравненно более вознаграждают отказавшегося ради них от всех благ житейских, если последние отклоняют от последования Ему. Духовные связи Религии несравненно более дороги человеку и крепки, чем кровные и чувственные связи, если эти последние препятствуют высокой религиозной жизни, и потому слишком вознаграждают отрекшегося от этих последних, за отречение от них; таковой может приобрести гораздо более дорогих сердцу братьев и сестер, духовных отцов и матерей и детей.    И это еще здесь «ныне, во время сие, среди гонений», которым, по предречению Христову, имели подвергнуться Апостолы и вообще последователи Христовы. Относя сие ко всем последователям Христовым во все времена, надобно понимать эти изречения так, что вообще в церкви Христовой, воинствующей еще на земле, истинные последователи Христовы, — если отказываются от всего, что может препятствовать им быть истинными христианами, как бы это оставленное ни было для них дорого и близко, — в духовных благах церкви Христовой обретут для себя высшее вознаграждение за оставленное; в веке же грядущем по смерти сподобятся жизни вечной, нескончаемого блаженства в общении с самим Иисусом Христом Богом и со всеми святыми.   

 Исполнение этих светлых слов Спасителя нашего Бога вижу я над собой, недостойным служителем Христовым и рабом лукавым и лживым. Седьмой год приходится жить мне среди мира; сначала в должности приходского пастыря, а потом в сане епископа. И сколько добрых душ пеклось обо мне с чисто материнской и отеческой любовью! А как много духовных детей, братьев и сестер во Христе послал мне Господь, все они относились ко мне с самой искренней преданностью! Во всем имел помощь материальную — в пище, и в одежде, и помещении, даже в дни голода 1921 года и во время нынешней ссылки на далеком севере! Так милосердный Господь утешает своих рабов еще во время земной жизни их. А какие великие блага ожидают в жизни будущей тех, кто посвятил себя служению Христову! Залогом этих будущих вечных благ являются те Божии милости, какие Господь уже дал Своим рабам, как о сем говорит нам Церковь в молитве: «Боже великий и дивный, неисповедимою благостью и богатым промыслом управляяй всяческая и мирская нам благая даровавый и споручивый нам обещанное Царство дарованными Твоими…» В защиту Христианской веры

(См. Мф. 19:27-30) Ев. Марк точнее определяет награду, ожидающую верных последователей Христа. Он говорит, что эта награда двоякая — временная и вечная (ев. Матфей говорит только о вечной награде, в будущей жизни). Здесь верующий получит во сто раз больше всего того, от чего он ради Христа отказался, а там, за гробом, жизнь вечную, или вечное блаженство. Конечно, под новыми домами, отцами, братьями и т д. нужно понимать духовные блага и связи, какие пошедший за Христом и разорвавший для сего связи с своими родными по плоти находит в новой жизни. Однако Христос прибавляет, что христиане в то же время должны претерпеть и гонения (среди гонений): от преследований врагов они не будут избавлены в этом веке (en tw kairw touttw). B упоминании о получении наград на земле нет упоминания о возмещении разлуки с "женою". Блаж. Феофилакт сообщает, что нечестивый Юлиан нарочно вставлял здесь и такое упоминание, как бы обвиняя христиан в том, что они могут, по учению их Спасителя, иметь сколько угодно жен, расставшись с женами, каких они имели, будучи язычниками. Господь таким образом намеренно не упомянул, не повторил этого выражения "жену" в обещании награды... Об исполнении пророчества Христова относительно земных наград последователю Христа можно читать в кн. Деян. 2:44 и сл. Деян. 4:32, 37; Рим. 16:13; 1 Тим. 5:2 и в др. местах апост. посланий, где напр. старцев рекомендуется почитать как отцов, старых женщин как матерей и т. д.

Изречение Господа трудно к уразумению только одною стороною. Что оставляющие все ради Господа в век грядущий получат живот вечный, это не требует объяснения. Трудно уразуметь только, как оставивший получит оставленное сторицею в веке сем, во изгнании? Первая мысль, рождающаяся при сем, есть: нельзя ли это обетование изъять из века сего? Как говорится о сем у других евангелистов? Нет ли у них таких оборотов речи, на основании которых все обетование можно было бы отнести к будущему веку? Точно, обстоятельство, по которому сказано Господом затруднительное обетование, описано, кроме святого Марка, евангелистами Матфеем и Лукою. У евангелиста Матфея святой Петр спрашивает: «что убо будет нам» за оставление всего? И Господь отвечает, что во второе пришествие вы сядете на 12 престолах и будете судить 12 колен Израилевых. Но и всякий, Меня ради оставивший все, «сторицею приимет» и живот вечный наследит (см.: Мф. 19:27—29). Где приимет сторицею, не сказано. Но как прибавлено: и живот вечный наследит, конечно, в век грядущий; то сторичное воздаяние, можно полагать, и здесь разумеется, в веке сем. Святой Златоуст, приводя текст, после слов: «сторицею приимет» — от себя вставляет: «в настоящем веке» (Иоанн Злдатоуст. Толкование на Еванг. от Матфея. Беседа 64,1). Только разве то, что Апостолам ничего не обещано (разумеем у евангелиста Матфея) в веке сем, можно предполагать, что и в обетовании всем другим, кроме них, все должно относиться тоже к веку грядущему. Но последнее обетование не исключает и Апостолов. Речь может иметь такой вид: вы сядете на 12 престолах и прочее, и, кроме того, наряду со всеми другими, и здесь сторицею получите оставленное. Святой Златоуст говорит: «если все прочие, то тем более Апостолы должны получить возмездие,— и там, и в сем веке» (Беседа 64,2). К тому же несообразно с учением Спасителя в будущем веке чаять семейного быта, хотя бы то в лучшем и чистейшем виде: ибо там ни женятся, ни посягают, к чему приготовлением служит характер благодатно-духовной жизни, в коей «несть мужеский пол, ни женский» (Гал. 3:28). У святого евангелиста Луки (см.: Лк. 18:28—30) вопрос святого Петра значится, как и у евангелиста Марка, и ответ Господа сходствует с ответом, замеченным у евангелиста Марка, только выражен сокращеннее. В воздаяние оставившим все здесь обетовано — восприятие оставленного «множицею, во время сие», и в век грядущий — живот вечный. Итак, по свидетельству всех трех евангелистов, оставляющим все, для Господа и Царствия ради Его, не живот только вечный обетован, но и в веке сем, во время сие, во изгнании, восприятие того же оставленного сторицею или множицею. Спрашивается, как это разуметь? Исполнения сего обетования в буквальном смысле нечего и ожидать не только теперь, когда все ведают, что на деле сего не было, но и тогда слышавшие Господа не могли ожидать, что, оставя всё, получат обратно сто братьев, сестер, детей, сел, домов. Напротив, самый этот образ выражения всем давал разуметь, что слово Спасителя не должно понимать буквально. Как же их понять? Надобно заметить, что оставление всего, о котором говорит Господь, если судить о нем по примеру Апостолов, разумеется произвольное, на которое сам кто решается ради распространения Царства Христова, как сделали, например, святые Тимофей и Тит и делали многие другие. Если же обратить внимание на последующие слова Господа о стократном воздаянии,— ныне «во изгнании»; то под ним надобно разуметь оставление непроизвольное, когда гонители заставляли уверовавших оставлять свои семейства или же свои родные, в ревности, по нечестию своему, лишали их и своей любви, и родного крова. Как лиц последнего рода было несравненно более, то, вероятно, их более и разумел Господь, говоря о воздаянии. Стократное воздаяние таковым могло быть и было двоякое: 1) видимое, в лице всех верующих; и 2) невидимое, духовное, в сердечном чувстве благобытия: 1) все верующие составляли едино, и это единство было не внешнее только, но внутреннейшее, самое искреннее и сердечное. Дух любви, крепкой, как смерть, связывал всех, так что каждый всех считал своими и все каждого считали своим. Степень возраста, духовного преспеяния, духовных дарований и служений определяла только оттенки сей любви. Сила же ее всех одинаково проникала. В сем отношении, вступающий в общество верующих старец всеми принимаем был как отец и от всех принимал веяние любви, свойственной детям; вступающий юноша от всех старших принимал знаки и сердцем ощущал веяние отеческой и материнской любви, а от всех равных — знаки и веяние любви братской и сестринской и подобное. Таким образом, если кто, вследствие веры в Господа, должен был оставлять своих родных, то, вступая в среду верующих, он встречал столько родственных любвей, сколько было веровавших,— сотни, тысячи, десятки тысяч; ибо «сторицею» определенно выражает неопределенное число, в смысле — «множицею», как стоит у евангелиста Луки. Далее, так как веровавшие, по силе глубокой взаимной любви, ничем не делились, а всё считали общим всех достоянием; то для вступавшего в среду их дом всякого был открыт, и все достояние каждого было как бы его собственное, готово на удовлетворение его нужд. Таким образом он вдруг становился обладателем неиссчетного числа домов, сел и всякого достояния. Так разумеют сие святой Златоуст, а за ним блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен. Святой Златоуст говорит, что в отношении к Апостолам это обетование сбылось так: «оставив уду и сети, они имели во власти своей имущество всех людей, их домы, поля и даже самые тела верующих; многие готовы были даже умереть за них, как свидетельствует о сем Павел, говоря: «аще бы было мощно, очеса ваша извертевше дали бысте ми» (Гал. 4:15)» (Там же. Беседа 64,2). Блаженный Феофилакт дополняет святого Златоуста: «поелику от проповеди (Евангелия) имела возгореться брань (между людьми), так что дети должны были ради благочестия отрекаться от отцов: то Господь и говорит: кто оставит ради Евангелия плотское родство и вообще все плотское, тот и в сем веке получит все это во сто крат более, и в будущем — жизнь вечную» (Толкование на Еванг. от Марка. 10). «Вместо отца будет он иметь старцев церковных, вместо матери — церковных стариц, вместо жены — всех верных жен, не в брачном отношении,— нет, но в отношениях духовных, в духовной любви и попечении о них» (Толкован. на Еванг. от Матфея. 19). Те же мысли и у Евфимия Зигабена. Он задает себе вопрос, как может кто за оставленное получить стократное или многократное воздаяние еще в веке сем,— и отвечает: «как? Так же, как получили Апостолы, мученики и все праведные. Ибо, смотри, все дома верных были для них открыты; братьями и сестрами стали им все святые (мужи) и все святые (жены), отцами — все отечески полюбившие их, пекшиеся и болезновавшие о них; ибо в этом существенное свойство отца; матерями — все (жены), таким же образом расположенные к ним, женами — все (жены), помогавшие им и служившие; ибо в этом дело жены; детьми — все ученики. Кроме того, и всё, что имели верующие, имели они в своей власти. И что особенно дивно, всё это имели они среди гонений, будучи, то есть, гонимы от врагов веры» (Толкование на Еванг. от Матфея.19,29); 2) когда говорит Господь: «сторицею приимет», то не необходимо разуметь, что Он обещает в воздаяние сто домов и сел, сто братьев и сестер и прочее. Можно и так разуметь, что Господь обещает здесь во сто крат не этого именно, а против этого или взамен этого; причем допустима мысль о благах другого рода, то есть вместо видимых — о невидимых, вместо телесных — о духовных. В сравнение будет взимаемо в сем случае не внешно обладаемое благо, а чувство блага, или благобытия, производимое им. Союз с родителями и родными, обладание домом и селами, вообще семейный быт, хорошо устроенный, оставляет в сердце чувство блага, или благосостояния и благобытия. Свободно оставляющий семейство или невольно изгоняемый из него, Христа ради и Евангелия, предполагается лишаемым этого чувства, теряющим ощущение благобытия, потому истощаемым, постоянно болезнующим и как бы умирающим. Спаситель говорит, что это не так будет; но, кто оставит все «Мене ради и Евангелия», тот постоянно будет ощущать в себе такое благобытие, какое бы ощущал, если б прежнее его благосостояние увеличить во сто раз и более — «множицею». Истории мучеников представляют многократные примеры выражения такого чувства. Оно и очень естественно, по живому общению их со Христом и во Христе с Богом. Поелику они сочетавались со Христом и в Него облекались, то принимали в себя и все богатство Христово. Это было не вменение, не чаяние, а обладание самым делом. Какое же теперь благосостояние могло доставить то чувство благобытия, которым исполнялось сердце веровавших?! Оно-то и делало их способными на все лишения и на всякого рода неописанные страдания. Апостол Павел говорит: «и настоящая, и будущая — вся ваша, когда вы Христовы» (ср.: 1 Кор. 3:22—23). И еще говорит: «вся вменяю тщету — за превосходящее разумение Христа Иисуса Господа» (ср.: Флп. 3:8). Всё «препобеждаем за Возлюбльшаго ны» — и ничто разлучить нас с Ним не сильно (см.: Рим. 8:37—39). Что именно чувства родственные возвращались им во Христе Иисусе, в этом Он Сам удостоверяет. Когда передали Ему, что Его ждут Мать и братья, «вне стояще», Он сказал, что брат и сестра и мать Ему тот, кто исполняет волю Отца Небесного (см.: Мф. 12:47—50). Следовательно, обратно и Он для сердца веровавших и ходивших в воле Божией был и есть и брат, и сестра, и мать. Он один заменял и заменяет все родство, на столько в высшей степени, на сколько есть Сам выше всех. Сердце, натурально ищущее родственных чувств, удовлетворялось, обладая Им одним, — и сравнивать нельзя, как в высшей степени, чем прежде. Святой Григорий Великий (Двоеслов) в 18-й Беседе на Иезекииля говорит: «сторицею, говорит, приимет потому, что Бог сделает, что таковый гораздо более будет обрадываем бедностию или всех вещей оставлением по любви ко Христу, чем богатые обрадываемы всем своим богатством и всеми своими угодиями. И это самым делом ощущают те, кои ради Христа оставляют всё свое». Иероним - блаженный тоже разумеет здесь сторичное воздаяние не видимыми благами, а благами духовными, то есть миром сердечным, радостию духа, утешением неизглаголанным и другими дарами благодати, которыми преисполнял души их Бог и которые превосходят все земные блага и радости гораздо более, чем сто превосходит единицу. Блаженный Феофилакт похоже на это толкует получение с избытком оставленного еще в нынешнем веке: «это надобно разуметь, говорит он, о дарованиях духовных, которые несравненно выше земных и служат залогом будущих благ» (Толков. на Еванг. от Матфея.19,21). Святой Амвросий на 118-й псалом в 8-й осмерице говорит: «чья часть есть Бог, тот всего есть обладатель. Вместо полей (оставленных), Он сам есть поле, приносящее плод, не гибнущий вовеки. Вместо домов (оставленных), Он сам есть драгоценнейшее жилище и храм Бога. Что выше и драгоценнее Бога? Это такая часть, с которою никакие земные участки сравниться не могут. Что величественнее сего Небесного гостя? Что ублажительнее сего обладания Божественного». Оба эти образа понимания обетования Господня стали иметь приложение с самого начала распространения христианства. Но тогда христиане являлись среди неверующих; потому естественно изымались из круга их, гонимы были ими и терпели лишения. В настоящее же время у нас, например среди верующих, какое может иметь приложение указание Господа об оставлении всего и соединенном с ним обетовании? Такое же почти, как и тогда: 1) и у нас есть проповедники слова Божия, оставляющие дом и родство и отправляющиеся с проповедию Евангелия к дикарям, в дикие места, на Алтай, например, в Камчатку или Абхазию, совершая дело благовестников среди лишений всякого рода. Их сопровождает сочувствие всей России, всех верующих, до слуха которых доходит известие о трудах их, выражаемое словом, изъявляемое и делом. Получая удостоверение в таком к ним отношении верующих, благовестники ощущают, как все они суть родня им и вся Россия — один дом их родной. Вместе же с тем несомненно, что эти утешения видимые не покрыли бы великих их лишений, если б при этом души их не исполнялись преизобильными благодатными утешениями, о которых знают одни они. С этими высшими утешениями никакие утешения, оставленные и теперь по временам доставляемые людьми, ни в какое сравнение идти не могут. Из-за них собственно теряют свою болезненную прискорбность и все лишения, неизбежно сопровождающие проповеднический труд; 2) второй вид оставления всего в наше время есть, когда кто оставляет семейный быт, в видах совершеннейшего последования Христу и приискреннейшего с Ним соединения, чрез очищение сердца от страстей, посредством особых к тому направленных подвигов, в сообществе единомысленных. Кто совершает это искренно, как следует, тот, вступая в новое сожительство духовное, решительно отсекает общение с родством и всем житейским и начинает работать в отчуждении от них. Отчуждение сие должно отзываться в сердце его. Но как оно не из-за суетных каких предприятий терпится, а из любви к Господу, то и достойно возмездия, по слову Его, не в будущем только веке, но и в сем. Оно и встречает подобных в лицах и достоянии обителей, с одной стороны, и в духовных утешениях — с другой. Братия, принимая нововступающих как братьев, заменяют для них своею любовию родственную любовь, являясь кто отцом, кто братом, а в женских обителях — кто материю, кто сестрою. Равно как все достояние обители становится будто его собственностию: он находит тут и дом, и поля, и одеяние, и пищу. Но надобно сказать и в отношении к ним, что и для таковых одних этих видимых утешений недостаточно. Если б и здесь не было утешений духовных, не достало бы ни у кого терпения пройти до конца претрудный путь сей. Они и бывают, по мере, конечно, труда, самоотвержения и ревности к духовным подвигам. Такую мысль выражает святой Кассиан Римлянин (Собеседования…24,26): «сто братьев, отцов и родных получает тот, кто имени ради Христова оставляет любовь отца, или матери, или сына, ибо он переходит в искреннейшую любовь всех работающих Христу (в обители), где вместо одного столько отцов и братьев привязываются к нему теплою любовию. Обогащается он также и обладанием домов и полей, многократно увеличенных, потому что вместо одного дома, оставленного любви ради Христовой, становится он обладателем бесчисленных жилищ монастырских, вступая в них повсюду, как в свои собственные»; 3) наконец, ныне может случиться и то, что в ином семействе совсем потеряется вера, и дух мира и страстей начнет царствовать в нем деспотически. Когда случится кому из членов, особенно не главных, не увлечься тем же духом или милосердый Господь в ком-либо из увлеченных уже возбудит ревность о спасении; тогда такие, считая для себя обязательным пред лицом Бога делом твердо стоять в своих правилах, неизбежно вступают в разлад со всеми заведенными порядками, не гармонирующими с их настроением. Чрез это они отчуждаются от прочих лиц семейства, и те отчуждаются от них, а нередко и совсем вытесняют их из своего круга. И вот лица, оставившие родство и дом, Христа ради и Евангелия, и гонимые за христианство среди общества христианского от тех, кои именуются христианами! Что убо будет таковым? То же, что и всем обетовал Господь: и родственное сочувствие встретят, и кров найдут они везде между христианами, истинным духом Христовым водящимися, и благодатные утешения будут услаждать горести их скорбного пути, на который поставлены они рукою провидения, все к лучшему строящего. Опыты сего повсюду есть, хотя оскудения ради духа Христова лица того и другого рода стали очень редки, то есть и оставляющие всё, по сему последнему поводу, и расположенные принимать их, как своих.

Петр один спрашивал Христа, но Господь дает общий для всех ответ: всякий, кто оставит жену или мать. Говорит это не с тем, чтоб мы оставляли родителей беспомощными или разлучались с женами, но научает нас благоугождение Богу предпочитать всему плотскому. Поскольку от проповеди Евангелия имела возгореться брань между людьми, так что дети должны были отрекаться от отцов, то Господь и говорит: кто оставит ради Евангелия плотское родство и вообще все плотское, тот и в сем веке получит все это во сто крат более, и в будущем — жизнь вечную. Поэтому уже не получит ли и жен во сто раз больше? Да, — хотя проклятый Юлиан и глумился над этим. Ибо, скажи мне, какую пользу приносит жена в хозяйстве мужа? Вообще — она заботится о пище и одежде для своего мужа и в этом отношении вполне обеспечивает мужа. Посмотри же, как это было у апостолов. Сколько жен заботились о доставлении им одежды и пищи и служили им, так что сами они не имели попечения ни о чем, кроме слова и учения! Подобно тому, апостолы имели многих отцов и матерей, какими были для них все любившие их и сердечно заботившиеся о них. Петр оставил один дом свой, а впоследствии имел (как свои) все дома учеников своих. Он и ныне по всей земле имеет светлые домы — храмы во имя его. А еще важнее то, что святые наследовали все это в изгнании, то есть будучи гонимы за веру Христову, и в жестоких страданиях, но их страдания не были бесславием для них. Ибо они, казавшиеся в нынешнем веке последними, по причине претерпеваемых ими скорбей и гонений, - будут в будущем веке первыми за свое крепкое упование на Бога. Фарисеи, бывшие первыми, стали последними, а те, которые оставили все и последовали Христу, сделались первыми.