Евангелие от Марка 1 глава 7 стих

Иоанн говорил: аз крещаю вы водою в покаяние: грядый же по мне, креплий мене есть. Как живо эти слова напоминали Иоанна и Иисуса Христа в пророчестве Малахии: се аз посылаю Ангела, моего (Иоанна) и призрит на путь пред лицем моим. Внезапу приидет в церковь свою Господь, его же вы ищете....

Иоанн говорил: ему же лопата в руце его и отребит гумно свое и соберет пшеницу свою в житницу, плевы же созжет огнем негасающим. Об этом очищении и отделении избранных говорил и Малахия: се грядет... и кто стерпит день пришествия Его? и кто постоит в видении Его? зане той входит, яко огнь горнила, и яко мыло перущих (белильщиков). И сядет разваряя и очищая яко сребро и яко злато. И очистить сыны Левиины, и прелиет я яко злато и яко сребро (3:2, 3), а для беззаконных будет огнем попаляющим стеблие (4:1).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 60++

Вот таким был Иоанн Креститель. Он всецело отдал себя Богу, и потому Бог действовал, не он; он был, если сравнивать, будто хорошо настроенный музыкальный инструмент, на котором гениальный композитор или исполнитель может играть так, что уже не замечаешь ни инструмента, ни композитора, исполнителя, — только пронизываешься тем переживанием, какое рождает в тебе звучащая мелодия.

С другой стороны — какое смирение! Я уже упоминал, что, по Евангелию, говорит о себе Иоанн Креститель: Я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Того, Который грядет за мной, — то есть Иисуса Христа… Такая непостижимая, ничем непобедимая, несокрушимая сила, а с другой стороны — сознание: я — только прозрачность, я — только голос.

Сравнивая себя со Христом, Иоанн говорил, что идущий за ним, т.-е., тот, который по плану Божия домостроительства должен начать свою открытую пред людьми деятельность после него, настолько сильнее, выше его, что он, Иоанн, недостоин быть самым последним рабом, должность котораго состояла бы в ношении и подвязывании сандалий у своего господина. Сравнивая свое крещение с крещением И. Христа, Иоанн говорит, что крещение его, Иоанна, имеет только пробудить покаяние в людях,—покаянное обращение к милосердию Божию с молитвою о помиловании, об очищении грехов, самое же отпущение от грехов будет им даровано крещением И. Христа: Он будет крестит вас Духом Святым и огнем, т.-е. раскаявшихся очистит от грехов благодатным действием Духа Святаго, а нераскаянных подвергнет огненному осуждению. Такой смысл этих слов определяется из дальнейшей образной речи, которая служит для них как бы комментарием („огонь неугасаемый»).

Он хотя и идет за мной, но Он сильнее меня; Он настолько выше меня, что я не достоин быть Его последним слугой, не достоин даже понести обувь Его.

И в чистой совести естественного человека, не просвещенного христианством, стоит "Некто", Которого она не знает... Это — Бог. Человек чаще обращается к Нему после житейских впечатлений и влияний, но Он впереди всего... Он сильнейший... И когда душа потянется к Нему, тогда она поймет, что это Тот, у Которого она недостойна развязать ремень обуви... Это — Бог.

Как сам он был предтечей Господа, так и крещение его предшествовало крещению Господа.

Идет за мною сильнейший меня (грядет креплий мене), это – Мессия И. Христос, Богочеловек, на 6 месяцев родившийся и выступивший на проповедь позднее Иоанна Предтечи и Крестителя (Лк. 1:26), Емуже нисмь достоин преклонься разришити ремень сапог его (у которого я недостоин, наклонясь, развязать ремень обуви Его). На востоке по причине жары не носили такой обуви, какую мы носим, но, чтобы прикрыть подошву ноги от камней и всего острого, или от горячего песка и т. п. привязывали к подошве ноги дощечку, называемую сандалией. Сандалии делались и из дерева, и из кожи. При входе в дом сандалии обыкновенно снимали, а при выходе опять надевали. Снимать и надевать их было делом низших служителей. Слова Иоанна: я недостоин и пр. означают смирение, унижение его перед И. Христом. Он считает себя недостойным быть последним слугой Господа. Я крестил вас (аз крестих, вы) водою, т. е. погружал в воду для обозначения доброй перемены в мыслях и жизни, так как крещение Иоанново не давало благодати Божией, как крещение Христово. А Он будет крестить (той же крестит) Духом Святым. Крещение Христово будет Духом Святым, это означает, что оно будет иметь внутреннее действие Духа Святого на душу крещаемаго, – очищать ее от грехов по силе крестных заслуг Христовых (Ин. 3:5) и возрождать в жизнь святую, спасительную. В этом-то и состоит отличие крещения Христова от Иоаннова. Поэтому-то и необходимо было для крестившихся Иоанновым крещением снова креститься Христовым (чит. объясн. 4 ст.). Крещение Иоанново, как и служение его, было подготовительным.

Выставив маловажность собственного крещения и показав, что в нем нет ничего, помимо приведения людей к покаянию (ведь он сказал, что не «водою прощения», но «покаяния»), Иоанн представляет нам крещение Иисуса исполненным несказанных даров. «Услышав, что Он идет после меня, — как бы обращается к нам Иоанн, — не пренебрегай Им как появившимся позже, но узнай о силе Его дара. Тогда ты поймешь, что я не сказал ничего достойного или великого, объявив себя недостойным развязать ремень Его сандалия. И не подумай, будто слова: «Он сильнее меня»¹, я сказал в смысле сравнения. Ведь я недостоин быть причисленным к рабам Его, даже к последним рабам, и принять на себя даже малую часть служения». Поэтому Иоанн говорит не просто о «сандалии», но о «ремне сандалия»², то есть о том, что казалось последним из всех.

О чем же говорит введение? Оно начинается с утверждения Мессианства и Богосыновства Иисуса, но первый образ, который перед нами встает, есть образ Иоанна Крестителя. Ветхозаветные цитаты устанавливают значение его служения пред пришествием Мессии. Но явление Иоанна есть явление контраста. Иоанн выступает в пустыне (ст. 4, 8). Пустыня сама по себе есть отрицание мира. Образ рисуется аскетическими чертами: одежда из верблюжьего волоса, пояс кожаный на чреслах, его пища – акриды и дикий мед (ст. 6). Аскетическому образу отвечает и содержание служения. Крещение Иоанна есть крещение покаяния (ст. 4). Крещение, по своему значению, есть омытие. Оно может быть поставлено в связь с ветхозаветными ритуальными омовениями. Крещение покаяния предполагает исповедание грехов (ст. 5). Цель крещения – прощение. Крещение покаяния – εἰς ἄφεσιν ἁμαρτιῶν (ст. 4). Но цель эта не сразу достигается. К Иоанну шли «вся страна Иудейская и все Иерусалимляне» (ст. 5 по греческому тексту). Недоумение и соблазн, вызванные словами Иисуса, даровавшего расслабленному прощение грехов (Мк. 2:7), и мотивированные убеждением, что грехи может прощать только Бог, показывают с полной очевидностью, что крещение Иоанново само по себе еще не несло прощения грехов. Сущность служения Иоанна Крестителя была отрицательная. Своим аскетическим образом, своей проповедью покаяния Иоанн противостоял грешному миру. Но это только одна сторона. Иоанн возвещал явление Мессии (ст. 7–8). Грядущий по нем сильнее его. Иоанн недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его. И свое дело пред явлением Мессии Иоанн уже совершил. Русский перевод ст. 8: «Я крестил вас водою» не вполне точно передает значение греческого глагола ἐβάπτισα. Аористная форма показывает действие вида совершенного. «Я закончил свое дело крещения водою». Крещению водою противостоит иное крещение – Духом Святым. Так раскрывается контраст в явлении Иоанна Крестителя: призыв к покаянию и обетование Сильнейшего. В Его пришествии контраст усугубляется.

Илия Фесвитянин был вознесен на небо (4 Цар. 2:11.), но и он не больше Иоанна. Енох был взят (Быт. 5:24), но и он не больше Иоанна. Моисей был величайшим законодателем, да и все другие пророки достойны восхищения, но и они не больше Иоанна. Не дерзал бы я сравнивать одних пророков с другими, если бы не сам Господь Иисус, Владыка их и наш, не объявил: Из рожденных женами не восставал больший Иоанна (Мф. 11:11.) — не из рожденных девами, но женами.

Сам Иоанн признает свою малость в сравнении с Тем, чей приход он возвещает. В древности считалось, что тот, кто приходит раньше, является более важным и авторитетным. Но Иоанн говорит, что, хотя Грядущий придет позже его, Он так велик, что Иоанн недостоин развязать у Него ремни сандалий, то есть исполнить по отношению к Нему даже то, что должен был делать только раб. Снимать обувь считалось столь низким занятием, что даже слуга не обязан был снимать обувь с ног хозяина, а если у еврея был раб-еврей, то и от него нельзя было требовать этой услуги. Правда, жена могла мыть ноги мужу, дети – родителям, а ученики – учителю, но это было не обязанностью, а высшим проявлением любви.

«Тот, кто должен прийти, не относительно, но абсолютно сильнее Иоанна»¹. Иоанн омывает всего лишь водой, такое очищение несовершенно, оно все еще остается в пределах старого Века. Оно носит подготовительный характер, предваряя то окончательное омовение, которое совершит Бог – омовение Святым Духом. Дух (евр. ру́ах) – это ветер, отвеивающий мякину и шелуху, это огонь, сжигающий грязь и нечистоту, выжигающий примеси и оставляющий чистое золото. Святой Дух знаменует наступление Нового Века, с приходом которого установится Царствование Бога. Недаром в день Пятидесятницы на головы верующих пали языки пламени, и апостол Петр объяснит все чудесные явления того дня исполнением слов пророка Иоиля (Деян. 2:2-21).

Неизвестно, кого имел в виду Иоанн, возвещая приход Того, кто несравненно выше его – возможно, он ждал прихода самого Бога.

Но требуя практических плодов покаяния, Иоанн вместе с тем указывал на то, что все покаявшиеся получат в своих нравственных усилиях особую помощь, которая дана будет им свыше. Он заявлял, что для полнаго внутренняго преображения необходима помощь Духа Божия. «Я крещу водою, но идет Сильнейший меня, у Котораго я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем». Ожесточенные будут подвергнуты крещению огнем, а сокрушенным дан будет небесный дар высшей воли, высшей силы и высшаго знания Бога, равно как и высшаго общепия с Ним. Сознавая потребности времени и будучи исполнен духом пророков, он не мог забыть, как ветхозаветные пророки, в качестве знамения пришествия Мессии, возвещали, что Иегова «изольет Своего Духа на всякую плоть» (Иоил. 2:28), что Он «изольет воду на всякаго жаждущаго, и потоки на землю сухую», и «Его Дух будет на доме Израилевом» (Ис. 44:3, Иез. 39:29), Он не мог сомневаться поэтому, что Тот, по отношению к Которому он был только голосом провозвестника, Тот, у Котораго даже развязать сандалии было бы для него слишком великою честью, придет не только с мщением, но и с благословением, и для этого Он принесет с Собою высшую животворящую силу, именно силу Духа Святого.

И вот таким образом, под влиянием проповеди Иоанна и совершаемаго им необычайнаго обряда крещения, в душе народа все более разросталось и усиливалось ожидание провозглашаемаго новым пророком Мессии. И этот Мессия пришел наконец, открыто выступив пред народом после Своего долгаго, безвестнаго пребывания в отдаленном Назарете.

И проповедывал, говоря. О ком именно проповедовал Иоанн, говоря, что о даже "не достоин, наклонившись, развязать ремень обуви" этого человека, становится ясно из процитированных выше ветхозаветных пророчеств — это Господь, который "придет в храм Свой", "Ангел завета", приходу Которого предшествует появление "Ангела Моего" (Мал. 3:1).

При всеобщем ожидании скорого пришествия Мессии народ, стекавшийся к Иоанну, слышавший проповедь его и крестившийся от него, видел в нем посланника Божия с такими высокими качествами, какие приличны самому Мессии. Известны были также и предсказания древних пророков, которые соединяли пришествие на землю обетованного Христа с омытием греха и нечистоты (Иез. 36:25; 37, 23; Зах. 13:1). Все это казалось весьма знаменательным, так что как бы невольно явилась мысль не Христос ли Он? Но такая мысль, укореняясь и распространяясь в народе, могла многих остановить в начале того спасительного пути, который Предтеча уготовлял Господу в сердцах людей, а посему Иоанн ясно и определенно говорил всем, что он не Христос, а только Провозвестник Христа, и что крещение его имеет значение приготовительное. Аз убо водою крещаю вы: грядет же Креплий мене, Емуже несмъ достоин отрешити ремень сапогу Его, или как у евангелиста Матфея, сапоги понести, т. е., по толкованию святителя Иоанна Златоуста, «я недостоин быть даже в числе рабов Его самых последних и в служении Ему воспринять даже самую низкую должность». Древние вместо обуви употребляли так называемые сандалии, т. е. пластинки из дерева, коры или кожи, которые прикрепляли посредством ремней или шнурков к подошвам для защиты ног от острых камней, горячего песка и всего могущего причинить вред; при входе в дом обыкновенно снимали эти сандалии, а при выходе опять надевали, при этом слуги помогали развязывать и завязывать ремни и шнурки. В этих словах Предтечи святитель Григорий Богослов открывает еще иной, более глубокий смысл: «что значит ремень обуви"? – Может быть, учение о пришествии и воплощении, в котором и самое крайнее неудоборазрешимо не только для людей плотских и еще младенцев во Христе, но и для тех, которые по духу подобны Иоанну». Желая еще яснее показать различие своего крещения от Христова, Предтеча продолжает: Той же крестит вы Духом Святым и огнем. Это значит: «Господь соединит оба крещения – и водою в покаяние, и Духом в возрождение» (свт. Василий Великий), обновляя и очищая верующие души особым таинственным действием благодати. Присовокуплением слова огнем, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «еще более выражается проницающая сила благодати». И древний пророк также представляет очищение душ Христом под образом огня: Той входит, яко огнь горнила и яко мыло перущих; сядет разваряя и очищая, яко сребро и яко злато, и очистит сыны Левиины и прелиет я, яко злато и яко сребро, и будут Господеви приносяще жертву в правде (Мал. 3:2–3). Изъясняя эти слова пророка, святитель Кирилл Александрийский описывает действие Святого Духа в душе человека: «серебро и золото испытывают искусные в этом деле, расплавляя сии металлы в огне и истребляя в них всякую примесь и нечистоту; и Божественный небесный огнь (т. е. благодать Духа Святаго, при помощи коей мы еще в настоящей жизни можем сделаться совершенными по духу), когда по изволении Христову проникнет наш ум и сердце, очищает нас от всякой греховной скверны и истребляет нечистоту, появившуюся в нас от наших беззаконий. Очистив таким образом, он делает нас вполне искушенными, почти переплавляет духовно для новой жизни, и наконец являет сосудами светлыми, освященными, назначенными для почетного употребления и полезными». Так и сошествие Святаго Духа на апостолов было в огненных языках (Деян. 2:3). Но еще частнее под огненным крещением некоторые святые Отцы понимают будущее испытание на суде, применительно к словам апостола Павла (1 Кор. 3:13) (свт. Василий Великий). Эта последняя мысль встречается и в церковных песнопениях.

Очищение и отделение, какое произведет Христос в мире и окончательно на Своем последнем суде, Предтеча еще ближе поясняет образами, весьма понятными уму простого израильтянина: Емуже лопата в руку Его, и отребит гумно Свое, и соберет пшеницу в житницу Свою, плевы же сожжет огнем негасающим. Гумно – это, прежде всего, народ иудейский, пшеница – люди добродетельные и достойные участия в Царстве Христовом, а солома – люди нечестивые и неверующие. При явлении миру Христа Господа произойдет разделение тех и других: верующие войдут в Церковь Его, а ожесточенные и нераскаянные грешники останутся вне. Такое разделение, и притом не иудеев только, а всего человеческого рода, начинаясь еще здесь – на земле, решительно произойдет на последнем всеобщем суде, когда уже навсегда пшеница будет отделена от плевел и последние будут преданы вечному огню (Мф. 13:37–43; 25, 31–46).

Говоря это народу, Иоанн свидетельствовал пред всеми ту истину, которую он и впоследствии неоднократно подтверждал, а именно: что он сам не более, как служитель в ДожеБожием (Евр. 3:5), а Сын и Домовладыка есть Христос (Евр. 3:6).