Евангелие от Марка 1 глава 4 стих

В пустыне. Вводимое сейчас же упоминание пустыни отсылает к только что приведенной в ст. 3 цитаты из Ис. 40:3. И здесь, и при других евангельских упоминаниях «пустыни» необходимо помнить, во-1-х, что слово это обозначает всякое необитаемое пространство, отнюдь не являясь, как в наше время, географическим термином; во-2-х, что оно насыщено символическими коннотациями, связанными с ветхозаветным повествованием о пути Исхода из Египта через пустыню: это место откровения, обращения, покаяния, подготовления к Земле Обетованной. Ср. W. Schmauch, Orte der Offenbarung und der Offenbarungs-ort im Neuen Testament, Berlin, 1956, S. 27–47.

Возвещая. Греч. κηρύσσων вызывает содержательную ассоциацию с лексикой, описывавшей, скажем, объявляемые монархами и правителями амнистии, прощения просроченной выплаты налогов и вообще всякого рода милости.

И выходила к нему вся страна Иудейская и все жители Иерусалима. По-видимому, это выражение надо понимать как гиперболу; Но о широкой популярности Иоанна Крестителя в выразительных {стр. 216} словах свидетельствует Иосиф Флавий (Antiquitates Judaicae XVIII, 5, 2).

Исповедуя грехи свои. Акт покаяния в обрядовом смысле, предшествовавший крещению, можно попытаться представить себе по аналогии с исповеданием грехов на торжестве обновления Завета в практике кумранитов (1 QS 1, 22–2, 1) или на ежегодном покаянном торжестве (Йом-Хакипурим, Йом-Кипур) в общеиудейской практике. Надо сказать, что имеются сведения о несколько более поздних спорах в кругах книжников по вопросу о том, должен ли кающийся перечислить свои грехи, как утверждал рабби Йехуда бен Батира, или ограничиться заявлением о своем раскаянии в общей форме, как полагал рабби Акиба; только что упомянутый устав Кумранской общины, как кажется, предполагает средний вариант, напоминающий ход т. н. общей исповеди в современном православном обиходе, — левиты перечисляют грехи, а кающиеся (едва ли не хором) признают себя виновными.

Говоря о Крестителе, евангелисты смотрят на него, как на богопосланнаго пророка и собственно в качестве Предтечи Мессии, что они выражают, указывая исполнение в нем ветхозаветных пророчеств о приготовителе пути Господу, Ангеле Божием. У всех них находится цитат из пророка Исаии 40, 3, но у ев. Луки он приведен полнее (Ис. 40:3—5.). А ев. Марк, обыкновенно мало в, своем Евангелии сносящий новозаветныя события с ветхозаветными пророчествами, в данном случае, напротив, имеет еще цитат из Мал. 3,1, который в Евангелиях Матфея (Мф. 11:10) и Луки (Лк. 7:27) передается как высказанный Иисусом Христом в свидетельстве Его о Крестителе. Пророчество Исаии в указанном месте относится прежде всего и ближайшим образом к возвращению иудеев из плена вавилонскаго, которое пророк изображает, как предводительствуемое Самим Богом и предшествуемое вестником, возглашающим, чтобы в пустыне, по которой имеет пройти Господь с Своим народом, приготовили Ему путь прямой и ровный: углубления наполнили насыпями, а горы и холмы срыли и пр. Это пророчество евангелисты (и сам Иоанн Креститель Ин. 1:23.) изъясняют в прообразовательном смысле и под Господом, шествующим во главе Своего народа при возвращении последняго из плена, разумеют Мессию, а под вестником—Его предтечу, Иоанна; пустынею в этом духовном смысле будет самый народ израильский, а ея неровности, которыя следует устранить, как препятствия к пришествию Мессии, суть грехи человеческие; отсюда в сущность проповеди Иоанна: покайтеся.Это преобразовательное пророчество Исаии последний из ветхозаветных пророков, Малахия, высказывает прямо, называя приготовляющаго путь Мессии Предтечу Ангелом Господним.

Время выступления Иоанна Крестителя на проповедь у ев. Марка вовсе не указано; у ев. Матфея очень обще и неопределенно: в те дни, один св. Лука дает точное хронологическое определение—чрез обозначение гражданскаго и церковнаго состояния Палестины в то время (Лк. 3:1—2). Подробность, с какою евангелист делает это обозначение, показывает, какое важное значение в евангельской истории имеет явление Крестителя на проповедь. В то же время евангелист хотел чрез это изобразить то состояние мира, при каком имело совершаться искупительное служение Иисуса Христа роду человеческому. Иудея в то время была уже обращена в римскую провинцию; поэтому евангелист определение времени дает прежде всего чрез обозначение года правления римскаго императора (15-й год Тиверия Кесаря—779-й год О. Р. - со времени его соправительства Августу). Далее евангелист обозначает сначала гражданских правителей Палестины—прокуратора в Иудее Пилата и тетрархов: Ирода Антипу, Филиппа и Лисания ¹; потом граждански-церковнаго, и, наконец,—церковнаго (Анну и Каиафу) ².

Место выступления Иоанна Крестителя на проповедь ев. Марк называет пустынею,а ев. Матфей ближе определяет эту пустыню, называя ее иудейскою. Этим именем называлась полоса земли, которая тянется на западной стороне Мертваго моря и продолжается по западной стороне реки Иордана, на север от Мертваго моря—до Иерихона. Что эта пустыня и по евангелистам имеет указанное положение, это видно из дальнейшаго указания их на Иордан, как место крещения Иоанном приходивших к нему (Мф. 3:6. Мк. 1:5.). Евангелист Лука место,где был «глагол Божий к Иоанну», точно также называет пустынею (3:2), а дальнейшим изображением (ст. 3) он обнимает всю деятельность Иоанна Крестителя не только в ея начале, но и после (ср. Ин. 1:28. 3, 23).

Внешним видом своим, описание котораго дают евангелисты Матфей (3:4) и Марк (1:6.), Иоанн Креститель напоминал Илию Фесвитянина (4 Цар. 1:8, в духе и силе котораго он должен был предшествовать Мессии по пророчеству Малахии (4:5) и по предсказанию Архангела Гавриила (Лк. 1:17.). Иудеи того времени, на основании указаннаго пророчества Малахии, ожидали пред пришествием Мессии явления Илии Пророка, который, по их представлению, должен был воскреснуть (Ин. 1:21.). Таким образом Иоанн уже видом своим указывал осуществление на себе этих ожиданий. Образ жизни Иоанна был аскетический, так как, согласно архангельскому предсказанию (Лк. 1:15), он был Назорей; пищею его служило то, что могла предложить ему суровая пустыня, где он жил до дня явления своего Израилю и где теперь проводил время, свободное от обращения с народом это—акриды, некоторый вид саранчи, дозволенный законом к употреблению (Лев. 11:22.), и дикий мед, сладкий сок, истекавший из некоторых деревьев, как, напр., пальмы и фиги (1 Цар. 14:25 и д.).

Так как св. Лука один разсказывает о явлении Иоанна в связи с предшествующею его жизнию, которую Иоанн после дома родительскаго проводил в пустынном уединении (1,80.), то у него одного находится и указание, что Иоанн вышел из этого уединения и выступил на проповедь в качестве Предтечи Мессии в силу особеннаго на то повеления Божия: быст глагол Божий к Иоанну (3:2.). Об этом чрезвычайном откровении свидетельствует впоследствии и сам Иоанн (Ин. 1:33.), в каковом свидетельстве дано и содержание этого откровения.

Деятельность Иоанна Крестителя евангелисты Марк (1:4.) и Лука (3:3.) в общем очерчивают одинаково, говоря, что крестил и проповедовал крещение покаяния для прощения грехов. Евангелист Матфей выражает то же самое, приводя собственныя слова Крестителя (3:3.): покайтеся, приближибося царствие небесное*1. Но этим Матфей в то же время показывает нам, что проповедь и вообще деятельность Крестителя с самаго начала уже имела прямое и определенное отношение к царству Мессии. Покаяние(μετανοία) есть живое сознание своей греховности, сопровождающееся сердечною печалию о своем греховном состоянии и твердою решимостию воли переменить дурную жизнь на добрую (2 Кор. 7:9, 10.). Что так Креститель понимал покаяние, к которому он призывал собиравшийся около него народ, это видно из того, что единственное спасение для грешников от грядущаго гнева он указывал в плодах сообразных с покаянием (Мф. 3:8. Лк. 3:8). Но проповедь Иоанна о покаянии не была только требованием внутренняго, душевнаго раскаяния во грехах: приходившие к нему креститься исповедывали пред ним грехи свои(Мф. 3:6. Мк. 1:5). Это-то сердечное покаяние, которое кающийся выражал внешне, исповедуя пред Иоанном грехи свои, евангелисты называют покаянием во оставление грехов (εις αφεσιν Αμαρτιών), то-есть как видно из Мф. 3, И и паралл., оно подготовляло или вело к прощению грехов, ибо действительное прощение грехов могло быть только по совершении Иис. Христом искупления людей от проклятия за грех.

Внешним же символическим выражением, свидетельством или печатию покаяния было ирещение,погружение в воде (βάπτισμα), которое поэтому и называется крещением покаяния, т.-е. крещением, требующим покаяния, имеющим последнее как свое необходимое предваряющее условие. Ни один из ветхозаветных пророков, часто возвышавших свой вдохновенный голос, призывая парод к нравственному исправлению, не проповедывал и не совершал крещения. Проповедь Иоанна о покаянии сопровождается крещением собственно вследствие того, что она есть в то же время проповедь о приблизившемся царствии небесном.. Крещение его есть поэтому свидетельство, печать не только сердечнаго раскаяния во грехах, но и живой веры во грядущаго, уже находящагося среди людей, Мессию (Мф. 3:2, 11 и паралл.). Апостол Павел говорит: „Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущаго по нем, то-есть во Христа Иисуса» (Деян. 19:4.). Поэтому думают, что крещение Иоанн совершал во имя Грядущаго и собственно всегда в определенной формуле: „крещаю тебя во имя Грядущаго»— εις τον Ερχόμενον (ср. 1 Кор. 10:2.). Но сам Иоанн свидетельствовал, что совершаемое им крещение не есть окончательное вполне достаточное для спасения: я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий заямою... будет крестит вас Духом Святым и огнем (Мф. 3:11 и паралл.), следовательно крещение Иоанново не низводило на крещаемаго благодать Духа Святаго, исцеляющую человека от греха; это было только крещение в воде, хотя и в покаяние, т.-е. имело целию пробудить в крещаемых покаяние, было, следовательно, обрядом, а не таинством. К таинству крещения оно подготовляло людей, будучи прямо в этом своем значении объясняемо Иоанном в вышеприведенных словах. ;

Появление Иоанна

В это-то время, в пятнадцатый год правления Тиверия, то есть в 779 году от основания Рима, когда Иоанну, сыну Захарии и Елисаветы, исполнилось уже тридцать лет, когда он достиг такого возраста, какой давал право учительствовать, он вышел из своей пустыни по особому внушению свыше и проходил по всей окрестной стране иорданской, призывая всех к покаянию.

Все Евангелисты говорят об Иоанне как посланном от Бога. Был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне (Лк. 3:2). Так говорит Евангелист Лука о призвании Иоанна. Ту же мысль выражает и Евангелист Иоанн в словах: Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете (Ин. 1:6, 8). А Евангелист Марк начинает свое Евангелие словами пророка Малахии, относя их к Иоанну: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. Евангелисты Матфей (Мф. 3:3), Марк и Лука (Лк. 3:4) говорят, что Иоанн — это тот, о котором пророчествовал Исайя, то есть глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу (Ис. 40:3).

Обходя города и селения окрестной страны, он везде объявлял о том, что Царство Небесное приблизилось, что оно близко, но что войти в него могут только люди с чистым сердцем. «Покайтесь, — говорил он (Мф. 3:2), — спешите каяться, спешите очиститься от грехов, так как скоро будет уже поздно каяться: Царство Небесное близко, уже приблизилось!»

«Никакое слово не могло глубже поразить и тронуть, обратить на себя большее внимание и потрясти умы, как слово о приближении Царства Божия. В минуту чрезмерного напряжения умов, до которого довели евреев пыл неисполненных доселе надежд и скорбь при виде все более и более возрастающего угнетения, голос нового Пророка раздался, как клич к освобождению. Слово Пророка указывало, что в судьбах Израиля должен совершиться решительный переворот: конец надеждам, начинается их осуществление!». (Из соч. Дидона «Иисус Христос», кн. 2:гл. 2).

О явлении и проповеди Предтечи, а также и далее о Крещении Господа И. Христа св. Марк повествует совершенно согласно со св. Матфеем, только короче (Мф. 3:1–12). Явился Иоанн, крестя в пустыни…Иоанн был Предтечей Христовым. Он приготовлял Еврейский народ своей проповедью к принятию Спасителя. О Его явлении и назначении предсказали пророки Исаия (Ис. 40:3) и Малахия (Мал. 31). Самое его зачатие и рождение было предвозвещено отцу его Захарии в храме Архангелом Гавриилом и первое соединено было с немотой отца за неверие Архангелу, а второе – отверстием уст и пророчеством как о Самом Спасителе, так и о Его Предтече, новорожденном сыне Захарии (Лк. 1 гл.). В младенческих летах Иоанна, как повествуется в предании, когда, спасаясь от преследования избивавшего младенцев в Вифлееме, царя Ирода, мать его Елисавета убежала с ним в пустыню и там скоро умерла, его питал и хранил Ангел. Когда же он достиг тридцатилетнего возраста, – возраста полной зрелости, то ему был голос от Господа начать проповедь о Мессии. Иоанн Предтеча был родственником Христа, – мать его Елисавета приходилась двоюродною сестрою Пресв. Богородицы (Кир. Алекс.), – и шестью месяцами был старше Христа (Лк. 1:26 ). Иоанн был великий подвижник, жил в пустыни; там он проповедывал, там и крестил. Крещение, это–погружение, омовение в воде. У иудеев в некоторых случаях омовение было религиозным обрядом (Исх. 19:10; 29:4 и др.) и обозначало, сверх чистоты телесной, очищение души, т. е. оставление грехов и обновление жизни. Крещение Иоанново посредством погружения в реке, чему предшествовало исповидание грехов (ст. 5), – оттого оно и называется крещением покаяния, – было действием совершенно отличным от обыкновенных иудейских очищений, новым, приготовлявшим к принятию Искупителя мира И. Христа. Оно не имело силы отпущать грехи, но указывало только на то, что наступает время, когда Спаситель дарует отпущение грехов (ст. 1); так что крестившиеся крещением Иоанновым впоследствии должны были креститься крещением Христовым (Деян. 19:3-5). Предтеча проповедовал крещение покаяния, пишет блаж. Феофилакт, для того чтобы люди покаялись и, приняв Христа, получили оставление грехов. Иоанн проповедовал и крестил в пустыне. У евангелиста Матфея сказано в пустыни Иудейской (Мф. 3:1). Такой пустыней называлось в Земле Иудейской, или Палестине, где родился и жил Господь наш Спаситель, пространство в несколько верст на запад от Мертвого моря, пересекаемое горами и несколькими реками. Слово пустыня в Свящ. писании не означает местности, совершенно лишенной жителей, но местность малообитаемую. В пустыне Иорданской были и селения (Мих.). До сих пор еще указывают в нескольких верстах от г. Вифлеема, в дикой местности, пещеру, где жил Иоанн. Предтеча Христов избрал местом для проповеди пустыню, с одной стороны, потому что в городах и селениях могли препятствовать ему фарисеи (о них чит. в объясн. 22 ст.) и другие народные учителя, а с другой потому, что это было удобнее для слушателей, как удаленных от шума и рассеяния (Христ. Чт. 1853 г.). Самая Палестина, иначе называемая Святой землей, находится в Азии, на восточном берегу Средиземного моря. Это – земля, где жил вдревле Еврейский народ, от которого по плоти произошел Спаситель. Во времена Христовы Палестина разделялась на 4 части: с правой стороны реки Иордана Галилею, Самарию и Иудею, и с левой, Заиорданску страну: Перею и др. (См. карту Палест.). Вот как описывает один из духовных писателей (Певницкий) явление Предтечи с первой проповедью: „Мы представляем себе стечение народа, в каком-либо месте около Иордана по случаю праздника или по чему-либо другому. Среди беседы пред обществом вдруг является молодой человек, прикрытый епанчой из верблюжьего волоса, подпоясанный кожаным поясом (4 ст.). Суровая аскетическая жизнь его молодому лицу придала сухость и бледность. На челе его следы трудовой сосредоточенной мысли, в его глазах блестит и выражается какое-то особенное оживление и на всем лице ясный отпечаток самоуглубления и решительности. Сильным, высоким голосом он начинает сильную речь к собравшемуся обществу; оно поражается неожиданностью этой речи, поражается и видом человека, Бог весть откуда явившегося и такого необыкновенного по виду. Слова его, полные небесной святости и внутренней энергии, как гром, раздаются пред собранием; и после того, как этого слова не стало, не вдруг приходит в себя пораженное cо6paниe... Новые слова глубоко западают в душу слушающих. Начинают спрашивать: кто этот странный и, по-видимому, великий человек? Желание слушать его растет все больше и больше. Пророчество, давно не слышное в Иудее, проявилось с такой силой, какой не было, говорят, и в устах Илии, и Иоанн делается великим провозвестником и вождем нового направления духовной жизни в Иудейском народе. Сила слова и духа Иоанна производили впечатление на современные поколения, и потому выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне и крестились от него в реке Иордани, исповедуя грехи свои.

О чем же говорит введение? Оно начинается с утверждения Мессианства и Богосыновства Иисуса, но первый образ, который перед нами встает, есть образ Иоанна Крестителя. Ветхозаветные цитаты устанавливают значение его служения пред пришествием Мессии. Но явление Иоанна есть явление контраста. Иоанн выступает в пустыне (ст. 4, 8). Пустыня сама по себе есть отрицание мира. Образ рисуется аскетическими чертами: одежда из верблюжьего волоса, пояс кожаный на чреслах, его пища – акриды и дикий мед (ст. 6). Аскетическому образу отвечает и содержание служения. Крещение Иоанна есть крещение покаяния (ст. 4). Крещение, по своему значению, есть омытие. Оно может быть поставлено в связь с ветхозаветными ритуальными омовениями. Крещение покаяния предполагает исповедание грехов (ст. 5). Цель крещения – прощение. Крещение покаяния – εἰς ἄφεσιν ἁμαρτιῶν (ст. 4). Но цель эта не сразу достигается. К Иоанну шли «вся страна Иудейская и все Иерусалимляне» (ст. 5 по греческому тексту). Недоумение и соблазн, вызванные словами Иисуса, даровавшего расслабленному прощение грехов (Мк. 2:7), и мотивированные убеждением, что грехи может прощать только Бог, показывают с полной очевидностью, что крещение Иоанново само по себе еще не несло прощения грехов. Сущность служения Иоанна Крестителя была отрицательная. Своим аскетическим образом, своей проповедью покаяния Иоанн противостоял грешному миру. Но это только одна сторона. Иоанн возвещал явление Мессии (ст. 7–8). Грядущий по нем сильнее его. Иоанн недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его. И свое дело пред явлением Мессии Иоанн уже совершил. Русский перевод ст. 8: «Я крестил вас водою» не вполне точно передает значение греческого глагола ἐβάπτισα. Аористная форма показывает действие вида совершенного. «Я закончил свое дело крещения водою». Крещению водою противостоит иное крещение – Духом Святым. Так раскрывается контраст в явлении Иоанна Крестителя: призыв к покаянию и обетование Сильнейшего. В Его пришествии контраст усугубляется.

Таким глашатаем наступления Нового Века стал Иоанн. Марк не сообщает о нем никаких сведений, кроме того, что он был в пустыне. Но в богословском языке пустыня – слово очень важное, у него есть два значения. С одной стороны, это место обитания бесов, средоточие зла. С другой же стороны, пустыня – место уединения, там человек может встретиться с Богом. Исайя говорит о том, что весть о спасении приходит из пустыни, через которую Бог поведет Свой народ. Это идеальное место для раскаяния. С пустыней также связывается идея нового Исхода, на этот раз из рабства у греха и зла. Недаром существовало предание, что Помазанник уведет верных в пустыню и повторит там чудеса, совершенные Моисеем. Туда ушли и кумраниты, а потом уходили другие сторонники мессианских движений (ср. Деян. 21:38). Неизвестно, где именно находилось то место, где омывал Иоанн. Это, возможно, была Перея, Иудея или Самария (ср. Лк. 3:3 и Ин. 1:28). Многие считают, что это была Иудея, долина Иордана, к югу от Иерихона, сравнительно недалеко от кумранского поселения. Кстати, неоднократно высказывались предположения, что Иоанн был связан с кумранитами и даже воспитывался у них, но это не более чем гипотеза. Однако некоторое сходство между их идеями все же существует: это призыв к раскаянию, очищение водой, жизнь в пустыне.

Историк Иосиф Флавий так писал об Иоанне: он был «святой человек, который убеждал евреев упражняться в добродетели, быть справедливыми по отношению друг к другу и благочестивыми перед Богом» (Иуд. Древн., XVIII, 2, 118-119). Но это, так сказать, пресная адаптация на потребу римских читателей того, что было на самом деле. «Иоанн возымел такое влияние на людей не потому, что он призывал их быть добрыми. Этот страшный с виду подвижник, в грубых одеждах исходивший пустыню, возрождал представление о вдохновенном пророке и, как древний пророк, провозглашал Божий суд над народом-отступником»¹.

Иоанн в пустыне омывал людей. Он даже получил прозвище «Хаматви́л», то есть «погружающий в воду, омывающий, очищающий от грехов», что по-русски передается как Креститель. Этот перевод, к сожалению, неудачен, потому что в русском языке слово «креститель» и «крещение» семантически связаны со словом «крест» или даже «Христос» (ср. русское «крещение» и белорусское «хрышченне»).

Нам известны различные обряды очищения от грехов с помощью воды, существовавшие у евреев того времени. Люди омывали себя в знак очищения от ритуального осквернения. В Кумране населяющие его отшельники совершали ежедневные погружения в воду. Кроме того, прозелиты, то есть язычники, поверившие в Единого Бога Израиля и принявшие Закон Моисеев, также должны были, кроме обрезания, пройти через обряд погружения в воду, что символизировало их смерть для прошлой жизни и рождение для новой. К сожалению, нет точных данных о том, что такой обряд уже существовал в первой половине I века.

Что же означало омовение, которое совершал Иоанн? Вероятно, нечто очень похожее на то, что совершалось с прозелитами. Многие евреи были убеждены, что их спасение было гарантировано самим фактом их принадлежности к народу Божьему, с которым Бог заключил Свой Договор, или Завет. Возвратиться к Богу – призывая евреев очиститься от грехов омовением, подобным омовению прозелитов, Иоанн объявлял необходимость религиозного обновления. Оно заключалось в серьезной переоценке и коренном изменении всей жизни. Омовение водой было лишь знаком того, что человек раскаивался. Греческое слово «метаноэ́о» означает «изменить свой ум». Еврейское же слово «шув» («повернуться, возвратиться») означает нечто гораздо большее. Человек должен осознать, что он ушел от Бога, что ему необходимо возвратиться к Нему. Это гораздо серьезнее и конкретнее, чем перемена мыслей или чувство дискомфорта при мысли о грехах, за которым может и не последовать никакой реальной перемены. Вообще, библейскому языку чуждо сосредоточение на эмоциях, на психологизме. Если человек вернется к Богу, Бог простит ему все грехи. Единственное условие – желание вернуться, и это желание называется верой. Раскаяние как возвращение к Богу ставилось чрезвычайно высоко. В Талмуде говорится: «Лучше один час раскаяния и добрых дел в этом мире, чем вся жизнь мира грядущего, и лучше одно мгновение блаженства в мире грядущем, чем вся жизнь этого мира». Пятое прошение в синагогальной молитве «Восемнадцать Благословений» звучало так: «Обрати нас к себе, о Господь, чтобы мы раскаялись».

Как и у других древних народов, у евреев существовал обычай ритуального омовения. Но ритуальным омовением, совершавшимся только один раз в жизни, было полное погружение в воду, которому подвергались язычники при обращении в иудаизм. Вероятно, этот обряд совершался под наблюдением некоего сведущего в религиозных вопросах человека. Иоанново крещение соответствует этому образцу.

Кроме того, в случае совершения греховного поступка евреи практиковали покаяние, моля Бога о прощении и твердо обещая измениться. (Ветхозаветные пророки, призывая к покаянию, опирались на древнееврейскую концепцию «отвращения» от греха, подразумевающую нечто большее, чем простое «изменение образа мыслей», каково буквальное значение использованного здесь греческого слова.) Но лучшим доказательством покаяния, или решительного поворота от греха к праведности, было для язычников принятие решения о послушании заповедям Бога Израилева.

Объявить евреям, что они должны креститься и покаяться точно так же, как это делают неевреи, означало глубоко задеть их религиозные чувства, поскольку это касалось самой сердцевины их веры в спасение. Онисчитали, что тот, кто рожден в еврейской семье и не отверг Божий закон, будет спасен. И вдруг Иоанн потребовал, чтобы они обратились к Богу тем же путем, что и язычники. Смысл Иоаннова крещения в том, что пути к Богу одинаковы для всех без исключения.

Река Иордан была самым подходящим местом, где Иоанн мог совершать крещение, заставляя людей полностью погружаться в воду, но в то же время это место вызывало в памяти историю спасения Израиля (Нав. 3:4). Пребывание Иоанна в «пустыне» также могло напомнить об израильской истории, особенно потому, что Исайя (Ис. 40:3) предсказывал, что вестник нового исхода придет из пустыни, и многие евреи представляли грядущего Мессию как нового Моисея.

К ПЯТНАДЦАТОМУ году царствования Тиверия, что соответствовало 29 году от Р. Хр., на римскую империю стала все более ложиться тень самых мрачных лет царствования этого императора, в то время имевшаго уже 71 год от роду Тиверий царствовал с 14 по 37 г. по Р. Хр., процарствовав всего 22 г. Умер 16 марта 37 года, 78 лет от роду. . Среди тех, кто жили в это время и впоследствии могли помнить все главнейшия обстоятельства его царствования, старший Плиний (впоследствии уже в сане римскаго навмарха или адмирала погибший при первом извержении в историческия времена горы Везувия) был еще четырехлетним ребенком Род. 24 г. по Р. Хр. . Веспасиан, которому впоследствии вместе с его сыном Титом пришлось разрушить Иерусалим, был мечтательным и заносчнвым девятнадцати летним юношей Род. в 9 г. по Р. Хр. . Калигула, который в свое время, став во главе империи, привел весь мир в ужас зрелищем безумнаго деспотизма, был шестнадцатилетним мальчиком Род. в 12 г. по Р. Хр. ; а среди браков, совершившихся в то время, был брак дочери злополучнаго Германика, от которой девять лет спустя родился Нерон. Дела по всей империи находились в мирном состоянии, потому что все народы тогдашняго мира уже покорились римскому орлу, наложившему на них свое всеуравнивающее иго, и велись лишь две незначительныя войны, на окраинах — с фракийцами на востоке Европы и с фризами на северо-западе. Понтий Пилат уже два года был прокуратором Самарии, Иудеи и Идумеи, Ирод Антипа около тридцати двух лет правил Галилеей и Самарией и теперь имел уже около пятидесяти лет от роду, а его брат Филипп, бывший почти в тех же летах и занимавший тоже правительственное положение, был тетрархом остальной части страны за Иорданом и вел спокойную жизнь, стараясь быть полезным стране и достойным своего положения.

За исключением религиознаго возстания Иуды и некоторых других смятений после смерти Ирода, а также и во время переписи, предпринятой Квиринием, Палестина почти в течение шестидесяти лет пользовалась номинальным миром С 29 г. до Р. Хр. . В разных местах страны, как сказано было выше, за это время возникли новые города и селения со всем блеском и изяществом римской цивилизации. «Римский мир», которому суждено было приготовлять путь к христианству разрушением средостений между народами и слиянием всего цивилизованнаго мира на время в одно могущественное государство, таким образом повсюду приносил своя плоды, хотя дурное управление незаметно подкапывало всю систему империи. Восток находился в состоянии глубокаго мира. Парфянския конныя орды, которыя были ужасом того века, уже не поили своих коней в Евфрате и не смели переправляться чрез него в течение двух поколений С 38 г. до Р. Хр. , хотя все еще рыскали по долинам Парфии и ждали только приказа из двора Ктизифонова, чтобы ринуться на открытую для них Палестину. Четыре легиона, державшиеся наготове в Сирии, и сильная линия военных постов вдоль Евфрата, при мысли о назначении на которую римская военная молодежь содрогалась, видя в этом назначении изгнание из пределов мира, едва в состоянии были сдерживать этих яростных курдов своего времени, разносивших повсюду смерть и разрушение.

В таком-то состоянии находилось положение дел, когда Иоанн наконец вышел из своего уединения в качестве пророка своего народа Евангелист Лука точно определяет время выступления Иоанна Предтечи на проповедь (Лк. 3:1-2) . Близость пустыни Иудейской к Иерусалиму и густота жившаго вокруг нея населения, несомненно давали многим возможность время от времени посещать его, так как в то возбужденное в религиозно-нравственном отношении время достаточно было одного слуха о том, что в каком либо округе появился необычайный подвижник и проповедник, чтобы у многих явилось непреодолимое желание повидать его и воспользоваться его благочестивыми советами. Впервые Иоанн выступил на общественное служение на берегах нижняго Иордана.

Часах в двух пути к востоку от жалкой деревни, составляющей остаток Иерихона, и в восьми или девяти часах от Иерусалима Иордан быстро течет но направлению к Мертвому морю, находящемуся также неподалеку отсюда. Беря начало в горах Ливанских, приняв в себя в качестве притоков источники в Кесарии Филипповой, пройдя затем болотистое озеро Меромское и далее чрез великолепное озеро Галилейское, река от выхода из этого озера до того места, где она минует Иерихон, имеет всего только 90 верст по прямой линии, но до 300 верст, если считать все ея излучиныи повороты. Близ Иерихона она имеет до 13 — 14 сажен в ширину и от 3 футов до сажени в глубину, так что но местам ее легко переходить в брод, кроме времени полноводий, бывающих весной, осенью и зимой, когда переход чрез нее становится весьма опасным. В этой именно части Иордана войско Веспасиана, во время последней войны, загнало массу иудеев в реку, когда она выходила из берегов, и их погибло в ней так много, что «нельзя было перейти реки по причине переполнявших ее мертвых тел, причем и Мертвое море было также наполнено трупами, унесенными в него рекою» И. Флавий, Bell. Jud. 4:7, 6. . Река тут протекает между двойными берегами, обозначающими ея низкий и более высокий уровни в ноябре и апреле. Берега эти по местам болотисты и поместам отвесны, но в общем представляют удобное место для народных собраний, и потому здесь именно и выступил Иоанн с проповедию к народу. Густыя чащи красных тамарисков, стройные сикоморы с их белыми стволами и широкими листьями, дубы с их темной густой тенью, развесистыя акации, бледнозеленыя ивы и многоцветные олеандры еще и теперь покрывают верхнюю террасу, причем еще более разнообразия этой картине придают большия заросли камыша, растущаго выше человеческаго роста на нижнем уровне, над которым во времена Иоанна возвышались еще великолепныя головы пальм, этой гордости и славы Иордана. В этой-то местности на берегу реки; в виду диких скалистых гор, закрывающих вид с обеих сторон, в местности, где, благодаря ежегодным наводнениям, образовалась резкая черта между роскошною тропическою растительностью и безплодностью сожженной пустыни, Иоанн, о котором Христос сказал, намекая на волнующиеся камыши по прибрежью реки, что он не был тростью, ветром колеблемою, но по истине был Илия, который должен был придти как пророк и гораздо больше, чем пророк, — тут-то и возвысил свой голос в качестве предтечи пред лицом Помазанника Божия, чтобы приготовить путь Ему (Мф. 11:7, 9, 10, 14; Мф. 17:11, Мк. 9:12, Лк. 7:26-27). Уже самая внешность Иоанна могла невольно привлекать к себе внимание народа. Его худощавый став, истощенный скудною пищей и суровыми подвигами, его длинные волосы, не стриженные в течение тридцати лет в знак назорейства, его грубый волосяной плащ и кожаный пояс рисовали в его лице образ одного из древних пророков. Св, Писание описывает величайшаго из пророков, именно Илию фесвитяннна, который, по всеобщему ожиданию, должен был явиться пред пришествием Мессии, совершенно в том же виде, в каком явился Иоанн, именно как «человек весь в волосах, и кожаным поясом подпоясан по чреслам своим» (4 Цар. 1:8); народ же знал из поучений в синагоге, а кто мог читать сам, то и прямо из св. Писания, что грубая волосяная мантия была обычной одеждой древних пророков, как особаго класса. Эта одежда всегда была знаком скорби и сокрушения (4 Цар. 6:30, Иов. 16:15, 3 Цар. 21:27) и, воскрешая воспоминания о священных временах прошлаго, вместе с тем пробу задала в душах народа сознание собственной греховности и нужды в покаянном сокрушении.

Пустыня в глазах иудеев вообще имела священное значение, «Из нея, говорили раввины, вышли закон, скиния, синедрион, священство и должность левитов. Даже царская власть и в действительности всякий благой дар, полученный Израилем от Бога, вышли из пустыни Шир-Гашир. f. 13, 13, приведено у Sepp, Leben Jesu, 2:44. ». Призыв народа в пустыню теперь имел сам по себе священное значение, так как он напоминал слова пророка Исаии: «приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в пустыне стези Богу вашему» (Ис. 40:3). При напряженном ожидании Мессии, влияние этого призыва было огромное. Опираясь именно на то значение, какое придавалось ему народом, один фанатик, по имени Февда, присвоив себе роль пророка чрез несколько лет после распятия, увлек за собою множество народа В царствование Клавдия в 46 г. по Р. Хр. , в качестве второго Моисея, за Иордан в пустыню, где он обещал совершать чудеса, уверяя, что Бог явится для избавления Своего народа. I. Флавий разсказывает также, что и другие увлекали народ за собой в пустыню, «где с помощию Божиею они-де будут открыто совершать знамения и чудеса» I. Флавий, Древности, 20:5, 1; 8, 9. , и Сам Христос, пред оставлением Своих учеников, счел необходимым предостеречь их, что когда им скажут: «вот Христос в пустыне, не выходите»(Мф. 24:26). Народ изо-дня в день ожидал явления мудраго и совершеннаго пророка, который возвратил бы ему потерянные урим и туммим, «возстановил племена израильския, обратил сердца отцов к детям, обличил времена и утолил гнев Божий, прежде чем возгорится ярость Его» (Сир. 48:10). Под влиянием тяжелых исторических испытаний в народе все глубже укоренялось сознание того, что спасти Израиля могло только одно покаяние. «Если мы покаемся хотя бы на один день», говорили раввины, «то явится Мессия». «Пока Израиль не раскается, он не может ожидать Снасителя», говорил раввин Иуда. Но это покаяние должно было совершиться не раньше прихода Илии во исполнение предсказания Малахии, а он придет не раньше трех дней до явления Самого Мессии, когда его голос от одного конца земли до другого провозгласит: «спасение идет миру». Eisenmenger, Judenthum Entdecktes. 2, 696.

Пророк, по иудейскому воззрению, был не только провидец, но и безстрашный проповедник, от котораго, выражаясь словами Климента Александрийскаго, истина просиявала как лучи света от солнца Clement. Hom. 2:6. . Он мог открывать будущее, но вместе с тем он был орудием Божиим для сообщения укоров или повелений Всемогущаго в качестве Его посланника и истолкователя Его воли людям. И вот в качестве такого посланника и явился в лице Иоанна новый Илия. Появление его произвело на народ тем более громадное впечатление, что проповедь его касалась самаго животрепещущаго вопроса о пришествии Мессии. «Покайтесь, проповедывал Иоанн, ибо приблизилось Царство Небесное». И этот призыв новоявленнаго пророка громовым отголоском отдавался в сердцах всех труждающихся и обремененных, желавших в проповеди его найти облегчение своей совести от тяготевшаго на ней бремени греха и сомнений, чтобы достойно приготовиться к явлению грядущаго Мессии. Этот глас вопиющаго в пустыне стал сильно будить совесть народных масс, которая подверглась глубокому усыплению под влиянием фарисейскаго формализма, римскаго угнетения и саддукейскаго равнодушия. Началось сильное народное возбуждение. Хотя Иоанн держался в стороне от Иерусалима и густо населенных округов, его проповедь нашла себе живой отголосок по всей стране, и народ толпами все в большем числе начал стекаться к нему из Иерусалима, Иудеи и возвышенных равнин Переи (Мф. 3:5, Мк. 1:5). Всем невольно думалось, что это и есть обетованный Илия, провозвестник Мессии. И этот проповедник, совершенно непохожий на раввинов, требовал теперь, чтобы закон, доселе исполнявшийся только внешним образом, исполнялся по совести и осуществлялся в самой жизни. Только такое духовное приготовление и может отвратить грядущий гнев. Будучи вторым Илией по духу, как и по внешности, и подобно ему будучи свидетелем злых времен, он пришел не строить, а низвергать, пробуждать, а не назидать, пришел с топором, а не лопатой. Главным содержанием его проповеди было приближение того суда, о котором говорил последний из пророков, когда гнев Божий будет жечь подобно печи раскаленной (Мал. 4:1), когда гордые и злые, уподобившись соломе, будут и сожжены подобно ей, пока не останется от них ни корня, ни стебля. Но вместе с тем он присоединял и утешительное уверение пророка Малахии, что для тех, кто боится имени Господа сил, взойдет солнце праведности с его целительными лучами. Весь смысл проповеди Малахии был в действительности предвосхищением того же самаго, на чем покоилась и проповедь Иоанна. «Вот, Я посылаю ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною», предеказывал последний пророк ветхаго завета. «И внезапно приидет в храм Свой Господь, Котораго вы ищите, и Ангел завета, Котораго вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф. И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он, как огонь расплавляющий, и как щелок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия, и переплавит их как золото и как серебро, чтоб приносили жертву Господу в правде, И приду к вам для суда, и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев, и тех, которые клянутся ложно, и удерживают плату наемника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф» (Мал. 3:1-3, 5). Подобно проповеди всех пророков, проповедь Иоанна была возвещением гнева Божия, по в то же время, подобно им, оил заключала в себе под известным условием обетование Божественной любви и милосердия. Как и приличествовало его должности, он, подобно Илии, обличал пороки своего времени, потому что, подобно ему, он «во дни свои не трепетал пред князем, и никто не превозмог его» (Сир. 48:13).

Вместе с призывом к покаянию, Иоанн соединял особый знаменательный обряд для всех тех, кто выражали готовность исповедывать свои грехи и давали обет исправиться в своей жизни. Он именно требовал от таких лиц крещения, то есть, омовения в воде. Но закону Моисееву также требовалось омовение и очищение, но оно имело там значение скорее личнаго дела с целию очищения от обрядовых осквернений и повторялось всякий раз, как это требовалось новым случаен осквернения. Но введенное Иоанном крещение совершалось только однажды, и желавшие могли принять его только от рук Иоанна, Он не довольствовался древними обрядами и требованиями фарисеев. Для него необходим был новый символ, который но самой своей форме мог бы служить выражением величия требовавшейся нравственной перемены и быть пригодным знаком для ея начала, и в то же время достаточно простой для того, чтобы он мог быть доступен для всего народа, для всех, кто желали порвать с греховным прошлым и вступить в новую духовную жизнь, к которой призывал он. Омовение во все времена служило религиозным символом и было знаменательныи обрядом. Проказа Неемана очищена была в водах Иордана (4 Цар. 5:10). Священники в храме постоянно совершали омовения, от народа вообще требовалось, чтобы он удалял нечистоту посредством омовения. Пророк Давид молился: омой меня от беззакония моего (Пс. 5:4). Пророк Исаия также взывал: «омойтесь, очиститесь; удалите злыя деяния ваши от очей Моих, перестаньте делать зло» (Ис. 1:16). Омовение и вообще на востоке само по себе составляет почти религиозный долг. Пыль и жар до крайности отягощают тело и душу, так что омовение приносит общее освежение и довольство. Поэтому принятый Иоанном символ крещения имел для народа громадное значение: всякий истомленный, запыленный и загрязненный странник, получив внутреннее оживление или возрождение, вместе с тем погружался в чистую и свежую воду реки, и таким образом, в знак своего внутренняго очищения, выходил чистым из нея душой и телом. Но это крещение у Иоанна не было еще таинством. «Он был добрый человек», говорит I. Флавий Ant. 18:5, 2 , «и убеждал иудеев, которые желали жить достойно и быть справедливыми по отношению друг к другу, и благочестивыми к Богу, принимать крещение. Крещение было усвоено им не как средство получения прощения за какие-нибудь грехи только, но и в смысле чистоты всего тела, когда душа предварительно очищалась праведностью». Крещение Иоанново таким образом было только простым символом очищения, в котором нуждалось сердце, и впоследствии оно должно было найти себе дополнение в крещении от Духа Святого. Принимать его могли только те, которые смиренным исповеданием своих грехов доказывали свою искренность. Отсюда крещение сделалось выражением нравственнаго обета, желанием показать своею лучшею жизнью, что действительно произошла перемена и в самом настроении сердца. В смысле приготовления к Мессии, оно представляло собою нечто совершенно новое в Израиле, порази тел ьным образом свидетельствуя о том чудесном нравственном перевороте, который совершался в сердцах народа. Если, как доказывают некоторые раввины, уже и раньше существовал обычай крестить прозелитов, которые, оставляя свое язычество, старались получить доступ в общину Израиля, то введенный Иоанном обряд, как применявшийся им к самому иудейскому народу, заключал в себе нечто необычное, и то обстоятельство, что народ подчинялся этому обряду, служит сильнейшим доказательством влияния пророка пустыни на народныя массы. В этом случае его отношение к израильскому народу имело тот смысл, как будто самый этот народ сделался язычником л нуждался в том, чтобы его опять ввели, подобно язычникам, в достояние Иеговы с возстановлением ему всех потерянных им преимуществ. Вместе с тем Иоанн не оставлял народа без помощи в стремления к чистоте. Если бы он призывал его только бежать «от грядущаго гнева», то мог бы довесть его до отчаяния. Если бы он, призывая его к крещению, затем предоставлял его своим собственным усилиям в деле достижения доброй нравственности, то он повергал бы его в безпомощное состояние, так как человек, не имея пред собою высшаго идеала праведности, никогда не мог бы и достигнуть ея. Поэтому Иоанн давал и самыя средства к осуществлению его призыва, именно указывая на грядущаго Мессию, этого Агнца Божия, Который должен был взять на Себя грехи мира.

 Древние рукописи не знали почти никаких ни надстрочных, ни подстрочных знаков. Так в издании Константина Тишендорфа «Codex Sinaiticus» встречаются только два надстрочных знака: – над словами сокращенными, например: Ιῡ Хῡ, вместо Ἰησοῦ Χρίστοῦ (это – старинное титло) и две точки над буквами: ипсилон и йота, большею частью, когда за ними следует гласная, например: ϊουδας; подстрочных знаков вовсе нет. Что касается знаков препинания, так нечто похожее на них в Евангелии от Матфея встречается только в первой главе и притом только в трех местах, именно: после слов седьмого стиха: Σολομὼν δὲ ἐγέννησε τὸν Ῥοβοάμ, после слов тринадцатого стиха: Ζοροβάβελ δὲ ἐγέννησε τὸν Αβιουδ, и после слов осьмнадцатого стиха: εὑρέθη ἐν γαστρὶ ἔχουσα ἐκ Πνεύματος ἁγίου, стоят двоеточия. Далее ни у евангелиста Матфея, ни в первых главах евангелия от Марка, по поводу первых строк которого мы и начали эту речь, знаков препинания не встречается вовсе. Да и не в одном издании Тишендорфа, но и вообще во всех древних рукописях знаки эти или вовсе не встречаются, или встречается один какой-либо знак, большею частью, точка или двоеточие. Отсюда заключение, что те, облегчающие чтение священного текста способы, какие мы имеет в современных печатных изданиях, принадлежат не самим святым писателям, а уже позднейшим корректорам священного текста и, по усмотрению, всегда могут быть совершенствуемы. Руководясь такого рода соображениями, осмеливаюсь предложить видоизменить несколько знаки препинания в означенных стихах. При существующей у нас расстановке знаков второй и третий стихи следует относить к первому, то есть, представлять такого рода связь между ними: начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия в соответствии с тем, как написано у пророков... Мы же со своей стороны предлагаем такого рода расстановку знаков:

1. Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия. Это – заглавие.

2. (Согласно тому), как написано у пророков: «вот Я посылаю Ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою» (Мал. 3:1);

3. «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Ис. 40:3),

4. Явился Иоанн крестящим в пустыне и проповедующим крещение покаяния в отпущение грехов.

Таким образом второй и третий стихи мы относим не к первому, а к четвертому и делаем это на следующих основаниях:

1) Евангелисты Матфей (3:3) и Лука (3:4) приведенные здесь слова пророка Исаии прямо относят к явлению Иоанна в пустыне с проповедью покаяния в отпущение грехов.

2) В кодексе Тишендорфа второй стих начинается частицею не ὡς, а καθὼς. Καθὼς = καθ ἃ, то есть, согласно тому, что написано, иначе: по написанному у пророков.

3) При такой расстановке знаков связь между стихами представляется более ясною и более логичною. Единственное только недоумение может возникнуть при такой расстановке знаков, именно: почему св. евангелист озаглавил свое Евангелие «началом Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия», когда он доводит его до самого конца, до вознесения Господня на небо? Отвечаем. Святые евангелисты писали свои евангелия, имея в виду определенный круг читателей: евангелист Матфей, имел в виду христиан из иудеев, евангелист Иоанн – христиан с современным философским образованием, евангелист Лука – частное лице, а евангелист Марк, как можно заключить не только по особенной простоте содержания и изложения его евангелия, но даже уже по самому заглавию, имел в виду христиан из малообразованных и необразованных язычников. Тогда как евангелист Матфей начинает свое Евангелие словами: «книга родства Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова», а евангелист Иоанн словами: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово, – евангелист Марк начинает свое Евангелие как нельзя более просто и ясно: «начало евангелия Иисуса Христа, Сына Божия». Имея в виду определенный круг читателей, святые евангелисты – более, нежели вероятно – предпосылали своим евангелиям послания или предисловия. По миновании настоятельной в этих предисловиях нужды и их исторического значения и в облегчение труда своего позднейшие переписчики мало-помалу перестали переписывать их: так что из них, вследствие своей краткости, уцелело только одно, заключающееся в первых четырех стихах Евангелия от Луки. По нашему предположению предисловие евангелиста Марка должно было быть обширнее других: так как первые читатели его Евангелия, до обращения их в христианство, были гораздо более далеки от истины, чем евреи, и гораздо менее способны к усвоению возвышенных истин, чем образованные язычники. Окончив свое послание или предисловие, евангелист Марк и сделал отметку: «начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия», то есть, дал своим читателям понять, что с этого места начинается уже самое Евангелие.

Иоанн, пришед в пустыню, крестил и проповедал крещение покаяния во оставление грехов. Какое же было сие Иоанново крещение, ясно показал Богоглаголивый Павел: «рече же Павел: Иоанн убо крести крещением покаяния, людем глаголя, да во Грядущаго по нем веруют, сиречь во Христа Иисуса» (Деян. 19:4). Иоанново убо крещение было проповеданием веры во Христа и крещения Иисуса Христа. Он возвещал покаяние и обращение ко Христу, и отпущение грехов, которое имели получить чрез крещение Иисуса Христа верующие в Него. Крестил же к нему приходящих водою, да имеют чувственное уверение о крещении Иисуса Христа; притом тако говорил крещаемым: «аз убо крестих вы водою, Той же крестит вы Духом Святым» (Мк. 1:8). Вот каким образом Предтеча Иоанн самым делом произнес глас вопиющего в пустыни! Он, пришед на Иорданскую пустыню, возвещал приходившим туда народам Иисуса Христа, по нем грядущего, то есть по нем от Святой Девы рожденного: а сею проповедию и уготовлял путь Господень, то есть человеческие сердца, и творил правыми стези Его, то есть направлял и убеждал их к приятию Евангельских Христовых догматов. Какие же были приходившие креститься от Иоанна?

Иоанн. Цитаты из ВЗ свидетельствуют, что приход Иоанна был запланирован Богом еще до начала истории.

в пустыне. Символическое напоминание Израилю о том, при каких условиях Бог заключил завет с этим народом (ср. Иер. 2:2).

крещение покаяния. Кумранская община, с которой Иоанн мог в юности иметь какие-то контакты, практиковала обрядовое очищение посредством погружения в воду. Крестили так же и обращавшихся в иудаизм язычников. Новым в действиях Иоанна было то, что он требовал крещения от израильтян, уже принадлежавших к общине завета. Его требование к иудеям совершать этот акт, символизирующий решительное покаяние, свидетельствовало, что он сам уже стоял на пороге нового завета.

для прощения грехов. Крещение Иоанна не давало реального прощения грехов. Греческий предлог, переводимый как "для", означает здесь, скорее, "в приготовление к" или "с целью". Окончательное прощение грехов возможно только в рамках нового завета (Иер. 31:34), который должен был принести Мессия.

Кроме свидетельства о Христе задачей Предтечи было приготовить народ к принятию Мессии через проповедь покаяния. Покаяние можно перевести с греческого как «изменение ума». Задача Предтечи: «Возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный» (Лк 1:17), то есть посредством проповеди и обличения вызвать это изменение народного ума, обратив сердца иудеев к духовному значению Закона Моисеева, пробудив желание исполнять его, чтобы угодить Богу и быть достойными Царства Мессии. Внешним знаком готовности к покаянию стало крещение, то есть омовение людей в Иордане. Иоанн проповедовал «крещение покаяния для прощения грехов» (Мк. 1:4), но прощения грехов оно не давало, служа только знаком покаяния и приготовлением к принятию Христа:

«Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Иисуса» (Деян. 19:4).

«Крещение покаяния», как бы вы ни толковали сие выражение, дает разуметь, что покаяние в учении Иоанна составляло главную черту, необходимую потребность, как и объясняет Евангелие само себя, когда всю проповедь Иоанна заключает в следующих словах: «покайтеся, приближибося царствие небесное» (Мф. 3:2).