Евангелие от Луки 22 глава 15 стих

Перед вечером Господь приходит в этот дом со всеми учениками Своими, и, когда наступило время, открывает вечерю вероятно, по обыкновенным пасхальным обрядам. «Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания» – были первые Его слова. Я уже не буду есть ее, доколе не настанет истинная пасха с полным откровением царства Божия (дондеже скончаются, πληρωϑή, т. е. το πάσχα (Лк. 22:15–16). Потом, по обыкновению, совершив благодарение Отцу Своему, избавившему народ свой от работы египетской рукою крепкою и мышцею высокою – над чашей с вином, – подал сию чашу ученикам, приказал разделить ее между собой, и снова заметил, что Он не будет пить от плода виноградного, пока не приидет царствие Божие (Лк. 17–18). Без сомнения и эта речь имела значение символическое и выражала для учеников по крайней мере то, что уже в последний раз они совершают так пасху, что в следующий год уже не будут ее праздновать, как ныне; что след. между настоящей и следующей пасхой должно открыться царство Мессии.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 207-208++

Не напрасно Господь сказал: Желанием возжелал Я есть с вами сию пасху (Лк. 22:15) — не просто желая, но сугубым желанием Он жаждал даровать оставление грехов. Давайте и мы возжаждем желать правосудия Божьего — добрая совесть получает похвалу, когда Господь испытывает ее, — и возжаждем желать во всякое время, чтобы ни одно мгновение не протекало без благого желания.

Я полагаю, что поступаю рассудительно, если буду наставлять вас относительно этих вещей. В самом деле, неоднократно и в других посланиях мы отмечали это, и теперь особенно необходимо, чтобы я с вами вспомнил об этом. Священное Писание не желает, чтобы мы приступали к празднику Пасхи в простоте, но с соблюдением тайн, преданий и закона, как мы научены из истории: Никакой иноплеменник или купленный за серебро или необрезанный не должен есть Пасху (Исх 12:43), и не во всяком доме она должна быть снедаема; но повелевается совершать это с поспешностью; поскольку в древности мы стенали и скорбели под рабством фараона и насилием начальников работ. Так в древности поступали сыны Израиля и были удостоены принятия прообраза. И это было ради этого нашего празднества, и мы совершаем это празднество через то древнее. Так и Бог Слово, когда восхотел совершить тот праздник, говорил ученикам Своим: Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания (Лк 22:15). Да, достойно удивления это повествование, ибо, когда совершалось это дело, ты увидел бы каждого, как он тогда приступал словно бы к пиршеству и веселию, ибо они выступали с посохами, в обуви и взяв опресноки; хотя все это было преобразовательным указанием, как бы посредством тени.

Иисус прекрасно понимал, что еще до наступления праздника Пасхи будет схвачен и, возможно, убит. Он знал, что не только дни, но и часы Его сочтены. Когда ученики спрашивают Его, где им приготовить пасху, Он отвечает: «Вот, при входе вашем в город, встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он, и скажите хозяину дома: "Учитель говорит тебе: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими?" И он покажет вам горницу большую устланную; там приготовьте» (Лк. 22:10—12). Иисус говорит готовящим пасху ученикам: «Желанием возжелех сию пасху ясти с вами прежде даже не прииму мук». Славянский перевод в высшей степени точно воспроизводит греческий вариант. «Желанием возжелех» значит «очень захотел», «сильно возжелал». Здесь важно то, что славянский перевод сохранил арамеизм, это подтверждает подлинность текста. Значит, этот текст восходит к тому арамейскому «протоевангелию», которое до нас не дошло.

Итак, Иисус говорит: «Очень желал Я есть с вами пасху прежде Моего страдания; ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока не совершится в Царствии Божием» (Лк. 22:15—16). Представляется, что это место все объясняет. Иисус дерзновенно совершает Пасху заранее, и в этом смысле Анни Жобер права. Действительно, Тайная Вечеря совершается прежде, чем за пасхальную трапезу возлегли все остальные жители Иерусалима. Но совсем не потому, что Иисус руководствовался ессейским календарем.

Уверенный в том, что будущее уже наступило, Он совершает Пасху заранее, зная, что в тот момент, когда ее дóлжно было бы совершить по обычаю, Его уже не будет с учениками. Они же, участвуя в этой трапезе, видят, что это, с одной стороны, пасхальная трапеза, но с другой — нечто необъяснимое, и по этой причине запоминают каждый миг, каждую самую малую деталь происходящего. Именно поэтому синоптики рассказывают буквально о каждой минуте этого вечера. Вот в чем причина расхождений в датировке событий у Иоанна и у синоптиков.

Обращаясь к ним, Иисус сказал, что очень хотел есть с ними эту последнюю ветхозаветную пасху перед Своими страданиями, так как не будет более есть ее, пока она не совершится в Царстве Божием, и не будет пить от плода сего виноградного до того дня, когда будет пить с ними новое вино в Царстве Отца.

По мнению Иоанна Златоуста, этими словами Иисус предсказывал Апостолам, что, по Воскресении Своем, будет есть с ними и пить вино, чтобы доказать им Свое действительное Воскресение. По мнению епископа Михаила — это таинственная речь в речи о таинстве.

Древнейшее письменное предание о Тайной вечере мы находим в Первом послании к Коринфянам святого апостола Павла (1 Кор. 11:23-26). Кроме того, об этом важном событии, во время которого Иисус Христос произнес свое завещание, сообщают все четыре евангелиста (Мф. 26:20-29; Мк. 14:17-25; Ин 14-17), каждый несколько иначе, нежели другие, по-своему. Поэтому точно восстановить, как именно проходила Тайная вечеря, мы не можем. Разность в преданиях вполне объяснима. Ведь именно потому, что последняя встреча Иисуса с учениками для первых христиан имела большое значение, о ней невозможно было рассказывать без внутреннего соучастия, что и отразилось на внешних расхождениях в свидетельствах. Это происходило естественным образом, потому что христиане о последней трапезе Иисуса Христа постоянно вспоминали на своих еженедельных евхаристических собраниях. Но обычаи проведения этих праздничных богослужений были несколько различными в разных христианских церквах. Разные общины акцентировали свое внимание на разных моментах Тайной вечери.

Мы знаем, что в евангелиях не уделяется большого внимания бытовым подробностям жизни Иисуса Христа и Его апостолов. Высвечивая из обыденности лишь самое существенное, как это делают иконы, тем отличаясь от портретов и фотографий, евангелия сообщают нам только то, что вечно и непреходяще. Поэтому и описания Тайной вечери у евангелистов скромно и кратко. Но тем не менее, чтобы лучше понимать, что произошло за Тайной вечерей, разберемся в том, как происходило в те времена иудейское пасхальное застолье. Все происходило в таком порядке:

1. Сначала пили чашу Киддуш. Киддуш значит освящение, посвящение. Это выделяло пасхальную трапезу из обычных трапез. Глава семьи брал чашу, благословлял ее, и все из нее пили.

2. После этого следовало первое омовение рук.

3. После этого брали ветку петрушки или лист салата, опускали в чашу с соленой водой и ели. Салат символизировал иссоп, которым в Египте мазали кровью косяки дверей, а соленая вода, как мы уже упоминали прежде, символизировала слезы, пролитые в Египте, и воды Чермного моря, через которые безопасно прошел Израиль.

4. Далее шло преломление хлеба. При преломлении хлеба произносились два благословения: «Благословлен Господь, Бог наш, Царь вселенной, производящий все из земли» и «Благословлен Отец наш небесный, дающий нам хлеб насущный днесь». На столе лежали три пресных хлеба. Брали средний, преломляли его и съедали лишь небольшую часть его. Это должно было напомнить иудеям о горьком хлебе, который они ели в Египте, а преломляли хлеб в память о том, что рабы никогда не могли съесть целый каравай хлеба, а лишь краюшку. После преломления хлеба отец семейства, то есть хозяин дома, говорил: «Это горький хлеб, который праотцы наши ели в земле египетской. Пусть каждый, кто голоден, приходит и ест. Пусть нуждающиеся приходят и проводят с нами Пасху». (Сегодня при праздновании в иных землях и странах иудеи добавляют к этой молитве знаменитые слова: «Ныне мы проводим его здесь, а в будущем году - в земле Израиля. Ныне мы рабы, в будущем году - свободные».)

5. Затем следовал пересказ истории избавления из Египта. Этот пересказ называется Хаггада. Младший из присутствующих должен был спросить, почему этот день так отличается от других и для чего все это делается, после чего глава семьи должен был кратко пересказать историю Израиля вплоть до избавления из Египетского рабства, в память чего и праздновалась Пасха.

6. Затем пели так называемый Аллилуйные псалмы 112 и 113. Псалмы 112-117 всегда назывались Халлелы - песни восхваления Бога, потому что они начинаются возгласом Агыилуия!, то есть Слава Тебе, Боже!Эти псалмы в православном богослужении поются за праздничным Полиелеем:

Аллилуия,.

Хвалите имя Господне, хвалите рабы Господа.

Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек.

От восхода, солнца до запада Славно имя Господне.

7. После этого выпивали вторую чашу вина. Она называлась чашей Хаггада, то есть чашей объяснения или провозглашения.]

8. Все присутствующие второй раз омывали руки и готовились к трапезе.]

9. Произносили благословение. «Благословлен Господь, Бог наш, Царь вселенной, рождающий все из земли. Благословлен Ты, о Боже, освятивший нас заповедями и позволивший нам есть опресноки». После этого участникам давались маленькие кусочки опресноков.]

10. Между кусками опресноков клали горькие травы, обмакивая все это в мастику из яблок, фиников, гранатов и орехов. Это напоминало о рабстве и о кирпичах из глины, которые когда-то заставляли делать иудеев.]

11. Теперь начиналась собственно трапеза. Агнец должен был быть съеден весь. А остатки нужно было уничтожить и не употреблять в обычной трапезе.

12. В третий раз омывали руки и съедали остатки опресноков.

13. Произносили благодарственную молитву с просьбой о пришествии Илии, вестника Мессии, после чего выпивали третью чашу вина, называвшуюся чашею благословения.. Чашу эту благословляли следующими словами: «Благословен Бог наш, Царь вселенной, создавший плод вина».

14. Пели вторую часть Псалмов Халлел - Псалмы 113-117.

15. Выпивали четвер?пую чашу вина и пели Пс 135, известный как великий. Халлел.

16. Возносились две короткие молитвы.

Так заканчивался праздник Пасхи. А теперь посмотрим, что же делал Иисус и что Он хотел запечатлеть в памяти своих учеников. При этом будем следовать, естественно, повествованию евангелиста Луки, которое, как выше было сказано, заметно - хотя и не принципиально - отличается от сообщения других евангелистов.

В то время как у евангелистов Марка и Матфея сказано просто «Когда настал вечер», Лужа пишет по-богословски более насыщенное и более торжественное «И когда настал час» (при этом слово «час» дается с определенным артиклем, чтобы придать ему характер часа, предопределенного Богом). В это время Иисус, пожелавший разделить пасхальный ужин со своими учениками, «возлег, и Апостолы с Ним».

Новый день начался приблизительно в шесть часов вечера, и, когда наступил пасхальный вечер, Иисус возлег за трапезой со своими двенадцатью учениками. Древний обряд изменился. Некогда Пасху ели стоя. Ведь в Книге Исхода сказано: «Ешьте... так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте... с поспешностью: это - Пасха Господня.» (Исх. 12:11). Но тогда это было признаком спешки, знаком того, что они, иудеи, были рабами, бежавшими из рабства. В эпоху Иисуса Христа пасху уже вкушали лежа за столом - это было признаком свободного человека, имевшего свой дом и свою страну.

Напомню, что в те античные времена люди за обеденным столом не сидели, как мы, а лежали на тюфяках за низенькими столами. Так что иконы и картины, изображающие Тайную вечерю (вспомним знаменитую фреску Леонардо да Винчи в Милане), - все они, как правило, не отвечают реалиям того времени.

Итак, Он возлег со своими апостолами «и сказал им: очень желал Я есть с вами сто пасху прежде Моего страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пака она не совершится в Царствии Божием». Буквально «пока она не исполнится в Царстве Божьем», то есть Иисус не будет принимать участие в совместной с Его учениками пасхальной трапезе до Его Второго пришествия. («доколе Он придет» (1 Кор. 11:26), как сказано у апостола Павла).

Сначала протекало все, как это было обычно принято за трапезой. Сам Иисус, выступая в роли «хозяина дома», взял чашу вина, произнес над нею благодарственную молитву (евхаристию) и повелел апостолам отпить от нее, разделив ее между собою. При этом Он повторил слова, возвещающие Его смерть: «сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие».

Пасха перед страданиями

Христос говорит: Очень желал Я есть с вами эту пасху (Лк 22:15). Почему Он говорит: эту пасху, хотя и прежде праздновал этот праздник вместе с ними? Почему? Потому что за ней следовал крест. И еще: Отче! прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя (Ин 17:11). И во многих других местах мы находим, что Он предсказывал это страдание и желал, чтобы оно исполнилось, и для этого Он и пришел.

Под словами: «сие творите в Мое воспоминание", должно разуметь все то, что совершил и сказал в это время Господь, а Он взял хлеб... говоря: также и чашу (19—20). Разве не так поступают и священнослужители православной Церкви? Именно так, и этим исполняют повеление Божие: Ин. 6:55-57; 1 Кор. 10:16; 11,23- 27.

Пасха с учениками

Когда же ученики приготовили пасху, вкушал с ними Христос, безропотно терпя предателя и позволяя ему быть за столом по безмерному человеколюбию, но тот доселе оставался предателем, поскольку в нём было пристанище сатаны. Что же Христос говорит святым ученикам? Великим желанием возжелал я вкусить эту пасху вместе с вами (Лк 22:15, еп. Кассиан). Всмотримся же в глубину этого слова, исследуем сокрытый в нём смысл. Что именно говорит Спаситель? Так вот, как я уже прежде сказал, искал удобного случая для предательства сребролюбивый ученик. А чтобы не перед праздником святой Пасхи (Ин 13:1) он предал Его убийцам, Спаситель не указал ни дома, ни человека того, у которого была приготовлена Пасха. Поэтому, выставляя причину нежелания ясно сказать о том, у кого Он нашёл пристанище, Он говорит: Великим желанием возжелал я вкусить эту пасху вместе с вами (Лк 22:15). Это то же, как если бы Он сказал: «Я приложил всяческое старание, насколько это будет в Моих силах, утаиться от нечестия предателя, чтобы не претерпеть страдание раньше времени».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 477++

Очень желал Я есть с вами сию пасху. Это говорился не только о той Пасхе, которая предшествовала первой Великой Пятнице, и не только о той Пасхе, которую мы празднуем ежегодно. Каждое мгновение может стать Пасхой. Пасха, сокровенная трапеза с Иисусом, когда мы соединяемся с Ним жизнью божественной, дарованной для спасения мира. Это союз с распятой Плотью и пролитой Кровью. Именно этот конкретный союз отличает Пасху от соединения со Христом в общем смысле. Все таинство Пасхи — Крест и Воскресение — в Вечере Господней. Тайная Вечеря — это не только видимое причащение Святыми Дарами в собрании верных. Незримая, духовная Вечеря может совершаться в моей душе во всяком месте и во всякое время. Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с Ним, и он со Мною (Откр. 3:20). Невидимая вечеря реальна не менее, чем видимая, только принадлежит она другому порядку бытия, и следует со всем вниманием относиться к различению этих порядков.

Очень желал Я есть с вами сию пасху. Сию пасху — какую же? Ту последнюю, которая станет праздничной трапезой Иисуса перед смертью. Ту пасху, на которой Он откроет ученикам тайну истинного пасхального Агнца. Ту пасху, которую Он желает вкусить со мною, дабы Агнец мог открыться и мне.

По Евангелию от Луки в начале вечери Господь сказал апостолам: «Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока она не совершится в Царствии Божием» (Лк. 22:15–16). Царствием Божиим здесь названо Воскресение Христово, разрушившее «державу смерти» и давшее Богочеловеку Христу полноту славы и власти См.: «дана Мне всякая власть» в Мф. 28:17.. По Воскресении Господь опять пил с учениками – во уверение, что Он воскрес не призрачно См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 22: 13–20..

Тайная вечеря состояла из двух основных частей: вначале Спаситель с учениками совершил ветхозаветную пасху, затем установил Евхаристию – Таинство Царства. Прямое указание на совершение вначале обычной пасхальной вечери мы находим в Первом послании ап. Павла к коринфянам (1 Кор.11:25 – «после вечери»). Нет ничего удивительного в том, что евангелисты не описывают подробно совершение пасхальной вечери. Порядок ее был известен, да и не это было главной целью евангелистов. Важно, что они указывают, что Спаситель собирался совершить пасху, что ученики Его поняли и приготовили вечерю, что на вечере все возлежали (одна из характерных черт пасхального ужина Обычай возлежать на пасхальной трапезе вошел в жизнь иудеев уже после Вавилонского плена; до этого соблюдалось указание Закона, что надо есть пасху стоя (см.: Иванов А. В. Руководство к изучению Нового Завета. С. 313).). Еще одно указание на пасхальность последней трапезы: евангелисты Матфей и Марк указывают, что ночью Учитель и ученики «воспев|||, пошли на гору Елеонскую» (Мф. 26:30; Мк. 14:26) – как и положено было в конце пасхальной вечери петь «Аллилуйя». Определенная трудность для признания пасхальности этой вечери связана с употреблением евангелистами слова , которым обычно обозначается квасный хлеб, которого не должно было быть в доме уже накануне пасхального праздника (например, в Мф. 26:26). Ряд православных греческих полемистов, защищая перед католиками литургическую практику Восточной Церкви служить на квасном хлебе, а не на опресноках и возводя ее к установлению Евхаристии, говорили, что Господь первую часть вечери, подробно не описанную евангелистами, совершил на опресноках по Закону, вторую же часть совершил на хлебе квасном . Но этот исторический вопрос не имеет одного согласного решения среди толкователей, поэтому остается открытым См. подробнее: Бернацкий М. М. ///Спор об опресноках // Православная энциклопедия. М.: Православная энциклопедия, 2010. Т. 17. С. 619–625..

И рече к ним: желанием возжелех сию пасху ясти с вами. (Лк. 22:15). 
Одною из принадлежностей праздника обычай полагает праздничную трапезу. Празднику духовному духовная и трапеза, без сомнения, преимущественно приличествует. Но и телесной праздничной трапезы не отвергает праздник, даже духовный: потому что мы не безтелесны; потому что нас учат «прославлять Бога», не только «в душах», но «и в телесех» наших, и, «аще ямы, аще пием», и сие «в славу Божию творити» (1 Кор. 6:20:10:31). Была некогда, и ныне есть, торжественная трапеза, телесная, только не просто телесная, которой желал вкусить, и не стыдился изъявить сие желание даже Неимеющий нужды ни в какой трапезе, потому что Сам дает «пищу всякой плоти» (Пс. 135:25). «Желанием, – говорит, – возжелех сию пасху ясти с вами».
Ныне мы празднуем блаженную память Святителя и Чудотворца Алексия. Какою же трапезою почтим сей праздник? Попечению о трапезе телесной не противоречит ли постное время? Трапезе духовной не воспрепятствует ли наша духовная скудость? – Затруднение прекращает сей же самый чин церковных времен, который ныне преимущественно вам открывает торжественную, не только духовную, но и Божественную трапезу, и конечно нет другаго дня в году, в который бы столь многие, присные Богу, наслаждались Божественною трапезою, как в нынешний.
По увещанию Евангельскому не станем «пещися и молвити о мнозе» (Лк. 10:41): но, как добродушно угощенные весело беседуют, обращаясь наипаче к угостителю; так и мы со всеми приобщившимися ныне трапезы Господней, и радостною мыслию, и благодарным сердцем, и прославляющим словом, да обращаемся к Великому Угостителю, Который воистинну «сотвори вечерю велию, и зва многи» (Лк. 14:16). И те, которые не последовали еще сему зову, да слышат наше радостное исповедание, и да поревнуют нашему благополучию: да приидут, и «вкусят, и видят, яко благ Господь» (Пс. 33:9).
Если бы человек, высший тебя званием, тобою и всеми чтимый по достоинству и добродетели, к которому войти в близость и знакомство ты и сам себя не удостоил бы, сверх чаяния, взыскал тебя, принял дружелюбно, и пригласил к своему столу: как охотно ты поспешил бы на сей зов, с какою радостию возвратился бы, с каким удовольствием говорил бы в кругу искренних твоих о угостителе и угощении. Что сказать, если бы так поступил Царь, и притом не с каким нибудь избранным служителем своего царствия, но с рабом, и еще с виновным, и достойным осуждения смертнаго? Но как еще малы сии примеры для уподобления тому, что происходит между Христом и Христианином! Царь небесный, Сын Божий и Бог, не только посылает Своих рабов и служителей, но и Сам сходит на землю, для тебя и для меня, – ибо как для всех человеков без изъятия, то конечно и для тебя и для меня, и все равно, как если бы именно и единственно для тебя и для меня, – для нас, рабов низшей и малой области безмернаго царствия Его, и притом для рабов греха, для потомков преступника Адама, которые в беззакониях зачинаемся, во грехах раждаемся, живем естественно не лучше своего рождения, потому что жизнь наша еще в прародителях, не хотевших довольствоваться благословенною райскою пищею, отравлена хищным вкушением запрещеннаго плода, – для нас приходит Небесный Угоститель, и не только питающую и услаждающую, но и врачующую и животворящую трапезу Сам учреждает, Сам призывает к ней, и Сам преподает нам то, что уготовал нам в пищу и питие. «Приимите, – глаголет, – ядите... Пийте от нея вси» (Мф. 26:26-27). Глаголет, и ныне, и для нас, то, что некогда изрек Апостолам: потому что слово Его безсмертно и всегда действенно. – Здесь можно спросить, что достойнее удивления, счастие ли тех, которые вняли сему гласу Его, или невнимание тех, которые сами себя лишают сего счастия?
И что предлагает нам на Своей трапезе Небесный Угоститель! – Все, что нашли бы вы на самой великолепной трапезе царя земнаго, избранныя произведения земной природы, многодельным искусством устроенныя в пищу и питие, которыя однако изящны только до употребления, а после употребления идут в тление, наравне с черствым хлебом нищаго, – все сие было бы недостойно «Царя веков нетленнаго» (1 Тим. 1:17), Который и трапезою Своею нетление распространять желает. Что ж? Не соберет ли Он всего, что, еще прежде тления греховнаго, Сам, как Творец, положил в природе вещей, способнейшаго к питанию и услаждению? Не извлечет ли из глубины ея всех сокровищ благотворной и врачебной силы, которых так малые виды, веками, с трудом, на угад, отыскивают врачи земные? – И сие было бы недостаточно, и для щедрости Учредителя таинственной трапезы, и для потребности причастников ея: потому что Божественная только пища может истинно питать, и только Божественное врачевство врачевать болящую душу человека, которая по началу своему есть дыхание жизни от уст Божиих. Но как Божественное, по существу своему, не может не быть сокровенным для человека: то надлежало еще изобрести средство соделать Божественную пищу и врачевство удобообретаемыми и удобоприемлемыми для человека в простоте веры. И таким образом Сын Божий предлагает нам в таинственную пищу и питие, и во всецелебное врачевство, под видами хлеба и вина, Свое Божественное тело и Свою Божественную кровь. «Ядите, – глаголет, – сие есть тело Мое. Пийте от нея вси, сия есть кровь Моя» (Мф. 26:26-28).
Может быть, вам представится нечто подобное сей трапезе в том, когда мать питает младенца млеком своим, которое только на время сего питания отделяется из ея тела и крови. Но как мало и сие подобие пред великим таинством! Мать преподает младенцу только избыток своего тела, приготовленный для сего природою, – преподает без труда, и даже к облегчению своему от избытка, который мог бы обременить ее. Наш Божественный Питатель преподает нам самое тело Свое, – всецелое тело Свое, – преподает со сладостию любви, без сравнения превышающей материнскую, но притом преподает нам тело Свое, горьким и смертным страданием уготованное нам в пищу. «Сие есть, – глаголет, – тело Мое, еже за вы ломимое» (1 Кор. 11:24). «Cия есть кровь Моя, яже за вы и за многия изливаемая». Как пшеница страждет в жерновах, и под рукою хлебоделателя, и в разженной пещи, да будет хлеб, укрепляющий сердце человека; как кровь гроздова страждет в утеснении точила, да будет вино, веселящее сердце человека: так благоволил воплощенный Сын Божий предать тело Свое на разнообразныя страдания Елеонския, Иерусалимския и Голгофския, допустил многострадально источить кровь Свою в предкрестных и крестных мучениях, дабы в них уготовать нам пищу и питие жизни и врачевания, безсмертия и блаженства.
Таинство тела и крови Христовы так дивно и непостижимо, что Богомудрые отцы наши, как бы опасаясь за простоту и твердость нашея веры, желают, как-бы некими подпорами, подкрепить ее своими Богомудрыми разсуждениями. «Понеже, – разсуждает Св. Иоанн Дамаскин, – Адам сей», то есть, вторый Адам, Иисус Христос, «духовен есть; подобаше и рождению быти духовному, и пищи таковой же: обаче, пoелику сугуби и сложни есмы, то подобает и рождению быти сугубому, и пищи сложной. Сего ради рождение убо нам водою и духом, си есть святым крещением, дадеся; пища же есть самый хлеб животный, Господь наш Иucyc Xpистoc, с небесе сшедый». И далее: «како будет Мне сие, глаголет Святая Дева, понеже мужа не знаю? И отвеща Ей Гавриил Архангел: Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя. И ты такожде вопрошаеши ныне: како хлеб бывает тело Христово, и вино и вода кровь Xpиcтoвa? И аз же тебе глаголю: Дух Святый снисходит, и сия творит, паче слова и разума». Подобно и Святый Иоанн Златоуст увещавает: «да повинуемся во всем Богу, и ничтоже вопреки да глаголем, аще и сопротивно быти видится нашим помыслом и зрениям глаголемое; но да будет и помысла и зрения нашего истиннейшее Его слово. Тако и в тaинcтваx да творим, не на предлежащая токмо взирающе, но глаголы Его содержаще: слово бо Его непогрешительно, чувство же наше удобь прельщаемо есть; слово Его никогда же изменяется, чувство же наше часте соблазняется. Егда убо слово рече: сие есть тело Мое; и да повинуемся, и да веруем, и мысленными то да зрим очима. Ничто же бо чувственно предаде нам Xpиcтoc, но чувственными убо вещми, вся же мысленная».
Пoелику назначение настоящей жизни нашей таково, что мы должны, как изъяснился Апостол, «верою ходить, а не видением» (2 Кор. 5:7): то и благодатные дары, подаваемые нам в приобщении трапезы Господней, благодатное питание, врачевание, укрепление, просвещение, отражение зла, нетление, также наиболее верою постигаются и упованием объемлются, превыше видения и ощущения, хотя впрочем, по мере веры, по мере потребности, по мере внимания, достоинства, чистоты, и в ощущении опытном и в явственном действии познаются многими многообразно. По многоразличной силе Божественной пищи и пития, по многоразличной премудрости и благости Божественнаго Питателя, ощутительный плод вкушения трапезы Господней является верующим – то неизреченною радостию в сердце, то сладкою тишиною в душе, то светлостию в уме, то глубоким миром в совести, то утишением обуревавших искушений, то прекращением страданий душевных и телесных, а иногда и совершенным исцелением, то живейшим ощущением любви к Господу, или умножением ревности и силы к духовным подвигам и добродетелям. Но каковы бы ни были наши собственные в сей тайне опыты; скажу паки со Святым Златоустом: «да будет и помысла и зрения нашего истиннейшее слово Господа нашего». После того, как Он рек: «ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем; ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, имать живот вечный» (Ин. 6:56:54); – как дерзнем мы, хотя и недостойные причастники Его плоти и крови, – как дерзнем отрицать то, что Он в нас, и мы в Нем, и что мы в Нем имеем живот вечный, если только сами не удалимся от Него, если только сами не повергнем себя паки в смерть греховную?
Одно из приятнейших удостоверений, как о необходимости для нас, так и о спасительной благотворности трапезы Господней, имеем мы в том, как сильно желал ея Сам Господь наш. Ибо, что значат слова Его к Апостолам: «желанием возжелех сию пасху ясти с вами»? Ветхозаветной ли пасхи так сильно желает Он? Но она до сих пор была обыкновенна, как совершаемая ежегодно, а отныне должна совершенно прекратиться, когда прообразование должно уступить место пришедшей истине. Итак, нет сомнения, что Он пламенно желает пасхи новозаветной, – той пасхи, в которой Сам Себя приносит в жертву, Сам Себя предлагает в пищу. «Желанием, – говорит, – возжелех сию пасху ясти с вами, прежде даже не прииму мук», – после прообразовательной истинную, не только осязаемую, но и созерцаемую, не только вещественную, но и духовную, и Божественную, не только закланную, но и живую, и животворящую, начинаемую прежде мук, дабы она была всегдашнею свидетельницею предуведения и свободнаго приятия мук, но уже заключающую в себе спасительное действие креста для всех времен, как свойственно действовать вечному началу. «Желанием» любви и милосердия «возжелех сию пасху ясти с вами»: потому что в ней запечатлевается вся Моя к вам любовь, и вся ваша истинная жизнь и блаженство.
Братия, сопричастники трапезы Господней! Если Господь, по Своей неизреченной любви, так пламенно желал ея не ради Себя, но ради нас: как пламенно должны желать ея мы, по любви и благодарности к Нему, и для нашего собственнаго блага и блаженства! Да согреваем нашу хладность пламенем любви Христовой. «Да не разленимся, – возбуждает Святый Златоуст, – толикия сподоблени бывше любве и чести. Не зрите ли отрочат, с коликим усердием емлются сосцу, с коликим устремлением водружают тамо уста? С толиким и мы да приступаем к трапезе сей, и к сосцу чаши духовныя, паче же и со множайшим желанием да привлечем, яко ссущие младенцы, Духа благодать». Аминь.