Евангелие от Луки 15 глава 22 стих

Так с особенной ясностью Он раскрыл сию мысль в третьей еще притче о блудном сыне, где младший сын представлял в себе мытарей, старший, занятый своей праведностью, – фарисеев.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 162++

И тогда, встав, он пойдет к своему отцу и, исповедуясь, скажет: Отче!

Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих (Лк 15:19). И если он так исповедуется, то будет вполне достоин, чтобы отец принял его, и не как на наемника или на чужого будет смотреть на него, но как сына облобызает его и вернет к жизни словно мертвеца, удостоит божественной трапезы, даровав прежнюю драгоценную одежду, так что будет об этом в отчем доме радость и звук песен.

Ибо таково дело человеколюбия и благости Отца, что Он не только возвращает жизнь мертвецу, но и излечивает благодатью Святого Духа. Поэтому вместо тления Он облекает этого человека нетлением; ввиду голода закалывает тельца, чтобы он не ушел в далекую страну, по возвращении окружает его заботами, дав ему обувь на ноги, и — что наиболее дивно — возлагает на его руку божественное кольцо, через это возрождая его, чтобы он был образом славы Христа.

И вот вдруг он приходит в себя; он опамятовался, образумился; он решился оставить свою порочную жизнь и просит у Бога прощения хотя на самых тяжких условиях. И лишь только затеплился в темной душе грешника луч надежды на милосердие Божие и решимости покаяться, Господь уже идет к нему навстречу, еще более возгревает Своею благодатию это его душевное расположение. А потом, когда грешник уже совсем возвратился к Отцу Своему небесному, Господь снова ущедряет его Своими дарами, духовными и телесными, взамен утраченных им во время порочной жизни, и это его обращение составляет предмет великой радости Бога и Ангелов.

Всему этому нас учит и притча о блудном сыне. Если мы каемся, Бог восстанавливает нас. Самой лучшей одеждой покрывает отец грязь ошибок сына, его дурно пахнущее тело. Перстень в Древнем мире был не просто украшением: сделанная на нем гравировка служила печатью, им запечатывали воск на семейных финансовых документах. Вероятно, раньше у сына было такое кольцо, он отправился с ним на чужбину и продал. Отец надевает ему на палец новый перстень, показывая, что сын полностью восстановлен в прежнем статусе и пользуется отцовским доверием. Рабы, в отличие от сыновей, не носили обуви, и вот отец надевает юноше на ноги сандалии. Высшая точка возвращения – праздничный пир, для которого отец повелевает заколоть тельца.

«Покаяние – праздник для Бога, – говорит преподобный Ефрем Сирин, – потому что и Небо призывает на пир. Ангелы радуются, когда покаяние приглашает их на вечерю. Все небесные чины пиршествуют, побуждаемые покаянием к радости… Если ты, грешник, будешь плакать и сокрушаться о своих грехах и с верой умолять Господа, Он оставит тебе беззакония твои, и изольются на тебя щедроты Его, потому что жаждет и желает Он твоего обращения».

Трапеза примирения – символ Евхаристии, которая венчает процесс возвращения к Богу отпадшего человека, поскольку участие в ней означает, что он вновь стал полноценным членом Церкви Христовой.

Любовь отца была неизменной, но сын вернулся изменившимся и, наверное, был готов до конца жизни сожалеть о совершенных ошибках. Однако своими поступками отец говорит сыну: «Я буду относиться к тебе так, как будто ты никогда не уходил», – и это еще одно поразительное чудо Божественной любви.

В древнем Патерике есть интересный диалог: «Один воин спросил старца: „Принимает ли Бог раскаяние?“ Старец ответил: „Если у тебя порвется плащ, выбросишь ли ты его?“ Воин говорит: „Нет! Я его зашью“. – „Если ты так щадишь свою одежду, то не пощадит ли Бог Свое творение?“»

В рассказе Эрнеста Хемингуэя между отцом и сыном происходит ссора, из‑за которой юноша бежит в Мадрид. После долгих безуспешных поисков отец дает объявление в газету: «Пако, давай встретимся у отеля Монтана во вторник в полдень. Все прощено. Папа». Пако – очень распространенное испанское имя, и когда отец приходит на площадь, он видит толпу молодых людей, которые пришли помириться со своими отцами.

Встал и пошел к отцу своему. А отец, как только увидел приближающегося к нему в рубище сына, тотчас же понял все, сжалился над несчастным, не стал дожидаться, пока он дойдет до него и с почтением попросит прощения, сам побежал навстречу ему, обнял его, пал ему на шею и целовал его, а потом велел одеть его в лучшую одежду и заколоть откормленного теленка: станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться (Лк. 15:23—24).
Грешнику достаточно опомниться, прийти в себя, оглянуться на свое прошлое, осудить себя, в раскаянии, хотя бы и вынужденном, вспомнить о милосердии Божием, сказать — пойду к Отцу моему, и действительно пойти; и Милосердый Господь с радостью примет блудного сына Своего, который был мертв и ожил, пропадал и нашелся.

В притчах о заблудшей овце и о потерянной драхме говорится о милосердии Божием к людям, случайно выбившимся из колеи и ставшим на скользкий путь греха. Такие люди еще не погибли, не потеряны для Царства Божия: их еще можно вернуть назад. И вот, Господь идет к ним, посылая им какое-либо испытание, которое заставляет их вовремя одуматься, раскаяться и вернуться на прямой путь, а когда они возвращаются в стадо Христово, то не наказывает их за то, что отстали от него, а с радостью принимает их. В притче же о блудном сыне говорится о милосердии Божием к грешнику, сознательно предавшемуся греховной, распутной жизни, жаждавшему насладиться этой жизнью; но когда на краю гибели этот грешник вспомнил о Боге и в раскаянии пошел к Отцу своему, то и такого блудного сына Бог с радостью принял и простил. Любовь к сыну, хотя бы и к блудному, заставляет Отца радоваться, что пропавший нашелся, что мертвый ожил, а эти два чувства — любовь и радость — не допускают даже возможности какого-либо наказания, возмездия; они ведут только к безусловному прощению, полному забвению всего прошлого...

Кульминацией притчи является встреча блудного сына с отцом. Именно этот момент — наиболее неожиданный, яркий и трогательный во всем повествовании. Одновременно это наиболее шокирующий момент для книжников и фарисеев, слушавших притчу. Отец видит сына издалека: это значит, что изо дня в день, из года в год он выходил на порог и вглядывался вдаль, не вернется ли его пропавший без вести сын. И когда видит его, нарушает все правила приличия, не думая о том, чтобы не уронить свое достоинство в глазах окружающих. Бросаясь на шею сына, обнимая и целуя его, он ведет себя не как строгий отец, а как любящая мать. Вместо заслуженного наказания сын получает полное и немедленное прощение, вместо осуждения на него изливается безграничная любовь отца:
Когда же блудный сын, ушедши на чужую сторону и узнав опытом, как гибельно удаление из дома отеческого, возвратился, — отец не вспомнил зла, но принял его с распростертыми руками. Отчего же так? Оттого, что он был отец, а не судья. И вот уже ликования и пиршества, и праздники, и светел и радостен стал весь дом! Что говоришь? Это ли плата за порок? Не за порок, человек, но за возвращение; не за грех, но за покаяние; не за худые дела, но за исправление... Ни один врач, вместо того, чтобы дать лекарство больному, не подвергает его взысканиям и наказанию за беспорядочную жизнь. Если же блудному сыну надлежало
непременно понести и наказание, то достаточным наказанием для него была жизнь на чужой стороне. Ведь столько времени он провел вдали от нашего сообщества, боролся и с голодом, и с унижением, и с крайними бедствиями.
Образ отца, бегущего навстречу сыну, свидетельствует о том, что покаяние — не улица с односторонним движением. Это не только путь, по которому грешник возвращается к Богу, молча и терпеливо ждущему его на другом конце улицы. Покаяние — это встречное движение человека к Богу и Бога к человеку. По словам святителя Филарета Московского, в покаянии действует «предваряющая благодать» Божия:
Отец встречает, и ущедряет возвращающегося от заблуждения сына. Это светлый образ дивного человеколюбия Божия к кающемуся грешнику. Отец издали усматривает возвращающегося недостойного сына, и идет на встречу ему. Бог провидит обращение грешника, и сретает его предваряющею благодатию. Еще только в сердце несет сын возобновляемую покорность отцу, как отец уже обнимает его и целует. Как скоро в сердце полагает грешник решительное намерение творить волю Божию; Бог уже начинает являть ему Свою близость и знамения Своего милосердия и любви. Едва сын успел изрещи свое покаяние и самоосуждение: «согреших, несть достоин»; как отец, не допуская его нарещись наемником, дарует ему сыновнюю светлую одежду, перстень и обувь. Как скоро грешник в смиренном покаянии произносит на себя осуждение: Бог тайно на небесах, и на земли чрез служителя таинства изрекает ему прощение   .
Любовь Божия подобна отцовской и материнской любви: она не уменьшается изза того, что сыновья ведут себя не так, как хотят родители. Человек может отречься от Бога, но Бог не отрекается от человека. Человек может уйти от Бога, но Бог не уходит от человека. Сын может забыть об Отце, но Отец не забывает о сыне. Любовь 
сына к Отцу может уменьшиться или вообще исчезнуть, но любовь Небесного Отца к Своим детям не уменьшается соответственно их недобрым поступкам. Об этом с большой силой говорит Исаак Сирин (VII век):
Что Бог извечно неизменен во всем, чем обладает Он по естеству, и что не изменяется Он по причине того, что происходит в творении — я думаю, что никто из разумных не будет оспаривать это. Каждому, кто обладает разумным мышлением, известно, что даже если в нас происходит изменение... то в сознании Создателя существует единый равный взгляд на все разумные (существа), и на всё творение изливается от Него единая любовь и милость, которые неизменны, вневременны и вечны. Также не можем мы сказать, что. любовь Его к грешникам меньше, чем к тем, кто справедливо называется праведниками. Это потому, что на то Естество не воздействует ни происходящее, ни противное Ему, и внутри Него не возникает какоелибо случайное движение, которое имело бы свою причину в творении, а не находилось в Нем от вечности; и любовь, которой Он обладает, не есть результат действий, (совершённых ими) во времени. Напротив, в сознании Его всякий имеет свое единственное место в чине любви, соответственно образу, который Он узрел в них прежде, чем создал их. У Него единый чин совершенной бесстрастной любви ко всем им, и у Него единый Промысл как о тех, кто пал, так и о тех, кто не пал .
Сын, даже провинившийся, даже предавший, даже расточивший отцовское имение, не может быть низведен в статус наемника: он всегда останется сыном. В этом тайна божественной любви и милосердия, раскрывающейся через притчу.
Образ Евхаристии
Возвращение блудного сына ознаменовано тем, что отец приказывает заколоть откормленного теленка. Эта деталь привлекла внимание толкователей уже в эпоху раннехристианской Церкви.
В образе закалаемого теленка начиная с Иринея Лионского видят указание на искупительную жертву, которую Бог Отец принес ради рода человеческого:
Ибо уже готов был Телец упитанный, Которому предстояло быть закланным ради обретения младшего сына.
Кающийся столь скоро заслуживает прощение, что издалека встречает его отец и лобызает его, что есть знак священного мира; повелевает вынести ему первую одежду, то есть брачную одежду, не имеющий которой выгоняется с брачной вечери; дает перстень на руку его, что есть залог веры и печать Святого Духа: приказывает принести обувь, ибо празднующий Пасху Господню и едящий агнца должен иметь прикрытые ноги против всех нападений и зверей духовных и также укусов змия; приказывает заклать тельца; ибо Пасха наша, Христос, заклан за вас. Ибо, когда приемлем Кровь Господню, тогда возвещаем смерть Его. И поскольку Он однажды за всех пострадал, то прощаются нам грехи, когда приемлем таинство Тела Его   .
Затем велит привести откормленного теленка и заколоть его и предложить в пищу. Этот Телец — Сам Господь, Который выходит из сокровенности Божества и от находящегося превыше всего престола, и как Человек, явившись на земле, как Телец закала- ется за нас грешных, и как насыщенный Хлеб предлагается нам в пищу. К тому же Бог устраивает общую радость и пиршество со святыми Своими, по крайнему человеколюбию воспринимая свойственное нам и говоря: «приидите, станем веселиться» .
Отец принимает кающегося без укора, с распростертыми объятиями, являя Божественную и отеческую любовь. И дает ему одежду, то есть Святое Крещение, печать и обручение — благодать Всесвятого Духа, к тому же и обувь, чтобы отныне змеями и скорпионами не уязвлялись стопы его ног, но наоборот, сами сокрушали их головы. Потом Отец ради него с величайшей радостью закалывает откормленного тельца — Сына Своего Единородного, и дает причаститься Плоти и Крови Его.
Отец ради погибшего и обретенного сына заклал тельца упитанного. Бог ради погибшего и взысканного им грешника предал Сына Своего в жертву спасения, и в пищу жизни и веселия небесного   .
Образ тельца, с точки зрения церковных толкователей, придает притче не только христологическое, но и евхаристическое звучание. В древней Церкви все притчи, в которых упоминается совместная трапеза, включая притчи о брачном пире (Мф. 22:1-14), о званых на вечерю (Лк. 14:15-24) и о десяти девах (Мф. 25:1-13), понимались как образы Евхаристии. Притчу о блудном сыне Церковь поставила в этот же ряд, усмотрев в образах тельца и пира указание и на искупительный подвиг Сына Божия, и на таинство тела и крови Христовых. В соответствии с сюжетом притчи восстановление в сыновнее достоинство происходит поэтапно: через исповедание грехов, через прощение, получаемое от Бога и, наконец, через причащение, знаменующее собой полное и всецелое воссоединение с Богом, восстановление утраченного богосыновства.

Это значит, что, как скоро грешник в смиренном покаянии произносит на себя осуждение, Бог тайно на небесах и на земле чрез служителя таинства изрекает ему прощение; устраняет от него чувство наемника, работающего только ради воздаяния; облекает его в сыновнюю светлую одежду оправдания Христова, т. е. возвращает ему ту чистоту души, которая была получена им при крещении, дарует ему обручение, т. е. дары Духа Святого, дает его ногам готовность идти по пути правды и спасения (Фил.), т. е. дарует кающемуся грешнику силы Духа Св., которые он получил при миропомазании и потерял грехами, а с ними способность ходить по заповедям Божиим – жить добродетельно.

Едва же он произнес эти слова, выражающие смиренное раскаяние его, как отец, поспешно выйдя навстречу ему, принял его с любовью больше прежней и тотчас, миновав обе низшие степени, возвратил ему прежнее достоинство сына, не довольствуясь меньшими дарами. Поэтому и мы должны ускорять свое шествие, чтобы посредством никогда не перестающей благодати любви взойдя на третью степень сынов, почитающих своим все, принадлежащее отцу, удостоились воспринять на себя образ и подобие Небесного Отца и, следуя примеру истинного Сына Его, могли взывать: «все, что имеет Отец, есть Мое» (Ин. 16:15). Святой апостол по отношению к нам говорит: «все ваше: Павел ли, или Аполлос, или Кифа, или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, – все ваше» (1 Кор. 3:21–22). 

Вот здесь и доказательство в пользу обрядности при известных событиях жизни семейной и общецерковной: 2, 1 — 5; Мф. б, 17; 2 Цар. 12,20—21.

Отец не дал сыну договорить заготовленные и выстраданные им покаянные слова. Он тут же восстановил статус сына, не требуя от него никаких обещаний, не ставя никаких условий. Слугам велено принести ему самую лучшую, нарядную одежду. Хотя иногда греческое слово «про́тос» понималось как «прежняя, бывшая», это не подходит к контексту притчи, ведь отец устраивает в честь сына праздник. Перстень – это не только украшение, но и знак власти. Отец принимает сына и возвращает ему утраченные им права. Сандалии носили свободные люди, а не рабы. Их разрешалось носить в доме только хозяину, даже гости обязаны были снимать обувь при входе.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 360++

И вот он, голодный, грязный и оборванный, «встал и пошел к отцу своему». Вот уже окрестности родной страны но каждый знакомый холм и источник служили для него страшным укором; и тем более он должен был страшиться и стыдиться знакомых людей, которые могли увидеть его теперь в этом бедственном и жалком положении! Что же скажут отец и брат? Но отцовское сердце уже почувствовало приближение злополучнаго юноши. «И когда он был еще далеко, увидел его отец его, и сжалился; и побежав, пал ему на шею, и целовал его. Сын же сказал ему: «отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже не достоин называться сыном твоим». Он хотел добавить уже заранее приготовленную, просьбу: «прими меня в число наемников твоих»; но отец не дал договорить ему этого. Он тотчас же приказал принести лучшую одежду, одеть его, обуть и украсить перстнем; затем велел убить откормленнаго теленка для семейнаго пира и веселился с своими домашними о сыне, который для него «был мертв и ожил; пропадал и нашелся».

лучшую одежду. Оправдание по благодати.

перстень. Знак сыновства.

В себе же пришед рече: колико наемников отца моего избывают хлебы, аз же гладом гиблю? Востав иду ко отцу моему и реку ему: отче, согреших на небо и пред тобою, и уже несмь достоин нарещися сын твой, сотвори мя яко единаго от наемник твоих. И востав иде ко отцу своему. в дальнейшем течении притчи не всякая черта, взятая в отдельности, имеет высшее таинственное значение, но все частные черты в совокупности, в связном и оживленном рассказе, человекообразно представляют милосердие отца небесного к кающемуся грешнику, не только возвращающее грешной душе то, что она утратила через грех, но и усугубляющее ее новыми дарами благодати. Еще же ему далече сущу, узре его отец его и мил ему бысть, и тек нападе на выю его, и облобыза его. Рече же ему сын: отче, согреших на небо и пред тобою, и уже несмь достоит нарещися сын твой. Рече же отец к рабом своим: изнесите одежду первую, и облецыте его, и дадите перстень на руку его, и сапоги на нозе. И приведше телец упитанный заколите и ядше веселимся, яко сын мой сей мертв бе и оживе, и изгибл бе и обретеся, и начаша веселитися.

Отец бежит навстречу, бежит издалека. Христос умер за пас, когда мы были еще грешниками (Рим 5:8). Отец бежит навстречу: Он бежит и при этом Сам нисходит с небес и ступает на землю. Я не один, — говорит Христос, — по Я и Отец, пославший меня (Ин 8:16). Пал ему на шею (Лк 15:20) — это произошло, когда вся Божественная природа через Христа сошла к нам и воплотилась в человеке. И целовал его (Лк 15:20) — когда? Когда милость и истина встретятся, правда и мир облобызаются (Пс 84:11).

Он дал сыну лучшую одежду (Лк 15:22) — ту нетленную славу бессмертия, которой лишился Адам. Он дал перстень на руку его (Лк 15:22): этот перстень — почетный дар, знак свободы, печать духа, знамение веры, залог небесного брака. Послушай, что говорит апостол: я обручил вас единому Мужу, чтобы представить Христу чистою девою (2 Кор 11:2). И обувь на ноги (Лк 15:22) — для того, чтобы были обуты ноги возвещающего благую весть. Как прекрасны ноги благове- ствующихмир (Рим 10:15, Ис 52:7).++ Петр Хрисолог, Собрание проповедей 5.++

***

Восстановление сыновства

И дайте перстень на руку его (Лк 15:22). Отеческая любовь не довольствуется тем, чтобы простить вину сына, она стремится вернуть ему и прежние почести. <...> Сколь бедным возвратился тот, кто ушел богатым! От всего имущества у него не осталось даже обуви на ногах. И дайте... обувь на ноги (Лк 15:22): чтобы даже ноги его не были опозорены наготой и чтобы, уже в обуви, он возвратился к прежней жизни.

Ответом на эти недоумения и злость фарисеев стали три притчи, которые принято называть притчами о покаянии: о заблудшей овце, о потерянной драхме и о блудном сыне (Лк. 15:3–32) Покаянный смысл притчи о блудном сыне подтверждает богослужебное использование: неделя о блудном сыне – одна из подготовительных недель к Великому посту.. У всех трех притчей есть общая, связанная с покаянием черта: они показывают, что покаяние грешника всегда желаемо и вызывает великую радость на небе «Почему же радость [на небесах бывает больше о грешниках, приносящих покаяние, чем о праведниках, которые не согрешили? Потому, что радость обыкновенно бывает после печали. Итак, поскольку печаль бывает у тех, которые согрешили, то пусть будет и радость им, когда они раскаиваются… Но как радость, так и печаль суть чувствования души; как же могут печалиться и радоваться на небесах? А именно, «печалью на небесах» называется то, что грешники осуждены за грехи, дабы и мы поражались скорбью. Ибо если наши грехи печалят Ангелов, то насколько более нам самим надлежит раскаиваться в них?» (Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 14. С. 205).]; все три притчи говорят о том, что Богу дорог каждый человек и Он стремится спасти погибающие души: как пастух – пропавшую овцу, поэтому он идет в горы и подвергает себя опасности ради нее; как бедная женщина – потерянную драхму, поэтому она не успокаивается, пока не выметет весь дом и не найдет потерянную драхму; как отец – оскорбившего его сына, на возвращение которого отец тем не менее надеется и ждет его, поэтому сам выходит навстречу сыну, показав желанность его возвращения («когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его» – Лк. 15:20), и, простив сыну грех, возвращает ему сыновнее достоинство, велев одеть нарядно и устроить пир, чтобы со всеми разделить свою радость. Эта притча показывает, что на уход человечества от Бога (грехопадением прародителей и личными грехами) Бог ответил любовью, открывшей для всех людей возможность прощения и спасения: «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее… Ибо нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф. 18:11, 14).

Грешная душа, страхом и печалью сокрушенная! Представь внутренним своим очам, как благоутробный отец, в притче евангельской упоминаемый, младшего своего сына, от заблуждения возвратившегося, принимает! Как любезно еще издалека смотрит на него, как встречает его, как падает на шею ему, как обнимает и целует его! Как повелевает рабам своим принести лучшую одежду и одеть его, и дать перстень на руку его и сапоги на ноги, и велит всей своей семье радоваться и веселиться о нем! «Ах, сын мой возвратился ко мне! Сын мой целым и невредимым пришел ко мне! Этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15:20-25). Так Бог, Небесный Отец, любезно принимает грешника кающегося, и с сокрушением сердца приходящего к Нему, а грехов и беззаконий не вспоминает ему, и велит всей небесной Своей семье радоваться о нем. Так, – говорит Господь, – «бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15:10). И воистину так и есть. Если ради грешника Сына Своего не пощадил, а на смерть предал, как грешника кающегося не примет? «Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего» (Рим. 8:32)? Как не помилует нас, просящих у Него милости? Как не примет нас, обращающихся к Нему? Как не отпустит нам согрешений наших? Как не спасет нас? «Если Бог за нас, кто против нас?» (Рим. 8:31). «Бог спасения нашего, Бог наш – Бог во спасение» (Пс. 67:20-21). Не так отец, не так мать над больным чадом своим умилостивляется, как Милосердный Бог умилостивляется над грешником, в сокрушении и в болезни сердца к Нему воздыхающем. Тогда мятется утроба Его над ним, тогда милуя помилует его. Ибо каково величество Его, такова и милость Его. Слава щедротам Его! Слава благости Его! Слава человеколюбию Его! «Буди имя Господне благословенно отныне и до века! Хвалите Господа, все народы, прославляйте Его, все люди; ибо утвердилась милость Его на нас, и истина Господня пребывает вовек. Приидите, грешники, и припадем, и восплачем пред Господом, сотворившем нас; ибо Он есть Бог наш, и мы – народ паствы Его и овцы руки Его. Ибо у Господа милость, и многое у Него избавление, и Он избавит Израиля от всех беззаконий его» (Пс. 116:1-2, 94:6–7, 129:7–8). Отсюда видишь, христианин, кому Евангелие с утешением своим приличествует, а именно, не блудникам, не прелюбодеям, не ворам, не хищникам и не грабителям, и не прочим людям, беззаконно живущим. Им говорится: «Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость – в печаль» (Иак. 4:9). Когда это сделают, тогда и они Евангелием, как после поста пищей, утешаться будут. Тогда и их уязвленному сердцу Евангелие, как живительный пластырь к ране, приложится. Кому же Евангелие приличествует? Ответ: грешникам, от грехов обратившимся к Богу, за содеянные грехи болезнующим, суда Божиего боящимся, печалью сокрушенным, милости Божией ищущим и со смирением к Нему припадающим. Поэтому написано: «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1:15). Видим, что прежде покаяние предлагается, а потом Евангелие. Без покаяния Евангелие никакой пользы не принесет. Евангелие утешение нам приносит. Но на что утешение тому, который не имеет печального и сокрушенного сердца? И это есть то, что Христос Господь говорит о Себе: «Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем» (Лк. 4:18). Видишь, кому Христос благовествует. Покайся, и обратись от грехов к Богу, и имей сокрушенное сердце. Тогда и тебе Евангелие святое будет приличествовать, как язве телесной живительный пластырь.
            

Утверждает его в чувстве смиренной преданности, устраняя от него чувство наемника, работающего только ради воздаяния, облекает его в сыновнюю светлую одежду оправдания Христова; дарует ему обручение Духа; дает его ногам готовность тещи по пути правды и спасения.