Евангелие от Луки 10 глава 37 стих

Наш ближний

Потому и Сам Господь и Бог наш пожелал называться нашим ближним. Ведь Самого Себя обозначает Господь Иисус Христос в лице пришедшего на помощь лежащему полуживым на дороге человеку, избитому и покинутому разбойниками. И пророк в молитве говорит: Как ближнему, как брату нашему, так я сострадал (Пс 43:14, LXX). Но поскольку божественная сущность превосходнее и выше нашей природы, то заповедь, по которой мы должны любить Бога, отделяется от предписания любви к ближнему. Ведь Он явил нам милосердие по Своей благости, а мы должны оказывать милосердие другу ради Него; то есть Он помиловал нас, чтобы мы наслаждались, а мы милуем друг друга, чтобы наслаждаться Им. Поэтому все еще кажется двусмысленным, когда мы говорим, что наслаждаемся той вещью, которую любим ради ее самой, и надлежит нам наслаждаться лишь той вещью, благодаря которой мы делаемся блаженными, а всеми прочими вещами пользоваться.

Вступая в города, где проповедовали апостолы, Господь снова стал встречаться с фарисеями, получал от них вопросы и давал ответы, обличал их лукавство и лицемерие, тщеславие и корыстолюбие.

Что нужно мне сделать, чтобы спастись? спросил Его в одном месте законник. Господь в ответ спросил: а чего требует от тебя закон? Законник отвечал: любви к Богу и ближнему. (Так в последствии Господь сокращал весь закон в две заповеди).

Ответ был правилен и Господь требовал, чтобы он только заботился об исполнении этих заповедей. Тщеславный законник, желая показать, что он не только знает закон, но и исполняет, – и в тоже время, вероятно, по указанию Господа, обращая особенное внимание на последнее из этих требований, предложил еще вопрос: а кого должно считать под именем ближнего? – Господь отвечал на это притчею о Самарянине, которая раскрывала, что естественное чувство, сохраняющееся во всяком (даже Самарянине), указывает в каждом, требующем помощи, нашего ближнего – без различия веры, звания и происхождения.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 156++

Любовь ко Христу

Так как нет никого, кто был бы ближе Того, Кто исцелил наши раны. Возлюбим же Его как Господа, возлюбим Его как Ближнего. Ведь нет ничего ближе, чем голова частям тела. А ещё возлюбим того, кто подражатель Христа, возлюбим того, кто единством тела сострадает нужде другого.

Ответ на него очевиден, но законник не может понудить себя произнести ругательное слово «самарянин» и отвечает описательно: «Оказавший милость ему». Пытаясь оправдаться, он оказывается посрамленным вдвойне – вопрос о том, кто мой ближний, Христос обращает к нему самому, только теперь это звучит иначе: «а для кого я являюсь ближним?», «кто нуждается в моей помощи?»

О таком изменении перспективы авва Дорофей говорит: «Не требуй любви от ближнего, ибо требующий ее смущается, если ее не встретит; но лучше ты сам покажи любовь к ближнему, и успокоишься, и таким образом приведешь и ближнего к любви». Неразрывность связи любви к Богу и любви к ближнему отражена в словах апостола Иоанна Богослова: Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (1 Ин. 4:20).

Любовь к ближним – не просто одна из добродетелей, а зеркало наших отношений с Богом. Притча заставляет законника задуматься, все ли нормально в его отношениях с Богом (вспомним, что первая заповедь не вызвала у него недоумения). Христос обращает этот вопрос и к нам: наше христианство – одни лишь возвышенные слова или дела, может быть, невзрачные, непонятные для равнодушных окружающих, но угодные Богу?

Святой праведный Иоанн Кронштадтский, размышляя о соотношении любви к Богу и любви к ближнему, говорит: «Опытом доказано, что не любящий ближнего не может любить Бога, неблагодарный людям не может быть благодарным Богу. Ограниченному, малому, ничтожному существу, каков человек, с ограниченного, малого нужно и начинать и, при Божьей помощи, идти к менее ограниченному, к высшему. Ты имеешь жену, друзей, родственников? Научись прежде отдавать им должное и потом уже будешь в состоянии отдавать должное всем людям и Самому Богу».

В Евангелии от Луки читаем: И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым (Лк. 6:32–35). Тем самым Христос говорит: если мы любим только людей из нашего собственного окружения, единоверцев, единоплеменников и т. д., в этом для христиан нет никакой заслуги – ведь точно так же поступают и все остальные. Понятие «ближний» для христиан намного шире – ближним, согласно притче, может и должен стать для нас каждый. И наоборот, быть ближним означает любить другого человека без всяких предварительных условий. Этой притчей, как и всей Своей земной жизнью, Христос призывает верующих в Него стать ближними тем, кто нуждается в их помощи.

Тогда совершение дел милосердия будет не возлагаемой на нас обузой, но величайшей радостью, о которой говорит святой праведный Алексий Мечёв: «Случай сделать добро кому‑либо есть милость Божья к нам. Поэтому мы должны стремиться всей душой послужить другим. А после всякого дела любви так радостно, так спокойно на душе, чувствуешь, что так и нужно делать; хочется еще и еще делать добро. После этого будешь искать, как бы еще кого обласкать, утешить, ободрить. А потом в сердце такого человека вселится Сам Господь: …Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14:23)».

В заключение Христос говорит законнику: «иди, и ты поступай так же», указывая на необходимость конкретных дел для достижения жизни вечной. Мы видим, что законник прекрасно знал текст Библии, но только умом, а не духом и сердцем. Есть знание ради знания, которое, по словам апостола Павла, «надмевает» (см.:1 Кор. 8:1), но есть и другое, которое применяется в жизни. Отвечая на вопрос о ближнем, Христос порицает поверхностно‑интеллектуальное истолкование Писания.

Святой Петр Дамаскин говорит о широко распространенном «пассивном» отношении верующих к слову Божьему: «Мы написанное (то есть Библию) положили у себя на окнах. Если же и хотим прочитать, не упражняемся даже и в том, чтобы понять сказанное и исполнять на деле; но или читаем как что‑нибудь ненужное, или думаем, что делаем нечто великое, и возносимся, не зная, что мы заслужим большее осуждение, если не будем исполнять».

Подобно законнику, мы живем, исходя из собственных стандартов, выстраивая эклектическую систему ценностей, беря немного из Евангелия, немного из своего житейского опыта, немного из того, что предлагает нам мир, пытаемся усидеть на двух стульях, быть христианами, но при этом не выделяться на общем фоне.

Наверное, сегодня эта притча звучала бы иначе: на месте милосердного самарянина был бы человек «неславянской» национальности или инославной конфессии. Однако Христос говорит нам, что Богу нужна не просто формальная ортодоксия (греч. «правильная вера») слов – она должна сопровождаться ортопраксией (греч. «правильное дело»), конкретными делами любви. Автор четвертого Евангелия, Иоанн Богослов, которого называют «апостолом любви», выразил это так: Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев. А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, – как пребывает в том любовь Божия? Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною (1 Ин. 3:16–18).

Святой Иоанн Кронштадтский говорит о конкретном воплощении этой заповеди: «Что значит любить ближнего, то есть всякого человека, как себя самого? Значит почитать другого так, как желаешь, чтобы почитали тебя, не считать никого чужим, а своим, своим братом, своим членом, а христианина и членом Христовым; его благо, его спасение считать своим благом, своим спасением; радоваться его благополучию, как своему, скорбеть о его несчастии, как о своем; стараться об избавлении его от беды, напасти, бедности, греха так, как я постарался бы о своем избавлении. Любить ближнего, как себя, – значит уважать его, как себя; не думать о нем недостойно, низко, без причины к тому с его стороны, не иметь на него никакого зла; не завидовать ему, а всегда доброжелательствовать, снисходить к его недостаткам, слабостям, покрывать его грехи любовью, как желаем, чтобы снисходили к нашим недостаткам. Любить ближнего, как себя самого, – значит молиться за живых и умерших, родных и неродных, знакомых и незнакомых, за друзей и врагов, все равно как за себя, и желать им столько же добра, спасения души, сколько себе». Оглянемся вокруг себя, и мы без труда увидим, что наша жизнь полна самыми разными людьми, нуждающимися в нашей помощи и поддержке, – нашими ближними.

Понял это и законник, искушавший Иисуса; но все-таки гордость, еврейская помещала ему назвать самарянина ближним еврею, попавшемуся разбойникам, и на вопрос — кто из этих троих... был ближний попавшемуся разбойникам? — отвечал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал: «Иди, и ты поступай так же по отношению ко всем без исключения людям, и в таком только случае можешь рассчитывать на Жизнь Вечную».

Тогда Иисус и сказал законнику: «Иди, и ты поступай также», буквально «иди, и ты твори такожде». И снова подчеркивается этот глагол дела, действия - твори. Эго напоминает нам слова проповеди Иисуса Христа: « И якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде.» (Лк. 6:31). Слова Иисуса Христа показывают, что означает Его вера и вера Его последователей в ее практическом изме рении. Пророческая критика Иисуса направлена против формального культа, лишенного любви и человечности, против заботы о соблюдении буквы Закона и забвения о его духе, против всей ветхой системы богопочнтапия. Вспомним слова Иисуса Христа, ч то именно «фарисеи и законники отвергли волю Пожню (Лк. 7:30); это им, законникам. Он говорил: «Горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимьи; а сами и одним перстом своимне дотрагиваетесь до них» (Лк 11:30); это законники были недовольны исцелениями Иисуса, ссылаясь на заповедь о субботе (Лк. 14:1-0).

Уже Закон говорил, что милость и любовь могут простираться не только на своих, по и на чужаков-нришельцев: «Пришлец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби, его, как себя; ибо и вы были пришельцами в земле Египетской» (Лев. 19:34). Согласно Иисусу Христу, этика любви должна превосходить обычаи гостеприимства, она должна распространяться даже на врагов. В притче о милосердном самарянине Иисус Христос продолжает пророческую критику Израиля и излагает социальный смысл веры в Бога. «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф 5:16).

Но эта история на самом деле не так проста, как кажется на первый взгляд. Речь в ней идет о том, что в обычной жизни подчас просто невозможно. Легко, хотя и не всегда, «полюбить» человека твоего круга или окружения. Но в притче говорится о представителях двух групп людей, которые известны не как добрые соседи, а как заклятые враги. Для слушателей Иисуса представить себе, что самарянин помогает иудею, - это все равно как увидеть волка, заботящегося о ягненке. И потом)7 слова «делай так же» невозможно понимать как заповедь какого-то закона, которая, хотя и трудновата для исполнения, но все-таки исполнима. Нет, совершенно ясно, что одними усилиями доброй воли инстинктивная вражда и ненависть между разными людьми, разными народами - непреодолима. Волку, при всем его желании, не стать ягненком, и наоборот. Путь следования за Иисусом не означает какого-то взятого на себя обязательства, не означает принуждения себя следовать какому-то новому закону. Законник спросил Иисуса: «Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» Но ведь чтобы «наследовать» жизнь вечную, надо «быть наследником». Никакие собственные усилия и насилие над собой, над своими инстинктами и своей волей «наследником» тебя не сделают. Наследником надо родиться! Только родившись заново благодатью Святого Духа и верой, мы можем действительно, без всякого принуждения, сердцем исполнить заповедь Христову о любви и к ближним, и к дальним. Своими усилиями исполнить эту заповедь невозможно. Как и Спаситель сказал: «Человекам, это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19:26).

Наши ближние

Некоторые думают, что ближний — это брат, или сосед, или родич, или кровный родственник. Но Господь наш учит в Евангелии в этой притче, где некто спускается из Иерусалима в Иерихон... Посему все люди — нам ближние, и мы никому не должны делать зла. Если же мы понимаем под ближними братьев и родичей, то, значит, нам позволено делать зло чужим? Но да не будем так веровать! Все мы, люди, друг другу ближние, ибо один у нас Отец.

Притча является толкованием на ветхозаветную заповедь, процитированную законником: «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18). Но толкование выходит за рамки ответа на вопрос: «А кто мой ближний?». Задав этот вопрос, законник, вероятно, ожидал получить в ответ список, содержащий те или иные категории лиц и, следовательно, исключающий из числа ближних другие категории. Кроме того, он мог надеяться получить ответ на вопрос, указывает ли слово «ближний» только на представителей израильского народа, или это слово следует понимать шире.
Ответ, который законник получает от Иисуса, полностью изменяет перспективу, в которой следует рассматривать изначально заданный вопрос: «А кто мой ближний?». Из притчи вытекает, что ближним является всякий, кто нуждается в помощи: так можно сформулировать содержащийся в ней урок, если всех ее действующих лиц рассматривать со стороны. Однако Иисус хочет, чтобы законник отождествил себя с пострадавшим, о котором шла речь, взглянул на ситуацию не извне, а изнутри. Поэтому вместо прямого ответа на вопрос Он Сам задает вопрос законнику о том, кто из трех — священник, левит или самарянин — оказался ближним для человека, ставшего жертвой разбойников. Законник прекрасно понимает смысл вопроса и смысл притчи, но он не может переступить через себя и произнести слово «самарянин» в положительном ключе, поэтому он отвечает описательно: «оказавший ему милость».
Христоцентризм притчи
Милосердный самарянин в притче символизирует Самого Христа. Блаженный Августин отмечает, что, отвечая на вопрос иудеев «не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин и что бес в Тебе?» (Ин. 8:48), Иисус отвергает только второе обвинение, но не первое. Августин объясняет это тем, что в притче под милосерд 
ным самарянином понимается Сам Христос: «Он Сам подошел к раненому человеку, Он Сам оказал милосердие и поступил, как ближний, по отношению к тому, кого не счел чужим»1.
Ориген был первым, кто предложил развернутую аллегорическую расшифровку всех основных элементов притчи: человек, попавший в руки разбойников, это адам; Иерусалим — рай, а Иерихон — мир; разбойники — враждебные силы; священник — закон, левиты — пророки, а самарянин — Христос; раны — это непослушание; осел — тело Господне   ; гостиница, принимающая всех, кто хочет войти, это Церковь, а обещание самарянина вернуться — символ Второго пришествия Спасителя . Похожее толкование, еще более детализированное, мы находим у августина .
Столь подробная расшифровка всех деталей притчи может показаться искусственной. Однако она произрастает из того изначального посыла, который заложен в отождествлении милосердного самарянина с Христом. Такое отождествление вряд ли пришло бы в голову первоначальным слушателям притчи, но в церковной традиции именно такая интерпретация притчи стала основной. Милосердный самарянин — это Сын Божий, сжалившийся над бедствующим человеческим родом, терзаемым страстями, грехами и бесовскими влияниями. Он пришел к падшему, измученному и израненному человеку, взвалил его на Себя и понес. Он принес его в Церковь, где создал все условия для его духовного исцеления и полного восстановления в первозданное состояние. И пообещал снова прийти, чтобы убедиться в том, что человек действительно полностью исцелился.

Кто убо от тех триех (из сих троих) и пр. Этим вопросом Господь заставляет самого книжника ответить на вопрос, который он предложил Ему: Кто мой ближний? Сотворивый (оказавший) милость с ним (ему), т. е. самарянин. Законнику трудно было произнести слово самарянин, поэтому так и ответил он Господу. Таким образом, законник сам решил вопрос: кто ему ближний, решил, несомненно, верно, не так, как прежде думал – ошибочно. Оказалось, что, по учению Христову, ближний нам – всякий человек, даже ненавистник, враг наш. Иди и ты твори такожде (поступай так же), т. е. оказывай милость всем страждущим и нуждающимся в милосердии, без разбора, кто бы они ни были: тогда и ты будешь ближний всем, и тебе будут ближние все.

Притча о милосердом самарянине имеет еще следующий смысл: под видом пострадавшего от разбойников представляется вообще человек в его греховном состоянии; под именем священника и левита – ветхий закон с его служением, бывший не в состоянии доставить человеку всю помощь ко спасению, а под именем самарянина – Христос Спаситель, Который подал нам животворное врачевство Святых таинств. (Сл. митроп. Филарета).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 265++

«Кто же из этих троих, — спросил Иисус Христос законника, — был ближний попавшемуся разбойникам?» Законник, конечно, не был настолько тупоумен, чтобы не видеть — кто; однакоже, чувствуя, что он никак не может включить в понятие ближняго ни самарян, ни язычников, не имел достаточнаго мужества и откровенности выговорить <самарянин», а употребил жалкий обиняк: «оказавший ему милость». «Иди, сказал ему Христос; и ты поступай так же».

Притча о милосердном самарянине – одна наиболее важных притч Иисуса Христа, ибо она, как молния, озарила божественным светом тьму человеческой жизни, полной вражды и ненависти, превозношения одних над другими. Вражда была законом жизни древнего времени, когда уважали только силу, а о милосердии никто не помышлял. А Господь дал понять, как надо перестроить жизнь, чтобы наше поведение было спасительным и богоугодным. Он учил, что в основу нашего отношения к людям мы должны положить милосердие и любовь.

Самаряне были для иудеев народом презренным, отверженным, они не считались «ближними». Но Господь Своей божественной притчей заставил законника, спросившего, кто ближний его, самого признать, что именно самарянин был таковым, а не безжалостный иудейский священник и левит.

Вражда и сила в отношениях между людьми и между целыми народами остаются и поныне, через столько лет после Рождества Христова, таким же всеобщим законом поведения, как в ветхозаветные времена. Притча Христова научила истинному пути только тех, кого поразила она как некое божественное откровение, кто принял в сердце свое слово Христово, под конец сказанное книжнику: «Иди, и ты поступай так же» (Лк. 10:37). Лишь немногие, подлинные христиане, поняли все глубокое значение этой притчи. Они, возлюбившие Господа всем сердцем, теперь составляют новый, небывалый пример сообщества людей, объединенных верой во Иисуса Христа, горящих любовью к Нему, руководствующихся в своей жизни Его святыми заповедями.

Я скажу словами великого апостола Павла что в этом новом христианском сообществе нет уже «иудея, ни язычника, нет раба, ни свободного, нет мужеского пола, ни женского, ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28). К нему принадлежат люди разных народов, обычаев, разного образования, силы ума. Именно любовь ко Господу объединяет их неразрывными узами, о чем говорит святой апостол Павел в Послании к ефесянам: «Они, прежде бывшие язычниками или иудеями, были далекими, а теперь стали близкими. Кровью Христовой стали близкими. «Ибо Он есть мир наш., соделавший из обоих одно и разрушивший стоящую посреди преграду"" (см. Еф. 2:12–14).

Много преград воздвигли люди между собой, отгородились одни от других, не хотят знать друг друга. Только тех, кто вместе с ними за их перегородкой, считают близкими, а тех, кто вне, – ненавистными. Господь же упразднил вражду плотью Своей, а закон – учением; Кровью Своею разрушил стены, которые вновь возникают между людьми. Но многие и знать не хотят о разрушении этого средостения, не верят во Христа и ни во что ставят Крест Его.

Вот что иное, неслыханное ранее, принесла миру притча Христова о милосердном самарянине. Ее Господь рассказал нам, желая показать, что в основу нашей жизни, в основу отношений между народами должна быть поставлена доселе неведомая миру норма – милосердие. И только тогда, когда мы примем эту норму, заменив ею старые, забудем вражду и ненависть, только тогда воцарится мир на земле.

Евангельские отношения между людьми так святы потому, что Иисус Христос заповедал нам быть «совершенными, как совершен Отец» наш "Небесный" (Мф. 5:48). Чем обнаруживается совершенство Отца нашего Небесного? Его любовью, ибо «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8, 16), и милосердием, как о том упомянуто во многих местах Священного Писания. «Благ Он, и милосерд, и праведен» (Пс. 111:4). «Он благ и милосерд» (Иоил. 2:13). И Сам Христос заповедал нам: «Будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд» (Лк. 6:36). Это главное, чего Он от нас требует. На Страшном Суде Он призовет творивших дела милосердия: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34). А тем, которые, будучи стяжателями, пребывали в богатстве и не хотели им делиться со страждущими, громогласно повелит: «Идите от Меня, проклятые, в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41). Ведь еще в древности было заповедано то, что и доныне кажется многим недоступным: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя. (Мф. 22:39; Мк. 12:31). Если заповедано, значит возможно.

Великий святитель Иоанн Златоуст сказал удивительные слова о милосердии: «В милосердии находится правда, и правда – в милосердии». Ведь разве есть правда в том, что мы, имея достаток и даже избыток земных благ, равнодушно смотрим на ближних наших, голодных и раздетых? Только тогда будет правда в сердцах наших, когда обделенные и гонимые будут возбуждать в нас сострадание. Правда в том, чтобы мы любили своих ближних.

В другом месте свт. Иоанн Златоуст говорит: «Кто не имеет милосердия, тот перестает быть и человеком». Как можно перестать быть человеком? А разве не видите, когда читаете газеты и каждый день с ужасом узнаете о тех нестерпимых зверствах, которые творят в Корее люди, чуждые милосердия? Называя их дела зверствами, мы сопоставляем их со зверями, значит, кто не имеет любви, становится извергом – зверем.

И еще святитель Иоанн пишет: «Без милосердия нельзя обойтись в преддверии царствия небесного». Даже к преддверию подойти нельзя тому, кто немилосерден с ближним, питает к нему лишь ненависть и злобу. А мы, смиренные христиане, неужели не содрогнемся, услышав, что будет, если не творить дел милосердия?

Будем же помнить всегда эту великую Христову притчу о милосердном самарянине. Будем помнить, что Кровью Своею Он разрушил все преграды между людьми, сделавшими Крест Его своим знамением, а заповеди – законом жизни. Будем помнить и древнюю заповедь закона, данного Богом за тысячи лет до Рождества Христова: «люби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими» (Втор. 6:5); «люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18).

Да оправдаемся милосердием на Страшном Суде Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает честь и поклонение со Пресвятым Его Отцом и Животворящим Его Духом. Аминь.

19 ноября 1950 года

Творящий милость

Он учит, что никто не является ближним, кроме того, кто хотел соблюдать заповеди и подготовиться, чтобы стать ближним всякому человеку, нуждающемуся в помощи. Ведь это именно то, что излагается в конце после притчи. Кто же из них оказался ближним того, кто попался разбойникам? Ни жрец, ни левиты не стали его ближними. Но, как сказал сам учитель закона, тот, кто сотворил ему милость, и был его ближним. Поэтому Спаситель и сказал: Иди и поступай так же (Лк 10:37).

Для чего Христос отвечает притчей, почему нельзя было просто и прямо ответить? Господь делает так, чтобы законник сам дошел до ответа. Когда Христос после притчи спросил: «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?»(Лк. 10:36) – законник хотя и не смог заставить себя сказать слово «самарянин», так как иудеи считали самарян почти язычниками и гнушались общением с ними, но ответил правильно: «Оказавший ему милость». Иисус сказал: «Иди, и ты поступай так же» (Лк. 10:37) – и тем самым перевернул вопрос о ближнем с головы на ноги: не «кто мой ближний», а как самому стать ближним любому человеку. Образ самарянина как главного героя притчи подчеркивает, что истинное представление о «ближнем» не должно быть связано с национальными и религиозными различиями.

 Господь внушает нам этою притчею, что мы должны обращаться с каждым человеком, как с близким к нам, и оказывать услуги и любовь всем и каждому.

  Кого означает человек, который попался разбойникам? – Всякого, кто только терпит нужду или огорчение.

  Кого изображаешь иудейский священник и левит? – Они изображают тех, которые не имеют сострадания к ближнему, или по крайней мере не заботятся об оказании ближнему помощи.

  Имел ли этот бедный человек право ожидать от них помощи? – Да: потому что они были его соотечественники, и притом служители Божии.

  Кого должно разуметь в лице самарянина? – Человека, преисполненного любви и сострадания к другим и готового благотворить каждому.

  Мог ли бедный человек, избитый разбойниками, рассчитывать на помощь самарянина? – Нет, не мог, потому что между иудеями и самарянами была постоянная вражда.

  Чему же научает нас поступок самарянина? – Научает любить врагов наших, и творит добро ненавидящим нас. Лк. 6:27.

  Как он обращается с бедным человеком? – Он отдает ему и время и деньги, он обмывает и перевязывает его раны, он привозит его в гостиницу, и дает деньги хозяину гостиницы, чтобы он позаботился о нем...

  Чему пример этот нас научает? – Тому, что мы не должны жалеть для пользы ближнего ни времени, ни денег, ни трудов.

  Что здесь сказано каждому из нас? – Иди, и ты поступай также.

  Кто нам представляется главным лицом в этой притче? – Иисус Христос: Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом. Деян. 10:38.

  Какими словами Спаситель нас поощряет к делам благотворения? – «И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя Мое; истинно говорю вам, не лишится награды своей.» Мф. 10:4.

Тексты, относящиеся к притче о самарянине

1. Да не отвратиши сердца твоего, ниже сожмеши руки твоея пред братом твоим требующим. Втор. 15:7.

2. Иже убо имать богатство мира сего, и видит брата своего требующа, и затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нем? 1Ин. 3:17.

3. Любите враги ваша, и благотворите, и взаим дайте, ничесоже чающе. Лк. 6:35.

4. Поминайте юзники, аки с ними связани: озлобляемыя, аки и сами суще в теле. Евр. 13:3.

5. Благословенье погибающаго на мя да приидет. Иов. 29:13.

6. Блажени милостивии: яко тии помиловани будут. Мф. 5:7.

7. Понеже сотвористе единому сих братий моих менших, мне сотвористе. Мф. 25:40.

 Иди, и ты твори такожде (Лк. 10:37).
Собранным в одной из обителей обширной области Царского милосердия, о чем ближе нам и помышлять и говорить как не о милосердии? Здесь можно порадоваться о действиях милосердия, можно и поучиться изобретательному искусству милосердия. Но мы должны преимущественно учиться у одного Учителя. «Един бо есть ваш учитель Христос», по Его собственному слову (Мф. 23:8).
Христос Спаситель, изъясняя заповедь о любви к ближнему и разрешая вопрос: кто есть ближний, в притче о впадшем в разбойники указал образ милосердия, и сказал вопрошавшему, и даже доныне говорит в Евангелии каждому из нас: «иди, и ты твори такожде».
Посмотрим на сей образ милосердия.
Некто шел от Иерусалима к Иерихону. На него напали разбойники, обнажили его, изранили, оставили едва живого. Проходившие тою дорогою, священник и левит, видели его и прошли мимо. Но проходивший самарянин, увидев его, сжалился, перевязал его раны, возливая на них елей и вино, посадил его на животное, на котором ехал сам, привез его в гостинницу, продолжал и здесь пещись о нем, а отходя поручил продолжать сие попечение гостиннику, которому и дал на сие два сребреника, обещаясь заплатить и то, что сверх сего издержано будет. Христос Спаситель, заставив совопросника признать в лице и действии самарянина разрешение вопроса, кто есть ближний, и исполнение заповеди о любви к ближнему, сказал наконец: так поступай и ты. «Иди, и ты твори такожде».
Непонятным показаться может, почему в образец милосердия избран не какой-нибудь «воистину израильтянин, в немже льсти несть» (Ин. 1:47), но самарянин, по-видимому, неблагородное порождение от смешения иудейства и язычества? Почему, напротив, образ немилосердия представлен в священнике и левите? Неужели сей род людей более других склонен к жестокосердию? Для чего упоминается о дороге от Иерусалима к Иерихону, когда нужно было только показать дело милосердия, которое равно прекрасно, на какой бы дороге ни совершилось? – Чтобы не оставить в умах ваших недоумения о сих вопросах, побуждаюсь упомянуть о таинственном знаменовании рассматриваемой притчи, к которому, может быть, сими самыми вопросами приведены были некоторые из святых Отцев.
«Иерусалим», город мира, есть образ благодатного царствия Божия. «Иерихон», город роз, есть образ мира с его прелестями. Человек, который «схождаше от Иерусалима во Иерихон» , был праотец Адам, когда он неосторожно нисходил своими помыслами от духовных красот царствия Божия к прелестям чувственного мира. «Разбойники» суть духи злобы и лукавства, которые «обнажили» человека от одежды чистоты и света, и его дотоле здравое и несмертное существо покрыли «язвами» греха и тления. «Священник» и «левит» (Лк. 10:30-32), которые видели раненого и полумертвого, но не помогли ему, означают то, что ветхий закон и жертвы бедственное состояние человека грешника представляли только видимым и ожидающим помощи, но не изцеляли его. Милосердователь, по выражению церковных песней, «не от Самарии, но от Марии возсиявший», есть Христос. Он возливает на душевные раны человека грешника «елей» милости, утешения, прощения и «вино» благодатной силы животворной, радостотворной, укрепляющей, и как «обязанием», совершенно покрывает оныя Своею добродетелию, Своею крестною заслугою. «Гостинница», в которой продолжается и совершается исцеление от ран греховных, есть Церковь. «Гостинник» есть образ служителей Христовых В Губерн. Вед.: «Таин Христовых». . «Два сребреника» (Лк. 10:34-35), для продолжения врачевания и питания врачуемого, суть два Завета Божественных Писаний, которые благоразумно употребляющим неоскудное приращение сокровища премудрости и благодати готов подавать Милосердователь Христос.
Коснувшись сего таинственного толкования притчи, может быть, неизлишнего для желающих испытывать глубины словес Христовых, возвращаюсь к рассматриванию ближайшего и более открытого, нравственного значения оной.
Надобно принять в рассуждение, что вопросившему: кто есть ближний, дает ответ Сердцеведец, Который не только слышит его слова, но и видит его мысли, настоящие и готовые родиться. Да и по самому вопросу можно примечать, что совопросник хотел им запутать понятие о люблении ближнего, как самого себя. Неужели, – думал он, вероятно, – неужели должно любить, как самого себя, и таких людей, как самаряне и язычники, наравне с избранными членами избранного народа Божия? Дабы разрушить сию мечту народной гордости и презрения к людям, поставляемую на место любви к ближнему, и преподать учение о истинной, всеобщей любви к ближнему, Христос Спаситель благоволил показать, что и между избранными, повидимому, членами избранного народа могут быть люди, которыми совсем нельзя гордиться, и в племени неизбранном могут найтись люди, которых нельзя не уважить. Для сего указал Он образ немилосердия в иудейском священнике, а образ милосердия в самарянине.
Теперь посмотрим, как должно нам поступать, чтоб исполнить повеление Господне: «иди, и ты твори такожде».
Как поступил самарянин, когда нашел на дороге ограбленного, израненного, полумертвого? – «Видев его милосердова» (Лк. 10:33). Не сказал он в сердце своем: «это иерусалимлянин, один из тех, которые «не прикасают...ся самаряном» (Ин. 4:9); что жалеть о тех, которые нас презирают?» – Нет, в страждущем он не хотел видеть человека чуждаого, или неприязненного, но видел только человека, и почувствовал жалость; страдания ближнего отозвались в его сердце.
«Иди, и ты твори такожде». Не проходи мимо бедствующего и страждущего без внимания; не смотри на него холодным оком; не скажи: он не из тех, которые возбуждают сочувствие. Он человек; и он страждет: чего более для возбуждения твоего сочувствия? Не случается ли, что когда пред глазами нашими нож врача действует над телом больного, для нас постороннего, сердце наше невольно стесняется? Видишь ли, что ты невольно, природно, как бы телесно сострадателен: как же тебе не быть сострадательну душевно, свободно, рассудительно?
Что еще сделал со впадшим в разбойники сострадательный самарянин? «Приступль, обяза струпы его, возливая масло и вино» (Лк. 10:34). Не остановился на одной мысли о его жалком положении, на одном чувствовании сострадания к нему; но немедленно приступил к делу, чтобы оказать помощь, какая страждущему потребна, какая со стороны состраждущаго возможна.
«Иди, и ты твори такожде». Не довольствуйся мыслию, чувствованием, словом, где нужно и возможно дело. Хорошо, если у тебя не каменное сердце: но не хорошо, если у тебя сухая и скорченная рука, непростирающаяся и неотверзающаяся для нищего. «Аще... брат или сестра, – говорит Апостол, – наги будут, и лишени будут дневныя пищи; речет же им кто: ...идите с миром, грейтеся и насыщайтеся, не даст же им требования телеснаго: кая польза» (Иак. 2:15-16)? «Чадца моя, – взывает другой Апостол, – не любим словом, ниже языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3:18).
Что еще сострадательный самарянин? – «Всадив... его на свой скот, приведе его в гостинницу, и прилежа ему» (Лк. 10:34). Здесь достойно примечания то обстоятельство, что самарянин имел одно только животное, на котором ехал сам, и не имел другого, которое мог бы предоставить немощному. Итак, он решился лишить себя того, в чем нуждался ближний. «Всадив... на свой скот», он вел немощного в гостинницу; а сам шел пешком, не смотря на то, что был утомлен, оказывая помощь страждущему.
«Иди, и ты твори такожде»: Угодную Богу добродетель творишь ты, когда служишь ближнему тем, в чем у тебя избыток, в чем ты не нуждаешься, если притом делаешь сие с любовию к Богу, заповедавшему благотворение, с любовию к ближнему, терпящему нужду. Но если ты лишаешь себя приятности, удобства, покоя, чтобы утешить и успокоить ближнего; ущербляешь нужное для тебя, чтобы помочь нужде ближнего: то ты проходишь подвиг, который может привести к венцу; сеешь семя, которое способно принести обильную жатву благословений и воздаяний.
Наконец, сострадательный самарянин, «изъем два сребреника, даде гостиннику» (Лк. 10:35), для продолжения попечений о пострадавшем от разбойников, обещая и более впредь, по мере потребности. Благодетельный путешественник мог подумать, что уже довольно сделал для несчастного, когда с трудом избавил его от беспомощного страдания и смерти, доставил в безопасное место, ходил за ним на ночлеге, и что за сим, при необходимости продолжать путешествие, надобно предоставить его человеколюбию других. Но иное говорила сердцу истинная любовь к ближнему: не будь равнодушен к завтрашнему дню того, кому сострадал вчера: не оставляй доброго дела неоконченным; не довольствуйся цветом, когда можешь достигнуть плода. И самарянин устрояет и обеспечивает призрение несчастного до тех пор, как он с восстановленными силами получит возможность устроять сам свое благосостояние.
«Иди, и ты твори такожде». Если ближнему нужно, если тебе возможно только одновременное дело милосердия, или только участие в оном: сделав потребное и возможное, ты исполнил должное. Но если ближнему нужна, и с твоей стороны возможна продолжаемая помощь: не допусти, чтобы твоя любовь к ближнему была короче его несчастия.
Особенно те, которые по доброму изволению и обету принимают на себя упражнение в каком-либо роде дел милосердия, никогда не должны забывать, что обет никого не вяжет по неволе, но что связавший себя обетом добровольно не может расторгнуть его безвинно, и что, по слову Господню, «никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии» (Лк. 9:62). Аминь.

Не много ли уже говорено и говорится о милосердии к бедным? Будем ли говорить и еще?
Кому любезно милосердие, тому не будет сие в тягость: потому что не скучают разговором о том, что любят. А если кто не расположен часто слышать о милосердии, таковый, по справедливости, может усомниться, довольно ли он любит милосердие; и в сем случае напомнить и не раз о милосердии не лишнее.
Как богатеет мир бедствиями и скорбями! Надобно, чтобы не меньше богатели чада Божии чувствованиями и делами милосердия.
Кто хочет обогатиться, тот часто размышляет о способах приобретения. И тот, кто хочет обогатиться милосердием, также имеет нужду часто размышлять о приобретении сего сокровища нетленнаго и некрадомаго.
В сей мысли может утвердить нас Евангелие. Известно, как тесна сия книга для множества предметов, которые принадлежали бы ей, если бы могли вместиться в ней. «Суть, – говорит Евангелист, – многа, яже сотвори Иисус, яже аще бы по единому писана Быша, ни самому мню всему миру вместити пишемых книг» (Ин. 21:25). Посему можно бы подумать, что не много найдется места в Евангелии для учения о милосердии, по видимому, довольно простаго и обыкновеннаго: но Евангелие, или лучше, Сам Христос Спаситель говорит о милосердии многократно и многообразно, и это, без сомнения, соответственно с потребностию поучаемых.
Он видит людей, только начинающих искать пути спасения и блаженства: и, пользуясь возбудившимся желанием спасения и блаженства, на сем грунте сеет семя учения о милосердии. «Блажени милостивии: яко тии помиловани будут» (Мф. 5:7).
Видит души, способныя к возвышенным чувствованиям: и, чтобы научить их милосердию и благотворению безкорыстному, великодушному, простираемому даже на врагов, указует им высочайший образец. «Будите милосерди, якоже и Отец ваш» Небесный «милосерд есть» (Лк. 6:36). «Яко солнце Свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и на неправедныя» (Мф. 5:45).
Входит в дом к человеку любящему гостеприимство: и угощение обращает в учение милосердия. «Eгда твориши пир, зови нищия, маломощныя, хромыя, слепыя; и блажен будеши, яко не имут ти что воздати, воздаст же ти ся в воскрешение праведных» (Лк. 14:13-14).
Видит людей, которым некогда подумать о делах милосердия, потому что их время слишком занято многодельною праздностию и праздною деятельностию, строгим исполнением законов современной роскоши в одежде и убранстве, пиршествами, увеселениями; которые тем глубже дремлют духовно, чем более возвышена деятельность их чувственной жизни, для пробуждения которых, следственно, надобно сильное средство: и таким средством употребляет притчу, в которой представляет для них зеркало настоящаго и будущаго. «Человек некий бе богат, и облачашеся в порфиру и виссон, веселяся на вся дни светло» (Лк. 16:19); и потому некогда ему приметить, что у ворот его лежит нищий и болящий Лазарь. Вот настоящее! А вот и будущее! Немилосердый богач, в адских огненных муках, не может достать капли воды, для прохлаждения того языка, который так тонко чувствовал изящество избраннаго ястия и пития.
Видит Небесный Учитель законника, не отрицающаго заповеди человеколюбия, но покушающагося стеснить и запутать ее холодным изследованием: «кто есть ближний мой?» (Лк. 10:29): и дабы показать, что сие мнимое недоумение совсем не требует умственнаго изследования, и разрешается просто сердцем, притчею представляет в предмет человеколюбия странника, поверженнаго на дороге, обнаженнаго и израненнаго разбойниками.
Видит священников и левитов, не довольно готовых, не довольно поспешных на помощь бедствующему; и, чтобы хотя стыдом расположить их к милосердию, показывает в притче о впадшем в разбойники, священника и левита, прошедших мимо, а Самарянина, по обыкновенному понятию, человека презреннаго, помогающаго безпомощному, как слуга, и как родной.
Божественный Учитель милосердия не оставляет без особаго наставления «приближавшихся послушати Его» (Лк. 15:1) и таких «учеников» (Лк. 16:1) как «мытари и грешницы», которые, как в приобретении, так и в употреблении богатства, руководствовались только мирскою мудростию, полагаемою в том, чтобы ловко приобресть, пожертвовать, только для большей выгоды, обезпечить себя от недостатка. От их мудрования, подобно как и прежде в доме угостителя от угощения, заимствует Он для них образ учения; и предлагает притчу о неправедном приставнике имения, и сопровождает ее наставлением: «сотворите себе други от мамоны неправды, да, егда оскудеете, приимут вы в вечныя кровы» (Лк. 16:9).