Евангелие от Луки 10 глава 38 стих

Служение святым

И Господь имел плоть; и как изволил Он ради нас воспринять плоть, так соблаговолил алкать и жаждать.И поскольку изволил алкать и жаждать, то изволил также принимать пищу от тех, кого Сам одарил ею; изволил принимать, но не по недостатку, а по милости. Итак, Марфа делала то, что относилось к потребностям алчущего и жаждущего; она готовила с беспокойством и волнением то, что могли бы поесть и выпить в ее доме святые и Сам Святой святых. Великое дело, но преходящее. Разве всегда будут голод и жажда? Когда мы причастимся чистейшей и совершеннейшей благости Божией , незачем будет обслуживать наши потребности. Блаженны будем мы, ни в чем не станем нуждаться; многое будем иметь и ничего не будем искать.

***

Хлеб жизни

В чем же находила наслаждение Мария, когда слушала Господа? Что ела она? Что пила? Знаете ли вы, что она ела и что пила? Спросим Самого Господа, Который уготовал Своим рабам эту трапезу, Его Самого. Спросим Его. Блаженны, — говорит Он, — алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся (Мф 5:6). Из этого источника, из этой житницы праведности алчущая святая Мария, сидя у ног Господа, получила некие крошки. Ведь Господь настолько давал тогда, насколько была она способна вместить. А целиком все то, что вознамерился Он даровать на будущей Своей трапезе, тогда не могли вместить даже сами ученики, даже сами апостолы, ведь Он сказал им: Еще много имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить (Ин 16:12). В чем же находила наслаждение Мария? Что ела? Задерживаюсь я здесь, поскольку и сам наслаждаюсь этим. Дерзну сказать: Того вкушала она, Кого слушала. Ведь если вкушала она истину, то разве Сам Он не сказал: Я есмь истина (Ин 14:6)? И что еще сказать мне? Он вкушался, поскольку был хлебом, ибо говорит: Я есмь хлеб, сшедший с небес (Ин 6:41). Это тот хлеб, который восстанавливает человека и не истощает его.

***

Это сладчайшее отечество избрала для себя Мария, которая отдыхала, училась, хвалила; а Марфа, сестра ее, была занята многими заботами. Хотя она и делала вещь необходимую, но не пребывающую вовеки.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 156++

85. Мы сказали о милосердии, но это не единственный вид добродетели. На примере Марии и Марфы евангелист показывает, с одной стороны, деятельную жертвенность, с другой — благочестивое внимание ума к божьему слову; если слово согласно с верой, ему отдается предпочтение даже перед делами, как написано: Мария избрала благую часть, которая не отнимется у нее (Лк. 10:42). Будем и мы стремиться к обладанию тем, что никто у нас не сможет отнять, внимая слову не по-верхностно, но усердно! Бывает, что семена небесного Слова, упавшие при дороге, уносят прочь! Ср.: Лк. 8.5-12. Пусть тобою движет, как Марией, стремление к премудрости; этот труд более велик и совершенен. Пусть забота о служении не отвлекает тебя от познания небесного Слова. Не укоряй и не считай праздными тех, кого увидишь жаждущими премудрости — ее призвал прийти в жилище свое великий миротворец Соломон См.: 1 Пар. 22:9; Прем. 8:2; Прем. 9:10..

86. Марфу, впрочем, не порицают за доброе служение. Но так как Мария избрала благую часть, она получает предпочтение. У Иисуса много благ в изобилии, и Он щедро дарует, потому-то Мария мудрее, что избрала главное. И апостолы считали неправильным оставить слово Божье и служить столам; однако и то и другое — дар премудрости, и Стефан, избранный для служения столам, был полон премудрости См.: Деян. 6:2-5.. Служитель пусть почитает наставника, а наставник пусть поощряет и подбадривает служителя, ибо тело Церкви едино, хотя члены различны — один нуждается в другом. Не может глаз сказать руке: ты мне ненадобна; ни также голова ногам (1 Кор. 12:21), и ухо не может отрицать свою принадлежность к телу; хотя одни главные, другие тоже необходимы. Мудрость в голове, действие в руках; очи премудрого в голове его (Еккл. 2:14), потому что тот поистине мудр, чей дух во Христе и чье внутреннее око поднимается к горнему. И поэтому очи премудрого в голове его, а у глупца — в ногах.

На примере Марфы и Марии видно, что в трудах одного — деятельное благочестие, другой же показывает религиозное внимание разума к слову Божьему; и если внимание согласуется с верой, то оно предпочитается трудам, как написано: Мария же избрала лучшую часть, которая не отнимется у неё (Лк 10:42). Станем же учиться, слушая не рассеянно, а внимательно, и тогда будем владеть тем, что никто не сможет отнять у нас. Ведь бывает так, что само зерно небесного слова похищается, если оно посеяно вдоль дороги. Будь же подобно Марии одушевлён стремлением к мудрости: это более великое, более совершенное дело. Пусть забота о служении не препятствует познанию небесного слова. <...> И хотя никто не упрекает Марфу за её доброе служение, однако предпочтение отдаётся Марии, поскольку она избрала лучшую часть; ведь у Иисуса в изобилии богатств и щедрых даров. И потому мудрейшая избрала то, что признала главным.

Ев. Лука не называет селения, где И. Христос принят был в доме Марфы и Марии. Но из Ин. 12:1—2 мы видим, что Марфа и Мария жили в Вифании. Точно так же ев. Лука не упоминает здесь о Лазаре, брате Марфы и Марии. Но отсюда нельзя заключать, чтобы ев. Луке не было известно его близкое родственное отношение к последним: евангелисту в данном случае не было никакого повода упоминать о Лазаре. Принимающею И. Христа в дом является собственно Марфа. Точно так же и в сказании Иоанна о помазании Иисуса Мариею (12 гл.) распорядительницею вечери, служащею, является Марфа, а Лазарь называется одним из возлежавших с Иисусом (2 ст.). Из сказания первых двух евангелистов о той же вечери видно, что она была в доме Симона прокаженнаго (Мф, 26, 6. Мк. 14:3). Из сопоставления этих данных оказывается что Симон прокаженный, Лазарь, Марфа, Мария была родственниками, что в доме в Вифании, в котором И. Христос дважды принимает вечерю, хозяйкою была Марфа, а хозяин — Симон. Но какое именно родство было между Симоном и Марфою, неизвестно; есть предание, что Симон был отец Лазаря. Точно так же ничего нельзя сказать определеннаго относительно того, был ли Лазарь член того же семейства, к которому принадлежала Симон и Марфа, или же имел в Вифании свой особый дом; то же должно сказать и о Марии.

Обе сестры одинаково веруют в Иисуса, как обетованнаго Мессию, каждая по-своему выражает уважение, любовь и преданность к великому Гостю: Марфа думает благоугодить Господу усердием в приготовлении для Него вечери; Мария усердствует в слушавии слова Его. Марфа видела, что если она одна будет изготовлять вечерю, то дело не скоро сделается, к ея прискорбию, и потому желала бы, чтобы сестра помогала ей. Но опа видела также, что Мария не осмелится отойти от Господа без Его позволения. Поэтому Марфа с дружеским упреком обращается не к Марии, а к Иисусу. В ответ на ея упрек Господь говорит ей тоном дружбы и легкаго сожаления: „Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом (чтобы выразить ко Мне любовь и уважение). А одно только нужно (для этого): это — та благая часть, которую избрала Мария».

Иисус в Вифании

В продолжение пути, как говорит Евангелист Лука, пришел Он в одно селение. Из последующих повествований известно, что это была Вифания, селение, расположенное недалеко от Иерусалима, на одном из склонов горы Елеонской; там жил Лазарь, которого Иисус называл Своим другом (Ин. 11:11), и сестры его, Марфа и Мария. Евангелист Лука ничего не говорит о Лазаре, быть может, отсутствовавшем в это посещение Иисусом его дома.

Эта «некая» весь, вспоминаемая в Евангелии во все Богородичные праздники, по словам толкователей Евангелия, была Вифания, в которой жил друг Христов Лазарь и сестры Лазаря – Марфа и Мария. Название Вифании толкуется как дом послушания и дом благодати Господней, – и справедливо, ибо там слушала Мария учение Христово: 
«Мариа же, седши при ногу Иисусову, слышаше слово Его» (Лк. 10:39). Также и благодать Божия совершилась в том не малая, ибо воскрешен был из мертвых четверодневный Лазарь. Сравним теперь чудеса Христовы, бывшие в Капернауме и в Вифании. В Капернауме Господь исцелил расслабленного, носимого четырьмя людьми, в Вифании же Он воскресил из мертвых четверодневного Лазаря. В Капернауме Он обличил Своих хулителей: «Нецыи от книжник реша: Сей хулит; и видев Иисус помышления их, рече: вскую вы мыслите лукавая в сердцах своих»; в Вифании же Он самым делом чудесным постыдил тех, которые сомневались в возможности чуда, ибо и там были говорившие: 
«Не можаше ли Сей, отверзый очи слепому, сотворити, дабы и Лазарь не умер?» (Мф. 9:3, 4; Ин. 11:37). В Капернауме Он отпустил больному грехи: «Дерзай, чадо, отпущаются греси твои; востани, возьми одр твой и иди в дом твой»; в Вифании же Лазаря, вышедшего из гроба и повязанного по рукам и ногам погребальными пеленами, он повелел развязать, что было прообразом разрешения человеческих грехов. Прославивши за все это всесильного Бога, я обращаюсь к толкованию Вифании. 
 
 
Вифания, как мы сказали, означает дом послушания и дом благодати Господней; и когда я размышлял, почему Евангелие о Вифанской веси и сестрах Лазаревых читается во все Богородичные праздники, то понял сие так: потому читается сие Евангелие в Богородичные праздники, что пречистая Дева имела добродетель послушания, была исполнена благодати Божией и приняла у Себя, и угостила Христа лучше, нежели сестры Лазаревы. Послушание она проявила тогда, когда Бог Отец воззвал ее тайным вещанием сердцу, говоря словами Святого Духа: 
«Слыши, Дщи, и виждь, и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего» (Пс. 44:11). И ответила она на это словами своего праотца Давида: 
«Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс. 56:8). Когда архангел Гавриил благовестил ей зачатие Сына Божия, то она со смирением ответила: «Се раба Господня: буди мне по глаголу твоему» (Лк. 1:38). А кто может выразить словами, какой благодати Божией была исполнена она? Она имела в себе благодати более, чем все пророки, все апостолы, все святители, все мученики, все святые, и не только более, чем все святые, но более, чем все ангелы и архангелы, херувимы и серафимы, почему святый Герман, патриарх цареградский, называет ее морем благодати, ибо как никто не может измерить глубину моря или океана, так никто не в силах выразить и величие благодати Божией, бывшей в пречистой Богоматери. Прекрасно воспевает ее церковь: «Радуйся, глубино неудобозримая и ангельскима очима!» Итак, она есть мысленная Вифания, дом послушания и дом благодати Божией. В Вифании Христос был принят и угощен сестрами Лазаревыми; но кто мог так принять и угостить Его, как пречистая Дева, носившая Христа девять месяцев в своей пречистой девической утробе, родившая Его, носившая на матерних руках во все Его младенчество, питавшая и взращавшая Его своим пречистым млеком из девических сосцев! Вифанская Мария, «седши при ногу Иисусову, слышаше слово Его», что произошло, быть может, однажды, дважды или трижды, а преблагословенная Дева Мария всегда слушала Его до тридцатилетнего возраста и далее, всегда с ненасытною любовию и сладостию сердечною слушала пресладкие слова Сына своего и слагала их в сердце своем, как говорит о ней Евангелие: 
«Мариа же соблюдаше вся глаголы сия, слагающе я в сердце своем» (Лк. 2:19). И кому так много открывал Господь Свои Божественные тайны, неведомые и для ангелов, как пречистой Своей Матери, в которую весь Сам вселился Он – сокровище премудрости и разума Божия. В Вифании Господь воскресил четверодневного Лазаря из мертвых, в пречистой же Деве Он воскресил от вечной греховной смерти весь род человеческий, ибо ею мы избавились от вечной смерти и ею мы ожидаем получить вечную жизнь. Поистине, по поводу веси Вифанской и сестер Лазаревых церковь почтила Евангелием Богородичные праздники.
 
 
Разобравши таким образом вопрос о граде Иисусовом, в который Он пришел, и о веси, в которую вошел, узнавши их имена и жителей, уразумевши чрез толкование отчасти и таинственный смысл их, будем молить Господа нашего, чтобы и к нам пришел Он с пречистою Своею Материю, как в Свой истинный град и к Своей истинной веси, чтобы неисходно обитал в нас, исцелял наше душевное расслабление и оставлял нам грехи наши по молитвам Матери Своей. Совершим истинное покаяние, чтобы не по-капернаумски – именем только, но и самым делом мы были кающимися, примем Христа, как Вифания, поместим Его в нас любовию и слушанием слова Божия, обратимся к пренепорочной Матери Его, чтобы она была нашей ходатаицей пред Ним, будем усердно прибегать к ней и ее заступлению вручать себя ныне и всегда, и во все дни жизни нашей. Аминь. 

Наставления ученикам Иисуса Христа о следовании за Ним продолжаются. Мы рассмотрели притчу о милосердном самарянине, в которой говорится о деле любви к ближнему. Продолжение - в рассказе о Марии и Марфе, в котором говорится о слушании (Нова Иисуса. Этот рассказ тоже относится к собственному преданию Луки, и его пет у других евангелистов.

В то время как любовь к ближнему представлена как некое общечеловеческое свойство, возможное и у не иудея, вообще у человека любой религии, как это показал случай с милосердным самарянином, слушание Слова Иисуса типично для Его учеников и представлено в рассказе как отличительная характеристика последовотелей Иисуса Христа, то есть христиан. По почему? И отчего эго так важно? С. этим надо разобраться.

Евангелист вводит рассказ указанием на то, что Иисус продолжает свой путь в Иерусалим. В некоем селении Его гостеприимно приняла в свой дом женщина именем Марфа. Вообще говоря, тот факт, что женщина приняла Его, мужчину, известного Учителя, и Он дозволил ей Его принять, такой факт в Иудее того времени был очень необычным и даже воспринимался как нечто соблазнительное, недостойное. Далее сказано, что сестра Марфы Мария «села у ног Иисуса». Нам сейчас трудно вообразить, насколько неприличным тогда это казалось: некая женщина села у ног Учителя! Это уже превосходило все, что мог себе представить приличный иудей. Ситуация «сидения у ног» типична для традиционного отношения «учитель - ученик». Но никакому иудейскому учителю совсем не понравилось бы, да и не пришло бы в голову иметь среди своих учеников какую-то женщину. Невозможно! Однако здесь это так.

Обе женщины упомянуты евангелистом Иоанном как сестры Лазаря (Ин. 11:1). Там называется и селение - Вифания. В то время как активная Марфа озабочена своими хозяйственными обязанностями гостеприимства («заботилась о большом угощении», или, точнее в церковно-славянском переводе «о мнозе службе», по-гречески «о большой диаконии», то есть «заботилась, как бы побольше и получше служить»), созерцательная Мария посвящает себя гостю своим внимательным слушанием, с верою принимая Его Слово. И это должно нам напомнить притчу о семени. На какую почву оно упало? - Марфу раздражает то, что она должна выполнять всю работу одна, и она просит Иисуса, чтобы Он призвал Марию помочь ей в ее работе. Но Иисус критикует ее: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно». Такова внешняя канва рассказа.

Вообще говоря, напряженное отношение между вниманием к Слову Божьему и человеческими заботами - тема, постоянно возникающая в писаниях евангелиста Луки. Например, когда говорится о толпах народа, которые стекаются к Иисусу «врачеваться.у Него от болезней своих», но «Онуходил в пустынные места и молился» (Лк. 5:15-16). Или в известной истории из Книги Деяний, когда апостолы вынуждены были назначить специальных работников для заботы о благотворительных обедах, чтобы самим «пребывать в молитве и служении Слова» (Деян. 6:1-4). - А если вдуматься в нашу евангельскую историю и посмотреть на нее с психологической стороны, то нечто подобное мы находим и в ней. Вот Иисус направляется в Иерусалим, где Его ждет страдание и смерть. Он сосредоточен на мысли о том, что ему предстоит исполнить волю Бога Отца. Его приход в Вифанию был для сестер радостным днем, и Марфа старалась угодить: она и заботилась, и суетилась, и варила. Но как раз этой суеты Иисус в те дни и не желал. Видя ожидающий Его впереди крест, внутренне напряженный, Он зашел в Вифанию, чтобы найти спокойное место, удалившись от вечно требующей и просящей толпы. Покой дала Ему Мария. Марфа же, в своей доброте, всеми силами пыталась нарушить Его покой. Мария поняла Его лучше Марфы.

Но все это лишь физическая или психологическая поверхность рассказа. Суть же его лежит глубже:

«Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно». В этом ответе Иисуса Христа важно противопоставление «многое - одно». Предполагается, что это «одно» состоит из внимательного вслушивания в Слово Иисуса и с осредоточенного размышления над ним. Но ведь и то «многое», о котором заботится Марфа, то есть служение ближнему, только что в истории о милосердном самарянине получило свое оправдание и было представлено как очень важное. Сказано ведь: «иди, и ты поступай так же» (Лк. 10:37). И еще:

Что вы зовете Меня: Господи! Господи! - и нс делаете того, что Я говорю ?

Всякий, приходящий ко Мне и слушающий сломе Мои и исполняющий их...

подобен человеку, строящему дом, который... положил основание на камне

(Лк. 6:46-48).

Вот это «многое», о котором печется Марфа, ее добрые дела должны стоять в должном отношении к «одному», которому посвятила свое время Мария, то есть к слушанию Слова Иисуса. Ведь сказано же «слушающий слова Мои и исполняющий их»1 Сначала слушать, а потом исполнять, делать. Именно в слушании Слова Иисуса укоренено все существование учеников Иисуса Христа.

Об этом было сказано уже в самом начале Евангелия, когда «Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем» (Лк. 2:19). Это о словах Божьих, возвещенных ангелами. И еще: «Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем» (Лк. 2:51). Это уже о словах двенадцатилетнего отрока Иисуса. Притча

о семени, то есть о Слове Божьем в устах Иисуса, завершается словами: «наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет., у того отнимется и то, что он думает иметь» (Лк. 8:18). А позже в Евангелии Иисус произнесет: «Блаженны, слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Лк. 11:28). Слово Божье, Слово Иисуса должно определять дело, поступки Его ученика, то есть христианина. В ином случае его деятельность может стать суетной активностью или диктоваться заботами, которых не должно в принципе быть у последователей Христа. Иначе они будут подобны тем, о которых сказано, что они «слушают слово, но, отходя, заботами... подавляются и не приносят плода» (Лк. 8:14). Иисус учил:

Говорю вам, ~ не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться... не. ищите... и не беспок<штесь, потому что всего этого ищут люди мира, сего; ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том; наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится, вам. (Лк. 12:2 2 ЛI).

И еще: «Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались... заботами житейскими» (Лк. 21:84).

Это ведь давний и бесконечный спор о том, что важнее: материальные или духовные ценности? Этот спор время от времени возникает и сегодня. Например, стоит ли тратить средства на строительство или реставрацию какого-нибудь храма, или, скажем, на какой-нибудь музей, или лучше те же средства пустить на злободневные нужды? Упрощая ситуацию: на том участке, где предполагается строительство дорогого храма, вскопать землю, посеять морковь, высадить картофель, снять урожай и накормить морковью и картофелем детей в ближайшем детском доме.

Тот же вопрос поднимался и в евангельские времена. И мы помним, как на него ответил Иисус Христос в подобной ситуации: «нищих всегда имеете с. собою и, когда захотите, можете им благотворить» (Мк. 14:7). Но есть вещи и задачи временные и скоро преходящие, а есть вещи вечные, пребывающие.

Да, у Церкви Христовой, у верующих всегда есть, что делать. Но верующие при этом никогда не должны отрываться от того источника воды живой, из которого они, собственно, и живут. Этот источник - Слово Божье, Логос, придающий непреходящий смысл всякой деятельности.

Поэтому Слову, внимательному проникновению в него, изучению его, евангельской проповеди принадлежит исключительный приоритет перед всякой иной религиозной активностью, хотя, конечно, при этом не ставится под сомнение служение Марфы или дело милосердия доброго самарянина. Марфа занята горшками и кастрюлями, Мария мыслит и молится. Но обе по-своему служат Богу. Богу нужны и Марии, и Марфы. Все это так. Но чтобы иметь смысл, дела милосердия и социальное служение, так сказать, «горшки и кастрюли», как в пашем случае, должны постоянно получать внутренний импульс и питаться от этого самого смысла, который выражен в Слове Евангелия Христова. И в этом отношении слушающая Иисуса «Мария, избрала благую часть, которая не отнимется у псе|||». То есть она избрала лучшее, не временное, не суетное, но пребывающее, продолжающееся в вечность, Слово Божье. - Важно и материальное, и духовное. Более того, эти два начала неразлучно связаны. В реальной же повседневной жизни вопрос о том, что в каждый момент важнее, решается человеческим здравым смыслом. Но еще лучше, если бы этот здравый смысл руководствовался Духом Святым, который всегда подсказывает верное решение проблемы

В весь некую (в одно селение), – по всей вероятности, в Вифанию, – селение, лежавшее близ Иерусалима на восточном склоне Елеонской горы. Тут жило благочестивое семейство Лазаря с сестрами Марфою и Мариею, – семейство, которое любил Иисус Христос за благочестие, так что называл Лазаря Своим другом и воскресил его из мертвых (Ин. 11 гл.). О посещении именно этого семейства и говорится здесь. О Лазаре не упоминает евангелист, быть может, или потому, что его не было в это время дома, или потому, что рассказом своим имел в виду сообщить только то, что касалось одних его сестер Марфы и Марии. (Мих.) Прият (приняла) в дом свой. Ни здесь, ни у еванг. Иоанна, который один повествует о воскрешении Лазаря, не говорится ни о мужьях Марфы и Марии, ни о жене их брата Лазаря. Быть может, они были безбрачными. Мария седши при ногу Иисусову (села у ног Иисуса), т. е. не разделяла заботливости своей сестры Марфы об угощении И. Христа, а внимательно, как усердная ученица, слушала учение Его. Сидеть у ног – означает смиренное и почтительное положение ученика или ученицы пред учителем, бывшее в употреблении у иудеев (Деян 22:3. Мих.).

Слушание Слова

Такое должно быть у нас главное старание, такое постоянно желаемое недвижимое назначение сердца, чтобы дух всегда прилеплялся к божественным предметам и к Богу, а все, отличное от этого, сколь угодно великое, следует считать вторым или даже низшим, или безусловно вредным. Образ такой мысли или такого действия прекрасно изображается в Евангелии через Марфу и Марию. Ибо, когда Марфа занималась святым делом, так как прислуживала самому Господу и Его ученикам, а Мария, внимая только духовному учению, находилась у ног Иисуса и, целуя их, мазала умащением доброго исповедания. <...> Господь сказал: Мария избрала благую часть (Лк 10:42), хотя о Марфе умолчал и не казался как-либо ее укоряющим; однако, хваля одну, Он тем провозгласил, что другая ниже ее. И опять, когда говорит, что не отнимется от одной, Он показывает, что от другой доля ее может быть отнята. Ибо телесное служение не может постоянно пребывать с человеком, а служение Марии никогда не может кончиться.

Сразу же за рассказом об учителе Закона Лука помещает рассказ о двух сестрах, радостно принявших Иисуса. Он продолжает путь в Иерусалим и в какой-то деревне, название которой неизвестно, остановился на ночлег. Некая женщина с готовностью приняла Его к себе в дом. Марфа (Марта) – это арамейское имя переводится как «госпожа».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 266++

Так путешествие постепенно приближалось к цели, и вот уже виден был Иерусалим. Но Христос не сразу отправился в святой город, а на время остановился в Вифании, ютящейся на одном из склонов горы Елеонской. В этом пригородном селении жило одно благочестивое семейство, которое уже не раз удостаивалось посещений Христа во время Его пребывания в Иерусалиме, и всякий раз оно встречало божественнаго Гостя с необычайным радушием и восторгом (Лк. 10:38-42). Оно состояло из трех членов — Лазаря и его двух сестер Марфы и Марии. Прибытие Спасителя в их дом по обычаю привело их в неописанную радость, которая еще увеличивалась от того, что Спаситель уже давно не был у них. Обе сестры соперничали между собой в оказании внимательности и почтения к высокому Гостю, и особенно Марфа засуетилась, бегая;взад и вперед, чтобы получше приготовить Ему угощение.

в одно селение. Имеется в виду Вифания, находившаяся приблизительно в трех километрах от Иерусалима (Ин. 11:1).

Продолжая путь, Господь Иисус Христос пришел в одно селение. Здесь жили две сестры Марфа и Maрия, которые с радостью приняли Божественного гостя в свой дом. когда он, по восточному обычаю, возлег, Мария почтительно села у ног Его, как внимательная ученица (ср. Деян. 22:3), и слушала слово Его, а Марфа заботилась о большом угощении. видя, что сестра, не желавшая пропустить ничего из того, что говорил Господь, не помогает ей, Марфа обратилась к гостю с дружественным упреком: Господи, небрежеши ли, яко сестра моя едину мя остави служити? Рцы убо ей, да ми поможет. оправдывая Марию, с таким же дружественным упреком Господь отвечал ей: Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе: «для постившегося четыредесять дней и нощей, для питающего многие тысячи народа немногими хлебами не суть на потребу многие роды пищи и пития, – нарицающий себя хлебом животным, призывающий к себе жаждущих благоугождается не тем, чтобы представляли Ему в изобилии брашно гиблющее, но тем, чтобы от него принимали брашно негиблющее, воду живую, т. е. слово истины и спасения». «я пришел научить вас необходимому, а ты беспокоишься об обеде: ты хочешь меня принять и приготовить дорогую трапезу? Приготовь другой пир, предложи мне усердное слушание и подражай ревности сестры». (из толкования свт. Иоанна Златоуста). Едино же есть на потребу, продолжал Господь, показывая, что «занятие словом Божиим и молитвою есть важнейшее и первое дело», – Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея. сказав это, он, по замечанию преподобного Ефрема сирина, «и дело служения Марфина не за ничто принял», и, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, «не воспретил гостеприимства, – нет, совсем нет, но показал, что во время слушания (слова Божия) не должно заниматься делами другими». нужно всегда и везде умом призывать Бога – беседовать с ним.

Бысть же ходящим им, и Сам вниде в весь некую: жена же некая именем Марфа прият Его в дом свой. (Лк. 10:38). 
Блаженна ты, не славная и совсем неизвестная по имени весь: ибо Христос, Господь славы, посещает тебя. Благословен ты, не богатый, вероятно, дом: ибо Христос, богатый милостию входит под кров твой. Закхей погибал от страсти любостяжания: но как скоро посетил дом его Христос, в тот же самый день «спасение дому сему бысть» (Лк. 19:9). Будет спасение и дому Марфы, приявшей Спасителя, будет, без сомнения.
Блаженно и всякое место или дом, которыя удостоиваются посещения Божественнаго. Наипаче же блажен человек, достойно приемлющий Божественное посещение. Ибо если посещает место невместимый Бог: то для того, чтобы посетить человека, и в его душе устроить Себе обитель.
И что значит, что Евангельское повествование о посещении Христовом, так часто провозглашает пред нами Церковь? Не хощет ли она возбудить в нас жажду Божественных посещений? Не хощет ли вразумить нас, как можно привлекать, и как достойно принимать оныя?
О Высокая Дверь посещений Божественных, живый град живаго Бога, первенствующая обитель Христа! «Мария», блаженная паче той, которая «избрала благую часть», ибо Ты избрала, или лучше, Тебя избрало, всецелое и всесовершенное благо, Тебя прежде всех, но и ради всех, во тме седящих, «посетил есть Восток свыше» (Лк. 1:78), и не только посетил, но и обитал в Тебе, и под сению Твоею, Верховный Посетитель душ! Дверию гроба отходя от нас, чтобы взаимно посетить Его, и обитать с Ним в Его славе, оставь нам за Собою отверстыми двери милосердия. Воспомяни Ему о смиренной веси на распутии мира, которая однако же принадлежит к Его царству, о утлой хижине в юдоли тления, которую однако же Он Сам, и для Себя Самого, построил. Да не вотще жаждет душа благодатнаго посещения Его, да не вотще приидет посещающая благодать в душе, не умеющей сретить и принять.
Мне слышится, что душа говорит: о если бы только посетил меня Бог Своим благодатным посещением! Как бы уже не принять Его мне с благоговением, с усердием, так, как благоугодно Посещающему?
Вопреки сему, гораздо справедливее можно сказать: о, если бы только ты был способен, расположен, готов принять достойно благодатное посещение! Возможно ли, чтобы не посетил тебя вскоре Бог, Который, по созерцанию Иова, «внимает умом» к человеку, «посещение творит ему по всяко утро, и во всякое мгновение испытует его» (Иов. 7:17-18).
Но что препятствует человеку с успехом искать Бога, и достойно принимать Его благодатныя посещения? – Евангельское повествование о Марфе, приявшей Господа в дом свой, к вразумлению нашему показывает, что наиболее препятствует в том попечение житейское, или привязанность к земному.
Марфа уже не искала только, или желала посещения Христова, но и получила оное. «Пpият Его в дом свой». Она приняла Его с благоговением: ибо и Господом нарекла Его, и от Него просила повеления сестре своей, будучи властна сама распоряжать в своем доме. «Господи, не брежеши ли, яко сестра моя едину мя остави? – Рцы убо ей», – Марфа приняла Господа с усердием: ибо тщательно готовилась угостить Его, как поступил и Авраам во время бывшаго ему посещения Господня. «Марфа же молвяше о мнозе службе». Не располагает ли сие думать, что приняла она Христа достойно и благоугодно Ему? – Не спешите мнением решительным. Подождите суда Христова. Что же глаголет Господь? – Не одобряет приема, который делала Ему Марфа, и дарует преимущественное благословение Марии, на которую Марфа жаловалась. Что сему причиною? В чем укорить можно Марфу? Она укорена в житейском попечении. «Марфо, Марфо, печешися, и молвиши о мнозе» (Лк. 10:38-41).
Если таким образом уже принятому благодатному посещению повредило житейское попечение, и более или менее похитило плод онаго: не больше ли еще может оно препятствовать и вредить тем, которые только еще начинают искать Бога и благодати Его?
При внимательном разсмотрении Евангельскаго повествования можно различить некоторыя особенныя действия, которыми житейское попечение препятствует человеку благоугождать Богу, и приобретать благодать Его, или сохранять приобретенную. Оно развлекает и смущает. Отуманивает око ума в усмотрении света истины. Обезсиливает волю в избрании лучшаго.
Житейское попечение развлекает и смущает. – Посмотрите на Марфу. Христос в ея доме, – Тот, для Котораго множество народа бегало по селениям и по пустыням, чтобы увидеть Его, чтобы услышать слово Его. – Тот, Котораго «мнози пророцы и царие восхотеша видети и не видеша» (Лк. 10:24), – Котораго "день», знакомый уже с Божественными посещениями «Авраам рад был видеть», и когда "увидел» только издалека, «возрадовался» (Ин. 8:56), искомый, вожделенный, для Марфы близок, видим, слышим. Что же Марфа? Радуется ли о Нем? Наслаждается ли Его лицезрением и слышанием глаголов Его? – Сомнительно. У нея иное занятие, иныя мысли и чувствования. Она думает и заботится о муке и елее, о хлебе и рыбах. Божественнаго Учителя истины, Подателя благодати, почти нет для нея: «Марфа же молвяше о мнозе службе». Негодование на сестру, неразделяющую сей заботы, обращает наконец ее к Господу: но и у Него ищет она помощи для того только, чтобы увеличить заботу и развлечение, и вовлечь в тоже других. «Ставши же рече: Господи, не брежеши ли, яко сестра моя едину мя остави служити? Рцы убо ей; да ми поможет».
Помысли, Христианин, что Христос Господь, или действительно посещает дом души твоей, или стоит у дверей, и ожидает, чтобы ты «приял Его в дом свой». Если это кажется не довольно вероятным: не нашим словом уверяем тебя. Слыши, как Он сам возвещает о себе всем нам: «се стою при дверех, и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему, и вечеряю с ним, и той со Мною» (Откр. 3:20). Скажем ли на сие: не видим Тебя, Господи, стояща; не слышим Твоего толцания? – Неуместный спор! Господь не обманывает нас; «оправдится» Он «во словесех Своих» (Пс. 50:6). Как же случается, что Он стоит при дверех, а мы не видим; толцет, а мы не слышим? – Так, как случилось подобное сему с Марфою. Житейское попечение влечет нас от предмета к предмету, от занятия к занятию, от заботы к заботе: и как заботы наши большею частию не так бывают успешны, как мы желали бы; то неудача смущает нас, недостаток помощи огорчает, препятствие от других раздражает; желания и страсти шумят как ветры, как волны; мы мятемся всуе; волнуем сами себя, к собственному вреду и опасности; обуреваемая внешно и внутренно душа не примечает кроткаго присутствия, не слышит тихаго гласа вожделенной и спасительной благодати.
Житейское попечение отуманивает ум пред светом истины и благодати. – Такое затьмение ума Господь обличает в Марфе, когда сказует ей, что «едино есть на потребу» (Лк. 10:42). Как прежде сего вразумления не уразумела она, сама собою, сей истины, если не глубоко, по крайней мере в простом и открытом значении слов? Положим, что не вдруг могла она возвыситься к постижению того, каким образом единое на потребу есть Бог, и Его слово, и Его царствие, по реченному: «не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих» (Мф. 4:4); и еще: «ищите прежде царствия Божия, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:33). Но прияв Христа в дом свой, и следственно имея о Нем некоторое познание предварительно, как не поняла она по крайней мере того, что для Рекшаго: «Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшаго Мя» (Ин. 4:34), для Постившагося четыредесять дней и нощей, для Питающаго многия тысящи народа немногими хлебами, не суть на потребу многие роды пищи и пития? Как не догадаться бы ей, что Пришедший в мир, «да свидетельствует истину» (Ин. 18:37), Нарицающий Себя хлебом животным, Призывающий к Себе жаждущих, не тем благоугождается, чтобы Ему в изобилии предлагали брашно гиблющее, но разве тем, чтобы от Него приимали брашно не гиблющее, воду живую, слово истины и спасения? – Нет! Не поняла сего пекущаяся о мнозе; – не поняла потому самому, что пеклась о мнозе; потому что привычка житейским заниматься, о житейском заботиться, как свинец, отягчала крило ума, и не допускала возвыситься к разумению духовному.
Не так ли некоторые и между нами, Христиане, хотя и бывают под одним кровом со Христом, как то действительно бывает во храме Его, хотя почти видят Его в таинстве, хотя слышат Его в Евангелии, не умеют однако толикими благами пользоваться и наслаждаться? Евангелие для нас не довольно понятно; таинство весьма закрыто; молитва утомительна. Не знаем, как находят в Евангелии Божественный свет, в таинстве Божественную силу, в молитве Божественную радость, блаженство, небо. И почему не дается нам духовный разум и чистое созерцание? – Потому что житейское попечение связует наш ум, обременяет его тяжкими земными пристрастиями, покрывает его мглою помыслов чувственных, суетных, нечистых; из орла, которому надлежало бы в чистом воздухе зреть на Солнце истины духовной и Божественной, превращает его в крота, роющагося в земле, в прахе и тлении дел мирских, плотских, чуждых для духа.
Житейское попечение обезсиливает волю в избрании лучшаго. – «Мария благую часть избра», глаголет Господь. Избрала же она то, чтобы «седши при ногу Ииcycoвy, слышати слово Его». Как не избрала и другая сестра сей благой части? Разве не желала она приближаться ко Иисусу? Но сие желание оказалось в ней еще прежде, нежели в Марии, когда «Марфа прият Его в дом свой». Почему же одно семя желания не одинаково произрасло и принесло плод? – Потому, что в сердце Марии оно расло свободно: а в сердце Марфы заглушали оное плевелы житейскаго попечения. «Молвяше о мнозе службе». Волею духа стремилась она ко Господу, и привлекала Его к себе: но склонностию к житейскому отвлекалася от духовнаго Ему благоугождения к телесному служению, и не достигала близости к Нему благодатной.
И во всякое время, и повсюду можно примечать, как различно действует в душах желание благодати и спасения, соответственно тому, бывает ли оно в них свободное, полное и единичное, или в действии своем разделяется, воспящается, ослабляется каким-либо желанием земной природы и склонностию житейскою. Видим людей, которые в продолжении многих лет все только начинают дело спасения своего, а не возводят онаго к совершенству; долго ищут Бога, и не находят; видят некоторую зарю благодати над собою, и не могут дождаться, «дондеже день» ея «озарит» сердце. От чего сие? – От того, что начинают дело спасения, но, по пристрастию к земному и житейскому, не совсем оставляют дела погибели; ищут Бога, но не хотят потерять тварей, ждут утешения благодати, но не хотят разстаться с утешениями растленной природы. Видим напротив и таких, которые позже других приступают служить Богу, и более других в том успевают. Блудный сын упреждает старшаго брата в благодати Отчей. Магдалина из глубины греховной, и почти адской (пoелику часть ада в ней обитала), восходит на степень равноапостольной. Савл гонитель внезапно преображается в Павла Апостола. «Мытари и любодейцы варяют в царствии Божии» (Мф. 21:31) мнящихся быть природными сынами сего царствия. Каким образом совершаются такия чудеса? – Сильным, решительным, все земныя желания побеждающим и умерщвляющим желанием благодати и спасения.
Посему слово Божие сильно возстает против смешения житейских попечений и пристрастий с желаниями и стремлениями духовными. «Никтоже может, – говорит оно, – двема господинома работати» (Мф. 6:24). Итак, если ты раб житейскаго попечения: то как можешь быть в то же время рабом Божиим? – «Идеже есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). Итак, если «твое сокровище» – то, чего ты желаешь, что любишь, о чем страстно печешься, находится на земли: то как может быть, чтобы «сердце» твое обрелось на небеси у Бога? – «Никтоже, воин бывая, обязуется куплями житейскими; да воеводе угоден будет» (2 Тим. 2:4). Итак, если ты сознаешь внутренно, что твое душевное расположение крепко еще привязано к житейскому: то как можешь льстить себе мыслию, что ты угоден Вождю Христу, победителю мира?
Внимательный к спасительным путям Божия провидения не без страха усмотрит, как иногда Сам Бог, приготовляя человека к особенному Своему посещению, или дарованию благодатному, рукою крепкою и мышцею высокою расторгает узы, привязывающия его к земному и житейскому. Каких дивных посещений сподобил Бог Авраама! Но и каких для того потребовал от него лишений! «Изыди, – сказано ему, – от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего» (Быт. 12:1). Почему бы, кажется, не прийти на Иакова и Божию посещению и благословению, когда благословлял его Исаак в своем доме? – Но взят он из объятий благочестивых родителей; с опасностию, без помощи, без сопутника, приведен в незнаемое место; преклонил утомленную голову на пустынный камень, и – здесь нашел для себя и дом Божий, и посещение Божие, и могущественное благословение Божие. Какой путь довел Иосифа до благодати тайноведца, и до славы спасителя? – Путь Египетский, странничество, рабство, темница. Когда и где наиболее открылся Бог народу Израильскому? – Тогда, как он был отторжен от Египта, и еще привязан к земле обетованной, – там, где земля не привлекала его ничем земным, и во всем отсылала его к Небу.
Чего мы ждем, когда медлим отрешаться от пристрастий житейских? Того ли, чтобы Бог привлек нас к Себе «рукою крепкою», особенным сильным влечением, как Авраама? – Но не дерзновенно ли, не мечтательно ли было бы такое ожидание? Или того, чтобы Бог низвел на нас «высокую мышцу» (Исх. 6:1; Пс. 135:12), и невольными лишениями, бедами, скорбями, поражениями, сокрушил блестящия оковы, в которых содержат нас мир и плоть? – Но ждать ли сего надобно, или по возможности предупреждать сие? – Разумным ли и свободным существам, подобно тем, «имже несть разума», дожидаться, пока «броздами и уздою челюсти их востягнеши не приближающихся к Тебе?» (Пс. 31:9)
Перестанем, братия, медлить и отлагать; поспешим облегчать себя от бремени, котораго тягость не довольно, может быть, знаем, потому что без него ходить еще не испытали, – от бремени житейских пристрастий. В обыкновенных делах и упражнениях жизни отложим попечение излишнее, многозаботливое, суетное, происходящее от неумеренных желаний, от неосновательнаго суждения о вещах, от недостатка веры в Бога и упования на Его Провидение. Поколику же призываемся особенно к делам Божиим, к молитве, к поучению в слове Божием, к духовным подвигам для обретения благодати Божией, – «всякое ныне житейское отложим попечение», да пpиимем в душе и в сердце посещение Господне, и в нем познаем и обрящем и «единое на потребу», и «благую часть», которая «не отъымется» от нас во времени и в вечности. Аминь.

 Бысть же ходящим им, и Сам вниде в весь некую: жена же некая именем Марфа прият Его в дом свой. (Лк. 10:38).
Блаженна ты, неизвестная по имени весь: ибо Христос, Господь славы, посещает тебя. Благословен ты небогатый, вероятно, дом: ибо Христос, богатый милостию, входит под кров твой. Закхей погибал от страсти любостяжания; но посещением Христовым «спасение дому» его «бысть» (Лк. 19:9). Будет спасение и дому Марфы, принявшей Спасителя; будет без сомнения.
Блаженно и всякое место и дом, которые удостоиваются посещения Божественного. Наипаче же блажен человек, достойно приемлющий Божественное посещение; ибо для него только и место невместимый Бог посещает.
Место, где мы теперь находимся, свидетельствует, что и малое, по-видимому, посещение Божественное может оставить по себе благодать великую и продолжительную. Не было здесь ниже безвестной веси, ниже убогого жилища, когда Преблагословенная Богородица Своим священным и чудотворным изображением, на краткое время, только мимо шествуя, посетила место сие, и се – видим здесь, и целым градом чтимый дом славы Божией, и сохраненную веками обитель спасения.
Совершая в настоящем торжестве как бы некое подражание первоначального благодатного посещения, блаженны мы, если хотя сие благочестивое воспоминание как бы самое благодатное посещение достойно приимем.
О если бы – скажет иной – о если бы только посетил меня Бог Своим благодатным посещением! Как бы уже не принять Его мне с благоговением, с усердием, и следственно так, как благоугодно посещающему?
Вопреки сему справедливее можно сказать: о если бы только ты был способен, расположен, готов принять достойно благодатное посещение! Возможно ли, чтобы тотчас не посетил тебя Бог, Который по слову Иова «внимает умом» к человеку, «посещение творит ему по всяко утро, и во всякое мгновение испытует его» (Иов. 7:17-18)?
Но что препятствует человеку с успехом искать Бога и достойно принимать Его благодатное посещение? – Евангельское повествование о Марфе, принявшей Господа в дом свой, к наставлению нашему показывает, что наиболее препятствует в том житейское попечение или пристрастие к земному.
Уже Марфа не искала только посещения Христова, но и получила оное: «прият Его в дом свой». Я сказал, и опять не удержусь сказать: благословен дом Марфы! Она приняла Божественного Посетителя со благоговением: ибо и Господом нарекла Его, и от Него просила повеления сестре своей, будучи сама властна распоряжать в своем доме. «Господи, не брежеши ли, яко сестра моя едину мя остави? ...Рцы убо ей». – Марфа приняла Господа со усердием: ибо тщательно готовилась угостить Его, подобно как и Авраам, во время бывшего ему посещения Господня. «Марфа же молвяше о мнозе службе». До сих пор не все ли заставляет думать, что Марфа приняла Христа достойно и благоугодно Ему? Но не спешите мнением решительным; подождите суда Христова. Что наконец глаголет Он? Не одобряет приема, который делала Ему Марфа, и дарует преимущественное благословение Марии, на которую Марфа жаловалась. Что же тому причиною? В чем можно было укорить Марфу? Она укорена в житейском попечении. «Марфо, Марфо, печешися, и молвиши о мнозе» (Лк. 10:40-41). Если таким образом уже принятому благодатному посещению повредило житейское попечение, и более или менее похитило плод оного: не больше ли еще может вредить оно и препятствовать тем, которые еще только начинают искать Бога и благодати Его?
При ближайшем рассмотрении Евангельского повествования можно различить особенные некоторые действия, которыми житейское попечение препятствует человеку благоугождать Богу, и приобретать благодать Его, или сохранять приобретенную. Оно развлекает и смущает. Оно затмевает ум от истины. Обессиливает волю в избрании лучшего.
Житейское попечение развлекает и смущает. Посмотрите на Марфу. Христос в ее доме, – Тот, для Которого множество народа бегало по селениям и по пустыням, чтобы увидеть Его, или услышать слово Его, – Тот, Которого «мнози царие и пророцы восхотеша видети, и не видеша» (Лк. 10:24), Тот, – Которого «день Авраам рад ...был... видети», и когда "увидел» только издалека, «возрадовался» (Ин. 8:56), – искомый, вожделенный, для Марфы близок, видим, слышим. Но что Марфа? Радуется ли о Нем? Наслаждается ли Его лицезрением и слышанием глаголов его? – Едва ли! У нее совсем иное занятие, иные чувствования; она думает и заботится о муке и елее, о хлебе и рыбах; Христа как будто нет для нее. «Марфа же молвяше о мнозе службе». Наконец, негодование на сестру, не разделяющую сей заботы, обращает ее ко Господу: но и то для того, чтобы чрез Него не уменьшить, а увеличить сию заботу и сие развлечение. «Ставши же рече: Господи, не брежеши ли, яко сестра моя едину мя остави служити? Рцы убо ей, да ми поможет». Христианин! знаешь ли, что Христос, если еще не посещает тебя действительно, по крайней мере стоит у врат твоих, и ожидает, чтоб ты принял его в дом свой! Если нам не веришь в сем: слыши, как Он Сам о Себе возвещает всем нам: «се стою при дверех и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему, и вечеряю с ним, и той со Мною» (Откр. 3:20). Скажем ли на сие: не видим Тебя, Господи, стояща; не слышим Твоего толцания! – Бесполезный спор! Господь не обманывает нас; «оправдится Он во» всех «словесех Своих» (Пс. 50:6). Как же случается, что Он стоит при дверех, а мы не видим; Он толцет, а мы не слышим? Точно также, как подобное сему случилось с Марфою. Житейское попечение влечет нас от предмета к предмету, от занятия к занятию, от заботы к заботе; и как оно большею частию не бывает, и почти не может быть так успешно, как бы мы желали: то неудача смущает нас, недостаток помощи, или препятствие от других раздражает; желания и страсти шумят, как ветры, как волны; мы мятемся всуе; волнуемся на свою погибель, и в сем обуревании не примечаем кроткого присутствия, не слышим тихого гласа вожделенной и спасительной благодати.
Житейское попечение затмевает ум от истины. Таковое затмение ума обличает Господь в Марфе, когда сказует ей, что «едино... есть на потребу» (Лк. 10:42). Удивительно, что Марфа прежде сего вразумления не уразумела сей истины, если не в глубоком и сокровенном, по крайней мере в простом и открытом ее знаменовании. Если не вдруг могла она постигнуть, что единое на потребу есть Бог, и Его Слово, по реченному: «не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих» (Мф. 4:4); если не довольно ясно для нее было, каким образом единое на потребу есть царствие Божие, по реченному: «ищите... прежде царствия Божия, ...и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:33): как бы, кажется, не понять ей по крайней мере того, что для Рекшего: «Мое брашно есть, да сотворю волю Пославшаго Мя» (Ин. 4:34), для Постившегося четыредесять дней и нощей, для Питающего многие тысящи народа немногими хлебами, не суть на потребу многие роды пищи и пития? Что Пришедший в мир, «да свидетельствует истину» (Ин. 18:37), Нарицающий Себя хлебом животным, Призывающий к Себе жаждущих, благоугождается не тем, чтобы представляли Ему в изобилии брашно гиблющее, но тем, чтобы от Него принимали брашно негиблющее, воду живую, то есть, слово истины и спасения? – Нет! Не поняла сего пекущаяся о мнозе: и не поняла по тому самому, что пеклась о мнозе, что привычка житейским заниматься, и о житейском заботиться, как свинец, отягчала крило ума, и не допускала вознестись к духовному разумению.
Не так ли некоторые и между нами, христиане, хотя и бывают под одним кровом с Христом, как то бывает по истине во храмах Его, хотя почти видят его в таинстве, хотя слышат Его в Евангелии, не умеют однако толикими благами пользоваться и наслаждаться? Евангелие для нас довольно непонятно; таинство весьма закрыто; молитва утомительна. Не знаем, как находят в Евангелии Божественный свет, в таинстве Божественную силу, в молитве Божественную радость, блаженство и самое небо. И почему не дается нам духовный разум и чистое созерцание? – Потому, что житейское попечение связует наш ум, обременяет его тяжкими земными помыслами, покрывает его мглою нечистых страстей и чувственных желаний; из орла, которому бы надлежало в чистом воздухе зреть на Солнце истины, превращает в крота, роющегося в земле и в прахе дел земных, бесполезных для духа.
Житейское попечение обессиливает волю в избрании лучшего. «Мария... благую часть избра», глаголет Господь; избрала же она то, чтобы «седши при ногу Иисусову, слышати слово Его» (Лк. 10:42-39). Как не избрала и другая сестра сей благой части? Разве не желала она приближиться к Иисусу? Но сие желание оказалось в ней еще прежде, нежели в Марии, когда «Марфа прият Его в дом свой». Почему же одно семя желания неодинаково произрасло и принесло плод? – Потому что в сердце Марии оно росло свободно: а в сердце Марфы заглушали оное плевелы житейских попечений. «Молвяше о мнозе службе». – Волею духа стремилась она ко Господу, и привлекала Его к себе; но склонностию к житейскому отвлекалась от духовного Ему благоугождения к телесному служению, и не достигала близости к Нему благодатной.
Можно и во всякое время и повсюду примечать, как различно в различных душах действует желание благодати и спасения, соответственно тому, бывает ли оно в них полное, свободное и единичное, или в действии своем разделяется, воспящается, ослабляется каким-либо желанием земной природы и склонностию житейскою. Видим людей, которые в продолжении многих лет все только начинают дело спасения своего, а не совершают оного; долго ищут Бога и не находят; видят некоторую зарю благодати над собою, и не могут дождаться дня ее, озаряющего сердце. От чего сие? От того, что начинают дело спасения, но, по пристрастию к земному и житейскому, не совсем оставляют дела погибели; ищут Бога, но не хотят лишиться тварей; ждут утешения благодати, но не хотят растаться с утешениями растленной природы. Видим, напротив, и таких, которые позже других приступают служить Богу, но более в том успевают. Блудный сын упреждает старшего брата во благодати отчей. Магдалина, известная грешница и беснуемая, внезапно является равноапостольною; Савл, гонитель, вдруг превращается в Павла Апостола. «Мытари и грешницы варяют... в царствии Божии» (Мф. 21:31) нас, мнящихся быть природными сынами царствия Божия. Каким образом совершаются чудеса сии? Сильным, решительным, все прочие желания поглощающим желанием благодати и спасения.
Посему слово Божие сильно восстает против смешения житейских попечений с желаниями духовными, столь обыкновенного, к сожалению, между нами. «Никтоже, – говорит Оно, – может двема господинома работати» (Мф. 6:24). Итак, если ты раб житейского попечения: то не можешь в то же время быть рабом Божиим. «Идеже... есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). Итак, если «твое сокровище» – то, чего ты желаешь, о чем печешься, что любишь, находится на земле: то не думай, чтобы «сердце» твое нашлось на небеси у Бога. «Никтоже воин бывая обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет» (2 Тим. 2:4). Итак, если ты внутренно привязан к чему-либо житейскому: то не прельщай себя мыслию, что ты угоден Вождю Христу, победителю мира.
Посему нередко Сам Бог, когда кого приготовляет к особенному Своему посещению, или дарованию благодатному, рукою крепкою расторгает и сокрушает все, даже непорочные узы, привязывающие человека к земному и житейскому. Надлежало ли дать обетования Аврааму? «Изыди, – сказано ему, – от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего» (Быт. 12:1). Не мог ли благословить Иакова и Бог, когда благословлял его Исаак в доме своем? Напротив, он взят из объятий благочестивых родителей; с опасностию, без помощи, без сопутника, приведен в неизвестное место; спал на пустынном месте, и – здесь нашел для себя и дом Божий, и могущественное благословение Божие. Какой путь вел Иосифа ко благодати тайновидца и к славе спасителя? – Путь Египетский, рабство и темница. Когда и где более открылся Бог Израильскому народу? – Тогда, как он был отторжен от Египта, и еще не привязан к земле обетованной, – там, где земля не льстила ему ничем земным, но во всем отсылала его к Небу.
Не та ли была мысль блаженных отцев наших, которые заповедовали нам в известные времена от множества святых храмов во граде убегать с молитвою во храмы несколько удаленные и более уединенные; не та ли, говорю, была мысль их, чтобы вразумить нас, как нужно, взыскующим Бога и благодати, оставлять позади себя все, что нас обыкновенно занимает в мире, все земное, все житейское?
Отложим, христиане, бремя, которого тягость, может быть, не довольно знаем, потому что ходить без оного не испытали; отложим бремя житейских попечений. В обыкновенных делах и упражнениях жизни отложим попечение излишнее, суетное, заботливое, происходящее от неумеренных желаний, от неосновательного суждения о вещах, от недостатка веры в Бога и надежды на Его провидение. А когда особенно призываемся к делам Божиим, к молитве, к упражнению в слове Божием, к духовным подвигам для обретения благодати Божией, – «всякое ныне житейское отложим попечение» Божественная Литургия. Херувимская песнь . Послужим Богу духом, «да обетование духа приимем верою» (Гал. 3:14). Празднования, начатого духом, да не скончаем плотию. Языческой то был праздник, когда «седоша людие ясти и пити, и восташа играти///» (Исх. 32:6). Пришедши сюда с молитвою, да возвратимся отсюда в домы с благодатию и миром. Аминь.