Евангелие от Луки 1 глава 48 стих

Он призрел на рабу свою и ее будут ублажать все племена. Но это дело милости Его в боящихся Его и верности обещаниям, которые Он дал им. Ради их Он хочет теперь явить силу мышцы своей, вознести смиренных, низложить гордых. Вот первая беседа двух богоизбранных жен! 

28. Пророчество Марии тем всеохватнее, чем блаженнее она сама. И неслучайно Елисавета пророчествует до Иоанна, а Мария перед рождением Господа: уже сказываются начатки спасения человечества. Подобно тому как грех начался с женщин, так и благо спасения начинается с женщин, чтобы женщины, отложив дела своего пола, отказались от немощи и чтобы душа, у которой нет пола, с пылом последовала, подобно непорочной Марии, путем чистоты.

Смиренное прославление

В следующих словах Она также поучает нас, сколь низкого мнения Она была о Себе и что все хорошее, что было в Ней, Она получила благодаря щедрому небесному милосердию, говоря: что Он призрел на смирение рабы Своей,, вот почему отныне будут ублажать Меня все роды (Лк 1:48). Она показывает, что Она, конечно же, была рабой Христа по своему собственному суждению, но в отношении небесной благодати Она провозглашает себя возвышенной и прославленной до такой степени, что Ее предстоящему блаженству будут удивляться голоса всех народов.

Этот радостный, боговдохновенвый привет, которым встретила Марию Елисавета, привел Богоматерь в сильно-восторжениое состояние, и Она излила переполнявшия дух Ея чувства радости и благодарности к Богу-Спасителю в вдохновенном песнопении.

Разделить эту песнь можно на следующия части: ст. 46—47 образуют как бы вступление, имеющее отношение ко всему последующему; в нем указывается предмет славословия — Бог, как Спаситель. Спасение мыслится мессианское. В ст. 48-м и первой половине 49 стиха прославляется Бог, как Спаситель именно по отношению к Марии. Царственный род Давидов находился тогда в уничиженном состоянии, потомки его не занимали тоуда виднаго общественнаго положения. Но и в этом приниженном, незнатном роде Мария мыслить себя последнею женою. И однакоже Господь благоволительно воззрел на Ея смиренное состояние; ибо отныне все будущия поколения людей будут прославлять Ее, как Матерь Спасителя, Мессии. Возвеличение Марии есть дело всемогущества Божия, и потому прославляя Его за это, Она именует Его сильным. Вторая половина 49 стиха и 60 стих образуют переход к прославлению Бога за спасение народа израильскаго, что содержится в 51—55 стихах. В переходной речи дается общая мысль, которая есть как бы вывод из того, что Бог сотворил для Марии, — мысль о Боге, как святом и потому безпредельно милостивом к людям, стремящимся к святости, с благоговейным страхом свое спасение содевающим. Но эта же святость Божия и милость Его в роды родов к боящимся Его есть основание того, что Бог сотворил чрез Мессию для народа израильскаго (ст. 54—55: „помянута милости к Аврааму и семени его до века"), и что Мария пророчественно созерцает, как уже совершившееся (прошедшия времена глаголов). В последней части речь сначала идет непрямая в выражениях общих и образных (51—53), а потом (в ст. 54—55) показывается, кто это смиренные и алчущие, которых Бог вдруг возвысить из уничиженнаго состояния, проявив силу Своего всемогущества („силу мышцы Своей“). Отсюда же понятно., кто это — гордые в расположениях сердца своего, сильные и богатые: это, очевидно, язычники, господствовавшие тогда над миром и в частности над Израилем. До времени Господь как будто совершенно забыл и отверг народ Свой—Израиля, дозволив возгосподствовать над ним яэычникам; но теперь Он снова воспринимает его в свою любовь, осуществляя милости, какия Он обетовал Аврааму и семени его и которыя должны простираться в вечность, так как эти милости осуществляются чрез Мессию, вечнаго царя на престоле Давидовом (32—33).

.Проповедь нового царства

Мария открыла Елисавете то, что ангел говорил Ей тайно, потому что Она верила в осуществление пророчества и учения, которое Она слышала. Мария легко принесла плод того, что услышала от ангела и Елисаветы: Величит душа Моя Господа. Елисавета сказала: блаженна Уверовавшая, и Мария ответила: отныне будут ублажать Меня все роды. Именно тогда Мария начала проповедовать новое царство. После трех месяцев Она возвратилась в дом свой (Лк 1:56), чтобы Господин, Которого Она несла, не начал служить раньше Своего слуги. Она вернулась к мужу, чтобы открыть ему, потому что, если бы Она забеременела человеческим плодом, Ей следовало бы бежать от мужа.

И рече Мариам (сказала Мария) и пр. Под впечатлением радостных событий как с Самою Пресв. Девою, так и с Ея родственницею Елисаветою, после боговдохновенного приветствия Ей от сей последней, из души Ея излилась чудная, пророчественная песнь во славу Бога и будущаго Спасителя мира. В Своей песне Св. Дева прославляет особенно явленные в искуплении мира: 1) милость Божию (48 ст.), 2) всемогущество (49–51), 3) святость (49–51), 4) правду (52–53) и 5) в особенности верность Бoгa Иеговы завету Своему (54–55). Песнь сия почти каждодневно употребляется у нас в Православной Церкви за утреннею службою. Величит – прославляет, славословит Бога за являемое Им спасение миру. Призре на смирение рабы Своея. Здесь разумеется главным образом тогдашняя незнатность и уничижение рода Давидова, из которого происходила Пресв. Богородица, также и нравственное смирение Ее Самой. Из предания нзвестен случай Ее смирения в самое время Архангельскаго благовестия Ей. Пред благовестием, при чтении книги пророка Исаии, остановясь на словах его о рождении Спасителя от Девы, Мария так размышляла: «как счастлива была бы Я, если бы Господь удостоил Меня быть служанкою сей Девы!» Отныне ублажат Мя (Меня) вси роди, т. е. будут благословлять, прославлять все народы, все люди, которые уверуют в сына Ее – Искупителя мира.

Эти слова служат нам основанием для прославления Богоматери, сказавшей: „ублажат Меня все роды". Примеры к прославлению Св. Девы показали: Архан. Гавриил: Лук. 1, 28; праведная Елизавета: ст. 42; царь Давид пророчески говорил, что Пресв. Дева, Царица Небесная, Матерь Владыки: Пс. 44, 10.

Здесь изложена первая причина хвалы. Он обратил Свой взор – глагол «эпибле́по» (взглянуть, посмотреть») имеет переносное значение «позаботиться». На меня, малую и неприметную – дословно: «на унижение своей рабыни (или служанки)». Если бы гимн исходил из уст Елизаветы, слово «унижение» означало бы ее бесплодие, влекущее позор и несчастье. Но в данном случае это значение не подходит, и слово, скорее всего, означает смиренную оценку себя как служанки или рабыни (см. Ст. 38), которая осознает свою малость и незначительность в сравнении с могущественным Богом, Его ничем не обусловленную милость, которая дается не за заслуги, а по Его великой любви и доброте. Есть и другое понимание: Мария, будучи представительницей всего человеческого рода, говорит о том, что явление в мир Помазанника исцелит униженное состояние человечества после грехопадения. Елизавета назвала Марию счастливой, и Мария понимает, что, будучи матерью долгожданного Помазанника, ее отныне будут называть счастливою. Ср. Быт. 30:13: «Счастье! – сказала Лия после рождения ребенка. – Счастливицей назовут меня женщины!» Но здесь не женщины, а все народы (буквально: «поколения»), что верно, потому что так относятся к матери Иисуса все верующие в Него.

Еще более обрадованная таким приветствием, Мария выразила восторг своего святаго, чистаго сердца в величественной песни, которая, составляя какбы ткань из благодатнейших изречений ветхаго завета, показывает, как глубоко она знала и понимала св. Писание. И сказала Мария: «величит душа моя Господа; и возрадовался дух мой о Боге, Спасителе моем, что призрел Он на смирение рабы Своей, ибо отныне будут ублажать меня все роды». Она прославляет своего Господа, всецело подчиняясь Его воле и превознося Его величие в восторженной благодарности и самопреданности. Ея дух, переполненный чувствами безграничной благодарности, пришел в восторженное состояние под влиянием милосердия к ней Спасителя Бога.

Потому что Он призрел на смирение рабы Своей: так как отныне же будут ублажать меня все роды;

призрел Он на смирение Рабы Своей. Смиренность — одна из важнейших черт, определяющих облик Марии.

будут ублажать Меня все роды. Букв.: "прославлять", "называть счастливою".

Ибо отныне Блаженной назовут Меня все поколения (Лк 1:48). Если просто понимать все поколения,, то я могу интерпретировать это как верующих. Но если подумать несколько по-другому, то становится понятным, что Она имеет в виду, говоря: ибо сотворил Мне величие Сильный (Лк 1:49), потому что всякий, унижающий себя, возвысится (Лк 18:14). Посмотрел Бог на смирение блаженной Марии, и поэтому сотворил Ей величие Сильный и Свято Имя Его (Лк 1:49).

Далее ап. Лука приводит так называемую «песнь Пресвятой Богородицы» («Величит душа моя Господа», см.: Лк. 1:46–55), сходную по тону с ветхозаветными библейскими песнями – пророка Моисея (Исх. 15:1–19), судьи и пророчицы Деворы (Суд. 5:1–31), царя Давида (2 Цар. 22:1–51) и, более всего, с песнью пророчицы Анны, матери пророка Самуила (ср.: 1 Цар. 2:1–10). Эта песнь, вошедшая в богослужение утрени, представляет собой славословие Богу за Его милость, всемогущество, верность заключенному с домом Авраама завету, выразившиеся в исполнении мессианских обетований. Пресвятая Дева говорит, что Своим воплощением Бог возвысил Ее как Матерь Божию перед другими людьми, возвысил и весь Израиль перед другими народами. Важно, что это возвышение Она называет исключительно делом милости Божией к Ней, смиренной рабе Божией (смиренной здесь и в смысле бедной, незначительной, никому не известной, и в смысле покорности воле Божией), а также к народу Божию, смиренному унижениями от язычников, но алчущему (Лк. 1:53), напряженно желающему наступления Царства Божия.

И рече Мариамь: величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем: яко призре на смирение рабы Своея: се бо отныне ублажат Мя вси роди. Лк. 1:46-48. 
Наконец безмолвная Мариамь говорит; и слово Ея, исполненное духом, как река, течет и играет, как фимиам, восходит и благоухает, как молния, сияет и озаряет. Прочитанное теперь начало торжественнаго слова, произнесеннаго Ею, когда Елисавета в первый раз приветствовала Ее наименованием «Матери Господа» (Лк. 1:43), как много уже в себе заключает! Она славит Бога, и возносит к Нему не глас, но самую душу Свою: «величит душа Моя Господа». Радуется, и радость Свою превращает в молитву и жертву духовную: «возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем». Смиряется, и проповедует снисхождение Всевышняго: «призре на смирение рабы Своея». Пророчествует, и пророческий взор Ея проницает сквозь все времена до самаго конца их: «отныне ублажат Мя вси роди». Так и надлежало соделаться плодовитой словом Той, в Которую отныне вселилось Слово; прежде нежели Оно изыдет из Нея, как плод чрева, Оно является в Ней, как плод устен, исповедающихся Господеви: «рече Мариамь».
Дивно слово Мариами: но величественно и Ея молчание. Предоставим благоговейным и внимательным, самим углубляться в разум слова Ея, которое так часто слышится в Церкви: обратим внимание на то, что не столь открыто вниманию. Вслушаемся в молчание Мариино, и поучимся от Нея бережливо употреблять сокровище слова.
О безмолвии, в котором Пресвятая Дева возрасла и воспитана, говорить не буду: потому что сие закрыто молчанием Святых Евангелистов. Кто слышал, что говорит о сем предание: тот имеет образ совершеннейшаго благочестиваго воспитания, и может судить, соответствует ли сему образу, и обещает ли благословенные плоды, разсеянность, столь охотно позволяемая детям в наше время.
День «Благовещения», то есть, радостнаго возвещения о предстоящем воплощении Сына Божия, начинает открывать сокровенную в Боге жизнь Богоматери. Слово Ангела обнаруживает в Ней добродетель молчания. Внезапно входит он в Ея уединение, и говорит Ей: «радуйся, благодатная: Господь с Тобою; благословенна Ты в женах» (Лк. 1:28). Сколько вопросов представлялось при сем удивленной Мариами! Кто сей неизвестный? Какое имеет он право, нарушать уединение Девы? Что значит неслыханное приветствие, которое безвестную Деву поставляет превыше всех жен в мире? Но ничто не выводит Ея из обычнаго Ей безмолвия. Она чувствует движение духа: но уста Ея не движутся. Не спешит Она ответствовать на приветствие; молчит, и размышляет. «Смутися о словеси его, и помышляше» (Лк. 1:29).
Ангел, успокоив дух Ея одним словом: не бойся, – ибо слова небесных Сил не бывают без силы, и потому не остаются без действия, – продолжает начатое благовещение. В изъяснение наименования «Благодатной», присовокупляет, что Она «обрела благодать у Бога» (Лк. 1:30). Потом предсказывает Ей зачатие во чреве, рождение Сына, Его спасительное имя, Его достоинство Божественное, воцарение чудесное, царство безконечное. Сколько еще предметов для испытания и разглагольствия! Но Благодатная не желает испытывать таин благодати. Благословенная не дерзает разглагольствовать о том, что выше слова и разума. И теперь не прервала бы Она Своего молчания, если бы любовь к девству не исторгла из сердца Ея краткаго слова: «како будет сие, идеже мужа не знаю?» (Лк. 1:34) Чтобы правильно разуметь сие слово, необходимо должно, во-первых предположить, как и предание сказует, что Мариамь еще прежде обязала Себя обетом, во всю жизнь Свою хранить девство: ибо не обязанная сим обетом, и обрученная мужу, какую имела бы причину вопрошать о возможности родить сына: «како будет сие?» Во-вторых, надлежит взять в соображение закон Моисеев (30), по которому обет девы или жены мог быть уничтожен одним словом отца или супруга, и только тогда становился твердым, когда отец или супруг слышал о нем, и не отверг онаго. Из сего соображения должно заключить, также согласно с преданием, что обет девства, который, на предсказание По Евреин. сборн.: при обещании...  о рождении Сына, заставил Марию сказать: «како будет сие?» был уже тогда известен Иосифу, и признан им; и что он обручил себе Пречистую Деву с тем, чтобы, под именем супруга, быть стражем Ея девства, которому нужно было таиться под наружным покровом брачнаго союза в таком народе, который, привлекаясь видимым благословением брака, не постигал высоты девства. По сим обстоятельствам, сколь ни далека была Мариамь от того, чтобы не веровать, или сомневаться, или прекословить, или любопытствовать, принуждена однако была вопросить Ангела: «како будет сие, идеже мужа не знаю?» Хотя имею мужа по обряду обручения: но у меня нет мужа по обету девства; обет сей произнесен, утвержден; сколько я не желаю отменить его, столько не позволяет закон, который говорит: «человек, иже аще обещает обет Господу, или заклянется клятвою, или определит пределом о души своей, не осквернавит словесе своего; вся, елика изыдут из уст его, да сотворит» (Числ. 30:3); Господь не нарушает Своих законов: как же будет то, что и обет девства сохранится, и закон исполнится, и сын родится? – Видите, что крайняя только необходимость расторгает священныя узы Ея молчания, или лучше сказать, сама благодать изливается во устах Ея; открывается тайна Ея обручения с Иосифом, дабы под сею тайною скрыть другую, глубочайшую тайну обручения с Богом; отречение Мариами от земнаго мужа подает Ангелу случай возвестить Ей достоинство Богоневесты, к которому Она предопределена: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя» (Лк. 1:35).
Благовещение принято; Ангел отшел; Слово воплотилось; Дева зачала; оказались признаки зачатия: «обретеся имущи во чреве от Духа Свята» (Мф. 1:18). «От Духа свята», пишет Евангелист Матфей: но Иосифу долго не была возвещена сия тайна, и он не знал более того, что являло чрево: «обретеся имущи во чреве». Ибо если бы он знал тайну Богоневесты: то мог ли бы он думать о Ея «обличении», мог ли бы решиться «отпустить» Ее? А он думал о первом, и решился было на последнее. «Не хотя Ея обличити, восхоте тай пустити Ю» (Мф. 1:19). Здесь столько чудес молчания, что не знаю, достанет ли у нас слова, чтоб изглаголать молчание. Иосиф видит в Мариами, чего не ожидал, и чего понять не может: но молчит, и не вопрошает Ея. Мариамь видит Себя в опасности подвергнуться тяжкому подозрению, и даже осуждению: но молчит, и не открывает Своей тайны. Где и Ангел благовестник Мариами? Почто молчит он, и не успокоивает Ея от новаго смущения? Где и Ангел хранитель Иосифа? Почто он так долго не является, и не предохраняет праведника, когда чистая душа его столь удобно может омрачиться мыслию неправеднаго, и даже богохульнаго подозрения? И – если не дерзновенно вопрошать о сем – почто так долго безмолвствует и Сам, Посылающий Ангелов? Почто медлит просвещать Своего праведника, и спасать Ту, в Которой спасение мира? – «Зри», – восклицает Святый Златоуст, указуя на Иосифа в сих обстоятельствах, – «зри мужа кротость: не токмо, яко не мучи, но яко ниже изрече кому, ниже самой зазираемой, но в себе помышляше, и от самыя Девы тщася укрыти вину. Ниже бо рече, яко отринути Ю хотяше, но отпустити. Толико бе кроток и тих муж». И еще: «егда бо держати Ю в дому, законопреступно быти видяшеся; обличити же и на судище вести, смерти предати нужда бяше: он же ничтоже от сих творит, но выше закона уже себе устрояет. Подобаше бо, благодати пришедшей, многим быти уже высокаго жительства знамениям» (на Мф. Бесед. 4). Подлинно, видно, сердце праведника уже предчувствовало Христовы заповеди, чтоб иметь «око простое» (Мф. 6:22) и «не судить, дабы не быть судимым» (Мф. 7:1). Потому, он видит признаки матери, и однако не хочет предаться помыслам подозрения о Деве; имеет закон, уполномочивающий супруга, и однако не хочет судить обрученную. «Не хотя Ея обличити, восхоте тай пустити Ю» По Евреин. сборн.: видит, и не подозревает; знает закон, и не судит. . Видите, какия возвышенныя добродетели заключает в себе молчание Иосифа. Но еще выше молчание Мариами. Тот молчанием облегчает затруднение чужое, и в то же время находит средство прекратить свое затруднение: а Сия в молчании носит Свою опасность, и с каждым днем молчания увеличивает Свое затруднение. Что же значит сей непонятный подвиг молчания? – То, что Мариамь есть совершенный сосуд Благодати. Ибо как вещественный сосуд негоден, когда он течет; так и духовный сосуд не достоин, если не хранит влиянной в него Благодати в ненарушимом, смиренном молчании, но течет и выдыхается без нужды и без пользы словом праздным, или нескромным, или нетерпеливым, или тщеславным: и напротив, как вещественный сосуд совершенный был бы тот, который бы не только влитое в него, но и самый дух онаго заключал во внутренности своей без малейшей утраты, и котораго бы ни удар не мог сокрушить, ни воздух или огонь разрушить: так совершенный сосуд духовный есть тот, кто имея «таинство веры в чистей совести» (1 Тим. 3:9), в мире сердца, и в безмолвии всего существа своего, хранит вверенную ему благодать с такою твердостию, которой никакие удары бед сокрушить, никакая страсть, никакое искушение разрушить не могут. Если Мария говорила о Своей тайне с Елисаветою: то потому, что Елисавете уже открыта была сия тайна Духом Святым, и Он Сам говорил устами обеих: а если бы Она стала говорить о сем с Иосифом; то или по человеческой доверенности, или по человеческому страху, и следственно не по Божественному побуждению говорила бы о тайне Божественной. Теперь Она таится от того, которому, вероятно, более всех на земли открыто было сердце Ея, пoелику Она избрала его стражем Своего девства; таится с явною для Себя опасностию не только «обличения», но, как изъясняет Святый Златоуст, с опасностию «суда» и «смерти»: такое молчание достовернейшим образом свидетельствует, что Она восприятое в недра Свои Слово крепко держит, хранит совершенно, любит паче избраннаго и обрученнаго мужа, паче всякаго земнаго утешения, паче самой жизни Своей; в сем молчании совершается непрестанная, чистая, великая жертва Богу Слову. Не удивительно, что и Божественное откровение на время безмолвствовало, чтобы дать созреть, и в наставление наше открыться, столь великим добродетелям. Безмолвная жертва Мариами совершилась; мысль Иосифа решительно утвердилась в безстрастии; тогда слово небесное приспело увенчать подвиг молчания, прекращением затруднения Мариами, и открытием Иосифу велией тайны благочестия. «Сия же ему помыслившу, се Ангел Господень во сне явися ему, глаголя: не убойся прияти Мариамь жены твоея; рождшеебося в Ней от Духа есть Свята» (Мф. 1:20).
Кто будет иметь довольно постояннаго внимания, чтобы следовать за Мариею по всему пути жизни Ея: тот может усматривать в Ней всегда тот же характер глубокой молчаливости, совершеннаго безмолвия, ничем не развлекаемаго сосредоточения во внутренности своей, словом – жизни, сокровенной в Бозе. Ни высочайшая радость, ни глубочайшая По Евреин. сборн.: величайшая...  скорбь не могла изменить сей главной черты Ея духа.
Раждается Слово, Ангелы славословят; пастыри проповедуют; Матери ли Слова безмолвствовать и не торжествовать словом? Но Она безмолвствует, и не расточает слов, а только соблюдает слышанное. «Мариамь же соблюдаше вся глаголы сия, слагающи в сердцы Своем» (Лк. 2:19).
Симеон ли пронзает душу Ея грозным пророчеством; Сам ли Иисус, еще в юных летах, оставляет Матерь, и как бы отрекается от Нея, возвещая, что Ему «в тех, яже Отца Его, достоит быти»: Матерь Слова не прекословит, но безмолвствует. «Мати Его соблюдаше вся глаголы сия в сердцы Своем» (Лк. 2:49, 51).
Наконец «стоит» Она при «кресте» (Ин. 19:25) возлюбленнаго Сына Своего, и предреченное Симеоном оружие действительно проходит душу Ея. Чужие не могли оставаться равнодушными; и еще тогда, как Он только нес крест Свой, «идяше во след Его народ мног людей, и жены, яже и плакахуся и рыдаху Его»; и по распятии «вси пришедшии народи на позор сей, видяще бывающая, биюще перси своя возвращахуся» (Лк. 23:27, 48). Чего надлежит ожидать от Матери Распятаго, стоящей при кресте Его? Рыданий, жалоб, воплей, терзаний? – Ничего таковаго не видим и не слышим; самовидец не пересказывает нам даже ни одного слова Ея. Она страдала, без сомнения, как никто никогда не страдал на земли, кроме Самого Распятаго: но бездна Ея страданий не обуревала и не потопляла Ея, непрестанно упадая в столь же неизмеримую бездну Ея терпения, смирения, веры, надежды, безусловной преданности судьбам Божиим.
Взирай, Христианская душа, на священный образ духовнаго молчания, представленный тебе Евангелием, частию и в лице Иосифа, наипаче же в лице Мариами, и познавай сокровенную, величественную красоту души Ея, о которой написал Пророк: «вся слава дщере царевы внутрь» (Пс. 44:14); познавай, и возлюби сию духовную красоту; возлюби, и подвизайся, чтоб и тебе, хотя отчасти, облечься сею красотою дщере царевы, и по следам Ея добродетели достигнуть ея блаженства; ибо «приведутся царю девы во след ея» (Пс. 44:15).
Встречаешь ли непонятное в вере? Не спеши любопытствовать или прекословить: но в молчании внимай глаголу веры, и терпеливо жди времени, когда глаголющий в притчах удостоит тебя изъяснения оных живым словом и опытом.
Примечаешь ли в словах или делах ближних нечто странное, и, как тебе кажется, неправильное? Не торопись обличать и судить, если не призывает тебя к сему должность отца, или пастыря, или наставника, или начальника. Не будь праведен, как Фарисей, который себя одного находил таким в целом свете: «несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы» (Лк. 18:11); но будь «праведен», как Иосиф, «сиречь», – изъясняет Святый Златоуст, – «благ и кроток» (на Мф. Бесед. 4).
Опасаешься ли, что какое нибудь твое дело веры или любви подвергнется превратным суждениям и нареканию? Не провозглашай для сего твоей добродетели, чтобы, охраняя славу ея, не утратить чистоты ея. «Открый» не к человеком прекословием, но «ко Господу» молитвою «путь твой и Той сотворит: и изведет, яко свет, правду твою, и судьбу твою, яко полудне» (Пс. 36:5-6).
Посещает ли тебя благополучие, и радость разширяет сердце твое? Не расширяй уст для тщеславия; но слагай в благодарном сердце глаголы благодеющаго Провидения.
Постигает ли тебя бедствие, и скорбь наполняет душу твою? Не умножай воплей и стонов, во множестве которых по большей части слышны бывают отголоски упорства и непокорности судьбам Вышняго; но «потерпи Господа, мужайся, и да крепится сердце твое» (Пс. 26:14).
Ни в каком случае не расточай безразсудно слова, словесная тварь Слова Творческаго! Если Словом Бог сотворил все; а человек сотворен по образу Божию: то какия величественныя действия надлежало бы производить слову человека! В самом деле, оно исцеляло болящих, воскрешало мертвых, низводило с неба огнь, останавливало солнце и луну, и, что всего важнее, соделавшись орудием Воплощеннаго Слова Божия, оно претворяло и претворяет растленных грехом человеков в новую тварь, чистую и святую. Так действует слово человеческое, когда крепко быв заключено в горниле благоговейнаго молчания, и разжигаемо тайною внутреннею молитвою, получает свойственную ему чистоту и силу, или лучше сказать, становится причастным силы Слова Божия и Духа Святаго. И сие ли могущественное, зиждительное, священное орудие, мы обращаем на действия нечистыя, разрушительныя, святотатственныя, – на злоречие, клевету, хуления; или легкомыслием раздробляем оное в легкий прах, и разсыпаем по ветру в суетном празднословии?..
Некто сказал о себе: «девять помышлений ублажих в сердцы моем, а десятое изреку языком» (Сир. 25:9). Так берегут слово знающие цену его. По крайней мере, Христианин, «не скор буди усты твоими» (Еккл. 5:1); давай себе размыслить, во благо ли тебе и другим будет слово, которое ты раждаешь в мир, и которое, как бы ни казалось малым или ничтожным, будет жить до последняго суда и предстанет на нем во свидетельство или о тебе, или против тебя. Прими совет Апостольскаго слова: «всяко слово гнило да не исходит из уст ваших, но точию еже есть благо к созиданию веры, да даст благодать слышащим; и не оскорбляйте Духа Святаго Божия, Имже знаменастеся в день избавления» (Еф. 4:29-30). Аминь.

Призре на смирение рабы своея: се бо отныне ублажат мя вси роди. (Лк. 1:48). 
Кому из внимательных к Богослужению не известна часто слышимая Церковная песнь в честь Пресвятыя Девы Марии: «блажим тя вси роди, Богородице Дево»? Если размыслим, от чего произошла сия песнь, и на что указуют самыя слова ея: то созерцающему духу представится чудное и необъятное зрелище. В дали прошедших времен видите вы, что из незнатнаго «Назарета» в другой не славный город нагорной страны Иудейской В Христ. Чтен.: из незнатнаго града «Назарета» в маленькое селение «Горняя...»  приходит бедная и безвестная в мире Дева; приветствует свою престарелую родственницу обычным приветствием: но внезапно возбуждает в ней Пророческий восторг; приветствуется ею, как «Матерь Господа» (Лк. 1:43), и, быв объята подобным восторгом, пророчествует сама о себе: «се, отныне ублажат мя вси роди» (Лк. 1:48). Глас Ея слышат народы, веки, концы вселенныя, и народы, веки, концы вселенныя ответствуют Ей: се исполняем твое слово: «блажим тя вси роди, Богородице Дево».
Сей храм, сей праздник, сие священное и торжественное собрание, также принадлежат к исполнению предсказания пресвятыя Девы, что Ее будут ублажать все роды. В ней ублажается и то, что до Нея всегда было предметом оплакивания, – конец земной жизни.
Усмотрим из сего, братия, высокое достоинство изречения пресвятыя Девы: «се, отныне ублажат мя вси роди». Это не простое слово радости, не гадание, случайно получившее вид предчувствия; но пророчество, в самом точном смысле сего слова, глагол Духа Святаго в устах Марии, изъявление определения и изволения Божия о Ея судьбе, и о нашей к Ней обязанности.
Усмотрим и высокую важность предания, по которому Вселенская Церковь во всяком Богослужении постоянно и ревностно ублажает пресвятую Матерь Господню. Это не простое человеческое предание, не обычай только, введенный произвольным усердием, не подражание примерам частнаго верования, но мысль Духа Святаго, переданная человекам, последование мановению перста Божия, исполнение обязанности столько же священной, сколько справедливой и благотворной для Христианства.
Закон, по которому родятся истинныя пророчества, Апостол Петр изобразил в следующих словах: «ни бо волею бысть когда человеком пророчество, но от Святаго Духа просвещаеми глаголаша святии Божии человецы» (2 Пет. 1:21). Два признака должны соединиться, чтобы с достоверностию показать и отличить такое пророчество. Во-первых, предсказание должно быть такое, котораго нельзя вывесть из известных обстоятельств посредством заключений разума, или изъяснить из естественнаго состояния предсказателя. Во-вторых, предсказание должно исполниться в точности. Если предсказание выводится посредством заключений разума, или изъясняется из естественнаго состояния предсказателя: то это догадка человеческая, а не Богом вдохновенное пророчество. Если предсказание не сбылось в точности: то это ложное, а не истинное пророчество, или, по крайней мере, не дознанное в истине. Так судить о Пророках учат сами Пророки. «Пришедшу слову, познают Пророка, егоже посла им Господь в вере» (Иер. 28:9).
Приложим сии начала к предсказанию Пресвятыя Девы.
Бедная и безвестная в мире Дева из чего могла бы по разуму вывести столь великолепную догадку, на чем могла бы естественно утвердить столь огромную надежду, что Ее узнает и будет прославлять не только современный мир, но и все роды всех последующих времен? На том ли, что она была от рода царей? – Но слава рода сего давно прешла; сама же она была обручена древоделю, а от такого жребия конечно слишком далеко до всемирной славы. На том ли, что Ей уже предсказано быть Материю Христа? – Но если бы и о сем разсуждала Она по разуму своего времени, как даже и при Христе разсуждали самые Апостолы; и потому ожидала бы «устроения царствия Израилева» (Деян. 1:6): как мало и сие могло вести Ее к надежде всемирной и всеродной славы! Кто из царей Израилевых знаменитее Давида? Чья память в роде Израилевом благословеннее памяти родоначальника Авраама? Но матери Авраама и матери Давида, не только не ублажают последовавшие роды, но даже имен их не знают. Много ли могла обещать Себе по сим примерам и Матерь Мессии, разсуждая естественно по разуму и понятиям своего народа и времени? Надобно при сем вспомнить о глубоком смирении преблагословенныя Марии. Кто не мало думает о своем достоинстве, о своих добродетелях, тот может льстить себе преувеличенными надеждами: но расположение духа Ея совсем не таково было. В то самое время, как Она славит Бога за свое избрание к высокому званию Матери Господа, она видит Себя только рабою, говорит только о своей ничтожности: «призре на смирение рабы своея». Как же вдруг, от столь смиреннаго мудрования переходит Она к столь высоким глаголам о самой Себе: «отныне ублажат мя вси роди»? Очевидно, что не от собственных семян Ея разума и сердца возникла сия мысль. Дух Святый, которому предалась Она в восторге молитвы, просветил в сие время Ея ум, подвигнул Ея уста, и Она изрекла то, что предопределил о Ней Бог, и что, под руководством Его провидения, должна в отношении к Ней исполнить Вселенская Церковь.
Как предречение Пресвятыя Девы являет признаки глаголющаго в Ней Слова Божия; так событие сего предречения ознаменовано признаками дела Божия, не только вообще, потому что событие вполне соответствует предречению, но и в особенности, потому что событие образовалось и утвердилось не теми способами, которые бы показывали обыкновенный путь природы, или дело рук человеческих. Если славу в мире находит ищущий ея, или охотно пользующийся случаями встретиться с нею: это путь мирa, это дело рук человеческих. Но если убегающий славы входит между человеками в славу, чистую, возвышенную, даже больше, нежели человеческую: очевидно, это не путь мира, не дело человеческое; здесь есть причина искать пути Божия, усматривать перст Божий. «Славы от человек не приемлю» (Ин. 5:41), глаголет Сын Девы Марии; но слава Его покрывает землю, и очевидно, что это «слава, яже от единаго Бога» (Ин. 5:44). Такой же путь славы устроил Он и для своей пречистой Матери. По видимому, Ей менее других надлежало чуждаться славы, которую Она сама себе предсказала: тем не менее Она постоянно чуждалась и убегала ея. Когда народ был в восхищении от Божественных глаголов Иисуса; когда славил Его за чудодействия; когда торжественно сретал Его, как Царя: ни однажды не видим в Евангелии, чтобы в таких случаях Матерь Его являлась близ Его, разделить Его славу. Напротив, видим Ее поспешающую к Нему с материнским участием, когда Его безславили, будто «неистов есть» (Мк. 3:21); видим Ее при кресте Его, разделяющую Его страдания и поругание. Сам Господь наш Иисус Христос, во дни земной жизни своей, не спешил открыть славу Матери Своея, чтобы не казалось делом естественной, человеческой любви то, что должно быть действием высокой благодати. А потому не удивительно, что в сие время и Апостолы, как многое другое, так не довольно понимали то, какая степень чести и служения подобает Матери Господней, и нужно было со креста преподать начатки сего учения возлюбленному ученику: «се мати твоя» (Ин. 19:27). Таково было устранение Пресвятыя Богородицы от славы, Ее ожидающей, сообразное с Ея смирением, а также и временем, когда «Иисус не у бе прославлен» (Ин. 7:39). Но посмотрите, как уже в сие самое время непроложенным, по видимому, путем приходит Ея слава. Как из облака молния, внезапно просиявает она из уст некоей жены, которая, в духовном восторге от Божественных глаголов Иисуса, «воздвигши глас от народа, рече Ему: блаженно чрево носившее Тя!» (Лк. 11:27) Неизвестная жена конечно не слыхала того, что Матерь Иисуса слишком за тридцать лет сказала одной только Елисавете: «ублажат мя вси роди». Но как верен ея исполнительный ответ на сие пророчество, не только в мысли, но даже в слове: «блаженно чрево!» Можно ли не примечать здесь, от предсказания до исполнения, единаго пути Божия, которым приходит «слава, яже от Бога», – дыхания единаго Духа Божия, начинающаго подвизать «все роды, да ублажат» Матерь Приснодеву?
Когда распятый Господь прославлен воскресением и вознесением на небо: тогда слава Божественныя Матери Его является уже не мгновенно блистающею, яко молния, но, по выражению Соломона, восходящею, «аки утро», так что «добрая, яко луна», при Солнце правды, – та же самая, по возшествии Его превыше всех небес, осталась для земли «избранною, яко солнце» (Песн. 6:9), посреди единонадесяти или двунадесяти звезд, то есть, Апостолов. «Сии вси, – сказует Книга их деяний, – бяху терпяще единодушно в молитве и молении, с женами и Mapиeю материю Иисусовою» (Деян. 1:14). Примечайте, что Она, никогда не быв видена среди Апостолов при Иисусе, теперь уже неразлучна с собором их: «бяху терпяще», постоянно пребывали, с «Mapиею материю Ииcyсовою». Что значит сие новое устроение? – Хотя оно может быть изъясняемо и просто желанием общения в молитве, при общем ожидании сошествия Святаго Духа: но, при углубленном внимании, можно здесь открыть нечто особенное и более таинственное. Если сосуд, в котором было благоуханное мирo, и после онаго благоухает, и в некотором степени продолжает действие самаго мирä кольми паче соделавшаяся сосудом Божества во время воплощения, должна была на веки быть умащена Божественным благоуханием благодати от Того, Котораго и единое имя есть «миро излиянное» (Песн. 1:2); и потому Ей свойственно и как-бы сродно Своим присутствием и молитвою приближать к человекам благодатное присутствие и спасительное действие Обитавшаго некогда в Ней телесне, и всегда Обитающаго в Ней духовно и Божественно. Сие-то конечно благотворное действие общения с Материю Господнею ощутили Апостолы в сердцах своих, тем полнее, чем сильнее жаждали они подобнаго ощущения, дабы восполнить лишение видимаго общения с вознесшимся Господом; и таким образом Она сделалась глубоким средоточием их единства, не смотря на то, что по Своему смирению продолжала уклоняться от всякаго вида владычествования в их сонме. «Бяху терпяще единодушно с Мариею материю Иисусовою». Чудно и торжественно наконец благодать «избранныя, яко солнце», явилась средоточною силою Церкви тогда, когда Она, по закону земнородных, познав запад свой на земли, восходила в невечерний день небесный: ибо и разсеянным по вселенной для проповеди Евангелия Апостолам свет Духа показал сие время последняго с Нею в видимом мире общения, и влечение Духа соединило их окрест Ея смертнаго одра, Ея живоприемнаго гроба. С тех пор, по выражению Церковному, "слава ея Боголепная Богоподобными сияет чудесы". Тщетно мрачныя мудрования неправомыслящих усиливались затмить Ея славу: оне только изощрили ревность правоверующих к Ея прославлению. Ни пространства мест, ни продолжение и превратности времен, не ослабляют сияния славы Ея. Сколь наши поздныя времена ни удалены от лицезрительнаго с Нею общения: сие не препятствует вере созерцать Ее, и молитве приближаться к Ней, между прочим при посредстве Ея священных изображений, и Она сама, чрез тайно сообщительные образы и знамения, исходит во сретение вере и молитве, и простирает усвоенную Ей благодать и благотворную силу на все исполнение Церковное, которое, в соответствие тому, всеродно ублажает Ее, сколько по долгу благоговения к Матери Господа, столько же по чувству веры, упования и благодарности.
Христиане! Чем совершеннее удостоверяемся мы, что слава пресвятыя Богородицы в Церкви есть дело Божие; что наша обязанность ублажать Ее есть определение Божие: тем тщательнее, тем вернее должна быть исполнена сия обязанность.
Ублажаем Приснодеву. Искренно ли? Не с лестию ли? Презренна лесть и между живущими на земле, которых впрочем она иногда обманывает: но живущую на небе, и видящую во всевидящем Боге, и обмануть невозможно. Возможно ли, скажут, и льстить там, где самая высокая похвала остается ниже своего предмета? – Льстим, если хвалим то, чего внутренно не уважаем. Итак, ублажая Приснодеву, чтим ли девство? Уважаем ли целомудрие? Храним ли чистоту? Ненавидим ли нечистоту? Ревнуем ли о своем очищении?
Ублажаем во храме преблагословенную Матерь: но не делают ли противнаго сему некоторые дома? Не оскорбляют ли благословенных имен отца и матери дети, неповиновением или непочтительностию, а и сами родители – пренебрежением родительских обязанностей и добродетелей?
Прославляем здесь высокую в смирении, глубокую в молчании Мариам: но не здесь ли же с нами наша гордость, наше тщеславие, наша суетность, наша разсеянность и склонность к празднословию? И молва страстей не заглушает ли в нашем сердце славословий наших устен?
С Елисаветою блажим «веровавшую» (Лк. 1:45), и чрез то введшую в мир Начальника Веры; чудимся Богоблагодатной: величаем чудодействующую: но тщательно ли храним безценный залог веры, которая и нас может привести к блаженству? Взыскуем ли благодати, не говорю, видимо чудодейственной, которая не всем даруется, так как и не для всех нужна, – но благодати внутренно возрождающей, созидающей в нас сердце чистое, обновляющей дух правый, соделывающей нас новою во Христе тварию? Не живем ли напротив небрежно и безпечно в растлении природы, в ветхом человеке, в делах плоти, в заботах или забавах мира, с праздным именем веры, неоплодотворенной любовию и делами благими, и потому немогущей ни родить в нас блаженства внутренняго, ни родить нас в блаженство небесное?
«Не красна похвала в устах грешника». Если желаем достойно ублажать Пресвятую Матерь Божию; то да возлюбим всем сердцем Ея достоинства и добродетели; возлюбив да поревнуем, по возможности, жизнию следовать тому, что мыслию и словом ублажаем. В таком расположении утвердиться да поможет нам Сама ублажаемая нами, данною Ей благодатию и могущественными молитвами к Сыну Своему и Богу, единосущному и прославляемому со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.

Призре на смирение рабы Своея. (Лк. 1:48). 
В какой тишине какое великое событие совершилось в день, который торжественным воспоминанием возвращаем ныне из глубины прошедшаго!
Один из ближайших к престолу Вседержителя, Архангел Гавриил, «повеленное тайно прием в разуме», как пересказывает никем неслышанное Церковь, знающая небесный язык и чин, пролетает сквозь все девять чинов Ангельских, от вышняго до нижняго неба, и стремится к земле. Небожители смотрят, и не постигают, что происходит. «Желают Ангели приникнути» (1 Пет. 1:12). Куда он? Не на Синай ли, к законодателю Моисею, с новым откровением? Но Синай уже не блистает и не гремит; и Моисей уже не там. Он совершил и увенчал свое дело, когда сказал и написал: «Пророка от братии твоея, якоже мене, возставит тебе Господь Бог твой, Того послушайте» (Втор. 18:15). Не в Иерусалим ли, не в храм ли тамошний, с чудесным облаком к кивоту Божественных В рукописи Автора «Богописанных».  скрижалей с небесным огнем на жертву? Но и кивота сего там уже нет: дело идет о том, чтобы устроить одушевленный кивот Ипостасному Слову Божию. Куда же Архангел? В неславный Назарет, в малую храмину, к бедной Деве, не многим только известной тем, что Она необыкновенно любит Бога и девство. Она одна слышит, что говорит Архангел; одна сие знает после его беседы: и верный хранитель Ея, праведный Иосиф, не знает, что совершилось.
А что совершилось? Предвечное определение Божие о спасении падшаго рода человеческаго приведено в действие. «Смотрение тайны, сокровенныя от веков в Бозе» (Еф. 3:9); непостижимыя и Ангелам, открыто дщери человеческой, конечно, не к постижению, но и не к верованию только, а к самому исполнению чрез Нее: и Ея вера возмогла вместить невместимое и для Ангельских умов. «Семя жены», которое должно «сокрушить главу» адскаго «змия», смертельно уязвившаго в раю человеков, или, иначе сказать, ввести в человечество Божественную жизнь, чтобы ею истребить в нем яд смерти, Семя Авраама, о котором должны благословиться все народы земли, прозябает в утробе Девы. Пророк, на котораго указывал Моисей и все прочие Пророки, в котором одном Закон и Завет ветхий достигнуть должен своей «кончины, оправдания всякому верующему» (Рим. 10:4), приближился, и сокрыт за завесою нерукотвореннаго храма. «Дух Святый найде» на преблагословенную Марию, «сила Вышняго осенила Ее» (Лк. 1:35); Сын Божий, собезначальный Отцу по Божеству, не оставляя престола Его, зачался на земли, по человечеству, яко младенец. «Слово плоть бысть, и вселися в ны» (Ин. 1:14); и становится отныне, – если позволительно сказать сие, не в духе превозношения, но в удивлении неизреченному снисхождению, – становится отныне ближе к нам, нежели к Ангелам; потому что естество Ангельское только приближается к Нему, а естество человеческое находится уже в единстве Ипостаси Его. «Не от Ангел бо воистину приемлет, но от семене Авраамова приемлет» (Евр. 2:16).
Почему столь великое и дивное дело Божие, как воплощение Слова, совершилось так сокровенно для неба и земли? – Сокровенно для неба, может быть, потому, что не для неба сия тайна была потребна и приуготована; сокровенно для земли, вероятно, потому, что Божественнаго света сей тайны не могли бы перенести немощныя земныя очи, если бы он вдруг озарил их, и надобно было приготовлять их к тому постепенно: вообще же сие соответствовало тому, что тайна сия существенно непостижима для сотворенных умов.
Впрочем, чтобы спасительное дело Божие не оставалось долго закрытым, ключ от кивота Божия, от сердца Богоматери, Духом Святым дан был праведной Елисавете: и она, как скоро увидела Пресвятую Деву после Архангелова благовещения, тотчас отперла и открыла сокровищницу тайны, когда воскликнула: «откуду мне сие, да приидет Мати Господа моего ко мне?» (Лк. 1:43) и таким образом провозгласила воплощение Сына Божия, как уже совершившееся.
Радостно с праведною Елисаветою можем сказать и мы, братия: откуду нам сие? какой это не заслуженный, и по недостоинству нашему неожиданный дар, что имеем сродную нам по естеству Матерь Господа, и что сам Господь дивно приближился к нам, приискренне приобщившись нашего естества, наших немощей и наших болезней кроме греха, даже нашей смерти, чтобы, приняв оныя на Себя, в замен того подать нам жизнь и силу, чтобы нашей вере не далеко и не трудно было искать Господа и обретать Его благодать, при предстательстве Матери Его, Матери света, любви и милосердия?
Но если бы кто вздумал спросить, как это сделалось, что Безначальный начался, что Слово стало плотию, что совокупились разстоящия естества в едином лице Богочеловека: заградим слух, и ум, и сердце от духа пытливаго; почтим и ныне безмолвным благоговением Божественную тайну, в которую и «Ангелы» только «желают приникнути» (1 Пет. 1:12), – желают «приникнути», потому что любят премудрость Божию, но не дерзают испытывать, потому что благоговеют пред Божиею непостижимостию. «Высших себе не ищи, и креплших себе не испытуй» (Сир. 3:21), учит премудрый. Не малая мудрость скрывается в том, кто спокойно пребывает в неведении сокровеннаго, по благочестию и смирению В рук. автора и в Твор. Св. Отец: «не малая премудрость заключается в благоговейном неведении сокровеннаго». .
Если хочешь любомудрствовать: не строй себе, хотя, может быть, художественных, но тем не менее безполезных, лестниц умозаключений к недоступному; не любопытствуй о том, как может безконечно превознесенное Божество безпредельным милосердием приближиться к человечеству, и соединиться с ним. Любомудрствуй лучше о том, что не так не доступно, и в чем более нуждается твоя мудрость, как может человек приближиться к Богу, или не остаться удаленным, когда Бог благоволит приближаться к Нему. Без предосуждения можешь спросить: как достигла Божия Матерь своего высокаго избрания? Как уготовила Себя к столь чудному общению с Богом? Какими подвигами? Какими добродетелями? Она не скрывает сей тайны, потому что и тебе желает показать путь приближения к Богу, хотя не равнаго с Нею, однако по тем же следам и тебе в некотором степени возможнаго. Великое дело изъясняет Она малым словом: «призре на смирение рабы Своея» (Лк. 1 ). Говоря сие, Пресвятая Дева, без сомнения, думала только возвеличить Божие снисхождение, и не приписать Себе ничего: но Дух Святый, одушевлявший Ея славословие, управил Ея слово так, что в нем явилось светлое лице одной из добродетелей, наиболее приближающих к Богу. Молитва, пост, целомудрие, вера, любовь к Богу, словом, все добродетели окружали душу Пресвятыя Девы; но их покрывало, довершало, возвышало и пред очи Божии приводило смирение. «Призре на смирение рабы Своея».
По преданию Святых, кажется, мы знаем и особенный определенный случай, в котором смирение Пресвятыя Девы привлекло Ей благодатное призрение и высокое избрание. Она любила как беседовать с Богом чрез молитву, так и внимать беседующему Богу чрез Священное Писание. Некогда в книге Пророка Исаии прочитала Она предречение о Христе и о Его Матери: «се дева во чреве зачнет, и родит Сына, и наречет имя Ему Еммануил» (Ис. 7:14); и вера озарила, и любовь воспламенила Ея душу. Но, по смирению, не удостоивая Себя молиться о непосредственном приближении к самому Еммануилу, Богочеловеку, Она ограничилась молитвою о том, чтобы Ей даровано было увидеть матерь Его, и к ней приближиться, и то не более, как в качестве рабыни. Так смирением сердца уготовляла Она в Себе путь кроткому и смиренному сердцем Иисусу; и над Нею, прежде нежели изречено, исполнилось Его слово: «смиряяй ceбe, вознесется» (Лк. 18:14). Она молилась будущей Богоматери, виденной в зерцале пророчества, чтобы удостоиться быть ея рабынею; и чрез то, в действительном событии, сама соделалась Богоматерию. «Призре на смирение рабы Своея».
Приимем, братия, от богоблагодатной Учительницы благодатное учение смирения, с самим Христом Ей общее. Ибо и Он рек: «научитеся от Меня, яко кроток есмь, и смирен сердцем»; и с сим вместе обещал и плод и награду смирения: «и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:29).
Если бы кому неясным казалось, почему смирение, добродетель не блистательная, высоко ценится пред Богом, и Он преимущественно «смиренным дает благодать» (1 Пет. 5:5): таковый пусть размыслит об отношении смирения к прочим добродетелям, и о его противоположности порокам.
Если нет ничего противнее Богу, как гордость, потому что в ней скрывается обоготворение себя: то, по противоположности, всего паче должно быть приятно Богу смирение, которое, вменяя себя за ничто, всякое благо, честь и славу восписует Богу. Гордость не приемлет благодати, потому что наполнена собою: смирение удобно приемлет благодать, потому что упразднено как от себя, так и от всякой твари. Если гордость Ангелов с неба низринула во ад; то, по противоположности, надлежит заключить, что смирение от самаго ада, то есть, от самой глубины греха, может возвести на небо. Если высшая из добродетелей, «любовь, – по слову Апостола, – долготерпит, не завидит, не превозносится, не раздражается, николиже отпадает» (1 Кор. 13:4-8): то это потому, что ее поддерживает и ей споспешествует смирение.
Смирение есть соль добродетелей. Как соль придает пищам вкус: так смирение сообщает добродетелям совершенство. Без соли пища удобно повреждается: без смирения добродетель удобно растлевается гордостию, тщеславием, нетерпеливостию, и погибает.
Есть смирение, которое человек стяжавает своим подвигом, познавая свою немощь, недостоинство, ничтожество, тайно укоряя себя за свои погрешности и недостатки, не позволяя себе судить ближних, укрощая себя трудом и послушанием, избирая во всем простое и неизысканное. И есть смирение, в которое вводит человека Бог судьбами Своими, попуская ему испытывать оскорбления, укорения, уничижение, лишения.
С надеждою подвизайтесь деятельно смирять сами себя, возбуждая себя словами Апостола Иакова: «смиритеся пред Господем, и вознесет вы» (Иак. 3:10). С доверием предавайте себя смиряющему Богу, внимая увещанию Апостола Петра: «смиритеся под крепкую руку Божию, да вы вознесет во время» (1 Пет. 5:6).
Господь да призрит благодатию на всякую душу смиряющуюся, и да дарует нам опытно познать, что «близ Господь сокрушенных сердцем, и смиренныя духом спасет» (Пс. 33:19). Аминь.