Евангелие от Луки 1 глава 32 стих

« Не бойся», отвечал светоносный посланник Марии, проникнувший мыслью смущение души ее, – «не бойся. Потому что зачнешь во чреве и родишь Сына – Спасителя миру. Которому должна дать имя Иисус, и этот твой Сын будет столько велик пред Господом, что будет носить имя Сына Вышнего! Это будет тот обетованный отцам, которому Бог даст престол Давида отца Его: Он воцарится над домом Иаковлевым и царство Его будет стоять веки и никогда не окончится».

В таких чертах было изображено в первый раз благодатное царство Иисуса Христа, в таких чертах представлен Он сам. Ангел имел речь с девой рода царского, Иудейского; Иисус и Его царство точно были изображены в таких чертах в ветхом завете. Дева знала это, и в настоящих обстоятельствах ей не иначе можно было возвестить о Мессии, как в чертах ей знакомых. Она должна была узнать лицо Мессии короче, яснее; это и будет после, а теперь довольно для согласия на то, что от нее требовалось, и этих слов ангела. Для чего было ей знать подробности судьбы своего сына: об этом намекнет ей после Симеон: теперь она должна была видеть только самую светлую сторону этого дела, – и притом, повторим опять, именно в таких чертах, какие ей были знакомы.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 15+

10. Об Иоанне ангел тоже сказал, что он будет велик (см. Лк. 1:15), но он велик как человек, а Иисус велик как Бог, ибо велик Господь и достохвален весьма, и величию Его нет конца (Пс. 144:3). Поистине велик и Иоанн, ибо из рожденных женами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя (Лк. 7:28). Однако есть некто больше его, потому что меньший в Царствии Божием больше его (Лк. 7.28). И все же Иоанн велик. Но великий пред Господом Иоанн не пьет вина и сикера, а Иисус ест и пьет с мытарями и грешниками (см. Лк. 1:15, Лк. 5:30, Мк. 2:16). Иоанн приобретает заслугу воздержанием, потому что природа его немощна, а Христу, Которому по природе свойственно прощать прегрешения, зачем было сторониться тех, кого Он мог сделать лучше, чем постники?

11. К тому же и в таинственном смысле Он не пренебрегает общей трапезой с теми, которым собирается даровать таинство. Иисус ест, Иоанн постится, то и другое есть образ народа: в одном образ народа постящегося, в Другом — народа питаемого. Но и Христос постился, чтобы ты не избегал этого установления. Он ел с грешниками, чтобы ты видел действие благодати и познавал Его власть. Итак, Иоанн тоже велик, но его величие имеет начало и имеет конец; а Господь Иисус есть и начало и конец, Первый и Последний (Откр. 22.13, ср. Откр. 1:17, Откр. 2:8). Нет ничего раньше Первого, ничего после Последнего.

12. И пусть тебя не введет в заблуждение обычный порядок человеческого рождения: не думай, что Иисус не может быть первым, потому что является Сыном. Следуй Писанию — и не впадешь в заблуждение. Сын назван первенцем (см.: Мф. 1:25), мы также читали, что и Отец один: Единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете (1 Тим. 6:16), — и еще: Единому бессмертному Богу (1 Тим. 1:17), но и Сын не был первым до Отца, и Отец не был один без Сына. Если одно из этих утверждений ты отрицаешь, другое доказываешь, прими их оба — и ты подтвердишь их оба. Он не сказал: «Я был прежде и позднее», но сказал: Я Первый и Последний (Откр. 1:17, см. Откр. 22:13). Сын — первый и поэтому совечный, потому что у есть Отец, вместе с Которым Он вечен. Смею сказать: Сын — первый, но Он не один, и говорю я это с основанием и в согласии с верой. Что напрягаете свой слух, еретики, для уловления меня в нечестии? Вы попали в сети, которые расставили сами. Сын — первый, но Он не один: первый, потому что Он всегда с Отцом, но не один, потому что Он никогда не бывает без Отца. Не я это говорю, но Сам Он сказал: Я не один, потому что Отец со Мною (Ин. 16:32).

Отец один, потому что Бог один; Отец один, потому что едино божество Отца, и Сына, и Святого Духа, а что едино, то одно. Один лишь Отец, один лишь Единородный Сын, один лишь и Дух Святой, потому что Сын не является Отцом, Отец не является Сыном, и Святой Дух не является Сыном. Сын одно, а Святой Дух другое, как мы читаем: Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя (Ин. 14:16). Бог один, потому что один Бог, из Которого всё... Сын один, потому что один Господь, Которым всё (1 Кор. 8:6). Божественная природа не может быть множественной. Рождение подразумевает, что есть Отец и Сын, так как Сын не бывает без Отца или Отец без Сына. А значит, Он не один, потому что Он не один бессмертен, и не один обитает в неприступном свете, потому что Бога никто никогда не видел, кроме Единородного Сына, сущего в лоне Отца (Ин. 1:18) и сидящего одесную Отца (Мф. 26:64, Мк. 14:62, Мк. 15:19, Лк. 22:69). И некоторые смеют говорить, что Ему неприступен свет, в котором обитает Отец?! Разве свет лучше Отца? Какой свет может быть неприступен Тому, Кому доступен Отец? Он Сам — Свет истинный и Родитель вечного света, о Нем сказано: Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, грядущего в мир (Ин. 1:9). Подумай, не тот ли это неприступный свет, в котором обитает и Отец, и Сын, потому что Отец в Сыне и Сын в Отце?

13. Итак, прекрасно сказано «велик»: широко разлита сила Божья, широко простирается величие небесной сущности. У Троицы нет пределов, нет ограничения, нет меры, нет измерения. Она не заключается ни в каком месте, не охватывается мыслью, не оценивается суждением, не изменяется во времени. И людям Господь Иисус дал величие: По всей земле прошел звук их, и до пределов вселенной слова их (Пс. 18:5), однако не до пределов мира, не до пределов неба, не сверх небес. А Господом Иисусом создано все на небе и на земле, видимое и невидимое..., и Он прежде всего, и всё в Нем (Кол. 1:16, 17). Взгляни на небо — Иисус там, исследуй землю — Иисус на ней; взойди словом на небеса, сойди словом в преисподнюю (ср.: Пс. 138:8, Рим. 10:6) — Иисус там. Даже если взойдешь на небо, Иисус там, если спустишься в преисподнюю, Он там. И сегодня, когда я говорю, Он со мной, в этом самом месте, в этот самый миг, и, если в Армении говорит христианин, Иисус с ним, ибо никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор. 12:3). Даже если ты мыслью проникнешь в бездны, то увидишь, что и там действует Христос, ибо написано: Не говори в сердце твоем: кто восходит на небеса? Это означает низвести Христа; или к то сошел бездну? Это значит возвести Христа из мертвых (Рим. 10:6—7). Где не присутствует Тот, Кто наполнил Собою небесное и земное и преисподнюю (ср.: Еф. 4:10)? Поистине велик Тот, Чья сила наполнила мир, Который всегда повсюду есть и будет, потому что Царству Его не будет конца (Лк. 1:33).

Бог и человек

Здесь следует тщательно соблюдать порядок слов, и чем крепче они проникнут в наше сердце, тем яснее будет, что в них содержится вся сумма нашего спасения. Ведь они яснейшим образом утверждают, что Господь Иисус, то есть наш Спаситель, является истинным Сыном Бога-Отца и истинным сыном человеческой матери. Вот, говорит, зачнешь в утробе и родишь Сына. Признай, что этот истинный Человек обрел от плоти Девственницы истинную субстанцию тела. Он будет велик и Сыном Всевышнего наречется (Лк 1:32). Исповедай, что Он — Бог Истинный от Бога Истинного и Сын, всегда совечный вечному Отцу!

Тогда Ангел раскрывает Ей смысл своего приветствия; Она—благодатная, потому что обрела благодать, особенное благоволение и любовь у Бога; и воистину Она благословенна между женами, потому что Она родит Сына, Который будет Сыном Всевышняго (т. е. Бога. Деян. 7:48) и вечным царем на престоле Давида, отца Его, т. е., обетованном Мессиею. Чтобы быть понятным Марии, представлявшей Мессию под покровом образов, в каких Он изображается у ветхозаветных пророков, Архангел ведет свою речь словами этих ветхозаветных пророчеств (2 Цар. 7,16, Ис. 9:7. Дан. 7:27. Пс. 2:7. 88, 27 и др.). В полной своей истинности эти ветхозаветные образы должны были раскрыться для Марии современен, постепенно, вместе с дальнейшими событиями и откровениями.

Далее речь ангела приобретает торжественно-пророческий характер. Он пророчествует об Иисусе:

Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствоватъ над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца.

Об Иоанне было возвещено, что «он будет велик пред Господом.», то есть «в очах Бэспода Бога», а об Иисусе сказано абсолютно: «Он будет велик».

Мария смущенно спрашивает ангела, как возможно зачатие и рождение, «когда Я мужа не знаю?. Это описательное библейское выражение означает, что Мария еще не имела брачного контакта с Иосифом, На это ангел ей отвечает, что ее зачатие и рождение Сына - чудесный акт Бога и Его творческой силы: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя». Собственно, в этих словах говорится о новом творческом акте Бога. Вспомним Пс. 103:30: «Послеши Духа Твоего, и созиждутся, и обновиши лице земли».

«Сига Всевышнего осенит Тебя», то есть «покроет тебя тенью», напоминает нам о Книге Исхода, где говорится об «осенений» скинии Завета:

И покрыло облако скинию собрания, и слава Господня наполнила скинию: и не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что Осетию ее облако, и слава Господня наполняла скинию (Исх. 40:34-35).

«Слава Господня» (кавод) в Писании означает благодатное и спасающее присутствие Бога. Так, образно, здесь Дева Мария изображается как новая скиния, жилище Бога, новый храм Божий. Воистину, «она благодатная, и с нею Господь».

Заметим: о Иоанне сказано, что он «Духа Святого исполнится еще от чрева матери своей», то есть с момента его рождения, а об Иисусе говорится, что Он будет, собственно, сотворен самим Духом Святым. Поэтому родившийся Младенец будет «святым, то есть принадлежащим Богу) и будет назван «Сыном Божьим»: «посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим»:, Мы видим, что здесь мессианский титул «Сын Божий» приобретает новые черты: его политический смысл великого земного царя из рода Давида сменяется онтологическим, сущностным смыслом.

Об Иоанне ангел говорит: «ибо он будет велик перед Господом» (Лк. 1:15); об Иисусе: «Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего» (Лк. 1:32).
Наряду с очевидным параллелизмом двух историй, во многих деталях повествования Луки прослеживается мысль о том, что Иисус выше Иоанна. Иоанн чудесным образом рождается от двух бесплодных родителей, но Иисус рождается сверхъестественным образом от Девы и Духа Святого. Елисавета, мать Иоанна, приветствует Марию, Мать Иисуса, как старшую, хотя Мария значительно младше Своей родственницы по возрасту. При этом она называет Ее Матерью своего Господа: «Благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лк. 1:42-43).

И о Предтече Ангел возвестил, что он будет велий (велик, ст. 15), но – велик пред Господом, а не безусловно велик или величайший из всех. Чем будет велик, Архангел говорит далее: Сын Всевышняго, т. е. Бога Отца, – превысшего всякой твари небесной и земной, как воплотившийся Единородный Его Сын (Ин. 1:14) наречется. И даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его. И воцарится в дому Иаковли (над домом Иакова) во-веки. Давид называется отцом И. Христа, потому что Он происходит от Давида и по Матери, Св. Деве Марии, и по названному отцу Своему Иосифу (Чит. объясн. 27 ст. и Мф. 1:1–16). О происхождении Мессии – вечного Царя из рода Давидова предсказано было Давиду от Бога (2 Цар. 7:12–15. Пс. 131:11). Над домом Иакова. Здесь разумеется главным образом народ еврейский, который произошел от 12-ти сыновей патриарха Иакова, но разумеются и все другие народы, которые уверуют в Мессию. Говорится же здесь только о царствовании над еврейским народом потому, что Иисус Христос по плоти произошел от сего народа, и потому, что спасение всего мира долженствовало произойти от иудеев, как избранного для сей цели народа (Ин. 4:22). «Слыша о престоле Давидовом, пишет блаж. Феофилакт, не подумай о царстве чувственном, но разумей о божественном, которым Он воцарится над всеми народами божественною проповедью;» почему и сказано Ангелом: царству Его не будет конца. Земное царство Давидово было только образом и сению духовного царства Христова.

– Он будет велик – как и в Ст. 15 , эти слова могут быть поняты: «Когда он вырастет...» Но контекст говорит о грядущем величии Иисуса. Он будет назван – то есть Он будет признан. Всевышний – один из титулов Бога в Библии, хотя и не самый распространенный. Сын Всевышнего – см. Лк. 1:35. Благодаря тому, что Иосиф происходит из рода Давида, Иисус также становится его потомком, или сыном, поскольку по Закону единственно важным было не биологическое родство, а юридическое признание отцовства.

И сказал ей ангел: «не бойся, Мария; ибо ты обрела благодать у Бога. И вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик, и наречется Сыном Всевышняго, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и царству Его не будет конца». Славныя великия, радостныя, но вместе и непостижимыя слова! Ведь она девственница по обету, и слова вестника оказываются, противными природе и непостижимыми для человеческаго разума. «Как будет это», сказала Мария ангелу, «когда мужа не знаю?» Это не было сомнение, к которому неспособно было искренно верующее сердце Марии, а лишь недоумение ея простаго человеческаго разума.

Он будет велик. Величию Иисуса как Сына Всевышнего предстояло превзойти величие, предреченное Иоанну (ст. Лк. 1:15).

престол Давида, отца Его. Еще Давиду было предречено, что Мессией станет один из его потомков (2 Цар. 7:12-16; Пс. 88:30).

Но для того чтобы благовестие мира было принято в полном мире и спокойствии духа, Архангел рассеивает смущение Девы словом ободрения: не бойся, Мариам, обрела бо вси благодать у Бога, – «благодать, которой не получила Сарра, не испытала Ревекка, не познала Рахиль, не удостоилась ни славная Анна, ни соперница ее Фенанна, – благодать, какой никто, кроме Тебя, не обретал от самой вечности» (блж. Андрей Иерусалимский). Велика, невыразимо велика благодать избрания Пресвятой Девы, но велики и нравственные совершенства Ее. «Превыше всех вознесена Она избранием, – замечает святитель Филарет Московский, – потому что превыше всех явилась достойною избрания по своим душевным качествам и расположениям и, между прочим, по чистейшему девству, которым Она, как солнце, взошла очевидно превыше всего древнего, верно же и превыше всего грядущего мира». В самом деле, по выражению святителя Григория Неокесарийского, «достойно и праведно свята Дева одна из всех родов избрана Богоматерию, ибо Она была подлинно премудрее всех и в целом роде человеческом никогда и ни одного человека не нашлось Ей подобного». Много веков прошло, пока человечество явилось в Деве Марии на той степени чистоты и святости, что могло сделаться вместилищем Невместимого: «Та единая обретеся первая и последняя таковая, яже сугубыя ради чистоты Своея – телесныя и душевныя сотворися достойна быти церковию и храмом Духа Святого» (свт. Димитрий Ростовский). Приступая к самой сущности благовестил, Архангел выражается словами, напоминавшими пророчество Исайи, предсказавшего рождение Спасителя от Девы (7, 14): и се зачнеши во чреве, и родиши Сына, и наречеши имя Ему: Иисус.

Это пророчество, по свидетельству предания, было известно Пресвятой Деве, но теперь Она удостоверяется, что благодать – быть Материю Сына Божия – принадлежит именно Ей. Пророк, называя Мессию Еммануилом, разумел высочайшую тайну соединения двух естеств – Божеского и человеческого в одном Лице Богочеловека, а имя Иисус, в первый раз произнесенное Небесным Вестником, указывало на избавление Господом рода человеческого от вечной смерти и рабства диаволу. Сей будет велий, – продолжал Архангел, – и Сын Вышняго наречется: и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его, и воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию Его не будет конца. Духовное и Вечное Царство Христа Господа в ветхозаветных писаниях нередко представляется в образах славного земного царства, которое возвратит Израилю прежнее могущество (2 Цар. гл. 7; Ис. гл. 7 и 9; Мих. гл. 5 и др.). Сии образы, без сомнения были понятны Пресвятой Деве Марии, читавшей священные книги, и в настоящем случае Архангел благовествует Ей о Христе Спасителе в чертах, издавна Ей знакомых. Слово благовестил на этот раз указывало Христа Господа лишь в величественном виде Вечного Царя, непреоборимо могущественного, предоставляя времени и дальнейшему течению событий выяснить другие черты и свойства служения Его: вскоре по рождении Его старец Симеон предупредит Деву-Богоматерь и о Его самоуничижении, а разные обстоятельства жизни Его ясно покажут, что царство Его не от мира сего (Ин. 18:36).

Тут есть очевидные параллели и связь с благовещением Захарии: явление архангела Гавриила, весть о необычном рождении сына, описание особенностей его будущего служения и возвещение наступления времени Мессии. Но значение Благовещения Деве Марии несравнимо с другими чудесными событиями.

 И даст ему Господь Бог престол Давида отца его, и воцарится в дому Иаковли во веки (Лк. 1:32-33).
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.
Прииди, воцарися, Царь блаженства и славы! Без Тебя – «мир... во зле лежит» (1 Ин. 5:19); мрак Египетский распространяется и угрожает всей земле; Твои враги рыкают, яко скимны, или беспечно засыпают на трупах добыч своих; остальные капли елея догарают, кажется, в лампадах бдящих рабов Твоих и своим мерцанием освещают повсемественную полночь. Поспешай, Жених чистых душ! взыди, Солнце правды! воцарися, Царь блаженства и славы!
Давно уже бедствия человечества призывали таким образом Избавителя. Наконец ожиданный веками день приближается. Сокрушенный скипетр Иуды, совершение седмин Данииловых, молва о предопределенном судьбою новом царстве, имеющем начаться от Иудеи, распространившаяся между самыми язычниками, предварительно возвещают о Нем; Ангел приносит непосредственное о грядущем Семени обетованном предсказание; блаженная Дева готовится быть его материю; чающие избавления во Иерусалиме исполняются нетерпеливости.
Но что последует за сим ожиданием! Великий преемник Давидов родится в низком семействе древоделя; возрастет в бедности; проведет чудесную жизнь свою в бедах и напастях; на минуту признают его Царем, и вскоре, вместо престола, воздвигнут для него крест. Он сам едва не отречется, по-видимому, от короны Давида, отца своего: «царство мое несть от мира сего» (Ин. 18:36).
При сем виде, порок снова воздымает чело; малодушие падает; вера и добродетель воздевают руки к небу и призывают утешение.
Свете тихий святыя славы! Посли луч твой рассеять мглу безпокойных мыслей, да видим хотя зарю надежды, во тме седящие.
Истина, слушатели, не должна быть ужасна любителям истины: пoелику «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4:18). Да внемлем любовию; тогда и грозный для слуха глас ее будет сладок для сердца нашего. «Царство мое, – говорит Истина, – несть от мира сего» (Ин. 18:36). Я не отвергаюсь царства, которое неотъемлемо принадлежит мне: только это не есть мир. Оно в мире, но не от мира. Я имею малое стадо, но которое от Востока рассеяно до Запада, от Юга до Севера. Я имею обширнейшее владычество, но которого средоточие выше всех столиц мира. Во храме, в чертоге, в хижине я нахожу верных себе; в хижине, в чертоге, даже во храме я вижу врагов моих. Князь тьмы объемлет своею властию большую часть подсолнечной: «Аз же поставлен есмь Царь от Отца светов над Сионом, горою святою его, возвещаяй повеление Господне» (Пс. 2:6-7). Повеление Господне, Божие слово есть мой скипетр; слышащие и хранящие оное – слуги моего царствия. До времени, которое Отец положил во своей власти, слово сего царства сокрыто внутрь его, и оно не отделено безопасными границами. Мир, как царство тьмы, не видит его; но всегда противоборствует ему, как царству света. «Царство мое несть от мира сего» (Ин. 18:36).
Слышите, как единый глагол устрашает и ободряет, поражает и укрепляет; или, лучше, прежде ободряет и укрепляет, потом устрашает и поражает. «Царство мое» – вот надежда укрепляющая! «Несть от мира сего» – вот страх поражающий. Какое прозорливое попечение о немощи нашей! Какое мудрое руководство к великодушию! Прежде нежели открывает причину беспокойства, указует на источник утешения; представляет уже совершающуюся победу, и тогда поставляет в сражении; подает щит, и после наносит удар. Что же медлим? Преодолеем искушение, даруемою нам силою, – изгоним страх любовию. Христос царствует: что может быть сего вожделеннее! «Господь воцарися, да радуется зем¬ля» (Пс. 96:1). Нет нужды, что еще «облак и мрак окрест его» (Пс. 96:2), что его царство не всегда имеет довольно чувственнаго великолепия; что иногда как бы поглощается царством тмы. Довольно: «Господь воцарися, да гневаются лю¬дие» (Пс. 98:1), сколько хотят. Пусть нетерпеливость негодует, нечестие издевается, злоба ярится. Пусть мятется мир: это его несчастие, что он не удостоивается иметь толь великого, толь благого Владыку, – христианам почто смущаться? «Любящим Бога вся поспешествуют во благое» (Рим. 8:28).
Так, христиане, сии временные противности царства Христова и его, так сказать, изгнание от мира, иногда явное и грубое, иногда тонкое и хитрое, суть такие события, которые предопределил человеколюбивый Бог в пользу любящих его человеков. Он искушает их, яко злато в горниле, дабы приять их наконец, яко всеплодие жертвенное. Мир есть то горнило, в котором огнь искушений, постепенно разрушая плоть, очищает сокровище духовное и возвышает цену его пред очами неба. Если небесный Царь требует свободного и сердечного себе служения, если Он созидает царство чад и братий, то удивительно ли, что не покупает нашего повиновения видимыми выгодами, что не порабощает нас опасением близких уронов, а уносит от взоров наших свою награду, и даже выставляет иногда пред нами некоторые неприятности, чтобы дать нам непринужденнее и бескорыстнее избрать его Владыкою нашего сердца? Если вере даруется благодать и вечность упованию, то не нужно ли отдалить видение, чтобы дать место вере и упованию? Если "кроткие должны наследовать землю» блаженства (Мф. 5:5), то на земле испытания нет ли причины терпеть окрест их дерзких и притеснителей? Если любовь к Богу, чтобы мы были Его достойны, должна взять в нас верх над всякою другою, то не обязаны ли мы Ему тем, что Он облегчает нам исполнение сей должности, делая нашим врагом прелестный мир, который так трудно перестать любить?
Прииди, отважный мудрец, который мнит судить судящего всей земли: скажи нам, как бы ты поступил иначе? «Я отдал бы и земные блага тем, которые достойны небесных». Умолкни: ты человек, твои мысли, твои желания тебя обличают. Не такова воля Того, Кто творит избранных своих «причастниками Божественнаго естества» (2 Пет. 1:4). Он желает им Божественного счастия – счастия превращать зло во благо, препятствия в средства, и не иметь надобности в земле на пути к небу. «По крайней мере, самая любовь христианская не заставляет ли желать, чтобы те, которые не суть от мира, были от него исхищены, дабы не иметь опасности прикасаться его нечистоте?» О, сия любовь христианская, однако еще не Христова. Ты любишь христиан; Христос – и христиан и человеков. Ты благоприятствуешь верным; Он печется о всех. Ты хощешь соблюсти сущих его; а Он чрез своих приобресть и тех, которые не суть его. Он окружает свет тмою для того, чтобы мало-по-малу, сколько можно, просветить и тму; позволяет сынам света смешиваться с сынами неприязненными, дабы и сим подать случай «приять любовь Божию, во еже спастися им» (2 Фес. 2:10). Если бы царство света отделилось так, чтобы ни одна искра не падала из него в царство тмы, то что был бы мир, как не ад, и что сталось бы с теми несчастными, коих Христос теперь и не числит своими, так как еще не распявших плоть со страстьми и похотьми, но и не отревает в надежде их исправления?
Предположим на минуту возможность такового совершенного разделения сынов царствия от сынов века сего. Вообразим, например, что Христос внезапно явился бы в сем храме, подобно как некогда в Иерусалимском, и нашед здесь, как там, «продающих и купующих» (Мф. 21:12), продающих фарисейское благочестие и покупающих славу ревностных служителей Божества, продающих свою пышность и покупающих удивление легкомысленных, продающих обманчивую лепоту взорам и покупающих обольщение сердцу, приносящих в жертву Богу несколько торжественных минут и хотящих заплатить ими за целую жизнь порочную, – всех сих, немедленно, навсегда извергнул бы отселе, да не творят дома молитвы домом гнусной купли, и, как недостойных, отсек бы от сообщества истинно верующих... Какая надежда осталась бы тогда сим изгнанникам? Покаяние? Но кто бы научил их ему? Кто бы уверил, что еще может оно быть принято? Кто бы поддержал в постоянном его совершении? Без наставления, без возбуждений, среди соблазнов, будучи непрестанно влекомы стремлением житейского моря, они совсем были бы потеряны для царствия Божия, так как и оно для них. Ныне, если совесть их усыплена, то пробуждает ее наставление; когда наставление не действует, пример добродетели влечет за собою; стыд исправляет; самая благопристойность, принуждающая до некоторой степени подражать действиям благочестия, есть уже род наставления в нем. Посему-то Сеятель небесного семени повелел рабам своим отсрочить разлучение своея пшеницы от плевел, доколе все созреет: «оставите расти обое купно до жатвы» (Мф. 13:30).
Правда, плевелы, кажется, иногда слишком тучнеют и чрезмерно теснят пшеницу: но не будем обманываться пустою наружностию; не будем завидовать тучности, которая скоро будет тучною пищею огня. Сколь прискорбно для плоти слышать, что царство Христово не есть от мира сего, столь низко было бы ревновать лукавнующему миру сему. Он не царствует, но рабствует. Если исключить от него тех, которые всем его званиям предпочитают звание христианина, то в нем останутся одни рабы, – рабы честолюбия, рабы злата, рабы чрева, рабы сладострастия, и все вместе, рабы самолюбия. От чего иначе все они так спешат переходить от приобретения к приобретению, от удовольствия к удовольствию, от чести к чести, если не от того, что каждый в настоящем его состоянии слишком чувствует свое рабство?
Отврати, верующая душа, очи твои, еже не видети суеты; обратися в покой твой, и в тайне ищи тихаго, безмятежнаго царствия Божия в себе самой. «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). В живой вере, и в твердом уповании, в чистой совести, в ангельской любви – здесь царствие Божие. Здесь Христос второе зачинается, рождается, обитает, владычествует. В сем Божественном царстве нет никаких бед, ни глада, ни жажды, ибо Царь наш питает рабов своих «манною сокровенною» (Откр. 2:17); ни скорбей и уныния, Он есть радость; ни болезней и смерти, – Он есть жизнь; ни гонений и угнетения, «идеже бо дух Господень, ту свобода» (2 Кор. 3:17). Небесное дыхание сего Духа, освежая воздух души, разливает в ней сладкую воню мира. Сердце – сие море великое и пространное, которое так часто волнуют бури, наполняют гады бесчисленные, и коему змий бездны ругается, сокрушает волны свои о камень постоянства, и в кротком стремлении своем изображает единое вожделение, «насыщуся, внегда явитимися славе Тво¬ей» (Пс. 16:15). Здесь всегда ясное небо: ни тучи сомнений не закрывают света Божия, ни гром гнева его не потрясает слуха внутреннего. Поле деятельности покрывается златыми класами, которые чем более теплота любви наполняет и возращает, тем более преклоняет долу смирение. Какое зрелище! Се новое небо, и земля новая! Се малый мир, сокращающий в себе высочайшия красоты великого!
Все сие – начало блаженства; скоро – бесконечность! Теперь оно в меру; скоро без меры! Сие заря утренняя; скоро день невечерний! Сие бдение полночное; скоро торжество брачное!
Да приидет, «да приидет царствие Твое» (Мф. 6:10), Царь славы, Жених бессмертия: сперва царствие Твое в сердце наше, и потом сердце наше в царствие Твое. О сем Дух Твой ходатайствует в нас воздыханиями неизглаголанными; о сем взывает Церковь, Невеста Твоя; они возбуждают и нас приближаться к Тебе, несмотря ни на какия препоны. «И Дух и Невеста глаголют: прииди, и слышай да глаголет: прииди!///» (Откр. 22:17). Аминь.