Евангелие от Луки 1 глава 20 стих

Раздел 1. Обобщающее толкование

В ответ на сомнение Захарии ангел открывает своё имя и достоинство. Святые отцы единодушно видят в этом акте не просто сообщение сведений, а убедительное доказательство истинности благовестия. Ангел называет себя Гавриилом и говорит, что предстоит пред Богом. Это сразу же указывает на его высокое положение и на то, что он послан Самим Богом. Блаженный Феофилакт Болгарский подчёркивает: ангел говорит о своём достоинстве, чтобы показать, что он не бес-обольститель, а Божий вестник. Святитель Иннокентий Херсонский поясняет, что имя «Гавриил» означает «сила Божия», и тем самым ангел напоминает Захарии, что у Бога не изнеможет никакое слово. Само имя становится ручательством исполнения обещанного.

Все святые сходятся в том, что ангел указывает на свою близость к Богу – «предстояй пред Богом» – как на знак особого доверия и власти. Святитель Иннокентий говорит, что это выражение взято с восточных обычаев и означает ближайшую к царю должность. Святитель Тихон Задонский в своих наставлениях использует это место, чтобы показать величие молитвы: как архангел хвалится своим предстоянием пред Богом, так и христианин, когда молится, стоит пред Богом и беседует с Ним. Святитель Максим Туринский обращает внимание на то, что архангел Гавриил предсказывает рождение как Иоанна, так и Христа, но Захария, не веря, теряет голос, а Мария, веря, удостаивается чести.

Таким образом, все святые подчёркивают: ангел своим именем и служением даёт Захарии достаточное основание для веры. Его слова – не выдумка, а откровение от Бога, и потому неверие Захарии оказывается неоправданным. Имя Гавриил («сила Божия») и положение «предстоящего пред Богом» должны были напомнить священнику о всемогуществе Божьем и о тех великих обетованиях, которые уже были даны через того же ангела пророку Даниилу. Это назидание сохраняет силу и для нас: когда Бог посылает нам весть через Своих вестников, мы должны принимать её с верой, помня, что Сам Господь стоит за ней.

Раздел 2. Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иннокентий Херсонский (1800–1857)
– Имя «Гавриил» переводится с еврейского как «сила Божия», что должно было уверить Захарию в том, что Богу возможно всё. Ангел, называя себя, фактически отвечает на вопрос Захарии о знамении, указывая на своё имя.
– «Предстояй пред Богом» – это образец высочайшей близости к Царю, указывает на достоинство вестника. Ангел как бы говорит: «Я стою перед Богом, и ты сомневаешься в моих словах?»

Святитель Максим Туринский (ок. 380–465)
– Архангел Гавриил предсказывает рождение обоих – Иоанна и Христа. Неверие Захарии приводит к немоте, а вера Марии – к прославлению. Это показывает, что сомнение в Божьих обетованиях всегда вредно.

Святитель Тихон Задонский (1724–1783)
– Использует этот стих для наставления о молитве: архангел хвалится своим предстоянием пред Богом, и христианин, когда молится, также стоит пред Богом и беседует с Ним. Это великая честь, которую нужно ценить.

Блаженный Феофилакт Болгарский (ок. 1050–1107)
– Ангел сообщает о своём достоинстве, чтобы Захария понял, что перед ним не бес-обольститель, а истинный вестник Божий. Это должно было рассеять всякое сомнение.

Монах Евфимий Зигабен (ок. 1050–1120)
– Уточняет, что ангел говорит о благовестии, то есть о рождении и наречении имени. Само слово «благовестити» указывает на радостную весть, которую приносит ангел.

Раздел 1. Обобщающее толкование

В двадцатом стихе архангел Гавриил объявляет Захарии наказание за неверие: он станет немым и не сможет говорить до тех пор, пока обещанное не исполнится. Все святые отцы единодушно признают это наказание справедливым, но при этом видят в нём не только кару, но и милость Божию, ибо оно служит одновременно и знамением, и средством исправления, и прообразованием великих духовных тайн.

Главная мысль всех святых: неверие в Божьи обетования, особенно когда они возвещаются через ангела, недопустимо для праведного человека. Святитель Афанасий Великий подчёркивает, что Захария не имел оправдания, потому что знал из Писания примеры Авраама и Сарры, которые в старости родили Исаака. Святитель Иоанн Златоуст гневно вопрошает: «Что делаешь ты, человек? Бог обещает, а ты указываешь на возраст? Неужели старость сильнее обетования Божия?» Он ясно показывает, что сомнение в силе Божией есть тяжкий грех, достойный наказания. Праведный Иоанн Кронштадтский с сокрушением говорит о человеческой слабости: мы так привыкли к лжи на земле, что даже небесным вестникам не всегда верим.

При этом все отцы единодушно отмечают, что немота Захарии была временной и педагогической. Святитель Иоанн Златоуст поясняет: «Ты не веришь мне – прими теперь наказание; а когда я оправдаю это самыми делами, тогда прекращу гнев». Наказание должно было укрепить веру Захарии: когда он увидит, что обещанное сбывается, его уста развяжутся, и радость будет полной. Святитель Иннокентий Херсонский замечает, что это «наказание и вместе милость», ибо оно усугубляет радость от рождения сына.

Особую глубину открывают святые в символическом значении немоты. Преподобный Ефрем Сирин и блаженный Феофилакт Болгарский видят в молчании Захарии образ прекращения ветхозаветного священства и пророчества. Ефрем говорит: «Внутри святилища онемел Захария, дабы ясно было, что таинства святилища должны умолкнуть с явлением Того, Кто совершает таинства». Феофилакт развивает эту мысль: как старая и неплодная церковь иудейская родила Христа, так и Захария, наказанный немотой, становится прообразом того, что закон уступает место благодати. Святитель Максим Туринский добавляет, что неверие Захарии контрастирует с верой Девы Марии, которая удостоилась чести приветствовать Слово.

Таким образом, все святые отцы сходятся в том, что наказание Захарии – это не гнев Божий, а отеческое вразумление. Оно должно научить нас, что Божьи обетования всегда исполняются, и сомневаться в них – значит оскорблять Самого Бога. Но вместе с тем это наказание исполнено глубокого промысла: оно знаменует переход от Ветхого Завета к Новому, когда само Слово Божие, Христос, придёт и заговорит с людьми.

Раздел 2. Частные замечания Святых Отцов

Святитель Афанасий Великий (IV в.)
– Указывает, что Захария не имел права сомневаться, потому что знал о чудесных рождениях в старости (Авраам, Сарра). Ангел справедливо наказывает его за то, что он не вспомнил этих примеров.

Святитель Иоанн Златоуст (IV в.)
– Гневно обличает Захарию за то, что он ставит природу выше Творца. Наказание соразмерно греху: язык, который произнёс слова неверия, лишается речи. Но Бог человеколюбив: наказание временно и прекратится, когда обещанное исполнится. Также проводит параллель с аномеями, дерзко исследующими непостижимое.

Преподобный Ефрем Сирин (IV в.)
– Детально разбирает связь греха и наказания: «Кто чем согрешает, тем и наказывается». Захария погрешил словом, потому и поражён в слове. Немота должна научить его, что Тот, Кто связал язык, может разрешить и бесплодную утробу. Также указывает, что Захария сильно желал сына, пока был далёк, но когда весть приблизилась, не поверил – это показывает слабость человеческой природы.

Святитель Иннокентий Херсонский (XIX в.)
– Отмечает, что немота, вероятно, сочеталась с глухотой, ибо с Захарией объяснялись знаками. Наказание служит одновременно знаком исполнения обетования. Также проводит мысль, что грех сам себя наказывает: смущение и неверие вызвали расстройство в телесном члене, и язык онемел сам собой, как естественное следствие душевного состояния.

Святитель Максим Туринский (V в.)
– Сравнивает Захарию с Марией: оба получили благовестие от Гавриила, но один не поверил и потерял голос, а другая поверила и удостоилась чести. Это показывает, что вера приносит благословение, а неверие – наказание.

Праведный Иоанн Кронштадтский (XIX в.)
– С горечью говорит о человеческой слабости: мы привыкли к лжи на земле, потому и небесным вестникам не доверяем. Наказание Захарии – урок для всех нас, что надо верить Богу без колебаний.

Блаженный Феофилакт Болгарский (XI в.)
– Видит в немоте Захарии пророческий образ: как он, старый и неплодный, родил величайшего из пророков, так и ветхозаветная церковь родила Христа. Молчание Захарии символизирует окончание действия закона и пророков, уступающих место благодати. Также уточняет, что наказание состоит и в глухоте, и в немоте, ибо преслушание наказывается глухотой, а противоречие – молчанием.

Ты все еще недоумеваешь! – Отселе ты не будешь в состоянии произнесть ни одного слова, доколе не придет тот день, когда возвещенное тебе мною от Бога исполнится. Это за то, что ты не хотел мне поверить без знамения». С этого же мгновения у Захарии отнялся язык. 

Кажется не без особенных целей было положено на Захарию такого рода наказание – молчание. Лишившись языка, Захария тем самым вразумлен был, что событие сие до времени должно быть тайной. И между тем, какие бы вредные следствия могли произойти из того, если бы хотя малейшая часть возвещенного небесным посланником стала известною всенародно! Припомним, какие следствия повлекла за собой подобная молва, распространившаяся по случаю отыскивания новорожденного Царя иудейского восточными мудрецами.

Благовестие архангельское застало душу Захарии в состоянии безнадежности, когда в ней успело утвердиться сомнение, чтобы когда-либо Бог удостоил его иметь потомство. Однако рождение детей в преклонных летах не безпримерно в истории; Захария мог бы здесь припомнить пример Авраама и Сарры. Поэтому небесный вестник, в ответ на сомнение Захарии, сперва открывает ему свое имя и служение,—что должно быть известно ему, священнику, знакомому с Писанием (Дан. 8:16, Дан. 9:21),—и тем самым выражает мысль, что он не имел никакого основания к недоверию словам благовестия, а потом дает ему знамение истинности своего благовестия, но такое, которое есть в то же время наказание его недоверия.

Когда Захария потребовал подтверждения обетованию, ангел открывает свое имя - Гавриил. Делая это, ангел Господень как бы намекает Захарии на, безусловно, известную ему историю, рассказанную в Книге пророка Даниила:

Когда я. еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я прежде видел в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы и вразумлял меня (Дан. 9:21-22).

Затем Гавриил наказывает священника за его маловерие временной немотой.

Фимиам возжигался и жертвы приносились во дворе священников. Пока приносились жертвы, народ заполнял соседний двор, двор израильтян. Священник, приносивший вечернюю жертву, имел почетную обязанность после каждения подойти к завесе, разделявшей оба двора, и благословить народ. «Народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме». Когда он вышел, он не мог говорить, «объяснялся знаками», и люди «поняли, что он видел видение в храме». Итак, безмолвный Захария, пораженный радостной вестью, закончил свой недельный черед и отправился домой.

Аз есмь (я) Гавриил, предстояй (предстоящий) перед Богом. Захария из книги пророка Даниила (Дан. 8:16; Дан. 9:21) мог знать, кто – этот архангел Гавриил, – что он ближайший служитель Вечного Бога. Предстоять царю или Богу значит быть ближайшим к ним. Выражение это заимствовано из жизни восточных царей, где предстоящими царю назывались люди, самые приближенные к нему (3 Цар. 10:8; 3 Цар. 12:6 и др.) Се будеши молча (будешь молчать). Это было наказанием и вместе знамением, что самое событие с Захарием должно быть тайною до времени, во избежание вредных следствий, если бы огласилась хотя часть того, что возвещено ему небесным посланником.

– Ангел сообщает Захарии, что за его маловерие он будет лишен речи вплоть до рождения сына. Это одновременно и наказание, и знак, подтверждающий обещание, но также, возможно, и апокалиптический мотив тайны (ср. Дан. 8:26; 12:4, 9; Откр. 10:4)¹. Пока все это не исполнится – то есть пока не родится Иоанн, но торжественность слов указывает на то, что здесь присутствует дополнительный мотив Божественного плана спасения.

В недоумении Захария выслушал речь таинственнаго благовестника. Весть эта была слишком неожиданна и радостна, чтобы трепещущее сердце священника было в состоянии сразу воспринять ее, тем более при сознании, что он и жена его уже удручены летами. Колеблясь между верою и сомнением, выражает он робкое желание, чтобы благовестие было подтверждено каким-либо видимым знамением, способным убедить его, что все это видение не есть простой обман возбужденнаго чувства, «По чему я узнаю это? нерешительно спросил Захария.. Ибо я стар и жена моя в летах преклонных». Тогда благовестяик торжественно сказал ему: «Я Гавриил, предстоящий пред Богом, и послан говорить с тобою и благовестить тебе сие. И вот, ты будешь молчать, и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которыя сбудутся в свое время». Ангел стал невидим, и только дым кадильный густыми клубами разливал благоухание по святилищу.

Елисавета и Мария

Мы не должны удивляться тому, братья, что Иоанн получил при рождении такую благодать. Ведь он был предтечей Христа и имел кое-что общее с рождением Господа Спасителя, хотя Господь родился от девственницы, а Иоанн от бесплодной. Один был произведен от взрослой непорочной, а другой от старой и дряхлой. Но впрочем, и его рождение связано со славой и с чудом. Хотя рождение от девственницы и кажется более странным, чем от жены, но мы считаем, что Мария родила, будучи девственицей, и поражаемся, что Елисавета родила на старости лет.

Я считаю тайной то, что Иоанн, представлявший собой образ Ветхого Завета, родился от бесплодной и старой женщины, а Господь, проповедавший Евангелие Царства Небесного, произошел от цветущей и юной девушки. Мария, осознавая свою девственность, удивляется, видя, что плод вращается во чреве в то время, как Елисавета, осознавая свою старость, покраснела, когда она, будучи беременной, родила из чрева. Как говорит евангелист, она таилась пять месяцев (Лк 1:24).

И вот что еще удивительно: архангел Гавриил предсказал рождение обоих. Захария, будучи неверующим, поощрял верующую Марию. За то, что он сомневался, он потерял голос, а за то, что поверил, удостоился чести приветствовать Слово.

ты будешь молчать. Недоверчивость Захарии привела к тому, что, дабы ему увериться в истинности слов Гавриила, он был лишен дара речи, который должен был возвратиться к нему при рождении сына.

Лишение речи

Когда священник Захария приносит жертву в храме, он осуждается на молчание и удерживается, а вернее, говорит жестами. Он оставался немым вплоть до рождения сына Иоанна. В чем смысл этой истории? Молчание Захарии обозначает молчание пророков в народе Израилевом. Бог уже не говорит с ними. И Слово, Которое вначале было у Бога- Отца, перешло к нам, с нами Христос не молчит... Христос прекратил быть в них, речь оставила их, совершилось то, что написано у Исаии: Дочь Сиона будет оставлена как шатер в винограднике или как хижина в огуречнике. Она так же опустошена,, как разграбленный город (Ис 1:8). Когда они (иудеи) были оставлены, спасение перешло к язычникам.

Чудны были для Захарии слова Ангела – чудны и удивительны до такой степени, что чувство страха скоро сменилось в душе его сомнением и неверием. По чесому разумею сие»? аз бо есм стар, и жена моя заматоревши во днех своих, – сказал он необычайному вестнику. В ответе Ангела слышится, прежде всего, уверение в истине благовестил, а потом возвещается наказание за неверие, неуместное для священника в священном месте пред священным вестником. Аз есм Гавриил предстояй пред Богом, и послан есм глаголати к тебе и благовестити тебе сия. Ответ, исполненный величия, вполне понятный и убедительный для Захарии, который должен был знать из Священного Писания (Дан. 8:16; 9, 21), что Гавриил есть ближайший к Богу Ангел, знающий и возвещающий волю Его людям. И се будеши молча и не могий проглаголати, до негоже дне будут сия: зане не веровал вси словесем моим, яже сбудутся во время свое. «Ангел, – по замечанию святителя Афанасия Александрийского, – справедливо не прощает неверующему Захарии, потому что он имел в пример прежде него бывших бесплодными и рождавших, как учат Божественные Писания». Наказание, постигшее Захарию – лишение не только языка, но и слуха, как толкует Святая Церковь в своих песнопениях, послужило для него также желаемым знамением к удостоверению в истине благовестил. Притом, «лишившись языка, Захария тем самым вразумлен был, что событие сие до времени должно быть тайною: какие вредные следствия могли бы произойти из того, если бы хотя малейшая часть возвещенного небесным посланником стала известною всенародно!» Смотрение тайны сокровенныя от веков в Бозе (Еф. 3:9) открывается в мире с постепенностью, сообразною с готовностью людей принять сию тайну. Между тем народ, стоявший в притворах храма, ожидал Захарию, чтобы принять от него благословение (ср. Чис. 6:23–26), и дивился, что он медлит в святилище. Когда же священник вышел оттуда и стал знаками объяснять, что не может говорить, то все поняли, что с ним произошло что-то необыкновенное и он имел видение. Это онемение старца было образом приближавшегося исполнения ветхозаветным священством своего назначения: «молчание старчо, – поет Святая Церковь, – законного писания образ носит тайн, ибо пришедши благодати Моисей умолча». «Воссиявающему свету уступает место заря, – говорит святитель Исидор Пелусиот, – при восходящем солнце меркнут сонмы звезд; когда появляется ясный день, исчезают тени на востоке. Когда воссияла Евангельская премудрость, окончилось детоводительство закона; так немотствует Захария, услышав благовестие о новом и необычайном целовании». Онемение не воспрепятствовало Захарии продолжать службу в храме до истечения срока, и уже по окончании своей чередной седмицы он возвратился домой – в свой тихий городок. 

Но праведный Захария, хотя и прекрасно знал Писание, знал случаи, когда Бог старым людям давал возможность продолжения рода, затрудняется принять это благовестие: «По чему я узнаю это? ибо я стар, и жена моя в летах преклонных» (Лк. 1:18). За свое недоумение, сомнение в силе Божией, своего рода отделение личной жизни и от Писания, и от истории своего народа (да, в Библии есть чудеса, но со мной подобное не может произойти См. у прп. Ефрема Сирина: «Сильно желал, пока оно было в отдалении, но не уверовал тому, когда оно в возвещении стало близким» (Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 1. М.: Сибирская благозвонница, 2011. С. 20).) старый священник был наказан – девять месяцев вразумления немотой и, видимо, глухотой тоже, так как соседи и родственники объяснялись с ним знаками (Лк. 1:62).

Наказание было снято на восьмой день после рождения Предтечи, когда Захария велел назвать сына так, как сказал ему ангел, – Иоанном (Лк. 1:59–64).