Евангелие от Луки 1 глава 20 стих

Ты все еще недоумеваешь! – Отселе ты не будешь в состоянии произнесть ни одного слова, доколе не придет тот день, когда возвещенное тебе мною от Бога исполнится. Это за то, что ты не хотел мне поверить без знамения». С этого же мгновения у Захарии отнялся язык. 

Кажется не без особенных целей было положено на Захарию такого рода наказание – молчание. Лишившись языка, Захария тем самым вразумлен был, что событие сие до времени должно быть тайной. И между тем, какие бы вредные следствия могли произойти из того, если бы хотя малейшая часть возвещенного небесным посланником стала известною всенародно! Припомним, какие следствия повлекла за собой подобная молва, распространившаяся по случаю отыскивания новорожденного Царя иудейского восточными мудрецами.

Благовестие архангельское застало душу Захарии в состоянии безнадежности, когда в ней успело утвердиться сомнение, чтобы когда-либо Бог удостоил его иметь потомство. Однако рождение детей в преклонных летах не безпримерно в истории; Захария мог бы здесь припомнить пример Авраама и Сарры. Поэтому небесный вестник, в ответ на сомнение Захарии, сперва открывает ему свое имя и служение,—что должно быть известно ему, священнику, знакомому с Писанием (Дан. 8:16, Дан. 9:21),—и тем самым выражает мысль, что он не имел никакого основания к недоверию словам благовестия, а потом дает ему знамение истинности своего благовестия, но такое, которое есть в то же время наказание его недоверия.

Когда Захария потребовал подтверждения обетованию, ангел открывает свое имя - Гавриил. Делая это, ангел Господень как бы намекает Захарии на, безусловно, известную ему историю, рассказанную в Книге пророка Даниила:

Когда я. еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я прежде видел в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы и вразумлял меня (Дан. 9:21-22).

Затем Гавриил наказывает священника за его маловерие временной немотой.

Фимиам возжигался и жертвы приносились во дворе священников. Пока приносились жертвы, народ заполнял соседний двор, двор израильтян. Священник, приносивший вечернюю жертву, имел почетную обязанность после каждения подойти к завесе, разделявшей оба двора, и благословить народ. «Народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме». Когда он вышел, он не мог говорить, «объяснялся знаками», и люди «поняли, что он видел видение в храме». Итак, безмолвный Захария, пораженный радостной вестью, закончил свой недельный черед и отправился домой.

Аз есмь (я) Гавриил, предстояй (предстоящий) перед Богом. Захария из книги пророка Даниила (Дан. 8:16; Дан. 9:21) мог знать, кто – этот архангел Гавриил, – что он ближайший служитель Вечного Бога. Предстоять царю или Богу значит быть ближайшим к ним. Выражение это заимствовано из жизни восточных царей, где предстоящими царю назывались люди, самые приближенные к нему (3 Цар. 10:8; 3 Цар. 12:6 и др.) Се будеши молча (будешь молчать). Это было наказанием и вместе знамением, что самое событие с Захарием должно быть тайною до времени, во избежание вредных следствий, если бы огласилась хотя часть того, что возвещено ему небесным посланником.

– Ангел сообщает Захарии, что за его маловерие он будет лишен речи вплоть до рождения сына. Это одновременно и наказание, и знак, подтверждающий обещание, но также, возможно, и апокалиптический мотив тайны (ср. Дан. 8:26; 12:4, 9; Откр. 10:4)¹. Пока все это не исполнится – то есть пока не родится Иоанн, но торжественность слов указывает на то, что здесь присутствует дополнительный мотив Божественного плана спасения.

В недоумении Захария выслушал речь таинственнаго благовестника. Весть эта была слишком неожиданна и радостна, чтобы трепещущее сердце священника было в состоянии сразу воспринять ее, тем более при сознании, что он и жена его уже удручены летами. Колеблясь между верою и сомнением, выражает он робкое желание, чтобы благовестие было подтверждено каким-либо видимым знамением, способным убедить его, что все это видение не есть простой обман возбужденнаго чувства, «По чему я узнаю это? нерешительно спросил Захария.. Ибо я стар и жена моя в летах преклонных». Тогда благовестяик торжественно сказал ему: «Я Гавриил, предстоящий пред Богом, и послан говорить с тобою и благовестить тебе сие. И вот, ты будешь молчать, и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которыя сбудутся в свое время». Ангел стал невидим, и только дым кадильный густыми клубами разливал благоухание по святилищу.

Елисавета и Мария

Мы не должны удивляться тому, братья, что Иоанн получил при рождении такую благодать. Ведь он был предтечей Христа и имел кое-что общее с рождением Господа Спасителя, хотя Господь родился от девственницы, а Иоанн от бесплодной. Один был произведен от взрослой непорочной, а другой от старой и дряхлой. Но впрочем, и его рождение связано со славой и с чудом. Хотя рождение от девственницы и кажется более странным, чем от жены, но мы считаем, что Мария родила, будучи девственицей, и поражаемся, что Елисавета родила на старости лет.

Я считаю тайной то, что Иоанн, представлявший собой образ Ветхого Завета, родился от бесплодной и старой женщины, а Господь, проповедавший Евангелие Царства Небесного, произошел от цветущей и юной девушки. Мария, осознавая свою девственность, удивляется, видя, что плод вращается во чреве в то время, как Елисавета, осознавая свою старость, покраснела, когда она, будучи беременной, родила из чрева. Как говорит евангелист, она таилась пять месяцев (Лк 1:24).

И вот что еще удивительно: архангел Гавриил предсказал рождение обоих. Захария, будучи неверующим, поощрял верующую Марию. За то, что он сомневался, он потерял голос, а за то, что поверил, удостоился чести приветствовать Слово.

ты будешь молчать. Недоверчивость Захарии привела к тому, что, дабы ему увериться в истинности слов Гавриила, он был лишен дара речи, который должен был возвратиться к нему при рождении сына.

Лишение речи

Когда священник Захария приносит жертву в храме, он осуждается на молчание и удерживается, а вернее, говорит жестами. Он оставался немым вплоть до рождения сына Иоанна. В чем смысл этой истории? Молчание Захарии обозначает молчание пророков в народе Израилевом. Бог уже не говорит с ними. И Слово, Которое вначале было у Бога- Отца, перешло к нам, с нами Христос не молчит... Христос прекратил быть в них, речь оставила их, совершилось то, что написано у Исаии: Дочь Сиона будет оставлена как шатер в винограднике или как хижина в огуречнике. Она так же опустошена,, как разграбленный город (Ис 1:8). Когда они (иудеи) были оставлены, спасение перешло к язычникам.

Чудны были для Захарии слова Ангела – чудны и удивительны до такой степени, что чувство страха скоро сменилось в душе его сомнением и неверием. По чесому разумею сие»? аз бо есм стар, и жена моя заматоревши во днех своих, – сказал он необычайному вестнику. В ответе Ангела слышится, прежде всего, уверение в истине благовестил, а потом возвещается наказание за неверие, неуместное для священника в священном месте пред священным вестником. Аз есм Гавриил предстояй пред Богом, и послан есм глаголати к тебе и благовестити тебе сия. Ответ, исполненный величия, вполне понятный и убедительный для Захарии, который должен был знать из Священного Писания (Дан. 8:16; 9, 21), что Гавриил есть ближайший к Богу Ангел, знающий и возвещающий волю Его людям. И се будеши молча и не могий проглаголати, до негоже дне будут сия: зане не веровал вси словесем моим, яже сбудутся во время свое. «Ангел, – по замечанию святителя Афанасия Александрийского, – справедливо не прощает неверующему Захарии, потому что он имел в пример прежде него бывших бесплодными и рождавших, как учат Божественные Писания». Наказание, постигшее Захарию – лишение не только языка, но и слуха, как толкует Святая Церковь в своих песнопениях, послужило для него также желаемым знамением к удостоверению в истине благовестил. Притом, «лишившись языка, Захария тем самым вразумлен был, что событие сие до времени должно быть тайною: какие вредные следствия могли бы произойти из того, если бы хотя малейшая часть возвещенного небесным посланником стала известною всенародно!» Смотрение тайны сокровенныя от веков в Бозе (Еф. 3:9) открывается в мире с постепенностью, сообразною с готовностью людей принять сию тайну. Между тем народ, стоявший в притворах храма, ожидал Захарию, чтобы принять от него благословение (ср. Чис. 6:23–26), и дивился, что он медлит в святилище. Когда же священник вышел оттуда и стал знаками объяснять, что не может говорить, то все поняли, что с ним произошло что-то необыкновенное и он имел видение. Это онемение старца было образом приближавшегося исполнения ветхозаветным священством своего назначения: «молчание старчо, – поет Святая Церковь, – законного писания образ носит тайн, ибо пришедши благодати Моисей умолча». «Воссиявающему свету уступает место заря, – говорит святитель Исидор Пелусиот, – при восходящем солнце меркнут сонмы звезд; когда появляется ясный день, исчезают тени на востоке. Когда воссияла Евангельская премудрость, окончилось детоводительство закона; так немотствует Захария, услышав благовестие о новом и необычайном целовании». Онемение не воспрепятствовало Захарии продолжать службу в храме до истечения срока, и уже по окончании своей чередной седмицы он возвратился домой – в свой тихий городок. 

Но праведный Захария, хотя и прекрасно знал Писание, знал случаи, когда Бог старым людям давал возможность продолжения рода, затрудняется принять это благовестие: «По чему я узнаю это? ибо я стар, и жена моя в летах преклонных» (Лк. 1:18). За свое недоумение, сомнение в силе Божией, своего рода отделение личной жизни и от Писания, и от истории своего народа (да, в Библии есть чудеса, но со мной подобное не может произойти См. у прп. Ефрема Сирина: «Сильно желал, пока оно было в отдалении, но не уверовал тому, когда оно в возвещении стало близким» (Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 1. М.: Сибирская благозвонница, 2011. С. 20).) старый священник был наказан – девять месяцев вразумления немотой и, видимо, глухотой тоже, так как соседи и родственники объяснялись с ним знаками (Лк. 1:62).

Наказание было снято на восьмой день после рождения Предтечи, когда Захария велел назвать сына так, как сказал ему ангел, – Иоанном (Лк. 1:59–64).