Евангелие от Иоанна 7 глава 37 стих

Данным владей, но Подателя признавай. Господь, обещая дать нам Духа Своего, сказал: кто жаждет, пусть идет ко Мне и пьет. Кто верует в Меня, у того из чрева истекут реки воды живой (Ин. 7:37-38). Откуда в тебе эта река? Вспомни твою прежнюю сухость.

Если бы ты не был так сух, ты не жаждал бы; если бы не жаждал, то и не пил бы. Что значит «если бы не жаждал, то не пил бы»? Если бы не нашел себя пустым, не уверовал бы во Христа. 

Еще раньше, чем Он говорил: реки воды живой истекут из чрева его, прежде сказал: если кто жаждет, пусть идет и пьет. Потому будет в тебе река воды живой, что ты пьешь: не пьешь, если не жаждешь.

***

В числе того, что вызвало разногласия среди иудеев и споры относительно Господа Иисуса Христа, в числе прочего, что Он сказал, посредством чего одни оказались смущены, а другие были научены, в последний день того праздника (ибо тогда это случилось), который назывался праздником поставление кущей, то есть праздником поставления шатров (о чём, как вы, возлюбленные, помните, мы уже рассуждали), Господь Иисус Христос возгласил (именно что возгласил, а не сказал), чтобы жаждущий шел к Нему (см. Ин. 7:37). Если мы жаждем, давайте же придем к Нему, не ногами, но чувствами; давайте же придем, не переходя, но любя. Впрочем, с точки зрения внутреннего человека, тот, кто любит, переходит. Одно — переходить телом, другое — сердцем. Переходит телом тот, кто через движение тела сменяет место; переходит сердцем тот, кто через движение сердца изменяет чувство. Если ты любишь одно, а будешь любить другое, ты окажешься не там, где сейчас.

Итак, Господь возглашает нам. Ибо Он стоял и возгласил: кто жаждет, пусть идет ко Мне и пьет. Кто верует в Меня, как сказано в Писании, из чрева его потекут реки воды живой (Ин. 7:37—38). Мы не должны задерживаться на том, что это означает, поскольку сам евангелист объяснил это. Ведь почему Господь сказал: кто жаждет, пусть идет ко Мне и пьет и: кто верует в Меня, из чрева его потекут реки воды живой, — евангелист, продолжая, объяснил, сказав: Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него; ибо не был еще дан Дух, потому что Иисус еще не был прославлен (Ин. 7:39).

Так вот, существует внутренняя жажда и внутреннее Col. 1643 чрево, поскольку существует внутренний человек. И хотя тот внутренний человек невидим, в то время как виден внешний человек (2 Кор. 4:16), все же внутренний человек лучше внешнего. То, что невидимо, более любимо, ибо очевидно, что внутренний человек более любим, чем внешний. Почему это очевидно? Пусть каждый заглянет в себя. Ибо те, кто дурно живет, хотя они предают души свои телу, все же хотят жить, что свойственно только духу, и те начала, которые управляют, проявляют себя больше, чем те, которыми они управляют. Ведь правит дух, а под управлением находится тело. Каждый рад удовольствию, а удовольствие получает от тела, но отдели дух, и в теле не останется ничего, что радовалось бы, и если радость — от тела, то радуется-то дух. Если он имеет радость от тела, то разве не должен он радоваться сам по себе? И если дух имеет что-то во-вне, чтобы радоваться, почему он должен быть без радости внутри себя? Вполне очевидно, что человек больше любит дух свой, нежели тело свое. Однако и в другом человеке человек любит больше дух, а не тело. Ведь что любят в друге, каковая любовь является более чистой и более искренней? Что любят в друге: дух или тело? Если в друге любят веру, то любят дух; если любят благосклонность, то благосклонность пребывает в духе.

Если ты любишь в другом что-то, из-за чего он любит тебя, то ты любишь его дух, поскольку не плоть, но дух любит. Ведь потому ты любишь его, что он любит тебя. Спроси, почему он тебя любит, и посмотри, что ты любишь. Так вот, чаще любят и не видят то, что любят.

Я бы хотел сказать еще кое-что, чтобы благодаря этому еще лучше поняли вы, возлюбленные, насколько дух более любим и насколько он должен предпочитаться телу. Даже распущенные сладострастники, которые восхищаются красотой тел и очаровываются формой членов, тогда более страстно любят, когда любят их. Ведь когда такой сладострастник любит, а к себе чувствует неприязнь, то более раздражается, чем любит. Почему он более раздражается, чем любит? Потому что не получает в ответ того, что отдает сам.

Так вот, если сами любители тел хотят, чтобы их любили в ответ, и если их больше радует, если их любят, то что говорить о тех, кто любят души? Если же велики те, кто любит души, то каковы те, кто любит Бога, Который делает души прекрасными? Ибо как дух создает красоту в теле, так Бог — в духе. Ведь только дух создает в теле то, что любят. Когда он покидает тело, ты ужасаешься перед трупом; сколь бы ни были прекрасны члены, которые ты любил, ты спешишь похоронить их. Итак, красота тела — в духе, красота духа — в Боге.

Итак, взывает Господь, чтобы мы привили к Нему и пили, если мы жаждем внутри себя. И Он говорит, что, когда мы будем пить, из чрева нашего потекут реки живой воды (см. Ин. 7:37-38). Чрево внутреннего человека — это совесть сердца. И вот когда будет испиваться та жидкость, совесть, став чистой, обретет жизнь и, почерпнув ту влагу, обретет источник и сама станет источником.

Что это за источник и что за река, которая течет из чрева внутреннего человека? Доброта, с которой он стремится заботиться о ближнем. Ведь если он считает, что то, что он пьет, должно служить только для него самого, не потечет вода живая из чрева его. Если же он поспешит позаботиться о ближнем, то не засохнет, потому что потечет вода живая.

Теперь мы увидим, чем является то, что пили те, кто уверовал в Господа; ибо мы, как бы то ни было, являемся христианами, и если мы веруем, то мы пьем. И каждый должен знать в отношении себя, пьет ли он и живет ли от того, что пьет; Col. 1644 ибо не оставит нас источник, если мы сами не покинем источник.

Евангелист объяснил, как я сказал, то, почему Господь взывал, к какому питию призывал и что Он давал пить, говоря: Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него; ибо не был еще дан Дух, потому что Иисус еще не был прославлен (Ин. 7:39). О каком Духе Он говорит, если не Духе Святом? Ибо всякий человек имеет в себе собственный дух, о котором я говорил, когда славил дух. Ведь дух каждого человека является его собственным духом, о котором сказал апостол Павел: Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем (1 Кор. 2:11). И затем добавил: Так и Божиего никто не знает, кроме Духа Божия (1 Кор. 2:11). Никто не знает того, что в нас, кроме нашего духа. Ведь и я не знаю твоих мыслей, и ты не знаешь моих. Ибо то, что мы знаем внутри себя, является нашими собственными думами, и свидетелем помыслов каждого является дух самого человека. Так и Божиего никто не знает, кроме Духа Божия. Мы с нашим духом, Бог со Своим, тем не менее таким образом, что Бог со Своим Духом знает также то, что происходит в нас, мы же без Духа Его не можем знать, что происходит в Боге. При этом Бог знает в отношении нас даже то, чего не знаем мы сами. Ведь не знал Петр немощи своей, когда услышал от Господа, что он трижды отречется (см. Мф. 26:33—35): больной не знал о своем состоянии, но Врачеватель знал, что тот болен. Итак, есть нечто, что Бог знает в отношении нас, в то время как этого не ведаем мы сами. Однако если речь идет о людях, то никто не знает человека настолько, как сам человек. Один не знает того, что происходит внутри другого, но дух его знает.

Однако же, обретя Дух Божий, мы узнаем также то, что происходит в Боге; но не всё, потому что мы не обрели всего. Мы знаем многое из обещанного, ибо мы получили обещание, и обещание это будет исполнено позже. Между тем пусть утешает нас в нынешнем скитании это обещание, ибо Тот, Кто удостоил нас этого обещания, готов дать нам многое. Если залог (ср. 2 Кор. 1:22; 5:5; Еф. 1:14) таков, то залогом чего он является?

Однако что означает сказанное Им: «ибо не был еще дан Дух, потому что Иисус еще не был прославлен» (Ин. 7:39)? Смысл очевиден. Не в том смысл, что не было Духа Божия, Который был у Бога, но в том, что Он еще не был у тех, которые уверовали в Иисуса. Ибо Господь Иисус определил Дух этот, о Котором я говорю, дать им не иначе, как после воскресения Своего. И это было не без причины. И возможно, если мы будем искать ответ, Он позволит, чтобы мы нашли его, и если мы будем стучать, то Он откроет, чтобы мы вошли. Стучит благочестие, а не рука. Хотя и рука стучит, если не устает она от трудов милосердия. Итак, в чем причина того, что Господь Иисус Христос определил не давать Духа Святого, прежде чем Он будет прославлен?

Прежде, чем мы скажем, что мы в состоянии сказать, нам следует спросить (чтобы вдруг не оскорбить кого-нибудь), каким образом Дух Святой еще не был в святых людях, в то время как мы читали в Евангелии, что о только что рожденном Господе узнал Симеон в Духе Святом, что узнала о Нем также пророчица вдова Анна (см. Лк. 2:25—38), что узнал Его сам Иоанн, который Его крестил (см. Ин. 1:26—34), что многое сказал Захария, исполненный Духа Святого (см. Лк. 1:67—79), что Сама Мария приняла Святого Духа, чтобы зачать Господа (см. Лк. 1:35)? Col. 1645 Итак, мы имеем множество свидетельств о присутствии Святого Духа, прежде чем был прославлен Господь через воскресение плоти Его. Ведь пророки, которые предвещали грядущее пришествие Христа, не имели другого Духа1.

Однако будет некий особый способ дарования Духа, который прежде совершенно не был явлен. О нем здесь и говорится. Мы никогда прежде не читали, что люди, приняв Святого Духа, стали говорить языками всех народов. После же воскресения Своего, впервые появившись перед учениками Своими, Он сказал: примите Духа Святого (Ин. 20:22). Вот об этом и было сказано: «ибо не был еще дан Дух, потому что Иисус еще не был прославлен». И дунул в лицо им (см. Ин. 20:22) Тот, Кто дыханием дал жизнь первому человеку и поднял его из земли (см. Быт. 2:7). Этим же дыханием Он дал душу членам, указывая, что Он дунул в лицо им, чтобы они поднялись от земли и отреклись от земных дел. И вот сначала после Своего воскресения, которое евангелист называет прославлением, Господь дал ученикам Своим Духа Святого. Затем, проведя с ними сорок дней, как показывает книга Деяний апостолов, в течение которых они видели Его и разговаривали с Ним, Он поднялся на небо (см. Деян. 1:3-9). После этого по прошествии десяти дней, в день Пятидесятницы, Он послал свыше Святого Духа. И вот, как я говорил, они, собравшиеся в одном месте, приняв Его, исполнились Им и заговорили языками всех народов (см. Деян. 2:1—11).

Что же, братья? Поскольку теперь тот, кто крестился во Христе и верует во Христа, не говорит языками всех народов, не следует верить, что он принял Святого Духа? Отнюдь, пусть наше сердце будет далеко от этого нечестивого мнения. Мы убеждены, что всякий человек принимает Его, но насколько велик сосуд веры, который он приносит к источнику, настолько он и наполняет.

Так вот, поскольку и сейчас принимают Святого Духа, кто-нибудь скажет: «Почему никто не говорит языками всех народов?» Потому что уже сама Церковь говорит языками всех народов. Прежде Церковь была в одном народе, где она говорила языками всех. Через способность говорить языками всех народов она указывала грядущее, что, распространившись среди народов, она заговорит языками всех народов.

Тот, кто вне этой Церкви, не принимает даже сейчас Духа Святого1. Ибо, будучи отрезанным и отделенным от единства членов, каковое единство говорит на языках всех, пусть он признается перед собой, что не имеет Его. В самом деле, если он имеет Его, пусть даст знак, который тогда был дан. Что значит: пусть даст знак, который тогда был дан? Пусть начнет говорить всеми языками.

Он ответит мне: «Что же, а ты говоришь на всех языках?» Конечно, говорю, ибо всякий язык принадлежит мне, то есть тому Телу, членом которого я являюсь. Церковь, распространившаяся среди народов, говорит на всех языках. Церковь есть Тело Христово, в этом Теле ты — член. Так вот, если ты член Его Тела, которое говорит на всех языках, поверь, что ты говоришь всеми языками. Ибо единство членов зиждется на любви, и это само единство говорит всеми языками так, как тогда говорил ими один человек.

Итак, и мы принимаем Святого Духа, если любим Церковь, если соединены любовью, если радуемся кафолическому имени и вере. Давайте будем верить, Col. 1646 братья: насколько каждый любит Церковь Христову, настолько имеет он Духа Святого. Ибо Дух дается, как говорит апостол, для проявления (см. 1 Кор. 12:7). Для какого проявления? Как говорит тот же апостол: Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера тем же Духом, иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения тем же Духом (ср. 1 Кор. 12:8—10). Ибо многое дается для проявления, но ты, возможно, не имеешь ничего из того, что я назвал. Если ты любишь единство, то лично тебе ничего не принадлежит; ибо если ты любишь единство, то всякий, имеющий что-то в этом единстве, имеет это и для тебя. Удали зависть, и то, что есть у меня, станет твоим; я удалю зависть, и то, что принадлежит тебе, станет моим. Зависть разъединяет, благоразумие объединяет. Во всем теле видит только глаз. Но разве глаз видит только ради себя? Он видит и для руки, видит и для ноги, видит и для других членов. Ведь если ноге грозит споткнуться, то глаз не станет отворачиваться от источника угрозы и тем самым не оставит ногу без предупреждения. Опять же во всем теле работает только рука. Но разве она трудится только ради себя? И ради глаза она трудится, ведь если что-то грозит ударом, причем не по руке, но в лицо, неужели рука скажет: «Я не стану двигаться, ибо не меня ударяют»? Так и нога посредством ходьбы служит всем членам. Все прочие члены молчат, и только язык говорит за всех.

Итак, мы имеем Святой Дух, если любим Церковь. Любим же мы Церковь, если пребываем в ее целостности и любви. Ведь и сам апостол, после того как сказал о том, что разным людям предоставляются различные дары, словно бы функции отдельным органам, изрек: Я покажу вам путь еще превосходнейший (1 Кор. 12:31), — и начал говорить о любви. Он поставил ее выше языков человеков и Ангелов, поставил выше чудес веры, поставил выше знания и пророчества, поставил даже выше того великого дела милосердия, посредством которого всякий человек раздает бедным то, чем обладает. Наконец, он поставил ее выше мученичества тела. Выше всех этих столь великих вещей он поставил любовь. Обрети любовь, и ты будешь иметь все прочее, ибо без нее ничто не будет иметь пользы из того, что бы ты ни имел. Поскольку же любовь, о которой мы говорим, имеет отношение к Святому Духу (ибо вопрос, который сейчас мы рассматриваем в Евангелии, касается Святого Духа), послушай апостола, который говорит: любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5:5).

Итак, почему Господь захотел после Своего воскресения дать Дух, милости Которого в нас весьма велики, ибо через Него любовь Божия излилась в сердца наши? На что Он указывал? На то, что любовь наша воспылает при воскресении нашем и отрешится от привязанности к миру, чтобы всецело устремиться к Богу. Ибо здесь мы рождаемся и умираем, давайте же не будем любить этот мир, давайте переселимся из него благодаря любви, давайте обретем обитель себе на небесах благодаря любви, благодаря той любви, которой мы любим Бога. Давайте ни о чем ином не будем помышлять в ходе нашего скитания по этой жизни, кроме как о том, что здесь мы не будем вечно и что посредством хорошей жизни мы готовим место для себя там, откуда мы уже никогда не переселимся. Ибо Господь наш Иисус Христос по воскресении Своем, как сказал апостол, уже не умирает, смерть уже не имеет над Ним власти (Рим. 6:9). Смотрите, что мы должны любить. Если мы Col. 1647 живем, если верим в Того, Кто воскрес, то Он даст нам не то, что любят здесь те люди, которые не любят Бога, или что они любят тем больше, чем меньше любят Бога, но дает то, что они любят здесь тем меньше, чем больше любят Бога.

Давайте же посмотрим, что Он обещал нам: не богатства земные и преходящие, не почести и власть в этом мире, ибо вы видите, что все это даруется и злым людям, чтобы не особо ценилось добрыми. Наконец, даже не телесное здравие; не потому что Он не дает его, но потому что, как вы видите, дает его и скотам. Не жизнь долгую. Ведь то, что является долгим, когда-нибудь заканчивается. Не долголетие Он обещал нам, считающим его чем-то великим, и не глубокую старость, достичь которую желают все, пока она не пришла, и на которую все ропщут, когда она приходит. Не красоту тела, которой положит конец либо болезнь телесная, либо сама старость, которую мы жаждем достичь. Человек хочет быть красивым и хочет быть стариком: эти два желания не могут ужиться друг с другом. Если ты станешь стариком, то перестанешь быть красивым. Когда придет старость, красота уйдет. В одном человеке не могут быть энергия красоты и вялость старости. Итак, не обещал нам всего этого Тот, Кто изрек: Кто верует в Меня, пусть идет ко Мне и пьет; из чрева его потекут реки воды живой (Ин. 7:37—38).

Он пообещал нам жизнь вечную, где ничего мы не будем бояться, откуда никуда не переселимся, где мы не умрем, где не оплакивают предка, не уповают на преемника. И вот поскольку таковым является то, что Он обещал нам, исполненным любви и горящим любовью Духа Святого, потому Он и не пожелал дать Духа этого прежде, чем Сам будет прославен, чтобы в Своем теле показать жизнь, которую мы сейчас не имеем, но на которую уповаем при воскресении.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 169-170++

С праздником Кущей был связан один специфический ритуал. Его участники должны были взять «Ветви красивых деревьев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных» (Лев. 23:40). Саддукеи считали, что из этого материала следовало строить Кущи, а фарисеи говорили, что эти ветви народ должен принести с собой в храм.

Каждый день люди приходили в храм со своими пальмовыми и вербными ветвями и шествовали с ними вокруг большого жертвенника. В это время один из священников брал золотой кувшин, вмещавший три лога (около полутора литров), спускался к Силамскому источнику и наполнял его водой. Народ при этом пел: «И в радости будете почерпать воду из источников спасения» (Ис. 12:3). Воду приносили в храм и выливали на жертвенник как приношение Богу. Присутствовавшие кричали и махали своими пальмовыми вствями. Эта драматическая церемония представляла собой яркое благодарение Богу за Его чудный дар – воду, драматизированную молитву о дожде и воспоминание о воде, ударившей из скалы в пустыне. В последний день эта церемония была ещё более торжественной: люди обходили вокруг жертвенника семь раз в память о том, что иудеи семь раз обходили стены Иерихона, после чего они пали и город был взят.

Присутствуя в это время в храме, Иисус провозгласил: «...если кто жаждет, да идет ко Мне и да пьет. Кто верует в Меня, как говорит Писание, из чрева его потекут реки воды живой» (Ин. 7:37-38). И евангелист поясняет: «Это сказал Он о Духе, которого должны были получить верующие в Него. Ибо еще не было Духа, потому что Иисус еще не был прославлен» (Ин. 7:39). Прославлением евангелист Иоанн называет крестную смерть Иисуса Христа (Ин. 17:1).

Некоторую проблему представляет здесь ссылка на Писание, поскольку никакой определённый отрывок из Ветхого Завета не удовлетворяет данному контексту. Другая проблема в том, к кому относится выражение «из чрева»: к Самому Иисусу Христу или к верующим в Него. Древние рукописи не содержали знаков препинания. Традиционное прочтение ст. 37 и 38 подразумевает, что Господь обещает всем тем, кто придёт к Нему, дать воды, чтобы утолить жажду. Однако если в ст. 37 мы поставим точку после слова «Меня», смысл станет иным: «Кто жаждет, да идет ко Мне и да пьет, кто верует в Меня. Как говорит Писание, из чрева его потекут реки воды живой». Отделяя слово «реки воды живой» от обещания верующим, мы можем отнести слово «его» к Самому Иисусу Христу. Рассмотрим обе эти возможности.

1) Обетование относится к тем, кто уверует в Иисуса Христа: В них будет река живой воды. Мы упоминали об этом высказывании, когда разбирали слова, обращённые к самарянке: «...вода, которую Я дам ему, станет в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:14). Возможно, что 38–й ст. – это переложение слов пророка Исаии: «И будет Господь вождем твоим всегда, и во время засухи будет насыщать душу твою и тyчнять кости твои, и ты будешь как напоенный водою сад и как источник, которого воды не иссякают» (Ис. 58:11).

2) Выражение «Из чрева потекут реки воды живой» относится к Самому Иисусу Христу¹. Евангелист Иоанн указывает, что от удара копья римского солдата из ребра Иисуса истекла кровь и вода (Ин. 19:34). В Ветхом Завете часто встречается символ животворящей воды, получаемой от Бога (Пс. 104:4; Иез. 47:1, 12). У пророка Иоиля есть такая картина: «Из дома Господня выйдет источник» (Иоил. 3:18).

«В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей». Этот зов Христа, обращенный ко всему человечеству, будет звучать через все века, до конца времен. Кто услышит голос Его, тот будет жить. Ныне время благоприятное. Кто алчет и жаждет правды, кто ищет вечного блаженства, пусть приходит ко Христу, источнику воды живой, и пьет.

 Но почему Божья Премудрость называется источником? Сам Источник возвещает в Евангелии: Кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин. 7:37); и Соломон говорит об источнике: Идите и ешьте хлеба Мои и пейте вино, Мною растворенное! (Притч. 9:5). Источник жизни, источник духовной благодати — Премудрость, Она же источник всех добродетелей, ведущих нас к жизни вечной. Но течет этот источник не из заброшенной, а из возделанной души и орошает рай, то есть сад, изобилующий плодами множества добродетелей.

Праздник Кущей продолжался собственно 7 дней (Лев. 23:36, 42. Числ. 29:12), в продолжение которых евреи жили в кущах. Но к ним еще присоединялся восьмой день (Лев. 23:36. Числ. 29:35—36), который был особенно великим днем праздника — отчасти потому, что этот день был днем воспоминания вшествия евреев в землю обетованную, тогда как в предыдущие 7 дней воспоминалось путешествие их по пустыне, отчасти потому, что этим днем заканчивался круг годичных великих праздников, в которые каждый израильтянин путешествовал в Иерусалим. В каком смысле в этот день Иисус говорил о Себе, как об источнике воды живой, это объясняет нам евангелист (39). Но чтобы понять сказанное Христом и со стороны образа выражения, нужно иметь в виду, что в течение праздника Кущей у иудеев совершался ежедневно, между прочим, такой обряд: во время утренней жертвы священник в сопровождении народа отправлялся к Силоамскому источнику, наполнял из него водою золотой сосуд и затем возвращался с ним торжественно в храм и совершал возлияние из него на жертвенный алтарь, между тем как хор левитов пел слова пророка Исаии. 12:3. Этим обрядом воспоминалось чудесное напоение евреев в пустыне водою, изведенною Моисеем из скалы. В восьмой день этот обряд уже не совершался, так как в сей день воспоминалось вшествие евреев в землю обетованную, после чего им открыты были в полном изобилии источники этой земли. Взявши повод от указаннаго обряда, И. Христос и объявляет Себя источником истинной воды жизни, для которой как вода пустыни, так и вода Силоамскаго источника, вместе с прочими источниками земли обетовавной, были только прообразами: аще кто жаждет (спасения), да приидет ко Мне и пиет. Что значит прийти к Господу, или под каким условием можно получить от Него эту чудесную воду, говорят дальнейшия слова: «веруяй в Мя. Слова: якоже рече Писание относятся к последующему. Буквально таких слов в св. книгах В. Завета нет, но у пророков часто под образом воды предуказывалось излияние даров Духа Святаго на верующих в мессианския времена (напр., Иез. 47. 1—12. Ис. 44:3. 55. 1, 58. 11 Иоил. 3:18. Зах. 14:8- Кто верует в Меня, у того из чрева потекут реки воды живой. „Если кто имеет духовную жажду, иди ко Мне, источнику воды жизни (4:10 и д.), и пей. И верующий в Меня, наполнившись от Меня этою водой, сам сделается благодатным сосудом, из котораго в изобилии изойдут потоки многоразличных даров Духа Божия; внутрь себя он примет источник истинной жизни, и не только сам не вжаждет вовеки, но получит силу действовать спасающим образом и на других».

Воззвание к жаждущим и обетование о реках воды живой Господь Иисус произнес в Иерусалимском храме в последний день (7-й) праздника Кущей. В словах, содержащих это воззвание и обетование, идет речь о благодати Святого Духа, даруемой чрез Христа верующим в Него, и чрез истинно верующих изливающейся на других. Действие благодати Святого Духа на людей чрез верующих во Христа, представленное под образом истечения рек из чрева их, имело открыться, по объяснению евангелиста Иоанна, собственно по торжественном сошествии на верующих Святого Духа, которое должно последовать с прославлением Христа чрез вознесение Его на небо (Ин. 7:29, 40). Но действие благодати Святого Духа чрез Самого Христа началось во время земной жизни Его, ибо во время сей жизни обильно изливалась благодать из уст Его (Пс. 44:3) и ей дивились люди, слушавшие Его (Лк. 4:22), а иные от полноты в Нем благодати сами преисполнялись благодатию, принимали от общения с Ним благодать на благодать (Ин. 1:16), которая из недр Его, как из переполненного сосуда, изливалась на них. Для того чтобы понять, почему Иисус Христос употребил образ воды для изображения действия благодати, надобно иметь в виду особенный обряд, который совершаем был в праздник Кущей. Каждое утро в продолжение семи дней праздника Кущей один из главных священников спускался со священной горы храма и у подошвы ее черпал золотою чашею воду из Силоамского источника и с этою водою, держа чашу поверх головы, возвращался в храм, окруженный толпами ликующих богомольцев, при звуках священных труб и песнопений. Обряд оканчивался тем, что священник, пришедши с зачерпнутою водою в храм, возливал ее на жертвенник к благодарственную жертву. Этот обряд установлен был в позднейшие, впрочем, времена, в память чудесного изведения Моисеем воды из камня для утоления жажды странствовавших в пустыне евреев. Но как все ветхозаветные события имели преобразовательный характер в отношении ко Христу и Его Церкви, так и это чудо преобразовало Христа и по вере в Her подаваемую нам благодать Святого Духа. Апостол Павел, объясняя ветхозаветные события в преобразовательном смысле, прямо говорит, чтс евреи, когда пили воду из камня, «пили из духовного последующего камня камень же был Христос» (1 Кор. 10:4). Сие-то преобразовательное значение ветхозаветного чуда над камнем имел в виду Сам Господь Иисус, когда при виде праздничного обряда, установленного в воспоминание этого чуда, сказал иудеям, бывшим свидетелями обряда: аще кто жаждет, да приидет ко Мне, и пиет. Как бы так сказал Он: «Взирая на обряд, не событие только, давно случившееся, воспоминайте, но вместе прозирайте в духовный смысл события. Знайте, что камень, давший воду, — это Я. Чудесно изведенною из камня водою утолена была одна чувственная жажда, но кроме чувственной жажды, чувственных потребностей, есть еще жажда и потребности духовные. Их могу удовлетворить вполне только Я. Итак, приступите ко Мне все, у кого есть такая жажда, и Я утолю ее». Что же это за духовная жажда или духовные потребности, удовлетворить которые обещает Христос Спаситель? Это жажда или потребность истины для ума, потребность правды для воли, потребность блаженства для чувства. Никто из земнородных, в ком только пробудились эти потребности, не может сказать, что одними собственными силами и средствами он может достигнуть удовлетворения их, то есть освободиться от заблуждений и невежества особенно в духовных вещах, избавиться от греха и найти душевный покой прочный и невозмутимый. Силы человека для сего крайне недостаточны, как показывает история и личный опыт каждого. Один Христос может дать то, чего никто из людей дать не может. Только у Него есть чудесная вода, которая утоляет духовную жажду человека. Что же это за вода? Это благодать Святого Духа. Как естественная вода утоляет телесную жажду, освежает нас и укрепляет, так и благодать Святого Духа, даруемая верующим во Христа, утоляет жажду истины, наставляя их касательно всего, что нужно знать для спасения души (Ин. 14:26; 1 Ин. 2:20), ибо Дух Святой есть Дух истины, — укрепляет их волю на борьбу с искушениями, ибо Дух Святой есть Дух крепости, — освящает нас (Рим. 1:4) и низводит в сердца наши мир и радость (Рим. 14:17), превосходящие всякое разумение. Средства для привлечения благодати Святого Духа известны: это чтение Слова Божия, из-глаголанного Духом Святым и вечно в Нем глаголющего в наше наставление, освящение и утешение, — общение таинств, ибо все они суть проводники многообразной благодати Святого Духа, — и молитва, о которой Христос изрек ясное обетование, что Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него (Лк. 11:13). Вот живые, неиссякаемые родники той духовной воды, к питию которой Христос Спаситель приглашает всех жаждущих! В Нем Самом — полнота благодати (Ин. 1:14) по самому человечеству Его и по тому, как при земной жизни Его она, обильно изливаясь из уст Его, напояла духовно жаждущих и утоляла их жажду, так доселе она всем даруется во Христе Иисусе (1 Кор. 1:4; Еф. 2:7) по вере в Него, по неложному Его обетованию пребывать с верующими во вся дни до скончания века. Пусть теперь каждый с дерзновением веры приступает ко Христу и из помянутых источников благодати утоляет свою духовную жажду. Но сего мало. Вода благодати Святого Духа, даруемая чрез Христа верующим, не в них только утоляет духовную жажду, но чрез них распространяет свое спасительное действие на других. Наполняя все существо истинно верующих, она, словно неудержимая река, проторгается сквозь них и пролагает себе путь к душам других людей, — чрез одних утоляет духовную жажду других. «Кто верует в Меня (и верою привлекает благодать), — говорит Христос, — у того, как сказано в Писании (Ис. 12:3; Иоил. 3:18), из чрева (из сердца) потекут реки воды живой», то есть воды благодати. Куда же потекут? На души других людей для утоления духовной жажды. И кто не видит исполнения сего обетования в Духоносных апостолах, приявших обильные дары благодати Святого Духа в день Пятидесятницы и ее животворными струями напоивших всю вселенную? Кто не видит исполнения того же обетования в святых исповедниках и мучениках, которые благодатию терпения и радости среди многообразных и лютых мук побеждали мучителей и привлекали ко Христу тысячи язычников, так что многие из них, приходившие на место мучений рабов Христовых как на зрелище, тут же объявляли себя христианами и из ряда зрителей вступали в ряды мучеников? Кто не видит исполнения того же обетования в преподобных мужах и женах, благодатию равноангельского жития возбуждавших во многих раскаяние в грехах и обращавших на путь истины и правды тех, которые до тех пор погрязали в бездне нечестия и разврата? И не только при жизни своей все подобные избранники Божии благотворно, силою данной им благодати, действовали на людей — они и по смерти не перестают быть проводниками той же благодати чрез святые свои мощи, чрез письменные сказания и устные предания об их жизни и подвигах, чрез оставшиеся после них памятники их подвижничества, например, чрез вериги, одежды и т.п.

Праздник кущей, как мы знаем Исх. 23 (см. во втор. томе св. летописи и прим. 12, § 3). Лев. 23:39–43; Втор. 16:13–14 (с прим, в св. Лет.), в особенности из книги Левит, был праздником воспоминания об избавлении от работы Египетской вообще и в частности воспоминания о даровании живоносного источника в пустыне и об окончательном успокоении в стране обетованной от трудностей пути по безводным местностям. Обычаи праздника, как указывают комментаторы Dom Calmet, dict. de la Bible (1730) article. Tabernacle; Smith’s Bibl. Dict, sub voc. Tabernacles. Главные источники Флавий Иосиф (см. в ос. Древн. Иудейск. кн. 3, гл. 10) и Маймонид. напоминают в особенности страдания жажды в пустыне. Так в этот праздник пелся псалом 106 Так Dom. Calmet. По счету нынешнего Еврейского канона и западных это пс. 107., в котором читаем: ст. 4: «Они блуждали в пустыне... ст. 5: терпели голод и жажду... ст. 9: Господь насытил душу жаждущую и душу алчущую исполнил благ... ст. 18. они приближались к вратам смерти; 19: но воззвали к Господу в скорби своей и Он спас их от бедствий их... 35: Он превращает пустыню в озеро и землю иссохшую в источники вод». Из других обрядов укажем, что священник, почерпнув воды золотой чашей из источника Силоамского, вносил эту воду в преддверие храма, другие же священники встречали его звуками кимвалов, воспевая стих 3-й главы 12 Исайи пророка: «и в радости будете почерпать воду из источников спасения». Далее на жертвенном алтаре принесенная вода смешивалась с вином Лев. 23:13, 37., приготовленным для жертвенного возлияния, и смешение воды с вином выливалось у подножия алтаря Особые подземные трубы выводили всю жидкость и жертвенную кровь от подножия алтаря в поток Кедронский.. Последний великий день праздника считался самым торжественным из всего праздника кущей Это был восьмой день Лев. 23:36. и в этот день, падавший безразлично на каждый из дней недели, запрещалась всякая работа, как в субботу.

Имея в виду значение праздника и связанных с ним воспоминаний, мы яснее уразумеем великие слова Господа, зовущие всех жаждущих к источнику, утоляющему духовную жажду человека и возрождающему его к новой жизни; В словах Господа жизнь всего человечества (и самих Иудеев) представляется подобною странствованию в пустыне, сопряженному с жаждой и утомлением и тоской по земле обетованной. Пришествие Господа знаменовало утоление и успокоение и радость при виде земли обетованной, в которую Господь зовет всех жаждущих; не всех безразлично: ибо непослушные и озлобленные умерли в пустыне Чис. 14:22–23; 29–32., – а тех, кто жаждет: кто не удовлетворяется пустыней мира и земными радостями, кто чувствует жажду духовную – тот да идет к Господу и пиет. Так пророчествовал Иоиль о дне сем, говоря: «из дома Господня выйдет источник и будет напоять долину Ситтим» Иоил. 3:18. Долина Ситтим есть долина в земле Моавитской, где блудодействовал Израиль на пути в землю обетованную. См. Чис. 25:1. Это символ греха и запустения..

И пророк Исайя говорил: «И в радости будете почерпать воду из источников спасения» Ис. 12:3., связуя это пророчество с другим: «произойдет отрасль от корня Иессеева... и почиет на нем Дух Господень» Ис. 11:2.. И далее: «веселись и радуйся жительница Сиона, ибо велик посреди тебя Святой Израилев» Ис. 12:6; Ср. все место 11– 12:6..

Мы знаем, что и св. Апостол Павел уподоблял камень Хорива, – из коего истекла чудодейственно живая струя воды для напоения народа, – Христу: «камень же бе Христос» 1 Кор. 10:4; Исх. 17:3–6..

Итак в последний великий день праздника Господь, предававший уже Себя на страдание и смерть, воспоминая в прикровенных образах и словах Израилю о горестном его странствовании в пустыне, – зовет к Себе его и всех людей, даруя всем тем, кои идут к Нему, успокоение и радость в удовлетворение духовных потребностей. «Да приидет и пиет», – глаголет Он.

Св. Иоанн Златоуст Бес. 51 на Иоан. в изд. 1862 ч. 2, стр. 55–56. Ему следуют и блаж. Феофилакт и Епископ Михаил: Ев. от Иоанна стр. 275–276. замечает, что прямых слов ст. 38 в писании нет, но что по ср. Пс. 39 с вышеприведенными текстами Иоиля, Исайи и других пророков слова: «Веруяй в мя, якоже рече писание, реки от чрева его истекут воды живы», знаменуют как бы сущность всего того, что говорили пророки об обновлении человека благодатным действием Мессии. Сей Ожидаемый напоил внутреннего человека "От чрева его истекут воды живы" κοιλῖα означает как бы сокровенного человека внутри видимого находящегося.. Как в Ин. 4 в беседе с Самарянкой Господь указывал на воду живую, имеющую утолить навечно жажду, так и здесь Господь призывает не тело, а душу к утолению того страдания, которое находит себе успокоение только в Господе. Следующий стих еще яснее раскрывает это таинство, ибо в стихе этом находится объяснение, данное по повелению Божию Иоанном Богословом относительно того, что человек, приходящий с верою ко Христу, возрождается Духом Святым, и что слова Господа стихов 37–38 суть обещание ниспослать Духа Божия после того, как совершена будет кровавая жертва за грех мира.

Эллинским рассеянием называлось поселение или рассеяние евреев в странах, населенных греками, эллинами. Эллинами же называли евреи и всех вообще язычников, поэтому слова — идти в эллинское рассеяние и учить эллинов — означали: идти к язычникам и учить их.

В последний день праздника евреи оставляли свои кущи, торжественным шествием вступали в храм и оттуда расходились по домам своим, что служило воспоминанием вступления в Обетованную землю. Пять дней перед тем евреи предавались увеселениям, а в этот день, называвшийся великим, при чтении Закона и при совершении особых обрядов, вспоминали все величайшие события народной жизни. В этот день, как и в предшествовавшие дни праздника, очередной священник шел из храма к Силоамскому источнику; здесь он наполнял золотой сосуд водой и, при радостных криках толпы и звуках труб и кимвалов, относил его в храм и восходил с ним к жертвеннику всесожжения; при криках народа — подыми руку! — священник выливал из сосуда воду. Этот обряд установлен был в воспоминание того события, как странствовавшие в безводной пустыне евреи изнемогали от жажды и как Моисей, по повелению Божию, поднял руку, ударил жезлом своим в скалу и извлек из нее источник воды (Исх. 17:6; Чис. 20:11).

Призыв Иисусом к себе всех жаждущих истины

Иисус воспользовался этим обрядом, чтобы объяснить народу, каким путем он может удовлетворить свою духовную жажду, свое стремление к познанию правды Божией. «Кто жаждет, — сказал Он громким голосом, обращаясь к толпе, — иди ко Мне и пей. Кто хочет познать волю Божию, кто хочет быть достойным сыном Отца Небесного и достигнуть блаженства вечной жизни, — иди ко Мне! Возьми на себя иго Моих заповедей, научись от Меня кротости и смирению, пей из этого источника спасения!

О каком празднике говорится здесь? Из предыдущаго видно, что это был праздник Кущей, по словам Филона, величайший из великих праздников, по своей торжественности, известный даже языческим писателям. По установлению Божественному, праздник Кущей должен был продолжаться восемь дней, начиная с 15 дня месяца Тисри (октября). В течении всего этого времени, весь Израиль оставлял жилища свои и проводил дни и ночи в кущах, нарочно устрояемых из древесных ветвей. По намерению Божию, праздник Кущей должен был возводить мысли Израиля ко временам предков и не только напоминать ему водительство Божие в пустыне, но и служить выражением благодарности к Богу за благоприятную жатву. Кроме того, по мнению некоторых, с праздником Кущей соединяли еще воспоминание перваго, по исходе из Египта, ополчения,, сделаннаго у Сокхофа, при котором израильтяне в первый раз раскинули кущи свои, и воспоминание поставления и освящения скинии в пустыне, которое совпадало с сим праздником.

Торжество праздника Кущей простиралось и на религиозную, и на домашнюю жизнь евреев. Как в один из трех великих праздников, в которые, по закону, всяк мужеский пол должен был являться в храм пред Господом (Ис. 23:17) — в праздник Кущей народ стекался отовсюду в Иерусалим, тем охотнее, что около этого времени оканчивались все работы полевыя. Иерусалим и окрестности его представляли тогда величественную картину множества зеленеющих кущей, раскинутых по стогнам города, горе Елеонской и окрестным возвышенностям. Народ, с ваиями в руках и восклицанием: Осанна, восходил в храм пред Господа, где ежедневно многочисленныя жертвы возносимы были от имени всего Израиля; ибо, в праздник Кущей, закон повелевал возносить от всего сонма жертв гораздо более, нежели во все другие праздники. Самый алтарь жертвенный в это время украшали ваиями, — может быть, в память того, что Сам Господь, во время странствования Израиля в пустыне, бе ходя в обиталища, в кущи (2 Цар. 7:6). Вокруг его ежедневно совершали род священной процессии, в которой все участвовавшие, держа в руках пуки из пальмовых, ивовых и миртовых ветвей, восклицали: Осанпа\ отчего и самый празд^ ник иногда называли: великое Осанна; а в седьмой день его алтарь обходили семь раз. Обряд этот вероятно напоминал чудесное взятие Иерихона при Иисусе Навине.

Другие священные обряды, совершаемые в храме^ еще более возвышали торжество праздника: то были, так называемыя: возлияние воды на жертвенник и возжение елея во храме, в притворе жен. Еврейские учители первый из сих обрядов возводят ко временам Моѵсея и причисляют к устным заповедям его, но без всякаго основания. Во времена Иисуса Христа, он состоял в том, что один из священников, в сопровождении множества народа, исходил из храма к источнику Силоамскому и, наполнив золотой сосуд водою его, вносил ее, при звуке труб и пении псалмов аллилуйных (Пс. 112 — 117), чрез врата водныя, во храм и возливал на алтарь в жертву Богу. Обряд этот совершался ежедневно, в течение первых семи дней праздника, и, по мнению некоторых, имел целию испросить у Бога обильный дождь, столь необходимый в Палестине для осенних посевов.

Другой замечательный обряд праздника Кущей состоял в возжении светильников в храме, в притворе жен — ежедневно, по окончании вечерней жертвы. Для сего уготовляли там четыре большие светильника, из коих каждый вмещал в себе большое количество елея, так что, по словам раввинов, свет от них разливался на весь Иерусалим. Левиты, стоя на ступенях притвора, пели при этом псалмы степеней (Пс. 119 — 133), а вельможи, с факелами в руках, обходили вокруг светильников в священном ликовании.

Церковное торжество праздника Кущей отражалось и на домашней жизни еврея. Не смотря на значительное охлаждение воздуха в месяце Тисри, каждый считал обязанностью проводить ночи и большую часть дня, — по закону в куще и, как символ радости, носить в руках ваия и плод древа красен (по всей вероятности гранат) (Лев. 23:40). В кущах учреждаемы были и те вечери, которыя закон предписывал по случаю принесения десятин от жатвы, плодов, животных ит. п., и на которыя повелевал приглашать не только родных и друзей, но рабов и рабынь, левитов, вдов, сирот, странников и проч. (Втор. 12:11:12). Там же читали закон, воспоминали историю предков и пели псалмы Богу Израилеву. Последний, восьмой, день праздника был особенно торжественным, почему и назывался великим. В этот-то день, Господь Иисус Христос, имея в виду совершаемый тогда обряд возлияния воды, взятой из Силоамскаго источника, на жертвенник, говорил: „аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиета. Как бы так говорил Христос: „взирая на обряд, не событие только, давно случившееся, вспоминайте, но вместе прозирайте в духовный смысл события. Знайте, что камень, давший воду, это Я. Чудесно изведенною водою из камня утолена была чувственная жажда, но кроме чувственной жажды, чувственных потребностей есть еще жажда и потребности духовныя, жажда истины для ума, правды для воли, блаженства для чувства. Их могу удовлетворить вполне только Я. Итак, приступайте ко Мне все, у кого есть такая жажда, внимайте и следуйте Моему учению, содержащемуся в священных книгах" (См. Душеп. чтен. 1873 г., ч 2, стр. 425 — 429).

«Господь возгласил и сказал: если кто из вас жаждет, пусть идет ко Мне и пьет». То же сказал пророк в следующих словах: «Всякий жаждущий» (ср. Ис. 55:1). Пророк послал к источнику, а Кто исполняет пророков (Мф. 5:17), Тот призывает пить. То же сказала и Премудрость: «ешьте хлеб... и пейте вино, мною растворенное, и оставьте неразумие вашей глупости, и живы будете» (ср. Притч. 9:5—6).

Это во время праздника Кущей, сбора плодов - посещение обязательно в пределах 24 км.

Историческое значение. Люди жили в палатках. Стены из веток (шалаши). Особое устроение. Напоминание о пустыне и странничестве без крыши над головой. Лев. 23:40-43: «чтобы знали роды ваши, что в кущах поселил Я сынов Израиля, когда вывел их из земли Египетской». Длился праздник восемь дней.

С/х значение. Благодарение за урожай. Праздник радости. Убраны ячмень, пшеница и виноград. Радость за щедрость Божью. Иосиф: «наисвященнейший и величайший праздник иудеев».

Ритуал. Люди приходили с пальмовыми ветвями в Храм. Священник с золотым кувшином шел к Силоамскому источнику и брал воду, неся ее через ворота Источника. Народ пел Пс. 12:3: «И в радости будете черпать воду из источников спасения».

Воду лили на жертвенник. Левиты (хор) пел Псалмы 112- 117. Каждый раз при словах «Хвалите Господа! Хвалите имя Господне. Аллилуйя!» народ кричал и махал ветвями (поли- елей). Это благодарение за воду, молитва о дожде, память о скале. Семь раз обходили жертвенник в память об Иерихоне.

Тогда Иисус и возгласил «Кто жаждет, иди ко Мне и пей»! Эта вода утолит ваши души (не тела). То есть Он обращал мысли к Богу и вечности.

Этот эпизод состоит из трех частей: в первой приводятся слова Иисуса о Святом Духе; во второй говорится о реакции народа; в третьей – об обсуждении действий Иисуса первосвященниками и книжниками.

Первый вопрос, который возникает в связи со словами Иисуса: на какой текст Писания Он ссылается, когда говорит о том, что у верующего в Него из чрева потекут реки воды живой? Прямой параллели в ветхозаветных текстах мы не находим. Есть несколько выражений, близких по образному строю, например: «Слова уст человеческих – глубокие воды; источник мудрости – струящийся поток» (Притч. 18:4); «…И ты будешь, как напоенный водою сад и как источник, которого воды никогда не иссякают» (Ис. 58:4). Однако ни эти, ни другие приводимые в научной литературе тексты из Ветхого Завета не дают ключа к пониманию того, откуда возник образ воды, вытекающей «из чрева» (ἐκ τῆς κοιλίας). Иисус либо цитирует какой-то текст, не известный нам, но известный Его слушателям, либо дает самую общую аллюзию на различные тексты Писания, в которых упоминается вода.

Второй вопрос связан со значением термина κοιλία («чрево»). Некоторые исследователи указывают на то, что в Ветхом Завете этот термин употребляется в значении «сердце», и, следовательно, текст можно читать так: «из сердца его потекут реки воды живой». Другие отмечают, что выражение «из чрева» является буквальным переводом с арамейского, в котором оно могло означать просто «изнутри». Третьи, имея в виду, что беседа происходила в храме Иерусалимском, связывают рассматриваемое выражение с образом воды, текущей «из-под правого бока храма» и превращающейся в широкий поток (Иез. 47:1–12).

Иоанн Златоуст, в чьих толкованиях мы часто находим простые ответы на сложные вопросы, отмечает:

Чревом называет здесь сердце, подобно тому, как и в другом месте говорится: «и закон Твой у меня в сердце (

ἐν μέσῳ τῆς κοιλίας μου)» (Пс. 39:9). Но где сказано в Писании: «У того из чрева потекут реки воды живой»? Нигде. Что же значат слова: «Кто верует в Меня, как сказано в Писании»? Здесь надобно поставить точку, так чтобы слова – «у того из чрева потекут реки» – были изречением самого Христа.

Иными словами, выражение «как сказано в Писании» Златоуст предлагает понимать исключительно как относящиеся к вере в Иисуса: Он – обетованный Мессия, о Котором предсказывали ветхозаветные пророки; вера в Него – не как в пророка, а как в Мессию и Спасителя – основывается на Священном Писании; то, чему Он учит, не противоречит Писанию. В соответствии с толкованием Златоуста, смысл текста следующий: тот, кто верует в Меня в соответствии с Писанием, у того из сердца потекут реки воды живой.

Третий вопрос: насколько толкование Евангелиста соответствует смыслу, который вкладывал в Свои слова Сам Иисус? Ответ на этот вопрос следует искать в рассмотренных нами выше беседах Иисуса с Никодимом и с самарянкой. Именно в этих беседах, как мы видели, просматривается прямая связь между водой и Духом; вода трактуется как образ Духа; водное крещение интерпретируется как путь к рождению от воды и Духа. Образ духовной жажды, раскрытый в беседе с самарянкой, присутствует и в словах Иисуса, произнесенных на празднике Кущей: это та жажда, утолить которую способен только Он.

В последний великий день праздника, т. е. Кущей (ст. 2). Праздник сей собственно продолжался семь дней, но этот последний великий день праздника был уже не седьмой, а восьмой (Чис. 29:12. Лев. 26:36 и др.). Семью днями праздника воспоминалось сорокалетнее странствование евреев по пустыне, а в восьмой— вступление их в землю Обетованную. Великим называется этот 8-й день потому, что праздновался особенно торжественно. Кто жаждет, иди (да приидет) ко Мне и пей (и пиет). Это значит, что кто желает истины и спасения души, тот может получить это от Него, И. Христа, как Господа и Спасителя. Подобное Господь говорил самарянке в беседе с нею: кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать во век (Ин. 4:14). Как естественная вода утоляет телесную жажду, освежает нас и укрепляет,—разъясняет слова Господа о воде один духовн. писатель (еписк. Виссарион), так и благодать Духа Св., даруемая верующим во Христа, утоляет жажду истины, наставляя их касательно всего, что нужно знать для спасения души (Ин. 14:26), ибо Дух Се. есть дух истины; укрепляет их волю на борьбу с искушениями, ибо Дух Св. есть дух крепости; освящает их (Рим. 1:4) и низводит в сердца их мир и радость. (Рим. 14:17). В настоящем случае Господь, для Своего учения, воспользовался обрядом праздника Кущей (о празд. сем чит. 1 ст.). В продолжение сего праздника ежедневно, утром, по окончании жертвы в храме, священник шел с народом к священному Силоамскому источнику, протекавшему под горою храма (Ин. 9:7), черпал из него воду золотым сосудом и нес ее на голове при звуках труб и песнопениях ко храму, где при пении слов прор. Исаии о духовной воде: жаждущие, приидите на воду и проч. (Ис. 12:3 и дал.), возливал ее на жертвенник, как благодарственную жертву. Сею жертвою воспоминалось изведение Моисеем из скалы воды во время странствования евреев но пустыне, и Господь воспользовался этим обрядом для изложения Своего учения о благодати (спасительной силе) Св. Духа, которую Он имел послать в мир христианский после Своего прославления (39). Он сравнивает Себя со скалою, которая источила воду в пустыне для жаждущих, или, лучше, указывает на Себя, как на источник благодати, образом котораго была та пустынная скала. Выше Он указывал на Себя, как на истинный храм (2 гл.), как на осуществление в Себе образа меднаго змия, вознесеннаго Моисеем в пустыне (3 гл.), как на истинный небесный хлеб— манну (6 гл.); здесь указывает—как на скалу, источающую воду благодати: словом, Господь постоянно пользовался образами ветхаго завета, чтобы показать исполнение их на Себе.

Иисус Христос взывает: «кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 7:37); а пророк взывает к Нему: «я изнемог от вопля, засохла гортань моя, истомились глаза мои от ожидания Бога моего» (Пс. 68:4);

Здесь разумеется жажда духовная,—удовлетворение учением и благодатию Божией всех духовных потребностей человека, а это учение заключается, между прочем, и в следующем: Ин. 13:20; Лук, 10, 16; Мф. 28:19-20; конечно, есть жажда духовная и у заблуждающихся в вере, но эта жажда обольстительная, отвращающая от истины: 1 Тим. 4:1; 2 Тим. 4:3-4. 

VII. 37–39

Поставленное ударение в гл. VII лежит на словах Иисуса в ст. 37–38. Их особая важность подчеркнута указанием на то, что они были сказаны, или, лучше, «возглашены» (ср. глагол εκραξεν в ст. 37), «в последний в великий день Праздника». О том же говорит и реакция толпы в ст. 40 и сл. Спор доходил до высших правительственных кругов – надо думать, до Синедриона, где в защиту Иисуса восстал Никодим (ср. ст. 50–52). Построение гл. VII, ст. 37–38 и их толкование евангелистом в ст. 39, представляет собою ту вершинную точку, к которой приводят отдельные эпизоды, составляющие содержание ее первой части. Но с этими стихами связано и несколько проблем.

Первая проблема есть проблема пунктуации. Где надо поставить знак препинания: после και πινέτω («и да пьет»), или после ό πιστεύων είς έμέ («кто верует в Меня»)? Первая пунктуация имеет за себя святоотеческое предание, но из нее следует, что «реки воды живой» потекут из чрева того, кто верует в Иисуса. Эта пунктуация лежит в основании многих переводов Ин. Так переводит Вульгата, таков славянский перевод и русский синодальный. Его сохранила и Комиссия по пересмотру русского перевода Нового Завета. Но пунктуация эта представляет большие затруднения по смыслу, поскольку реки воды живой мыслятся текущими от чрева того, кто верует в Иисуса. Неудивительно поэтому, что уже в древности (Киприан и некоторые латинские тексты) была предложена и вторая пунктуация. Совсем недавно она получила поддержку древнейшей до нас дошедшей рукописи Ин. , P66. В этой второй пунктуации реки потекут не от чрева верующих, а от чрева Иисуса. Словоупотребление Семидесяти и толкование Златоуста позволяют понимать чрево в смысле сердца, как седалище внутренней жизни человека. Мысль об

Иисусе, как источающем воду живую, объясняла бы Его предложение Самарянке дать ей эту воду (Ин. 4:10).

С проблемой пунктуации связан и вопрос об отождествлении ветхозаветной цитаты или ветхозаветных цитат, приводимых в нашем отрывке. Со всей строгостью, нет ни одного текста Ветхого Завета, который сполна покрывал бы ссылку ст. 38. В новом издании греческого текста Нового Завета, выпущенного Библейским обществом в 1958 г., предлагалось по крайней мере четыре параллельных места. С полной точностью из этих текстов не подходит ни одИн. В издании Nestle те же параллельные места предварены вопросом unde (откуда?). Но дело осложняется тем, что при колебании пунктуации остается неясным, к какому слову или к каким словам в тексте Ин. 7:37–38 относится ссылка на Писание. При первой пунктуации ссылка на Писание καθώς ειπεν ή γραφή («как говорит Писание») всецело ограничивалась бы ст. 38 и относилась бы к рекам воды живой. Такое согласование допускала бы и вторая пунктуация. Но есть еще одна возможность постановки знаков препинания, при которой ό πιστεύων εις έμε («тот, кто верует в Меня») оставалось бы подлежащим к έρχέσθω... και πινέτω («да идет... и да пьет», вторая пунктуация). Но точка была бы поставлена не после ό πιστεύων εις έμέ, а после καθώς ειπεν ή γραφή. В этой форме речь была бы о верующих в Иисуса согласно с Писанием. В этом случае ссылка на Писание была бы не более как характеристика веры и никаких ветхозаветных цитат не вводила бы. Святоотеческому толкованию была известна и эта возможность.

Как бы то ни было, важно то, что Господь зовет верующих к Себе и обещает им утолить жажду водою живою. Это значение имеют слова Иисуса при всякой пунктуации. Я уже имел случай напомнить, что то же Он предлагал и Самарянке. Совпадение Ин. 7:37–38 с Ин. 4представляет собою сильный аргумент в защиту второй пунктуации. Господь зовет, и он же дает верующему, а не верующие друг другу, воду живую.

Но евангелист освобождает нас от необходимости выбора и сам предлагает толкование (ср. ст. 39), вполне согласное с основными вехами Иоанновского богословия. Но прежде чем перейти к этому толкованию, надо отметить формы первого лица единственного числа в ст. 37–38: «да идет по мне», «кто верует в Меня». Как уже было сказано, Господь в гл. VII не называет себя Мессией. Мессией готова назвать Его толпа. Но Он говорит как носитель Силы, как облеченный властью. Он говорит как Мессия. Мы помним из беседы Господа с Самарянкой, что с явлением Его как Мессии находится во внутренней связи и дарование Духа. Понятие Духа и вводится в толкование, которое предлагает евангелист.

Ст. 39 дошел до нас с некоторыми разночтениями, из которых наибольшее внимание заслуживает колебание текста при втором упоминании Духа. Простое πνεΰμα, без члена, представленное в P66, Ν и θ, и положенное в основание нового русского перевода, дополнено разными прибавлениями в разных рукописях и переводах. То это определение – άγιον (Святой, AW), то это причастие – δεδομενον («данный», латинский и сирийский перевод), то это сложная форма: άγιον δεδομενον (В), то, наконец, «Αγιον έπ᾿ αύτοις («на них», D, прежний русский перевод). Это необычное число разночтений показывает, что древним переписчикам наш текст не был ясен, и они тщетно старались эту ясность найти и выразить словом. Между тем в свете продуманной Иоанновской терминологии ст. 39 представляется совершенно ясным. Первое упоминание Духа, с членом, может означать только Божественную Ипостась (37а). Второе упоминание, без члена, должно относиться к действованию Духа, к Его Дарам.

Толкование евангелиста ставит перед читателем ту последнюю цель, к которой стремится евангельская история. Эта цель есть явление Духа, и притом в Его Божественном Лице.

Богословие Духа Святого возвращает нас к свидетельству Иоанна Крестителя во второй части Введения, с которой, в свою очередь, связана беседа Иисуса с Нафанаилом и с Самарянкой. Земное служение Христа получает свое завершение в даровании Духа.

Но принятие Духа, как и действенность крещения, – мы это вывели из беседы Господа с Никодимом – возможно при наличии двух условий: субъективного и объективного. Субъективное условие есть вера. Притом в лучших рукописях ст. 39 стоит не причастие настоящего времени πκπεύοντες (Ν, D, θ, русский перевод «верующие»), но аористное πιστεύσαντες P66, В, W) – «уверовавшие»). В этом критическом чтении ст. 39 возвращает нас к ст. 31: «из толпы многие уверовали в Него». К ним в первую очередь и относится указание ст. 39. На путях спасения вера есть начало, которое требует запечатления Духом. Но принятие Духа зависит не только от субъективного условия веры, но и от объективного условия прославления Иисуса. До прославления Иисуса не было даров Духа (πνεύμα, без члена?).

Отрывок Ин. 7:37–39 относится и к теме о воде. Мы помним, что вода есть орудие Духа, а вода живая – образ Духа. В этом значении вода не подлежит упразднению, как принадлежащая Ветхому Завету, и не уступает место пути крови. Наоборот, как могли вывести из беседы с Никодимом, вода, как орудие Духа в христианском крещении, предполагает пройденный Христом путь крови. В этом новом значении воды кровь первее воды. Сказанное в свое время о беседе с Никодимом относится и к нашему отрывку. Явление Духа как воды живой и сообщение Его даров обусловлены прославлением Иисуса.

В контексте гл. VII, миру, восстающему на Бога и на Христа, противостоит Иисус не только как Мессия, не только как посланный Богом и к Богу возвращающийся, но и как податель воды живой. Но дарование воды живой, явление Ипостаси Духа и принятие Его даров обусловлены прославлением Иисуса, Его возвращением к Пославшему Его, которое достигается на пути крови. Однако, прежде чем приступить к повествованию о пути крови, евангелист постарался вскрыть глубочайший смысл того конфликта, который составляет содержание гл. VII. Этому догматическому осмыслению и посвящена связанная с нею гл. VIII.

– В последний, самый великий день праздника Иисус встал – Праздник Шалашей длился семь дней (Втор. 16:13, 15; Иез. 45:25), а затем к нему присоединялся восьмой день, то есть суббота (Лев. 23:34-36). Именно он считался последним, но он никогда не назывался величайшим. Поэтому, вероятно, речь идет о седьмом дне праздника. Громким голосом воскликнул – дословно: «закричал, говоря»; см. коммент. на. 7:28. Ср. Притч. 1:20; 8:2-4, где Мудрость громким голосом призывает к себе людей, приглашая их есть и пить за ее столом.

Тот, кто жаждет, пусть приходит ко Мне! И кто верит в Меня, пусть пьет! – Одним из важнейших символов праздника была вода. В эти дни молились о дожде, и, если дождь случался, это предвещало богатый урожай в следующем году. Каждое утро в течение семи дней торжественная процессия шла к Силоамскому водоему на Храмовой горе, и священник наполнял золотой кувшин водой из источника, питавшего водоем. Затем ликующая процессия с пением псалмов и с ветвями в руках шла к Храму, где совершалось возлияние этой воды вместе с вином на жертвенник. Иисус, стоя во дворе Храма, в этот праздник торжественно объявил себя источником живой воды и тем самым заменил собой праздник. Отныне Он – та истинная вода, которая утолит жажду всякого, кто в Него верит (ср. 4:14; 6:35).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 217-218++

Между тем, праздник близился к концу и настал последний день его. В этот день совершался особенно торжественный обряд. Народ отправлялся в храм, и когда утренняя жертва полагалась на жертвенник, один из священников шел с золотых сосудом к пруду Силоамскому, неподалеку от подножия Сионской горы, и там черпал три лога воды, которая затем в торжественной процессии приносима была водными вратами в храм. При вступлении этой процессии в пределы храма, левиты трубили в священныя трубы, пока процессия не доходила до самаго алтаря, где вода выливалась в серебряную вазу с левой стороны, а в серебряную же вазу с правой стороны вливалось вино. Затем начиналось пение великой «аллилуии» (псалмы 115 — 118), и когда доходили до стиха: «Славьте Господа, ибо Он благ, ибо во век милость Его”, то каждый из празднично одетых богомольцев, стоя у алтаря, радостно потрясал своим лулабом. Вечером народ предавался таким ликованиям, что, но выражению раввинов, кто не видал этой «радости черпания воды», тот не знает, что значит радость. Спаситель в это время также находился в храме и, воспользовавшись этим обрядом, начал направлять мысли народа к духовному черпанию из того источника воды живой, испивший из котораго не возжаждет вовек (Ин. 7:2-30). Встав среди народной толпы, Он воскликнул: «кто жаждет, иди ко Мне и пей.»

Сенопотчения совершался тогда праздник, как выше тойже свидетельствует Евангелист, говоря: бе же близ праздник Иудейский потчение сени (Ин. 7:2, 10). И далее: тогда Сам взыде в праздник. Последний же день праздника был осмый, поколику восемь дней праздновали сей праздник Иудеи. В пятыйнадесять день месяца седмаго сего праздник сеней седмь дней Господу, и день первый наречен свят будет: всякаго дела работня не сотворите, седмь дней да принесете всесожжения Господу: и день осмый наречен свят будет вам (Лев. 23:7). Великим же последний день праздника назвал Евангелист, поелику и закон нареченным святым называл, и Иудеи таким же его называли. В сей убо осмый и последний день праздника сенопочтения стоял Иисус. Где же стоял? Без сомнения, в церкви: ибо в церкви собирался народ. Притом и выше сказал Евангелист, что взыде Иисус в церковь, и учаше (Ин. 7:14). Написал же так, – зваше, – для того, чтобы показать, что Он свободно и велегласно пред народом проповедывал, говоря: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет. Сими же словами показал Богочеловек, что как жаждущий скоро поспешает на источник воды: так прилично и просвещающемуся верою поспешно приходить к училищу оныя. И как жаждущий, когда приидет к источнику, пиет воду, и прохлаждает свое тело: так и уверовавший, когда приходит к учителю благочестия, пиет струи веры и прохлаждает душу свою. Сие же сказав, Спаситель вскоре объявил и дары верующих в Него, говоря:

ст. 38 Веруяй в Мя, якоже рече Писание, реки от чрева его истекут воды живыя.

Наступил последний день праздника Кущей. В этот день евреи переходили из палаток в дома, вспоминая вступление в землю обетованную после долголетнего странствования в пустыне и обитания в палатках. Между другими богослужебными обрядами праздника Кущей, установленными для воспоминания различных событий из истории странствования евреев в пустыне, был обряд в воспоминание того, как Моисей, по повелению Божию, поднял руку, ударил жезлом по скале, и из скалы заструилась вода. Обряд этот состоял в том, что священник торжественно, в сопровождении левитов, певших стихи из книги пророка Исаии: жаждущий, приидите на воду (Ис. 12, 9), шел из храма к Силоамскому источнику – у подошвы горы Сион – и, зачерпнув там воды в золотую чашу, возвращался в храм, неся ее на голове при радостных кликах толпы и звуках труб и кимвалов; в храме священник при возгласе народа «подыми руку!» выливал воду на жертвенник всесожжения. Совершался этот обряд и в первые шесть дней праздника, но особенно торжественным он был в последний, седьмой, день.

Чудесное изведение Моисеем воды из скалы имело преобразовательное значение; оно указывало на Христа Спасителя, Который искупительными заслугами Своими приблизит людей к Богу и низведет на них благодатные дары Духа Святого.

Это прообразовательное значение ветхозаветного чуда и посвященного ему священного обряда и имел в виду Господь Иисус Христос, когда в последний день праздника, обращаясь к народу, возгласил: Кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (ст. 37–38). Господь Иисус Христос говорил о жажде духовной, жажде спасения и общения с Богом. Для удовлетворения этой жажды человечества Сын Божий и сошел на землю. Верующий во Христа припадает к самому источнику духовной жизни и в то же время получает силу и других привлекает к этому спасительному источнику. Завершил Господь дело нашего спасения Своей смертью, Воскресением и Вознесением на Небеса, после чего, в силу искупительных заслуг Христовых, и сошел Дух Святый на апостолов, а они уже преподавали дары Духа Святого и всем верующим.

 Между тем, праздничная седмица прошла, и наступил последний великий день праздника – восьмой, который был отданием (Чис. 29:35) и попразднством (Неем. 8:18). В этот день богослужение совершалось с особой торжественностью, и бoгoмольцы спешили в храм, чтобы потом разойтись по домам. Господь воспользовался этим случаем и сказал народу знаменательную «напутственную» речь (свт. Иоанн Златоуст). Содержание для этой речи он заимствовал от обряда возлияния воды на жертвенник, составлявшего особенность праздника кущей. Как самый праздник, главным образом, был установлен в воспоминание сорокалетнего странствования израильтян в пустыне, так, в частности, обряд возлияния воды наглядно представлял народу одно из поразительных чудес – изведение Моисеем воды из скалы в пустыне (Исх. 17:6; Чис. 20:11). Та пустынная скала была прообразом источника благодати – самого Христа, и та вода, которая утолила жажду народа израильского, предызображала изливаемые на верующих дары святого Духа.

Став среди народа, Господь громко сказал: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет. Христос никого не влечет принуждением и насилием, но кто имеет великое усердие, кто пламенеет желанием, того он призывает. Такой и сам для других сделается источником благодати, утоляющей духовную жажду: веруяй в Мя, якоже рече Писание, реки от чрева его истекут воды живы. По изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «чревом здесь называется сердце», подобно тому, как в псалме (39, 9), а «обилие благодати» святого Духа представляется под образом рек воды живы, по смыслу пророческих речений (Ис. 12:3; 44, 3; 55, 1; Иоил. 2:28; Зах. 14:8), на которые Господь указал общим выражением: якоже рече Писание. Святой евангелист Иоанн прямо замечает, что сие рече о Дусе, егоже хотяху при-имати верующии во имя Его: не у бо бе Дух Святый, яко Иисус не у бе прославлен, «называя славою крест» (свт. Иоанн Златоуст).

Однако была и честная реакция людей, вспоминавших великие чудеса Христовы: «Многие же из народа уверовали в Него и говорили: когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил?» (Ин. 7:31); «Многие из народа, услышав сии слова, говорили: Он точно пророк. Другие говорили: это Христос» (Ин. 7:40–41). Иудеи, увидев возникшее в массах расположение к Христу, отправляют служителей схватить Его, но те возвращаются, не выполнив приказ, как говорится, «с пустыми руками»: «Отправившись связать Его, возвратились, сами связанные удивлением» Иоанн Златоуст, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 52. 1.. Основание для неповиновения начальству они находят в силе слов Спасителя; по возвращении они объясняют: «Никогда человек не говорил так, как Этот Человек» (Ин. 7:46). Как говорит Златоуст в продолжение своего толкования, «своим мнением они показали, что не только не удивляются Ему, но и осуждают фарисеев за то, что они послали их связать Того, Кого надлежало слушать. Между тем они и слышали не продолжительную беседу, а краткую. Да, когда ум беспристрастен, тогда и нет нужды в пространных речах: такова истина!» Там же.

В Преполовение слышится воззвание от лица Господа: "кто жаждет, иди ко Мне и пей". Если так, то пойдемте все к Нему. Кто чего бы ни жаждал, только бы то не противно было духу Господа, непременно найдет удовлетворение. Жаждущие знания, идите ко Господу, ибо Он — единственный свет, истинно просвещаюший всякого человека. Жаждущие очищения от грехов и утоления совестного жжения, идите ко Господу; ибо Он вознес грехи всего мира на древо и рукописание их разодрал. Жаждущие покоя сердечного, идите ко Господу; ибо Он есть сокровище, обладание которым заставит вас забыть все лишения и презреть все блага, чтобы обладать Им единым. — Сила кому нужна — у Него всякая сила. Слава ли — у Него слава премирная. Свобода ли — Он дарователь истинной свободы. Он решит все наши недоумения, расторгнет узы страстей, развеет все скорби и туги, даст преодолеть все препоны, все искушения и козни врага. и уравняет путь нашей жизни духовной. Пойдемте же все ко Господу!

Ст. 37 – 44. Обетование верующим и споры о Иисусе. В последний же день великий праздника стояше Иисус и зваше. Праздник кущей продолжался восемь дней Левит. Лев. 23:34, 36, 44; Чис. 29:12-36; Неем. 8:18. «Кто не видал этих празднеств, тот не знает, что значит веселость», говорили раввины (Tr.Sucia c. 5. § 1). Последний день праздника потому и назывался великим, что отличался особенным торжеством. Лев. 23:34; Чис. 29:12. Неем. 8:18; 2 Пар. 7:8. сл. В этот день священник с торжеством приносил в золотом сосуде из Силоама воду для алтаря. Гора храмовая не имела воды, тогда как для жертв много требовалось воды. Это само по себе наводило на мысль о нужде в лучшем порядке дел. Между тем когда священник нес воду из Силоама, другие священники пели на трубах песнь пророка: «вы будете почерпать с веселием воду из источников спасения» Ис. 12:3), песнь, которую иудейское предание принимало за песнь о времени Мессии. Иоиафан так переводил эту песнь: «вы будете принимать новое учение от избранных праведников». Предание же иудейское и возлиянию силоамской воды на алтарь давало символическое значение, показывая в том излияние благодати (Bareschit rabba f. 70) – Вот когда совершался этот торжественный и знаменательный обряд искания воды: Господь Иисус воззва глаголя: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет. Жажда, о которой говорит он, есть жажда души бессмертной, недовольной ничем земным и ищущей неба Мф. 5:6. Эта жажда в иных ослабляется страстями и суетой земною. В лучших она томительна бывает от того, что земная мудрость сколько ни предлагает средств утолять ее, все её средства оказываются то вовсе негодными, то мало полезными. Как в другое время Спаситель говорил: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии и Аз упокою вы Мф. 11:28: так теперь предлагает жаждущим свою воду. Господь не принуждает никого – слушать спасительное учение Его; если кто жаждет, говорит, пусть идет и утоляет жажду. Жаль, если не чувствуют жажды и не идут, – но это – уже дела душ испорченных.

См. толкование на Еф. 5:18

 Стояше Иисус, и зваше глаголя: аще кто жаждет, да приидет ко Мне, и пиет (Ин. 7:37).
Среди храма Иерусалимского стоял Христос Спаситель, и к наполнявшему оный, по причине великого праздника, народу простирал сие воззвание: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне, и пиет». Кто не почувствовал бы жажды при сем воззвании, если бы и не чувствовал ее прежде? Кто не желал бы приближиться ко Христу, и вкусить пития, которое Он подает?
Для чего благочестивое усердие трудилось благоустроить и благоукрасить храм сей? Для чего Священноначалие подвизалось в молитвах и тайнодействии, чтобы освятить оный? Не для того ли, чтобы он был Домом Божиим, обителию благодатного присутствия Христова? Чтобы здесь можно было приближаться ко Христу, и причащаться даров Его?
Итак, с той минуты В рукописи автора и в Твор. Св. От. «с тою минутою». , когда провозглашено вступление сюда Царя славы, не пришел ли действительно Христос Спаситель? Не стоит ли Он здесь невидимо? Не простирает ли к душам, слышимо для «имеющих" уши По Евреин. сборн. «ухо»...  «слышати» (Мф. 11:15-13:9:43:25:30; Мк. 4:9-23, 7:16; Лк. 8:8-15, 14:35), неслышимо для «одебелевших сердец» (Ис. 6:10), – не простирает ли и здесь Своего Иерусалимскаго воззвания: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет?» 
«Аще кто жаждет». Дело идет, конечно, не о телесной жажде, для утоления которой есть довольно рек, источников и водоемов, и потому нет нужды в чрезвычайном указании, куда идти для утоления оной. Итак, должно заключить, что дело идет о жажде душевной, о желаниях сердца, неуспокоенных внутренно, неудовлетворенных отвне.
«Аще кто жаждет». Сие условное и разделительное выражение подает повод думать, что есть жаждущие, и есть такие, которые не имеют жажды, или не довольно сознают ее притупленным чувством, или заглушают ее ложным удовлетворением. В сем отношении надобно нам испытать себя, в каком находимся мы состоянии, и что нам делать, чтобы не умереть от неутоленной жажды, или от утоления ее погрешительного и вредоносного.
Наш ум требует познания истины. Это его глад и жажда, – такое же требование природы, как требование пищи и пития телом. Что ж? Удовлетворяет ли природа требованию разумной природы? Есть люди, которых неудобно и справшивать о сем: потому что у них действует чувство, память, воображение, чувственная мысль, чувственное желание: а собственно ум спит или дремлет, и они не сознают, или очень слабо сознают, чего он требует, и чего ему недостает. Спросим людей, которых ум кажется пробужденным, которые называются образованными, каких-нибудь афинян. За них отвечает нам, лично наблюдавший их, Апостол, что они «ни во чтоже ино упражняхуся, разве глаголати что, или слышати новое »(Деян. 17:21). Что это значит? – То, что для утоления жажды любознательности они не могли или не умели найти ничего более, как только капли новостей, которые всегда оставляли неутоленную жажду. Спросим более основательных искателей знания; спросим любомудрствующих. Один из достойнейших доверия между ними признался, что усилием любомудрствования он достиг одного только познания; – он узнал, что ничего не знает. То есть: он узнал, что имеет жажду, и не нашел, чем бы удовлетворить ей. Спросим еще более достоверного исследователя; послушаем, что говорит Премудрый Соломон. «Сердце мое вдах, еже ведети премудрость и разум; и сердце мое виде многая, премудрость и разум, притчи и хитрость: уразумех аз, яко и сие есть крушение духа. Яко во множестве мудрости множество досады; и приложивый разум приложит болезнь» (Еккл. 1:17-18). Иначе сказать: кто более домогается удовлетворить жажде знания; тот более страдает жаждою: потому что чем более человек познает, тем более усматривает, как мало познанное в сравнении с непознанным и недоступным познанию.
Наша воля по своей природе жаждет добра и правды. Найдет ли человек полное удовлетворение сей жажде в самом себе? – Нет, отвечает премудрый и опытный Соломон: «несть человек праведен на земли, иже сотворит благое и не согрешит» (Еккл. 7:21). Найдет ли окрест себя? – Нет, отвечает и на сие Соломон: «обратихся аз, и видех вся оклеветания, бывающая под солнцем, и се слезы оклеветанных, и несть им утешающаго» (Еккл. 4:1). Сей Соломон, который некогда явился чудом правосудия, видит, что он не в силах совершенно удовлетворить жажде правосудия.
Сердце человеческое жаждет приязни и любви. Это также требование природы: потому что природа человека создана по образу Божию; а «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:16), как сказует глава Богословов. Сохраняя глубоко положенные черты сего образа, сердце человеческое ищет любви искренней, бескорыстной, не изменной, свободно соединяющей души, а не порабощающей, возвышающей в духе, а не низвергающей в чувственность, чистой, святой: но часто ли находит ее? Не чаще ли встречает равнодушие, холодность, под призраком любви самолюбие или своекорыстие, измену, зависть, ненависть, вражду? Некоторые же, или не поняв высших требований своего сердца, или отчаясь удовлетворить им, низлагают священное имя любви, называя любовию пожелания чувственные, влечения, которые ни мало не возвышают человека над бессловесными: и нездравую жажду думают утолить из чаши нечистых наслаждений, и поздно узнают, что пили не здравое питие, а одуряющее и отравляющее.
Все существо человеческое жаждет блаженства. И это не преувеличенное требование. Если агнец на пажити играет в чувстве довольства и удовольствия; если птичка на ветке поет свою радость и благополучие: то высшая природа человека не должна ли требовать более, нежели что имеют овца и птица? Не должна ли требовать блаженства? Где же оно? Слышали мы, что оно было в раю: но кто нашел его на земле, в естественной жизни земного человека? Чтобы человек мог быть блажен, для сего надобно, чтобы жажде ума его удовлетворено было истиною, жажде воли – добром и правдою, жажде сердца – чистою любовию: но доколе сим видам жажды не достает полного удовлетворения, дотоле и блаженство может быть для него только предметом жажды, а не наслаждения.
После сих размышлений, что скажем мы на условия воззвания Христова: «аще кто жаждет»? Скажет ли кто: я не жажду? Или: я имею, чем утолить мою жажду? Не лучше ли признаться всем, что мы жаждем, и что не находим ни в себе того, что бы утолило нашу жажду, ни в окружающем нас мире того, что бы ей удовлетворило? Если же так: то благоразумие требует, чтобы мы как можно деятельнее, как можно вернее последовали воззванию Христову: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне, и пиет».Итак, души жаждущия, приидите ко Христу. Он един может утолить вашу жажду истины: ибо Сам «есть Истина (Ин. 14:6); в Нем... суть вся сокровища премудрости и разума сокровена» (Кол. 2:3); Он «из тмы вас призывает в чудный свой свет» (1 Пет. 2:9).
Приидите ко Христу. Он един может удовлетворить вашей жажде добра и правды: потому что Он есть «агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1:29); Он «кровию" Своею «очищает совесть нашу от мертвых дел» (Евр. 9:14); Он «подает нам Божественныя силы, ...яже к животу и благочестию» (2 Пет. 1:3); Он «победил мир» (Ин. 16:33), и "дарует" и нам «победу» (1 Кор. 15:57) над всякою неправдою мира.
Приидите ко Христу. Он един может утолить вашу жажду истинной любви. Потому что «мы любим Его, яко Той первее возлюбил есть нас» (1 Ин. 4:19). Потому что Он дарует Духа Святого, и «любы Божия изливается в сердца наша Духом Святым данным нам» (Рим. 5:5), – любовь, которая объемлет и врагов, и потому не стесняется ничем, ей противным.
Приидите ко Христу. Он утолит и вашу жажду блаженства, из неистощимой чаши блаженства вечного. Не смущайтесь тем, что и Сам Он некогда в предсмертных страданиях воззвал: «жажду» (Ин. 19:28); но тем паче утверждайтесь в уповании. Он для того принял участие в мучении вашей жажды, чтобы вы от Него приобщились сладости удовлетворения жажды духовной.
Приступайте ко Христу в Церкви Его. Приближайтесь к Нему верою, молитвою, любовию. Пийте свет истины и жизнь благодати и правды из Его заповедей, из Его Евангелия, из Его таинств.
Наконец, не поискать ли нам особого утоляющего слова для особого рода жаждущих, обитающих окрест сего храма? – Вероятно, все вы страдаете одною жаждою, – жаждою освобождения отсюда. Что же скажу вам? Нельзя вдруг удовлетворить вашей жажде тем образом, каким бы вы желали. Но подумайте, что бывали в темницах люди, которые не страдали, или очень легко страдали жаждою освобождения. Иосиф в темнице Египетской был, как хозяин: «вся бо Быша в руках Иосифовых» (Быт. 39:23); Апостол Петр в темнице Иерусалимской, в навечерии суда смертного, почивал спокойно, как бы у себя в доме; Апостолы Павел и Сила в Филиппийской темнице благодушно «пояху Бога» (Деян. 16:25), как бы в церкви. Почему так? Потому что они были невинны; потому что Христос был с ними, как именно написано о Иосифе: «бяше Господь с Иосифом, ...возлия на него милость» (Быт. 39:21). Если и сюда некоторых из вас невинных привела испытующая судьба Божия: смотрите на сии примеры; прибегайте ко Христу, и уповайте, что будет «Господь с вами», и, ранее или позже, «возлиет на вас милость». А если у вас лежит на совести тяжесть вины: то рассудите, было ли бы для вас благом скорое и легкое освобождение отсюда. Тяготеющая на совести вашей неправда, и более или менее томящая жажда правды, или тоска по утраченной честности и добродетели, пошла бы отсюда с вами; и кто знает, не стали ль бы вы утолять сию жажду огнем вместо воды, то есть, новыми неправдами вместо покаяния, и таким образом не обратилась ли бы наконец утолимая жажда ваша в ту огненную и неугасимую, в которой человек, не искавший пить от воды благодати во время земной жизни, за гробом искал для своего языка перста, омоченного в воде, но искал тщетно.
Заботьтесь лучше утолить не жажду внешнего освобождения, но жажду внутреннего разрешения от уз грехов и преступлений. Не допустите разгореться в вас палящей жажде отчаяния, но, угашая ее слезами покаяния, притекайте ко Христу, Который хощет от вас не нерадения во глубине зол и отчаяния, но покаяния и надежды. «Прииде бо Сын человеческий взыскати и спасти погибшаго» (Мф. 18:11; Лк. 19:10). Аминь.