Евангелие от Иоанна 4 глава 27 стих

В это время пришли ученики Его и удивились, что Он разговаривал с женщиною.

Ведь искал потерянное Тот, Кто пришел найти то, что было потеряно, и они удивились этому. В самом деле, они удивились хорошему и не предполагали худого. Однако ж ни один не сказал: «чего Ты требуешь?» или: «о чем говоришь с нею?».

В заключение своей беседы Господь и прямо сказал Самарянке, что Он-то есть самый Мессия, которого ожидают Самаряне и Иудеи. Женщина спешит в город, чтобы сообщить своим радостную весть о необычайном случае. Толпы жителей пошли из города к Иисусу. Между тем возвратились ученики с своей покупкой и застали своего учителя при конце беседы с Самарянкой. Хотя беседа с женщиной, которой Он был глубоко занят, для них показалась странной и возбуждала их любопытство; но никто не смел спросить о причине и о предмете разговора. Они удивлялись и тому, что Господь не коснулся принесенной пищи. Занятый своим великим делом, Он забывал потребности земные. Дух Его созерцал действия истины Божественной в душе женщины, в жителях города, страны, целого мира. Он имел в виду всемирное распространение того учения, которого начатки предлагал теперь бедной женщине. Он уже видел перед собой жатву от тех семян, которые ввергал теперь в недра земли. Поэтому на удивление учеников Господь отвечал: «Я имею другую пищу, которой вы не знаете (то, что дает пищу моему духу, заставляет Меня забывать о пище телесной). Моя пища исполнит волю пославшего Мя, и Я исполняю Его дело (сею семя, от которого должно распространиться царство Божие в целом человечестве)». И потом изображает им в приточном сравнении, что хотел сказать о начатом деле Божием между Самарянами. Может быть, смотря с одной стороны на рассеянных по полям земледельцев, которые занимались сеянием, или на восход хлеба на полях, а с другой – на толпы, выходившие к Нему из города по призыву женщины, Господь сказал, вы говорите, что не ранее, как через 4 месяца, будет жатва. В отношении к природе это так; но иначе теперь в делах духовных. Когда пришло время, то лишь только сеется еще семя, и уже начинается жатва. Поднимите взоры (указывая на выходящие толпы Самарян) и смотрите, как эти поля уже готовы к жатве. Но вместе, созерцая духом, что Он оставит землю прежде, нежели начнется, полная жатва, что должен будет предоставить своим ученикам доканчивать сию жатву, Господь предвозвещает им пророчески, – что им предстоит эта настоящая жатва, которой Он вместе с ними будет наслаждаться (сеющий и жнущий будут радоваться); они пожнут, что посеяно. Так Господь уже намекал им на свое удаление от них и на близкую свою кончину, которую предваряла еще ближайшая смерть Его Предтечи.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 86-87++

Возвратившись из города, ученики были удивлены тем, что Учитель говорит с женщиной. Дело в том, что это считалось недостойным, в особенности для равви. Мужчина не должен был заговаривать с женщиной прилюдно, на улице, даже с собственной женой, тем более с чужой женщиной. Однако никто из учеников не высказал своего недоумения Иисусу.

Возвратившиеся из города ученики прервали беседу И. Христа с самарянкою. Они удивились, что Христос разговаривал с женщиною, тогда как восточные нравы не дозволяли этого. Однакоже никто не высказал ему на этот счет замечания. Между тем собеседница Христова, сильно возбужденная Его словом, забывает водонос свой при колодце и поспешно бежит в город, сгорая желанием поделиться с соотечественниками своим открытием Мессии в лице беседовавшаго с ней. Желая, чтобы они сами убедились в истине такого открытия, она не говорит утвердительно, что Он Христос, а приглашает итти посмотреть на Него и решить общим голосом: „еда той есть Христос?* Они пошли к Иисусу.

Чтобы понять этот стих, надо знать учение книжников и раввинов, которые запрещали мужчине Иудею не только говорить на улице с женщиной, но даже кивнуть ей головой, хотя она была супруга встретившегося с нею Westcott in Speaker’s Bible in loco и ссылка его на трактат Абот 1 § 5 в Lex Rabbin. Буксторфа р. 1146. Мы со своей стороны указываем на Талмуд в выписках, изданный в Лондоне Гершоном Genesis with a Talm. Comm. Lond. 1883) см. стр. 321; 322 и мн. др. о презрении к женщинам. Французский Еврей Сальвадор старается ослабить впечатление, производимое талмудом в кн. 7, гл. 1 и 2 его сочинения о законах Моисея (см. в немец. изд. 1836 Gesch. der Mosaishen Jnstitut ionen ss. 258–284) но он явно идеализирует практическое выполнение Моисеевых великих законов, дух которых был забыт.. На основании тех же приводимых нами в выноске авторитетов мы укажем, что некоторые раввины говорили и учили, что лучше было бы сжечь все книги закона, чем поучать закону женщин. И в ежедневных молитвах синагоги есть такое благодарение: «Благословен еси Боже... что ты не соделал меня женщиной».

При существовании такого взгляда среди Иудеев не удивительно, что ученики Господа «чудяхуся» (удивились). Они не посмели однако спросить Господа, о чем Он говорил с Самарянкой, понимая уже, что всякое слово и всякое действие их Учителя облечено было благодатной силой творить добро. Многие думают, что при Господе, – когда другие ученики пошли купить пищи, – оставался любимый ученик Иоанн, записавший беседу с Самарянкой, но не упоминавший о себе из смирения, как он нигде не называет себя по имени в Евангелии, им начертанном.

Они удивлялись от того, что говорить с женщиною не было в обычае иудейских учителей; считалось даже неприличным и в обществе вести обыкновенный разговор с женщинами. Было даже правило не приветствовать женщин при встрече с ними, а что касается до обучения их, то раввина говорят: „кто учит свою дочь закону, тот совершает глупость"; ив другом месте: „лучше сжечь слова закона, чем передавать их женщинам". Впрочем ученики из уважения к своему Учителю не дерзнули спросить Его: чесо ищеши? или: что глаголеши с нею?

«И начали удивляться».

«Что тебе нужно?» - к женщине.

«Что ты с ней разговариваешь?» - к Иисусу.

Это удивление понятно. Правило: «Не разговаривать с женщиной на улице, даже с собственной женой» (Афганистан). Раввины настолько презирали женщин: «Лучше сжечь слова закона, чем отдать их женщине» (объясняет правило: учить женщине не позволено). «Всякий раз, разговаривая с женщиной, мужчина причиняет себе зло, отступает от закона и, в конечном счете, наследует геенну». Здесь Иисус сокрушает барьеры.

Однако, несмотря на удивление, ученики не задают вопросов. Они начали понимать Его. Его действия странные, но, значит, так нужно. Здесь чувствуется размышление участника событий.

Данный текст распадается на два самостоятельных эпизода. В первом из них ученики возвращаются из города, а женщина оставляет водонос у колодца и идет в город, чтобы позвать людей. То, что она оставляет водонос, свидетельствует о ее намерении вернуться. Одновременно эта деталь указывает на то, что первоначальное намерение, с которым она пришла на источник, полностью вытеснено новыми мыслями и переживаниями:

Она пришла почерпнуть, но как только нашла истинный источник, сразу же пренебрегла чувственным, научая нас этим, хотя и малым примером, что при слушании о духовных предметах надо презирать все житейское и нисколько не думать о нем. Женщина в этом случае, по своим силам, то же делала, что и апостолы, и еще больше. Они оставляли свои сети, когда были призваны, а она добровольно, без всякого увещания к тому, оставляет водонос и, окрыленная радостью, совершает дело благовестия. Да и не одного или другого призывает, как Андрей и Филипп, но приводит в движение весь город и ведет к Иисусу множество народа... Да и не стыдится сказать: «сказал мне все, что я сделала», хотя можно было бы сказать иначе, например: придите и видите прозорливца. Так, когда душа воспламенится огнем божественным, то уже ни на что земное не обращает внимания, ни на молву, ни на стыд; одним только занята бывает – объявшим ее пламенем Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна 34, 1 (PG 59, 193). Рус. пер.: С. 218–219. .

Удивлялись, что Он разговаривал с женщиною (чудяхуся, яко с женою глаголание),—удивлялись потому, что говорить с женщинами не было в обычае иудейских учителей, они даже говорили, что женщину не следует учить закону и разговаривать с нею о религиозных предметах, а тем более удивлялись, что Господь разговаривал с женщиною самарянкою, когда иудеи не имели никакого общения с самарянами (ст. 9). Обаче никтоже рече (однакож ни один не сказал), т. е. не дерзнул спросить и пр.—это из уважения к своему Учителю.

+++Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Иоанна. М., 1915. Зач. 12. С.54++

В эту минуту пришли ученики Его и удивлялись, что Он разговаривает с женщиною: нехорошая мысль пришла им; впрочем, они не спросили Его: чего Ты ищешь? или: что говоришь с нею?

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 131++

Между тем ученики возвратились из города и были крайне удивлены, что их Учитель одиноко беседовал с женщиной. На востоке, при низком взгляде на женщину вообще, открытое общение с нею считалось неприличным, а тем более с женщиною с непокрытым лицом. Но правило это тем с большею строгостью применялось к учителям и раввинам, так что для них считалось крайним позором говорить с женщиной на улице, хотя бы и с своею женою ״Шести вещей, говорили законники,—должно избегать раввину: он не должен появляться на улице до излишества умащенный елеем (что обнаружило-бы в нем тщеславие); не должен выходить ночью один; не должен носить заплатанных сапогов (потому что в иных случаях заплаты могли оказаться бременем, запрещенным законом); не должен разговаривать с женщиной в общественном месте; должен избегать взаимообщения с простым народом; не должен делать больших шагов (что обнаружило бы в нем некоторое легкомыслие и недостаточную углубленность в изучение закона); и не должен ходить прямо (потому что это обнаружило бы в нем гордость)“. Berachoth 48:2; Lightfoot, Horae, 3, 286, 287 . Еще непристойнее говорить с ней о религии и законе, “Лучше сжечь слова закона, — говорит один из строгих раввинов, — чем вверять их женщине» Lightfoot, Horae, 3, 287 . Между тем ученики видели, что Иисус Христос вел долгий и серьезный разговор с женщиной — и притом видимо грешницей! — очевидно именно о делах религии и закона. Однако они не осмелились заметить Ему об этом и заговорили о произведенных покупках.

удивились. В отношении учеников к происходящему отражаются как обычное презрение иудеев к самарянам, так и характерный для того времени "мужской шовинизм", ибо, по мнению мужчин, давать наставления женщине означало зря тратить время.

Между тем ученики возвратились из города – и «весьма благовременно, потому что поучение уже было окончено». Они удивились тому, что Учитель их беседовал с женщиной и притом самарянкой, хотя не осмелились спросить Его о предмете и цели этой беседы. Тогда самарянка, оставив у колодца свой водонос и как бы забыв надобность, для которой приходила, поспешила в город возвестить жителям о необычайном Путнике: приидите и видите человека, иже рече ми вся, елика сотворих: еда той есть Христос"? Хотя Христос, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, «обнаружил и не всю ее жизнь, но из сказанного она уверилась, что Он знает и все прочее». Она выражает свою мысль вопросом, потому что «не хотела увлекать сихемлян только собственным своим мнением, а желала, чтобы они, послушав Его, сами разделили ее мнение». Слова женщины дышали такой силою убеждения, что жители, оставив свои занятия, вышли из города и направились к колодцу Иакова, чтобы видеть Того, с Кем беседовала самарянка.