Евангелие от Иоанна 3 глава 20 стих

На ст. 19-21

(1) Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы (Ин. 3:19). Братья мои, чьи дела Господь нашел добрыми? Ничьи! Дела всех Он нашел злыми. Каким же образом некоторые поступали по правде и шли к свету? Ибо так Он продолжает: А поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны (Ин. 3:21).

(2) Каким образом Col. 1491 некоторые поступали по правде, так чтобы прийти к свету, то есть ко Христу? И каким образом некоторые возлюбили тьму? Ведь если Он находит всех грешниками и всех исцеляет от греха, и тот змей, в котором была прообразована смерть Господа, исцеляет тех, кто был укушен, и из-за укуса змея был поднят змей, то есть смерть Господа — ради смертных людей, которых Он нашел неправедными, то как следует понимать: Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы (Ин. 3:19)?

(3) Что же это означает? Ибо чьи дела были добры? Разве Ты пришел не для того, чтобы оправдать нечестивцев? Но, говорит Он, более возлюбили тьму, нежели свет. Вот на чем Он сделал упор: да, многие возлюбили грехи свои, но многие признали грехи свои, а ведь кто признает грехи свои и порицает грехи свои, тот уже действует вместе с Богом. Бог обличает грехи твои; если и ты обличаешь, ты объединяешься с Богом.

(4) Существуют как бы две вещи: человек и грешник. То, что ты называешь человеком, сотворил Бог; то, что ты именуешь грешником, сотворил сам человек. Истреби то, что ты сделал, чтобы Бог исцелил то, что Он сотворил. Надлежит, чтобы ты возненавидел в себе дела твои и возлюбил в себе дела Божии. Когда же то, что ты совершил, станет ненавистным для тебя, тогда-то и начинаются благие дела твои, ибо ты обличаешь злые дела свои. Начало добрых дел — в признании злых дел. Ты поступаешь по правде и идешь к свету. Что значит: ты поступаешь по правде? Ты не льстишь себе, не заискиваешь перед собой, не юлишь перед собой, не говоришь: «Я праведен», будучи неправедным; и тогда ты начинаешь поступать по правде.

(5) Идешь же ты к свету, чтобы стали явны дела твои, ибо они содеяны в Боге. Ибо грех твой, ставший тебе ненавистен, не стал бы тебе ненавистен, если бы Бог не озарил его для тебя и если бы истина Его не открыла его перед тобой. Но кто и после увещевания любит грехи свои, тот ненавидит увещевающий Свет и бежит от Него, чтобы не открылись дела его злые, которые он любит. Кто же поступает по правде, уличает в себе злые дела свои, тот не жалеет себя, не прощает себя, чтобы Бог простил. Ибо такой человек признает то, за что хочет получить прощение от Бога, и идет к свету, благодарит Его за то, что открыл ему то, что следует в себе ненавидеть. Он говорит Богу: Отврати лице Твое от грехов моих (Пс. 50:11). И с каким бы лицом он это сказал, если бы не добавил тут же: ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мной (Пс. 50:5)? Пусть перед тобой будет то, что ты не хотел бы, чтобы это было перед Богом. Если же ты будешь помещать грех свой позади себя, Бог обратит его к тебе пред взоры твои. И Он обратит его тогда, когда раскаяние уже не сможет принести плода.

9. (1) Спешите, чтобы не объяла вас тьма (Ин. 12:35), братья мои. Не спите ради спасения вашего, не спите, пока есть время. Пусть никто не чуждается храма Божия, пусть никто не чуждается трудов для Господа, пусть никто не отвлекается от непрестанной молитвы, пусть никто не оставляет обычного благочестия. Не спите же, пока стоит день: день светел, Христос есть день. Он готов простить грехи, но лишь признавших свои прегрешения. Он готов покарать, но тех, кто защищает себя, кто похваляется, что он праведен, кто полагает, что является чем-то, будучи ничем. Кто же пребывает в любви Его и в милосердии Его, а также свободен от таких смертных (lethalibus) и тяжких грехов, какими являются преступления убийства, воровства, прелюбодеяния, не считая тех грехов, которые кажутся меньшими, Col. 1492 как, например, злословие, зломыслие, невоздержанность в дозволенных делах, — тот поступает по правде исповедания и идет к свету в делах добрых. Ибо многие малые грехи, если они презираются, убивают.

(2) Ничтожны капли, которые наполняют реку; ничтожны песчинки, но, если положить много песка, он раздавит и погребет. Вода в трюме делает то же, что и стремительная волна. Мало-помалу она проникает через трюм и, долгое время просачиваясь и не будучи откаченной, топит корабль. Что же значит «откачивать», если не предаваться, чтобы не затопили грехи, добрым делам, сокрушаясь, постясь, раздавая милостыню, прощая? Однако путь этого века тернист, полон искушений. Пусть он не возносит тебя в благополучии и не сломает в бедствиях. Тот, Кто дал тебе счастье этого века, дал его для утешения твоего, а не для порчи твоей. Опять же, Тот, Кто бичует тебя в этом веке, делает это для твоего исправления, а не осуждения твоего. Носите в себе Отца, воспитывающего тебя, чтобы ты не ощутил Судию, карающего тебя. Мы об этом каждый день говорим вам и должны говорить чаще, ибо эти слова благи и спасительны.

После такого приготовления, в словах Господа естественно было ожидать еще чего-нибудь также необыкновенного, несогласного с общими иудейскими понятиями. Конечно, Господь хочет сказать не о своем возвышении и славе: ибо это было совершенно сообразно с представлениями Иудеев. Напротив для обыкновенного Иудея, который так был привязан к внешнему, ничто столько не могло казаться странным, как мысль о Мессии страждущем, который является не в блеске земной славы, но страданием должен совершить спасение человеков. Это всегда было и будет соблазном для Иудея. Сию-то истину и открывает Господь Никодиму, но более намекает, нежели ясно ее высказывает; Он хочет, чтобы учитель израилев сам вразумился известным из древних времен образом или прообразованием к объяснению ее себе; он сравнивает сына человеческого, возносимого от земли, с знамением змия, воздвигнутого в глазах народа. Страждущий Мессия – Спаситель мира: это также странно, как и то, что воздвигнутое знамение змия служило к исцелению уязвленных змием. И однако же это было так и не без намерения было устроено так Богом.

Эта беседа Иисуса с Никодимом, которой свидетелями конечно были и ученики Господа, сделала еще глубже впечатление на сердце учителя израилева, и он постепенно более и более начал показывать даже открытое к Нему уважение (Ин. 7:50; 19:49). Иисус не потребовал от него в настоящем случае решительного последования Себе; однако так сильно на него подействовал, что после он сам должен был оставить все ради Евангелия. А прежним образом мыслей Никодима, как он представляется нам в этой беседе, оправдывается образ действования Иисуса в Иерусалиме в отношении ко всем тем, которые изъявляли – было тогда к Нему веру (Ин. 2:24).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80-81++

Спасение включает в себя и избавление от будущего суда: «Верующий в Него не судится» (Ин. 3:18). Последний суд делит человечество на «сотворивших благое и сделавших злое» (Ин. 5:29). Но это разделение уже началось с момента прихода Сына Божия в мир, и «неверуюший уже осужден». Объясняя причины неверия, Господь обращается к образу света. Свет Божий делает явным то, что можно спрятать во тьме: то, чем живёт человек, устремления его души. Поэтому присутствие света разделяет людей на делающих добро и делающих зло. Те, кто совершает зло, не хотят обличения (Ин. 7:6), они избегают света и остаются во тьме. А для тех, кто поступает по правде, нечего скрывать, свет им не страшен. Они идут к свету и веруют в свет.

В контексте беседы любовь Бога противопоставлена ненависти людей к свету и любви к тьме. В ст. 35 говорится, что «Отец любит Сына, и все дал в руку Его»¹, то есть любящий всё отдаёт любимому, Сыну Бог отдаёт всё, что имеет Сам², в то время как любовь мира – это замкнутость лишь на себе³, принятие и одобрение своей падшести.

И вот приговор противящимся Христу. «Свет пришел в мир, но они возлюбили тьму больше света». Невежество и заблуждение они предпочитают истине и правде. Рабство предпочитают свободе, смерть — жизни. Подлинная причина предпочтения тьмы свету — в том, что дела их злы, и они хотят скрыть их, от стыда или от страха наказания. Они нарочно закрывают глаза, чтобы не видеть свет. Таков духовный закон: всякий, творящий зло, ненавидит свет. И то, что до явления света Христова могло не восприниматься как грех, теперь, в свете Его новой заповеди о любви может открыться чрезвычайно греховным. Одни, и среди них мытари и блудницы, — с покаянием обращаются ко Господу, другие, не желая расстаться с грехом, — ненавидят свет. Откуда в мире ненависть ко Христу и к Церкви Его? От любви ко греху. Те, кто не идет к свету, свидетельствуют о своей затаенной ненависти к свету. Начнись гонения — и они будут на стороне гонителей. Христос и Церковь мешают жить, и их надо устранить. А те, кто живет истиной, идет к свету. Потому что свет утверждает и утешает ходящих в непорочности.

Человек — настолько человек, насколько он стремится жить по истине и правде. Хотя он может порой уклоняться от делания добра, он снова и снова, несмотря на свои немощи, возвращается к свету. Живущий истиной желает знать истину и волю Божию, и в нем решимость — исполнить ее, даже если это требует от него отказа от собственной воли. Печать всякого истинно доброго дела — то, что оно совершается через Бога. Наши дела тогда подлинно добры, когда они исполнены крепости Божией, когда мы совершаем их ради Бога. Они причастны Крестной воле Бога, и они будут увенчаны славой Его Воскресения.

Но так как спасение обусловливается со стороны человека верою, то не весь мир будет спасен, но только верующие в Сына Божия. Неверие же в самом себе носит осуждение, ибо здесь человек не верить в то время, когда спасающий Отец небесный являет пред ним столько любви, что ниспосылает для его спасения единороднаго Сына Своего. Причина неверия в таком случае лежит в самом человеке, в его порочном сердце. Преданный тьме заблуждений, бежит он от света и добра, который возсиял в полном блеске в Иисусе Христе; этот свет не дает ему предаваться спокойно греху, обличает его. Напротив, искренно и ревностно трудящийся над своим нравственным усовершенствованием, поступающий по правде, еще более желает озариться светом истины и добра, охотно слушает и принимает истинное учение; он не боится обличения, напротив, при свете истиннаго учения старается проверить свое нравственное состояние, ищет того, чтобы явны были дела его.

В продолжение всей второй половины беседы Никодим не прерывал речь Иисуса Христа; это показывает, что в душе его предыдущими объяснениями Иисуса Христа воспиталось, с одной стороны, смиренное сознание своей собственной недостаточности, с другой—вера в Иисуса Христа, как Мессию, и отсюда—полная готовность с верою внимать и принимать Его божественное слово. Впоследствии, действителен Никодим выступает как преданнейший ученик Иисуса Христа, хоти и тайный (7:50 и д. 19:39).

Всякий человек, делающий злое, ненавидит свет и не приходит к свету. Злодей (это тоже, что делающий злое) избирает, обыкновенно, ночное время для своих преступных замыслов, потому что свет не только неудобен для выполнения его замыслов, но и противен его злодейской совести, старающейся всячески скрываться от всякого постороннего внимания и наблюдения. Еще более он боится света нравственного, света божественной веры во Христа пoтому, что тогда пред его совестью открылась бы вся его греховная жизнь, все его злые дела. Но этого-то он и не желает и этим он произносит суд сам над собою.

Совершенную противоположность людям, делающим злое и ненавидящим света, представляют люди, любящие истину и живущие по истине.

Свет, осветивший мир, есть вместе с тем суд над ненавистниками света: сии последние естественно отрицают свет и отстаивают права тьмы, т. е. проповедуют отсутствие всякого разумного вечного света в мире. Не всякий грешник атеист; не всякий грешник следует философии, оправдывающей все преступления уничтожением идеи высшей правды. Есть люди, сознающие свою греховность, свою повинность перед Божественным правосудием: эти последние при всех своих слабостях и грехах не уклоняются от Света, ища в нем исцеления, и душевного счастия. Уклоняются от света те, которые в самообольщении своем ставят себя выше других, и к их числу принадлежат безразлично и ставящие превыше всего человеческий разум и отрицающие всякую религию, и фарисеи Иудейские, обоготворявшие себя и свою обрядную праведность, и оставившие важнейшее в законе: суд, милость и веру (Мф. 23:23).

В стихах 20 и 21 замечают, что для выражения факта соделания добра и зла употреблено два разных выражения: делать и творить. Делаяй злая, ό φαῦλα πράσσων; творяй истину: ὁ ποιῶν τὴν ἀλήθειαν. Последний глагол ποιεῖν, творить, имеет значение более возвышенное, чем глагол πρὰττειν, который обнимает собою весь ряд только обычных, человеческих, земных деяний. Творить истину – значит создавать нечто, имеющее вечное значение; значит облекать в реальную форму отвлеченную идеальную мысль добра вечного. Эти деяния добра, имеющие на себе отпечаток источника всякого добра, воли Божией, суть проявления вечного света, сияющего во тьме, – Бога откровения. Человек, который проявляет таковые деяния, есть «творяй истину»: он способствует по мере сил своих к созданию и утверждению истины в мире, он работник Господа в вертограде Его. Не Господь нуждается в возведении величественного и незыблемого здания истины в мире: оно нужно для счастия человечества, и пока оно не воздвигнуто на краеугольном камне, который есть Христос, дотоле не может человечество вкушать счастия и радости, коим каждый человек был бы причастен. Но это здание истины созидается из всех добрых дел человеческих, а Зодчий и Основание есть Бог, воплотившийся как Слово, и Животворящий Духом Святым Своим.

Не многие еще в Иудее и Галилее и Самарии и Сирии знали Господа Иисуса, но среди испорченного народа Иудейского были люди, желавшие добра и потому стремившиеся в свету, когда Он воссиял среди «народа сидящего во тме» (Ис. 9:1; Мф. 4:16). Это желание света и выделило немедленно тех, кои стремились к Нему, от тех, кои возненавидели Его, ибо «дела их были злы». Жаждавшие и алкавшие правды были те, которые сохранили в сердце своем свет откровения ветхого завета, и к сему еще неполному, но приумноженному этими людьми нравственному богатству Господь присовокупил великие богатства завета благости Своей в открытии им радости спасения и вечной жизни. От негодного же раба, скрывшего в землю порученное ему богатство, отнято было то, чем он не умел пользоваться, ибо «имущему дано будет, от неимущего же и еже мнится имея, взято будет от него» Мф. 25 см. всю притчу 14–30.. Таково значение этой всеобнимающей притчи в отношении народа Иудейского и в особенности фарисеев и книжников, которые «взяли ключи разумения; сами не вошли и входящим воспрепятствовали» Лк. 11:52..

«Творяй истину», жаждущий добра и по мере сил своих творящий оное, «грядет к свету». Иногда грядет он еще бессознательно, но добро, живущее в его душе, приведет его несомненно к свету и Господу нашему Иисусу. Таковы были все те честные и добрые души, которые Господь призвал к Апостольству, которые окружали Господа как ученики Его; наконец те толпы народа, которые были как овцы без пастыря и которые слушали Его с услаждением Мф. 9:36; Мк. 12:37.. Апостолы и ученики Господа были лишь Им озарены вечным светом, но Господь избрал и призвал их потому, что они до избрания и призвания стремились к добру и жаждали света и истины.

Посылая Сына Своего спасти людей, Бог не послал Его судить их. Время для суда над неверующими в Сына Божия придет тогда, когда представится возможность разделить всех людей на верующих и неверующих в Него; впрочем, верующего нечего судить, а неверующий сам себя осуждает тем, что не верит. Суд состоит в отделении добрых от злых, и это отделение происходит само собой с появлением в мир Света: люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны.

Сущность всего сказанного Иисусом Никодиму можно выразить в следующих словах: «Вы ожидаете Мессию как царя-завоевателя, который покорит вам все народы земли, и в царство которого вы вступите уже потому, что вы - евреи, потомки Авраама. Но вы ошибаетесь. Царство Мессии есть Царство Божие, следовательно, не плотское, а духовное, не похожее на царства мира сего; и предназначено оно не для одних только евреев, а для всех людей, которые пожелают вступить в него. Для подготовления людей к встрече Мессии Иоанн призывает их к покаянию и приносящих покаяние крестит водой. Но для вступления в Царство Мессии этого недостаточно. Надо еще креститься Духом, надо духовно переродиться; надо не только сознать свои грехи и покаяться в них, но еще всеми силами души своей воздерживаться от грехов; надо полюбить Бога и людей, и всегда, во всем исполнять волю Божию; свою волю подчинить воле Божией настолько, чтобы слиться с ней воедино. Такое объединение своей воли с волей Божией настолько изменяет внутренний мир человека, настолько обновляет его, что он становится как бы другим, вновь родившимся человеком. И без такого духовного перерождения, свершающегося с помощью Божией, без такого крещения Духом никто не может вступить в Царство Мессии. Ты удивляешься этому и тем обнаруживаешь полное незнание того, что тебе, как учителю Израилеву, надлежало бы знать. Но если ты сам и подобные тебе не знаете этого, почему же не верите Мне? Ведь Я говорю вам о том, что знаю от Бога и что видел у Него, ибо никто не восходил к Нему, кроме Сына Человеческого, пришедшего от Него и пребывающего с Ним. И если ты не понимаешь Меня, когда я говорю о том, что люди должны сделать здесь, на земле, чтобы вступить в Царство Мессии, то поймешь ли ты Меня, если Я скажу, что для открытия Царства Мессии Он Сам должен быть вознесен на крест? Тебе, конечно, покажется это непонятным; а между тем это необходимо для спасения людей, для того, чтобы открыть им вход в Царство Мессии. Такова воля Отца Небесного, чтобы Единородный Сын Его пострадал и чтобы уверовавшие в Него не только составили Царство Мессии, но и унаследовали бы жизнь вечную в Царстве Небесном. Бог послал Сына Своего спасать людей, а не судить и не наказывать. Да и к чему судить? Наступило время, когда каждый человек сам произносит суд над собой: уверовавший в Сына Человеческого оправдан и не подлежит суду, а не уверовавший уже осужден своим неверием. Да, пришествие Сына Человеческого делит людей, как блеснувший луч света: живущие по правде, любящие свет, идут к этому озарившему их Свету; живущие же неправдой, боящиеся обнаружения их злых дел так возлюбили свою тьму, прикрывающую их дела, так ненавидят обличающий их свет, что возненавидят и Сына Человеческого и не выйдут из своей тьмы, а следовательно, не войдут и в Царство Мессии, хотя бы считали своим предком самого Авраама».

Какое впечатление произвела эта беседа на Никодима, Евангелист не поясняет; надо полагать, что если Никодим и уверовал в Иисуса как Сына Божия, то значительно позже, после множества новых совершенных Им чудес. Открыто присоединиться к ученикам Христа он, очевидно, не решался; не состоял он и в числе тайных учеников, к каковым принадлежал Иосиф из Аримафеи, а выступил как почитатель Иисуса лишь при погребении Его (см. Ин. 19:38-39). Во всяком случае, Никодим был так поражен совершенно неожиданным исходом беседы с Учителем, пришедшим от Бога, что едва ли мог молчать о ней: вероятно, он передал содержание беседы хотя бы самым ближайшим своим единомышленникам из фарисеев.

Эта знаменательная беседа дает повод некоторым делать неправильные из нее выводы: многие думают, что для вступления в Царство Небесное достаточно креститься и веровать в Иисуса Христа как Сына Божия; но они забывают, что, по точному смыслу слов Иисуса Христа, возрождение от воды и Духа и вера в Него составляют лишь условие для вступления в Царство Божие, но не обеспечивают вступление в Царство Небесное. Сам Христос сказал: Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7:21). Первый из толкователей этого изречения, Апостол Иаков, в соборном послании своем говорит: Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва? (Иак. 2:14,19-20).

Здесь объясняется психология.

Но и здесь доказательство наличия и признания морального закона (imperativ).

В заключительной части беседы с Никодимом доминирует идея суда: понятия, выражающие эту идею – κρίσις («суд»), κρίνω («судить»), κρίνομαι («быть осуждаемым») – употреблены четыре раза. Пришествие в мир Сына Божия становится судом для мира, но не потому, что Сын Божий пришел судить мир, а потому, что каждый человек должен теперь сделать выбор – в пользу правды (истины) или зла, в пользу света или тьмы. Суд Божий не является внешним, сторонним фактором по отношению к миру и людям: они сами вершат над собою суд, сами выбирают свою судьбу, когда либо принимают пришедший к ним свет, либо отвергают его.

Суд мыслится не как событие далекого будущего, а как то, что происходит здесь и теперь: уверовавший избавляется от суда, а не уверовавший уже осужден. Речь в данном случае не идет о Страшном суде, о котором Иисус говорит в других местах и который будет означать окончательное и бесповоротное решение судьбы каждого человека. На этом последнем суде овцы будут отделены от козлов (Мф. 25:31–46), пшеница от плевел (Мф. 13:24–30), злые от праведных (Мф. 13:47–50). Но Страшный суд для каждого человека будет лишь закономерным итогом того, какой выбор он сделал в жизни: этот суд не внесет ничего принципиально нового в его судьбу.

Термин «свет» (φῶς) употреблен в беседе с Никодимом пять раз в том же значении, в каком он встречался в прологе. Там тоже говорилось о действии света в мире: «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:9–11).

Свет Божий пришел в мир, чтобы дать человеку возможность выбрать один из двух путей – к спасению или в погибель. Свет не судит: он лишь выявляет («обличает») то, что подлежит осуждению, и то, что подлежит оправданию, подобно тому, как внезапно зажженный в темной комнате светильник выявляет в ней порядок или беспорядок, чистоту или грязь. (Не будем забывать о том, что беседа Иисуса с Никодимом происходит ночью).

Критерием для определения судьбы человека являются его «дела» (ἔργα). Этот трижды употребленный термин вместе с близкими к нему по смыслу глаголами «делать» (πράσσω) и «творить» (ποιέω), а также причастием «соделаны» (εἰργασμένα), составляет тот терминологический набор, который переводит весь дискурс в практическую плоскость. Если ранее в беседе речь шла об акте любви Бога Отца, следствием которого является пришествие в мир и смерть на кресте Сына Божия, то в заключительном разделе беседы речь идет об ответе людей на этот акт любви. Ответ представлен как преимущественно отрицательный: мир отверг Единородного Сына Божия, люди возлюбили более тьму, нежели свет.

Тем не менее, наряду с теми, кто не уверовал в Него, есть и уверовавшие. Ключевое понятие веры (πίστις), впервые появившееся в прологе, теперь появляется вновь. Если раньше Евангелист говорил о воплощенном Слове Божием, что верующим во имя Его Он дал власть быть чадами Божиими, заново родившимися от Бога (Ин. 1:12–13), то теперь об этом говорит Само воплощенное Слово. Рождение свыше есть не что иное, как рождение от Бога и усыновление Богу. Человек как физическое существо рождается от отца и матери, но как существо духовное он должен родиться от Бога. Это рождение происходит благодаря вере.

**

Беседа с Никодимом – первое из поучений Иисуса, вошедших в Евангелие от Иоанна, имеющее ярко выраженный тринитарный характер. В нем присутствуют все три Лица Святой Троицы: Бог Отец, Который по любви к миру посылает Своего Сына на крест; Сын, по послушанию Отцу приходящий в мир и принимающий смерть на кресте; и Дух Святой, через крещение дающий новое рождение уверовавшим в Сына Божия. Единство трех божественных Лиц станет одним из лейтмотивов четвертого Евангелия и основной темой нескольких поучений, включая последнюю беседу Иисуса с учениками на Тайной вечере, где Он будет говорить о Своем единстве с Отцом, о Своей крестной смерти и о Святом Духе, Который «придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден» (Ин. 16:8–11). Диалог с Никодимом служит прелюдией к этой последней беседе Иисуса с учениками, воспринимающейся автором четвертого Евангелия как завещание Учителя.

Всяк бо делаяй злая (делающий худыя дела) и пр. В этих словах указывается, что причина, почему люди испорченные, т. е. имеющие худыя дела, а вместе с делами развращенный ум, сердце и волю, боятся просвещения духовнаго и ненавидят его, — потому, что это просвещение обличает их в испорченности (чтобы не обличались — да не облачатся — дела их); тогда как, наоборот, человек с добрым душевным настроением (любящий истину), стремится к истине и добродетели, желает большаго и большаго духовнаго просвещения: потому что дела его сообразны с волею и законом Божиим (в Боге соделаны). Этим и заканчивается беседа Христова с Никодимом. Какое действие произвела она на Никодима, евангелист не говорит; но известно, что он защищал И. Христа пред фарисеями (Ин. 7:50) и участвовал в Его погребении (Ин. 19:39), следовательно, был, хотя до времени тайным, учеником Его.

Беседа Господа с Никодимом (или ее толкование евангелистом) кончается в ст. 19–21 словом о свете и о суде. Это та самая символика света и тьмы, о которой речь была выше и в которой символ переплетается с толкованием. Бог отдал Сына Своего Единородного для спасения верующих. В лице Сына Божия свет пришел в мир. Домостроитель Божий есть домостроитель Спасения. Но его оборотная сторона, вопреки воле Божией, есть осуждение. Отказ от воды есть отказ от света, есть предпочтение свету тьмы. И здесь опять евангельские слова обращены к человеческой воле. Делающий злое потому ненавидит свет и бежит от света, что боится обличения своих дел (ст. 19–20). «А творящий истину идет к свету, чтобы были явлены дела его, что они в Боге соделаны» (Ин. 3:21). В синодальном переводе было: «поступающий по правде», а не «творящий истину». Это обычное в повседневной речи употребление понятия «правды» в значении «истины». И однако «истина» относится к области созерцательной, правда, как категория этическая, к области деятельности. Но обе области тесно связаны. И необычное евангельское словосочетание «творящий истину» показывает, что понятие истины требует от человека выражения его в деле. Это все тот же призыв, обращенный к воле. В этой точке слова Господа Никодиму действительно совпадают с Его ответом богатому начальнику.

– Всякий, кто делает зло, свет ненавидит и не идет к свету, чтобы не стали известны его дела – Итак, люди сами производят разделение и совершают над собой суд. И это происходит здесь и сейчас, а не только во время будущего Суда. Будущее совершает прорыв в настоящее. Трагедия мира состоит в том, что Божья спасающая любовь превращается для некоторых людей в свою противоположность – в инструмент суда и осуждения.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 108++

Далее в стихах 14–21 Христос объясняет Тайну Своего Воплощения и спасения людей крестными страданиями Своими. Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного.

Евангелист Иоанн не говорит, какое впечатление произвела на Никодима беседа с Иисусом Христом. Но из того же Евангелия (19, 38–39) мы знаем, что Никодим вместе с Иосифом Аримафейским принимал деятельное участие в погребении Господа Иисуса Христа. Это обстоятельство дает право думать, что, может быть, не сразу после беседы с Иисусом Христом, а значительно позже, но все же Никодим вступил в число последователей Христовых. По преданию, его крестили апостолы Петр и Иоанн, и когда он открыто стал исповедовать веру во Христа, его лишили звания члена Синедриона; а во время гонений на христиан со стороны иудеев и он, подобно первомученику Стефану, окончил жизнь смертью мученика.

-21 Эти стихи являются пояснением к ст. Ин. 3:18.

Из следующих слов Спасителя Никодим еще яснее мог уразуметь цель пришествия Мессии в смиренном виде для того, чтобы пострадать за грехи людей: не посла Бог Сына Своего в мир, да судит ми-рови, но да спасется Им мир. «Два Христова пришествия, – по замечанию святителя Иоанна Златоуста, – одно уже было, другое будет; первое было не для истязания наших дел, а для отпущения грехов; второе будет не для отпущения, а для истязания». Между тем, однакоже, и прежде решительного всеобщего суда происходит на земле суд, именно вследствие отношения к пришедшему на нее Сыну Божию, которое для одних есть оправдание, а для других осуждение. Веруяй в Онъ, не будет осужден, а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя Еди-нороднаго Сына Божия. Это осуждение – удел тех людей, которые закрывают глаза свои перед светом Христова учения, предпочитая оставаться во мраке заблуждения: сей же есть суд, яко свет при-иде в мир, и возлюбиша человецы паче тьму, неже свет, беша бо их дела зла. «Кто сидит во тьме по недостатку света, тот, быть может, и получил бы прощение, а остающийся во тьме после явления света сам на себя свидетельствует, что его воля развращенна и непокорна» (свт. Иоанн Златоуст). Светом евангелист Иоанн называет Иисуса Христа и учение Его (Ин. 1:5; 7, 9) в противоположность тьме неверия и нечестия, облегавшей мир до пришествия Спасителя (Рим. 13:12–13; Еф. 5:8, 11); Светом называет Себя и Сам Источник света Иисус Христос (Ин. 8:12; 9, 5; 12, 35, 49). Почему люди возлюбили больше тьму, нежели свет, – это, по-видимому, удивительное явление объясняется тем, что, по словам Господа, всяк, делаяй злая, ненавидит света, и не приходит к свету, да не обличатся дела его, яко лукава суть. В злых делах выражается злая настроенность души, а поэтому порочный боится света учения Христова, обнаруживающего несоответствие поведения его с Законом Божиим. Но т. к. есть грешники раскаивающиеся и обращающиеся к свету, то, очевидно, Спаситель разумел грешников упорных, – таких, которые, по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «решились навсегда оставаться в зле». Но тогда как злой бежит от света, творяй истину грядет к свету, да явятся дела его, яко о Бозе суть соделана. Таким образом Бог всем человеком хощет спастися ив разум истины прийти (1 Тим. 2:4), – для этой цели вочеловечился и Сын Божий, – но если иные спасаются, а другие погибают, то это зависит от самих людей, – от душевных наклонностей их, выражающихся в добрых или злых делах.

Этим окончилась беседа Иисуса Христа с Нико-димом. Смиренно и спокойно, без вопросов и возражений ученый фарисей выслушал конец ее, и есть основание думать, что слова Спасителя глубоко запали в сердце его. Впоследствии он защищал Иисуса Христа перед фарисеями (Ин. 7:50), а по смерти Его пришел к погребению и принес с собою благовонные вещества (Ин. 19:39), чтобы почтить своего Учителя.

Никодим был крещен апостолами. Иудеи, узнав о его вере, захотели побить его камнями, но не сотворили этого ради славы и чести еврейского законоучителя Гамалиила, бывшего сродником Никодима. Они только отобрали у него имение и начальство и изгнали из города. А Гамалиил принял Никодима в свою весь и питал его до самой кончины. Погребен был Никодим в той же пещере, что и первомученик Стефан. Впоследствии здесь же был погребен законоучитель Гамалиил и сын его Авив. (Гамалиил был крещен апостолами Петром и Иоанном, скончался за 18 лет до разрушения Иерусалима.)

В 415 г. были обретены их нетленные мощи, при этом исцелилось 73 больных. На холме, на месте обретения мощей, была построена церковь, где почивали мощи святых Никодима, Гамалиила и Ави-ва (память 2/15 августа).

Мессия пришел именно для спасения всех людей, а не для суда: «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17) (ср.: «И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир» – Ин. 12:47). Но суд все равно совершается. Господь возвращается к начальной теме беседы с Никодимом – о личной ответственности человека: «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия» (Ин. 3:18). Суд Божий неминуем, но он будет в конце веков, как окончательное осуждение грешников, как «процедура», выявляющая правду. До этого суд над неверием совершается самим неверием. Как это? «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны|||» (Ин. 3:19–21). Приход Христа в мир, как и действия Бога до Боговоплощения, вызвали разделение среди людей на верующих и не принимающих Его; выбор людей и есть суд.

Чем завершается эта беседа, не сказано, но Никодим еще дважды упоминается в Евангелии в ситуациях, говорящих за себя: когда при других членах Синедриона он защищает Христа (Ин. 7:50–51 «Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им: судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает///?») и когда открыто участвует в погребении позорно Распятого (Ин. 19:39).