Евангелие от Иоанна 3 глава 18 стих

Суд еще не состоялся, но суд уже произошел. Ибо уже |//познал Господь Своих (2 Тим. 2:19). Он познал, кто установлен для венца, кто установлен для пламени. Он познал зерно на гумне Своем и познал мякину. Он познал пшеницу и познал плевелы. Уже осужден тот, кто не верит. Почему осужден? Потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия///

После такого приготовления, в словах Господа естественно было ожидать еще чего-нибудь также необыкновенного, несогласного с общими иудейскими понятиями. Конечно, Господь хочет сказать не о своем возвышении и славе: ибо это было совершенно сообразно с представлениями Иудеев. Напротив для обыкновенного Иудея, который так был привязан к внешнему, ничто столько не могло казаться странным, как мысль о Мессии страждущем, который является не в блеске земной славы, но страданием должен совершить спасение человеков. Это всегда было и будет соблазном для Иудея. Сию-то истину и открывает Господь Никодиму, но более намекает, нежели ясно ее высказывает; Он хочет, чтобы учитель израилев сам вразумился известным из древних времен образом или прообразованием к объяснению ее себе; он сравнивает сына человеческого, возносимого от земли, с знамением змия, воздвигнутого в глазах народа. Страждущий Мессия – Спаситель мира: это также странно, как и то, что воздвигнутое знамение змия служило к исцелению уязвленных змием. И однако же это было так и не без намерения было устроено так Богом.

Эта беседа Иисуса с Никодимом, которой свидетелями конечно были и ученики Господа, сделала еще глубже впечатление на сердце учителя израилева, и он постепенно более и более начал показывать даже открытое к Нему уважение (Ин. 7:50; 19:49). Иисус не потребовал от него в настоящем случае решительного последования Себе; однако так сильно на него подействовал, что после он сам должен был оставить все ради Евангелия. А прежним образом мыслей Никодима, как он представляется нам в этой беседе, оправдывается образ действования Иисуса в Иерусалиме в отношении ко всем тем, которые изъявляли – было тогда к Нему веру (Ин. 2:24).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80-81++

Спасение включает в себя и избавление от будущего суда: «Верующий в Него не судится» (Ин. 3:18). Последний суд делит человечество на «сотворивших благое и сделавших злое» (Ин. 5:29). Но это разделение уже началось с момента прихода Сына Божия в мир, и «неверуюший уже осужден». Объясняя причины неверия, Господь обращается к образу света. Свет Божий делает явным то, что можно спрятать во тьме: то, чем живёт человек, устремления его души. Поэтому присутствие света разделяет людей на делающих добро и делающих зло. Те, кто совершает зло, не хотят обличения (Ин. 7:6), они избегают света и остаются во тьме. А для тех, кто поступает по правде, нечего скрывать, свет им не страшен. Они идут к свету и веруют в свет.

В контексте беседы любовь Бога противопоставлена ненависти людей к свету и любви к тьме. В ст. 35 говорится, что «Отец любит Сына, и все дал в руку Его»¹, то есть любящий всё отдаёт любимому, Сыну Бог отдаёт всё, что имеет Сам², в то время как любовь мира – это замкнутость лишь на себе³, принятие и одобрение своей падшести.

Но печально состояние тех, кто упорствует в нежелании знать истину. Они уже осуждены. Они не веруют в имя Единородного Сына Божия, Который бесконечно истинен и заслуживает веры, и бесконечно благ и заслуживает приятия. Бог послал ради нашего спасения Того, кто бесконечно дорог Ему — неужели Он не будет дорог нам?
 

 А те, кто воскресает на суд, имеют надежду на прощение, ибо они уверовали. Нечестивых на суде нет; там могут быть грешники, сохранившие веру, и, если они не отрицают свою вину, благодаря своей вере они веруют, а верующий в Него не судится (Ин. 3:18). Сладостны суды для верующих! Неверующие же осуждены, но не судом Христа, Который пришел не для того, чтобы судить, а чтобы спасти и искупить мир; они подверглись суду собственного нечестия, так как не захотели уверовать в отпущение грехов и не могут иметь доступа к благодеянию Того, Кого они отказались признать. Итак, те, которые не уверовали в Него, оказываются недостойными Его суда. А что такое суд Христов, узнай от Него Самого: Суд же состоит в том, что свет пришел в мир (Ин. 3:19). Итак, суд сладок, потому что он есть свет; суд сладок, потому что ему предшествует милость, как написано: Милость и суд воспою Тебе, Господи! (Пс. 100:1). 

Но так как спасение обусловливается со стороны человека верою, то не весь мир будет спасен, но только верующие в Сына Божия. Неверие же в самом себе носит осуждение, ибо здесь человек не верить в то время, когда спасающий Отец небесный являет пред ним столько любви, что ниспосылает для его спасения единороднаго Сына Своего. Причина неверия в таком случае лежит в самом человеке, в его порочном сердце. Преданный тьме заблуждений, бежит он от света и добра, который возсиял в полном блеске в Иисусе Христе; этот свет не дает ему предаваться спокойно греху, обличает его. Напротив, искренно и ревностно трудящийся над своим нравственным усовершенствованием, поступающий по правде, еще более желает озариться светом истины и добра, охотно слушает и принимает истинное учение; он не боится обличения, напротив, при свете истиннаго учения старается проверить свое нравственное состояние, ищет того, чтобы явны были дела его.

В продолжение всей второй половины беседы Никодим не прерывал речь Иисуса Христа; это показывает, что в душе его предыдущими объяснениями Иисуса Христа воспиталось, с одной стороны, смиренное сознание своей собственной недостаточности, с другой—вера в Иисуса Христа, как Мессию, и отсюда—полная готовность с верою внимать и принимать Его божественное слово. Впоследствии, действителен Никодим выступает как преданнейший ученик Иисуса Христа, хоти и тайный (7:50 и д. 19:39).

Ст. 18. Веруяй в он не будет (несть) осужден – ε χρίνεται, ε χρίνεται – настоящее врема вместо будущего для большей уверенности в наступлении будущего суда. Судить с греческого χρινειν собственно значит разделять, потом производить суд, и частнее осуждать. Здесь оно употреблено в посдеднем смысле, потому что ему противопоставляется слово – спасать (σωζειν). а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя Единородного Сына Божия.

Для верующих в Сына Божия нет и не будет суда, а над неверующими он уже произнесен, или лучше сказать, своим неверием они сами на себя произносят осуждение, потому что не уверовали во имя Единородного Сына Божия. – Сказано не просто: в Единородного Сына, а вο имя. Сказано так потому, что в этом мире не все видели своими глазами Единородного Сына Божия (1 Ин. 3:2), но должны слышать Его в слове. И вот кто, слыша это, не верует вο имя Сына Божия, тот уже потому самому, что не верует, является осужденным. День страшного суда не принесет ему в этом отношении ничего нового. На страшном суде за свое неверие он будет не только обвинителем самого себя, но и своим судьею. Поэтому состояние неверующего в этой жизни ничем не лучше состояния людей уже осужденных и преданных наказанию. Прекрасно поясняет эту мысль свят. И. Златоуст. „Как убийца, говорит он, хотя бы и не был осужден приговором судьи, уже осужден по самому свойству своего дела; так и неверующий. И Адам умер в тот самый день, в который вкусил от древа; таково было определение: в он же аще снесте от древа, смертию умрете (Быт. 2:17). Но он еще жил и после этого: каким же образом он умер? И по определению Божию, и по свойству своего поступка. Кто сделал себя повинным наказанию, тот находится под наказанием, хотя еще не на самом деле, a пo определению».

Итак, хотя Мессия – Христос и послан был от Бога не для суда над миром, а для спасения; но с пришествием Его открывается решительный суд над неверующими в Heгo.

Господь во плоти, Сын Божий, являющий Отца на земле, послан, говорит Господь в 17 стихе, не судить мир, а спасти мир. Сие глаголет Господь о первом Своем пришествии, о пришествии в образе «Отрока, избранного Господом», кроткого и милостивого, «открывающего глаза слепым, выводящего из темницы сидящих во тьме» Ис. 42:1, 2–4, 7.. Но, пользуясь свободою человеческой воли, есть люди (ниже 19 ст.), возлюбившие тьму более нежели свет. «Не бывает однако Бог поругаем: еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет» (Гал. 6:7), а потому надо отделять слова, относящиеся в Евангелиях ко второму судному пришествию Господа, от настоящего милосердного призвания, .которое указывает на возможность избегнуть суда, «сердцем веруя и устами исповедуя Господа во спасение» (Рим. 10:10).

Посему и говорится Ин. 5:22: «Отец всякий суд отдал Сыну» Ср. еще Ин. 9 и 1 Ин. 2:28., а также, что «Бог назначил день, в который будет судить вселенную» Деян. 17:31., и знаем глаголы Господа об этом суде Мф. 25:31 и след..

Сын человеческий в первом пришествии воспринимает в полном образе человеческом уничижение и страдания и смерть, но Он же «Сын человеческий приидет во славе» Мф. 25:31. и «отделит овец от козлищ» Мф. 25:32–46. и «возвестит народам суд» Ис. 42:1, Мф. 12:18.. Но сей последний и великий акт справедливости Божией, ожидаемый нами, не определен для нас во времени, и Господь только предупреждает нас словом «бдите!» Мк. 13 и о том, что никто не знает дня и часа ни Сын, а только Отец id. ст. 32. О последнем выражении ср. Григор. Богослова (сл. 36-е о Сыне второе л. 151 на об. и Афан. вел. о явл. во плоти Бога Слова ч 3, стр. 289), что следует помнить, когда Господь глаголет как Слово н когда глаголет как Сын человеческий во плоти.. А между тем

до великого дня судного, в сей земной жизни уже происходит разделение (Ин. 9:39; Лк. 12:51), и разделение сие есть следствие доброй или злой воли человеческой. Господь не судить пришел, а миловать, но отталкивающий руку милосердия и любви не предупреждает ли для себя день судный? Источник света явился на земле, но все ли люди желают света? (ниже ст. 20). Воля Божия была: «да явится в мир истинно Спаситель мира Христос» (Ин. 4:42; 1 Ин. 4:14). После сего течет время долготерпения Божия: «иже всех человеком хощет спастися и в разум истины приити» (1 Тим. 2:4), «не хотя да кто погибнет, но да вси в покаяние приидут» (2 Пет. 3:9). И во время сие, время любви Господа, сказавшего: «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» (Мф. 28:20), Господь «не судящий мирови», но пришедый да спасет мир, встречает всякого грешника, яко блудного сына встречает отец, и Сам идет отыскивать как Пастырь заблудшую овцу, и идет навстречу погибающему и не судит его, а протягивает ему руку как Петру, усомнившемуся на водах Мф. 14:31., да приобретет его и согреет его охладевшее сердце великою Своею любовию. Лишь над озлобленным Иерусалимом и озлобленным народом произнесен суд, служащий прообразованием великого суда вселенной Мф. 24:1–36; 25:31–46; Мк. 13:1–32; Луки 13:34–35; 21: 6–11, 20–27. Внимательный читатель заметит, как суд над Иерусалимом сливается с судом великим последним, ибо первое событие, уже исполнившееся, предзнаменует второе ожидаемое. И в Иерусaлиме было уже отделение агнцев христиан от козлищ Иудеев. Первые вошли в радость Господа, вторые погибли.. В сие же время долготерпения, в сие время милосердия и любви «верующий в Господа не судится»; достаточно человеку возопить о спасении, протянуть руки, как беспомощное дитя протягивает руки к матери, и Господь уже прощает грехи и глаголет ему: «веруяй в Меня не будет осужден». «Слушающий слово Мое, говорит еще Господь (Ин. 5:24), – и верующий в Пославшего Меня, имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но прейдет от смерти в жизнь».

Вера в Единородного Сына Божия есть вместе с тем вера и в Бога Отца милосердого и в Духа Святого животворящего.

Но как страшно не слушать гласа Господа, призывающего человека: «не верующий уже осужден»: он осужден самим собою, ибо в душе его, затемненной злыми и мелкими человеческими и земными желаниями, нет места высоким и святым чувствованиям; не верующий, отуманенный гордостью и (само) возвеличением своего я, предает себя всем последствиям своего безумия, ибо в бессилии своем мнит быть сильным и только в последнюю минуту своей жизни может быть сознает, что человек без помощи Божией ничто есть. Господь в следующих стихах указывает на этот суд, имеющий место еще в земной жизни.

Суд мiра сего есть неверие нечестивых, по следующему Евангельскому слову: «не веруяй уже осужден есть» (Ин. 3:18); есть также судительное Промысла Божия устроение к пресечению жизни грешной и к обращению на добрую. Ибо праведный суд Божий, действуя по направлению произволения в добрых людях или злых, одних наказывает, других милует, одних венчает, а других в ад отсылает.

По мысли Ин «вечная жизнь» начинается уже здесь, а не только надежда на будущее. Это в. 3:15.

Там же и суд, κρίσις (отделение, разделение).

Критерий - вера. Верующий имеет вечную жизнь и не судится. Неверующий уже осужден своим неверием (как бы предвосхищение суда будущего).

Этот суд объявит себя в Последний день.

Последний суд определяется уже сейчас.

Верить в Имя. Имя Яхве = сам Яхве в Его отношении к людям.

В заключительной части беседы с Никодимом доминирует идея суда: понятия, выражающие эту идею – κρίσις («суд»), κρίνω («судить»), κρίνομαι («быть осуждаемым») – употреблены четыре раза. Пришествие в мир Сына Божия становится судом для мира, но не потому, что Сын Божий пришел судить мир, а потому, что каждый человек должен теперь сделать выбор – в пользу правды (истины) или зла, в пользу света или тьмы. Суд Божий не является внешним, сторонним фактором по отношению к миру и людям: они сами вершат над собою суд, сами выбирают свою судьбу, когда либо принимают пришедший к ним свет, либо отвергают его.

Суд мыслится не как событие далекого будущего, а как то, что происходит здесь и теперь: уверовавший избавляется от суда, а не уверовавший уже осужден. Речь в данном случае не идет о Страшном суде, о котором Иисус говорит в других местах и который будет означать окончательное и бесповоротное решение судьбы каждого человека. На этом последнем суде овцы будут отделены от козлов (Мф. 25:31–46), пшеница от плевел (Мф. 13:24–30), злые от праведных (Мф. 13:47–50). Но Страшный суд для каждого человека будет лишь закономерным итогом того, какой выбор он сделал в жизни: этот суд не внесет ничего принципиально нового в его судьбу.

Термин «свет» (φῶς) употреблен в беседе с Никодимом пять раз в том же значении, в каком он встречался в прологе. Там тоже говорилось о действии света в мире: «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:9–11).

Свет Божий пришел в мир, чтобы дать человеку возможность выбрать один из двух путей – к спасению или в погибель. Свет не судит: он лишь выявляет («обличает») то, что подлежит осуждению, и то, что подлежит оправданию, подобно тому, как внезапно зажженный в темной комнате светильник выявляет в ней порядок или беспорядок, чистоту или грязь. (Не будем забывать о том, что беседа Иисуса с Никодимом происходит ночью).

Критерием для определения судьбы человека являются его «дела» (ἔργα). Этот трижды употребленный термин вместе с близкими к нему по смыслу глаголами «делать» (πράσσω) и «творить» (ποιέω), а также причастием «соделаны» (εἰργασμένα), составляет тот терминологический набор, который переводит весь дискурс в практическую плоскость. Если ранее в беседе речь шла об акте любви Бога Отца, следствием которого является пришествие в мир и смерть на кресте Сына Божия, то в заключительном разделе беседы речь идет об ответе людей на этот акт любви. Ответ представлен как преимущественно отрицательный: мир отверг Единородного Сына Божия, люди возлюбили более тьму, нежели свет.

Тем не менее, наряду с теми, кто не уверовал в Него, есть и уверовавшие. Ключевое понятие веры (πίστις), впервые появившееся в прологе, теперь появляется вновь. Если раньше Евангелист говорил о воплощенном Слове Божием, что верующим во имя Его Он дал власть быть чадами Божиими, заново родившимися от Бога (Ин. 1:12–13), то теперь об этом говорит Само воплощенное Слово. Рождение свыше есть не что иное, как рождение от Бога и усыновление Богу. Человек как физическое существо рождается от отца и матери, но как существо духовное он должен родиться от Бога. Это рождение происходит благодаря вере.

**

Беседа с Никодимом – первое из поучений Иисуса, вошедших в Евангелие от Иоанна, имеющее ярко выраженный тринитарный характер. В нем присутствуют все три Лица Святой Троицы: Бог Отец, Который по любви к миру посылает Своего Сына на крест; Сын, по послушанию Отцу приходящий в мир и принимающий смерть на кресте; и Дух Святой, через крещение дающий новое рождение уверовавшим в Сына Божия. Единство трех божественных Лиц станет одним из лейтмотивов четвертого Евангелия и основной темой нескольких поучений, включая последнюю беседу Иисуса с учениками на Тайной вечере, где Он будет говорить о Своем единстве с Отцом, о Своей крестной смерти и о Святом Духе, Который «придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден» (Ин. 16:8–11). Диалог с Никодимом служит прелюдией к этой последней беседе Иисуса с учениками, воспринимающейся автором четвертого Евангелия как завещание Учителя.

Это значит, что всякий, кто не войдет в царство Мессии, будет сам виновен, — потому что не веровал в Него. Неверующий в Единороднаго Сына Божия, в Его Божественность, в истину Его учения, в искупительную силу Его страданий, уже своим неверием произносит сам на себя осуждение: потому что верою не участвует в искуплении и. следовательно, остается вне царствия Божия, под гневом Божиим, и таким образом обрекает сам себя вечной погибели, каковое осуждение будет произнесено на последнем суде Христовом.

Одной верой бездеятельной не спасешься: Иак. 2:19-20, ибо сказано еще соблюсти заповеди: Мф. 19:17; Ин. 14:15. Царство Небесное силою берется: Мф. 11:12. Упокоение обещано труждающимся и обремененным: Мф. 11:28-29. Необходимо и милосердие: Мф. 25:35.

Страсти Христовы мыслятся в беседе Иисуса с Никодимом как проявление любви Божией к миру (ст. 16–17). Отец отдает своего Единородного Сына для спасения мира.

Многое поражает читателя в этих словах, кому бы они ни принадлежали, Самому ли Христу в передаче евангелиста, или евангелисту как толкователю слов Христовых. В наше время очень часто приходится слышать предостережение против психологизма в религии, то есть против суждения о Божественном, которое отправлялось бы от данных человеческого опыта. Это предостережение для Православия особенно требует ограничения. Можно сказать, что здесь, как всегда и во всем, встает вопрос о мире. Должен признаться, что я, во всяком случае вне психологических категорий, не могу мыслить нашего православного почитания Пресвятой Богородицы. Она есть Мать, и мы Ее любим и почитаем как Мать. Так и в нашем случае, мы не можем составить себе представление о великой жертве Божией вне опыта человеческого Отцовства и человеческого Сыновства. Как. велика должна быть любовь Бога к миру, если Он в жертву этой любви приносит Своего Сына, и притом Единородного. Только опыт любви человеческого отца к единственному сыну может приблизить его, и даже не каждого из нас, к познанию или, еще лучше, к переживанию всей меры этой жертвы. Недаром для апостола Павла, как бы мы ни понимали трудный текст Еф. 3:14–15, Божественное Отцовство есть образ всякого тварного отечески-сыновнего отношения.

Второе, что требует нашего внимания, есть вопрос о мире. Нигде в Новом Завете противоположение Бога и мира не достигало такой остроты и напряженности, как в Четвертом Евангелии и в I Послании Иоанна¹. В Евангелии мы его слышим уже в Прологе (ср. Ин. 1:10). С новою силою звучит оно в Прощальной беседе (ср. Ин. 15:18–25, ср. еще Ин. 7:7), в Первосвященнической молитве (Ин. 17:14–16, 25), с безоговорочным осуждением мира мы встречаемся и в I Послании (ср. 1Ин. 2:15–17, 5:19). И однако Бог не отвернулся от падшего мира. И опять-таки нигде в Новом Завете любовь Божия к миру, даже в его теперешнем состоянии падения, не звучит с такой силой, как в Ин. В нашем отрывке, в ст. 16, стяжание жизни вечной как будто ограничено верующими в Сына Божия. Но в ст. 17, который вводит обетование (ср. γάρ – «ибо») ст. 16, этого ограничения уже нет: «...не послал Бог Сына в мир, чтобы судить мир, но

чтобы мир спасен был чрез Него». Читатель не удовлетворен. Он не успокоится, пока не получит ответа на вопрос: в каком объеме? Евангелист на этот вопрос не отвечает. Но в своей общей форме ст. 17 как будто таит в себе мысль о спасении мира в полном составе его членов. Анализ Ин. заставит нас возвратиться к этому вопросу в дальнейшем.

Для спасения мира Бог отдал Сына Своего на Страсти. Мы уже видели, что ссылка на Медного Змия заставляет понимать Вознесение (ύψωθηναι) ст. 14 в первую очередь как Вознесение на Крест. Но только в первую очередь. В новозаветном учении Слава неотделима от Страстей. Предсказывая свои Страсти – Господь неизменно предсказывал и свое Воскресение. В такой же неразрывной связи мыслил Христовы Страсти и Воскресение и апостол Павел. Мы помним, что и в понятии Крови, поскольку оно прилагается к Страстям Христовым, мыслится одновременно и смерть и жизнь: Крест

и Воскресение. Но со Славою Воскресения связано и Вознесение. По свидетельству Деян. I, Господь вознесся во Славе. Это та же Слава, которою обвеяно евангельское повествование о Пасхальных днях (ср. Мф. 28; Мк.16:1–8; Лк. 24). Тем большего внимания заслуживает то обстоятельство, что глагол ύψωθηναι, который переведен в Ин. 3"вознесен", и который мы отнесли в первую очередь к Вознесению на Крест, есть тот же, который в Деян. 2:33, 5обозначал Вознесение во Славе. В Ин. он возвратился в том же значении и в дальнейшем (Ин. 8:28, 12:32); в свою очередь Вознесение во Славе выражено в ст. 13 тем глаголом αναβαίνω (в перфектной форме!), который в этом смысле употребляется на всем протяжении Ин. (ср. Ин. 6:62, 20:17): Вознесшийся пребывает в Славе на небе. В момент беседы Господа с Никодимом это будущее еще не наступило, как не наступило еще и вознесение Сына Человеческого на Крест. Речь идет, как и в слове о крещении (Ин. 3:5), об осмыслении слов Христовых в свете последующего опыта. Из сказанного вытекает, что Вознесение Сына Человеческого в Ин. 3есть в одно и то же время Его вознесение на Крест и Его Вознесение во Славе. Это все тот же путь крови, в двояком значении слов, которым идет Сын Человеческий и который был предуказан читателям Ин. во второй части Введения. Предлагаемое понимание Вознесения Ин. 3:14 есть то, которое в настоящее время преобладает в богословской науке. На путях божественной любви Вознесение Сына Человеческого есть то объективное условие, которое в Домостроительстве Духа делает возможным рождение от воды и Духа, или, другими словами, Вознесение Сына Человеческого есть объективное условие действенности христианского крещения. Но Вознесение Сына Человеческого в Страстях и Славе требует и от нас, Его учеников, пребывания с Ним и последования с Ним на этом же пути Страстей и Славы. А это значит, как было уже сказано, что Павлова мысль о крещении как нашем спогребении и совоскресении со Христом молчаливо подразумевается и в Ин. Как бы то ни было, мысль о предстоящих Страстях сквозит уже в первой догматической беседе Ин. , и Никодим приходит к Иисусу под покровом ночи (ср. ст. 1). Hoskyns² видит в этой беседе ночью верность обычаям раввинов, но в контексте Ин. это есть прежде всего указание на назревающую опасность. Важный Никодим не хочет себя компрометировать.

И еще одно. К теме о воде. В крещении как рождении от воды и Духа вода имеет уже другое значение, чем то, которое она имела в крещении Иоанновом и в Кане Галилейской. Там мы уловили отмену воды и полемику против воды как образа Ветхого Завета. В крещении христианском вода принадлежит к домостроительству Нового Завета, она есть орудие Духа и как таковое дар Духа. И если объективное условие действенности этого дара есть Вознесение Сына Человеческого, мы получаем право сказать, что знамение воды как орудия и дара Духа, стало возможным на пути Крови, которым идет Иисус. Здесь не вода уступает место Крови, как в Кане Галилейской, а путь Крови требует воды как орудия Духа.

Косвенно употребление воды как орудия Духа предполагает отмену воды как старого ветхозаветного средства очищения. Новое значение воды не оставляет места для старого. С другой стороны, сближение воды и Духа возводит нас к первой же странице библейского откровения, когда «земля была безвидна и пуста... и Дух носился над водою» (Быт. 1:3). Но вода, как мы увидим, не только орудие Духа. Она понимается в Ин. и как образ Духа. С этим пониманием мы встречаемся в словах Христовых о воде живой, сказанных Им Самарянке (Ин. 4:10) и снова в великий день праздника Кущей (Ин. 7:37–39).

Удостоверив самим делом, что Он есть Сын Бога и Отца и что Он сообщает миру благодать, превосходящую служение Моисея, ибо оправдание благодатью, конечно, лучше осуждения законом, – Он как Бог удумал для нас другой способ, приводящий к вере, отовсюду собирая погибших к спасению. Верующему Он предлагает в качестве награды освобождение от суда, а неверующему – наказание, чрез то и другое средство приводя на один и тот же путь и одних – стремлением к благодати, других – страхом пред страданиями ревностно призывая идти к вере. Вину же неверия являет тяжкой и великой, так как Он есть Сын и Единородный; ибо чем большей веры заслуживает Тот, Кому наносится оскорбление, тем за тягчайшее прегрешение будет осужден тот, кто бесчестит. Неверующий, говорит, уже осужден, как сам себе присудивший должное наказание тем, что знал, что отвергает Освободителя от суда.

– Тот, кто верит в Него, осужден не будет, а кто не верит – уже осужден, потому что он не поверил в имя единственного Сына Бога – Так как Бог послал Сына спасти мир, то из этого следует, что спасение мира возможно лишь через Сына, то есть через веру в Него. Но у человека есть свободный выбор – принять спасение и тем самым совершить акт веры или отказаться и не поверить. Человек ответственен за свой выбор. Он сам выбрал для себя жизнь или погибель. Глагол «крино», о котором говорилось выше, изначально значит «делать выбор». Кто не верит – В греческом стоит глагольное время перфект, и это означает, что человек отказался поверить и продолжает упорствовать в неверии. Уже осужден – Человек уже сделал свой выбор, и сам совершил над собой суд, не дожидаясь окончательного Суда в последний День. Ср. Мк. 16:16; 1 Ин. 5:10. Поверил в имя – См. коммент. на. 1:12.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 108++

Далее в стихах 14–21 Христос объясняет Тайну Своего Воплощения и спасения людей крестными страданиями Своими. Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного.

Евангелист Иоанн не говорит, какое впечатление произвела на Никодима беседа с Иисусом Христом. Но из того же Евангелия (19, 38–39) мы знаем, что Никодим вместе с Иосифом Аримафейским принимал деятельное участие в погребении Господа Иисуса Христа. Это обстоятельство дает право думать, что, может быть, не сразу после беседы с Иисусом Христом, а значительно позже, но все же Никодим вступил в число последователей Христовых. По преданию, его крестили апостолы Петр и Иоанн, и когда он открыто стал исповедовать веру во Христа, его лишили звания члена Синедриона; а во время гонений на христиан со стороны иудеев и он, подобно первомученику Стефану, окончил жизнь смертью мученика.

Верующего во Христа Господа не судят, потому что он сам себя судит, управляя свои стопы сообразно шествующему перед ним Свету. Как человек в кромешной темноте отмеривает свои шаги по дрожащей в руке свече, так поступает и верующий во Христа, то есть тот, кто направился за Христом как за Светом во мраке жизни.

А неверующий — уже осужден. То есть тот, у кого нет проводника на неведомом пути, кто сделал лишь первый шаг, но потерял дорогу и заблудился. Не верующий во Христа осужден на неведение, на немощь, на гнев, на скитание по путям кривым и ухабистым, на порок, на отчаяние, а возможно — и на самоубийство. Осужден он в двух мирах:
в мире сем — на бессмысленное, плотское и обманчивое прозябание,
а в мире оном — на вечную погибель.

О, как мрачен путь детей неверия и как глубока бездна между каждым их первым и третьим шагом!

Господи всемилостивый, поистине нет у нас веры ни в кого другого и ни во что иное, кроме как в Тебя. Ты Спаситель наш от тьмы, греха и смерти. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

Неверие — не единственное основание для осуждения, но оно представляет собой самое дерзкое восстание против Бога, поскольку неверующий сопротивляется даже милостивому приглашению Бога принять спасение через Христа. Иисус приходит в мир, который уже находится под осуждением за отвержение Бога Отца (Рим. 1:18-32).

Из следующих слов Спасителя Никодим еще яснее мог уразуметь цель пришествия Мессии в смиренном виде для того, чтобы пострадать за грехи людей: не посла Бог Сына Своего в мир, да судит ми-рови, но да спасется Им мир. «Два Христова пришествия, – по замечанию святителя Иоанна Златоуста, – одно уже было, другое будет; первое было не для истязания наших дел, а для отпущения грехов; второе будет не для отпущения, а для истязания». Между тем, однакоже, и прежде решительного всеобщего суда происходит на земле суд, именно вследствие отношения к пришедшему на нее Сыну Божию, которое для одних есть оправдание, а для других осуждение. Веруяй в Онъ, не будет осужден, а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя Еди-нороднаго Сына Божия. Это осуждение – удел тех людей, которые закрывают глаза свои перед светом Христова учения, предпочитая оставаться во мраке заблуждения: сей же есть суд, яко свет при-иде в мир, и возлюбиша человецы паче тьму, неже свет, беша бо их дела зла. «Кто сидит во тьме по недостатку света, тот, быть может, и получил бы прощение, а остающийся во тьме после явления света сам на себя свидетельствует, что его воля развращенна и непокорна» (свт. Иоанн Златоуст). Светом евангелист Иоанн называет Иисуса Христа и учение Его (Ин. 1:5; 7, 9) в противоположность тьме неверия и нечестия, облегавшей мир до пришествия Спасителя (Рим. 13:12–13; Еф. 5:8, 11); Светом называет Себя и Сам Источник света Иисус Христос (Ин. 8:12; 9, 5; 12, 35, 49). Почему люди возлюбили больше тьму, нежели свет, – это, по-видимому, удивительное явление объясняется тем, что, по словам Господа, всяк, делаяй злая, ненавидит света, и не приходит к свету, да не обличатся дела его, яко лукава суть. В злых делах выражается злая настроенность души, а поэтому порочный боится света учения Христова, обнаруживающего несоответствие поведения его с Законом Божиим. Но т. к. есть грешники раскаивающиеся и обращающиеся к свету, то, очевидно, Спаситель разумел грешников упорных, – таких, которые, по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «решились навсегда оставаться в зле». Но тогда как злой бежит от света, творяй истину грядет к свету, да явятся дела его, яко о Бозе суть соделана. Таким образом Бог всем человеком хощет спастися ив разум истины прийти (1 Тим. 2:4), – для этой цели вочеловечился и Сын Божий, – но если иные спасаются, а другие погибают, то это зависит от самих людей, – от душевных наклонностей их, выражающихся в добрых или злых делах.

Этим окончилась беседа Иисуса Христа с Нико-димом. Смиренно и спокойно, без вопросов и возражений ученый фарисей выслушал конец ее, и есть основание думать, что слова Спасителя глубоко запали в сердце его. Впоследствии он защищал Иисуса Христа перед фарисеями (Ин. 7:50), а по смерти Его пришел к погребению и принес с собою благовонные вещества (Ин. 19:39), чтобы почтить своего Учителя.

Никодим был крещен апостолами. Иудеи, узнав о его вере, захотели побить его камнями, но не сотворили этого ради славы и чести еврейского законоучителя Гамалиила, бывшего сродником Никодима. Они только отобрали у него имение и начальство и изгнали из города. А Гамалиил принял Никодима в свою весь и питал его до самой кончины. Погребен был Никодим в той же пещере, что и первомученик Стефан. Впоследствии здесь же был погребен законоучитель Гамалиил и сын его Авив. (Гамалиил был крещен апостолами Петром и Иоанном, скончался за 18 лет до разрушения Иерусалима.)

В 415 г. были обретены их нетленные мощи, при этом исцелилось 73 больных. На холме, на месте обретения мощей, была построена церковь, где почивали мощи святых Никодима, Гамалиила и Ави-ва (память 2/15 августа).

Мессия пришел именно для спасения всех людей, а не для суда: «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17) (ср.: «И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир» – Ин. 12:47). Но суд все равно совершается. Господь возвращается к начальной теме беседы с Никодимом – о личной ответственности человека: «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия» (Ин. 3:18). Суд Божий неминуем, но он будет в конце веков, как окончательное осуждение грешников, как «процедура», выявляющая правду. До этого суд над неверием совершается самим неверием. Как это? «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны|||» (Ин. 3:19–21). Приход Христа в мир, как и действия Бога до Боговоплощения, вызвали разделение среди людей на верующих и не принимающих Его; выбор людей и есть суд.

Чем завершается эта беседа, не сказано, но Никодим еще дважды упоминается в Евангелии в ситуациях, говорящих за себя: когда при других членах Синедриона он защищает Христа (Ин. 7:50–51 «Никодим, приходивший к Нему ночью, будучи один из них, говорит им: судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает///?») и когда открыто участвует в погребении позорно Распятого (Ин. 19:39).

Что значит: верующий в Сына не судится? Неужели не судится, если жизнь его нечиста? Весьма судится. Ибо таких и Павел не называет искренно верующими. Показывают, говорит (Тит. 1:16), что они знают Бога, делами же отрекаются Его. Впрочем, здесь говорит о том, что не судится по тому самому, что уверовал: хотя в злых делах отдаст самый строгий отчет, но за неверие не наказывается, потому что за один раз уверовал. "А неверующий уже осужден". Как? Во-первых, потому, что и самое неверие есть осуждение; ибо быть вне света — одно только это — величайшее наказание. Потом, хотя здесь не отдается еще в геенну, но здесь соединил все, что доводит до будущего наказания; подобно тому, как и убийца, хотя бы не был приговорен к наказанию приговором судьи, осужден сущностью дела. И Адам умер в тот же день, в который вкусил от запрещенного дерева; хотя он был жив, но по приговору и по существу дела был мертв. Итак, всякий неверующий уже здесь осужден, как несомненно подлежащий наказанию и не имеющий прийти на суд, по сказанному: не воскреснут нечестивии на суд (Пс. 1:5). Ибо от нечестивых не потребуется отчет, как и от диавола: они воскреснут не на суд, а на осуждение. Так и в Евангелии Господь говорит, что князь мира сего уже осужден (Ин. 16:11) как потому, что сам не уверовал, так и потому, что Иуду сделал предателем и прочим приготовил погибель. Если же в притчах (Мф. 23:14-32; Лк. 19:11-27) Господь вводит и подлежащих наказанию дающими отчет, то не удивляйся, во-первых, потому, что говоримое есть притча, а говоримое в притчах не нужно принимать все, как законы и правила. Ибо в день тот каждый, имея непогрешимого судью в совести, не потребует другого обличения, но пойдет связанный сам от себя; во-вторых, потому, что Господь вводит дающими отчет не неверующих, а верующих, но несострадательных и немилостивых. Мы же говорим о нечестивых и неверующих; а иное — нечестивый и неверующий и иное — немилосердый и грешный.